Weave of Time

Елена выиграла первое соревнование. На лице расцвела широкая улыбка, и она, тяжело дыша, уперла руки в бедра, направляясь к клочку ткани с намерением просто подойти и сорвать его с крючка. — Сегодняшний урок заключается в следующем, — внезапно сказал Элайджа, заставляя ее подпрыгнуть от испуга и повернуться к нему. — Нужно дать врагу почувствовать свою победу до того, как он действительно победит. Она подняла бровь, глядя на него, затем через плечо. — Мне кажется, я намного ближе к победе, чем ты. Он улыбнулся. — Да. В этом и будет смысл урока, Татия. — Ты хочешь сказать мне, — невинно спросила она, пятясь к флагу и своей победе. — Что мы враги, Элайджа? Он пожал плечами и сократил расстояние между ними одним шагом. Она посмотрела на запутавшийся в его волосах лист и фыркнула, продвигаясь к флагу. — Ты не смог меня поймать, — догадалась она. — Теперь ты пытаешься отвлечь меня своей болтовнёй, потому что я побеждаю. — Я не мог поймать тебя, — согласился Элайджа. — На самом деле, я потерял тебя. Как ты знаешь, мы работали над предвидением. Я знал, что ты ищешь флаг, и если бы я искал тебя… — Если ты найдешь флаг первым, то я сама найду тебя, — она улыбнулась и покачала головой, глядя в небо. — Это умно. Просто, но умно. — Спасибо, — сказал он, и на его губах медленно появилась улыбка. Он сделал три очень быстрых шага вперед, и Елена метнулась назад, ее пальцы сомкнулись вокруг флага за долю секунды до того, как ее дернули высоко в воздух, ноги оказались в сетке. Она раскачивалась с минуту из стороны в сторону, барахтаясь, прежде чем собраться и убрать волосы изо рта, после чего хмуро посмотреть на Элайджу. — Ты мог довести меня до сердечного приступа. — Я предупреждал тебя, — он скрестил руки на груди. — Ты не прислушалась ко мне. — Поверь мне, — протянула она и схватилась за веревку, чтобы лучше видеть его, потянув за нее и прижавшись щекой к грубому льну. — Теперь я внимательно слушаю. Он усмехнулся и начал медленно развязывать узлы, опуская ее на землю. Оказавшись на лесной подстилке, она сбросила веревки и встала прежде, чем Элайджа успел протянуть ей руку. — Да, да, ты очень крутой. Единственное, — сказала она и подняла флаг. — Я все равно выиграла. Его громкий смех был таким внезапным, как раскат грома, удивив их обоих. На лице виднелись едва заметные ямочки, которые появлялись лишь при его по-настоящему широкой улыбке. — Ты выиграла, да! — Элайджа схватился за живот, другой рукой вытер рот, и в уголках глаз появились морщинки от все ещё широченной улыбки. — Это не смешно! — обвинила она и игриво шлепнула его по руке флагом. — Мы работаем над этим уже несколько недель. — Если сказать Колу, он расстроится. Последний раз он у меня выигрывал, ещё когда мы были детьми. Ты гораздо умнее, чем кому-либо показываешь, — нежно сказал он. — Всем остальным нет дела до меня. Это ты не сдаешься, — поддразнила она, а затем прикусила губу в улыбке. Это было всего лишь мгновение, но ей было весело с ним. Это было странно. Это казалось неправильным, но только потому, что Стефан все еще занимал ее мысли. Она пробыла в прошлом пять месяцев и несколько дней, но до сих пор не появилось никаких признаков ее скорого спасения, или медальона, или метки заклинания. Она должна была сыграть роль Татии еще немного. Элайджа дал ей достаточно времени, чтобы уйти, когда медленно шагал в ее направлении. Он слабо улыбался, едва заметно изогнув губы — ямочки исчезли. — Я никогда не откажусь от тебя, — мягко сказал он ей. — Что бы ни случилось. Где бы мы ни были. Когда он коснулся ее руки, она позволила ему. Это пока был единственный физический контакт, который он мог инициировать с тех пор, как она схватила его за руку, чтобы убежать от его сестры и матери. Но даже это, казалось, бесконечно радовало его. Он никак не перешагнул через эту границу, просто коснулся ее, прежде чем отстраниться.

***

Елена даже не предвидела, что это произойдет. Прикосновения были только невинными поначалу. Он пробирался вперёд и протягивал ей руку, чтобы подтянуть, пока они карабкались по мокрым листьям и липкой грязи, затем засовывал большой палец себе за пояс и держал руки при себе. В тех случаях, когда она падала на землю или застревала на дереве, Элайджа поднимал ее или помогал спуститься. И Елена… через эти невинные прикосновения поняла, что он способен на многое, гораздо большее. В конце концов, Элайджа поцеловал ее, когда думал, что она Кэтрин, так что она знала, что он был нежен. Но он никогда не давил и самовольничал, всегда проверял, что она не против его прикосновения. Елена тоже была нежна. Она начала терять счет месяцам. Прошло почти шесть, но факт оставался фактом: она пробыла там слишком долго. Предполагалось, что Елена будет только смотреть на мир глазами Татии, но все же она была полностью в прошлом. Она знала, что тело, в котором она находилась, было ее, так как в руке было современное противозачаточное. Елена так задумалась о своём, что даже пропустила конец выступления Хенрика в спектакле, который он и его друзья поставили для семьи, и не заметила, как прислонилась к руке Элайджи. Он был напряжен, сидел прямо, уставившись вперед остекленевшими глазами, когда она взглянула на него. Дети разыгрывали постановочный бой на мечах, что-то очень драматичное и одновременно с хорошим юмором, что заставило многих улыбнуться, но Элайджа не сдвинулся ни на дюйм. Она посмотрела вниз и увидела, что его руки сжаты в кулаки. Элайджа явно пытался удержаться от того, чтобы не испортить момент. Елена чувствовала, что каждая секунда, что она была там, была еще одной секундой, когда он упускал свою Татию. Что бы он и остальная часть деревни ни думали о том, что с ней случилось, все знали, что она уделяла все своё свободное время ему. Эрик и Агнар все еще крутились вокруг неё, но уже держались на расстоянии, когда стало очевидно, что она смотрит только на Элайджу. Она потянулась и взяла ближайшую к ней руку, расслабляя его израненные пальцы. Он опустил глаза, наблюдая за ее рукой, и затем посмотрел на неё. В его глазах была такая надежда, что это зажгло что-то внутри. Он наблюдал за выражением ее лица, пока слегка сжимал ее руку в своей. «Есть возможность отступить», — сказал голос Бонни в ее голове, мудрый и уверенный. — «Он дает тебе свободу». Только Елена не отступила. Вместо этого она повернула запястье и переплела их пальцы. Он вздохнул, мягко улыбнулся ей и позволил ей притвориться, что она смотрит остальную часть спектакля.

***

— У тебя интрижка с моим сыном, — раздался холодный протяжный голос Майкла. — Что вы делаете? Елена повернулась в его сторону. — Нет, — решительно сказала она. — Прошу прощения? — ответил он странно тихо, хотя и не менее опасно. — Нет, — повторила она. — Ты не можешь быть таким прямолинейным. — Да, и я задал тебе вопрос, — он неуверенно шагнул, словно хотел выглядеть менее устрашающе, но каждый шаг делал целенаправленно, как крадущийся лев приближался к газели с широко раскрытыми невинными глазами. — То, что я делаю или не делаю с Элайджей, не твое дело, — попыталась сказать она. Елена только начала говорить «дело», когда он оказался слишком близко, что она забыла, как издавать звуки. — Ты скажешь мне, — твёрдо сказал он. Она сделала шаг назад и прислонилась к стене дома Татии. — Зачем? — Потому что я хочу знать. — Зачем? — Потому что я должен знать, — отрезал он. — Я должен знать, что мой сын делает в лесу с красивой девушкой все свободные часы своего дня. Она нахмурилась, глядя на него. — Это не имеет значения, что Элайджа и я… Он хлопнул ладонью по стене над ее головой и заставил испуганно вздрогнуть и замолчать. Майкл наклонился к ней, от него пахло свежим хлебом, который испекла Эстер, и Елена вся покрылась мурашками. Именно этим запахом она наслаждалась всего пару минут назад, когда была с Элайджей. Теперь от него во рту появилась горечь. — Это имеет значение. Он не оставил места для споров. Ей хотелось врезать ему по его глупой хмурой роже, но это явно была плохая идея. Поэтому вместо того, чтобы действовать импульсивно, Елена все обдумала, глубоко вдохнула, пытаясь сохранять контроль. Он поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, и схватил за подбородок. Она попыталась отвернуться, но грязные пальцы удерживали ее неподвижно. — Майкл, прекрати, — сказала Елена и попыталась оттолкнуть его. Он оперся на руку и не отпускал ее лица. — Что ты делаешь с моим сыном? — потребовал он. — Ничего, — ответила она и оттолкнула его руку от себя. Он отпустил ее. Елена сделала глубокий вдох. — Мы просто проводим время вместе. — Что вы именно делаете? — процедил он сквозь зубы. — Мы гуляем, разговариваем, — она тяжело сглотнула. — Разговариваете о чем? — Я не знаю… — начала она, но под его пристальным взглядом добавила: — Обо всем? Мы просто разговариваем. — И какие у вас цели? — его голос понизился, стал настолько глубже, что вибрировал в ее ушах. — Я почти уверена, что он влюблен в меня, — твердо сказала она. — Так что, возможно, цель в том, чтобы просто быть рядом со мной. Он поджал губы и снял руку со стены, но не отстранился. — Он влюблен в тебя, — повторил Майкл. — Я так думаю. — Ты влюблена в него? — Разве это имеет значение? Он сверкнул глазами. — Не зли меня, Татия, — предупредил он. — Я бы не советовал этого делать. — Я хочу знать, почему так важно, люблю я твоего сына или нет, — парировала она. — Не так уж трудно представить, почему я могу быть заинтересована в нем, если тебе… Он обхватил ее лицо обеими руками и притянул к себе, жестко впившись в ее губы. Пальцы до боли впились ей в щеки, и Майкл сделал еще один шаг вперед, ударив ее головой о стену дома. Она протестующе замычала и толкнула его в грудь, что осталось без внимания. Одной рукой он схватил ее за волосы, зажав дрожащее тело между собой и стеной, тяжело дыша через нос. Она обеими руками уперлась ему в грудь, но он был горой тренированных мышц и не сдвинулся ни на миллиметр. Елена попыталась отвернуться, но Майкл вернул ее обратно, не обращая внимания на пронзительное: — Майкл! — которое она успела выкрикнуть, прежде чем он снова заткнул ее поцелуем. Так что ее желание ударить его по лицу стало ужасно быстрой реальностью. И это не только застало его врасплох, но и заставило опуститься на одно колено. Елена уставилась на него в шоке, прижав пальцы к опухшим губам. Она всхлипнула, он удивлённо коснулся покрасневшей кожи там, куда она ударила кулаком. Елена испуганно прижалась к стене, когда Майкл посмотрел на нее. — Татия, — тихо сказал он. — Прости меня. Она просто смотрела. Он выглядел… виновато. — Послушай меня, девочка, — сказал он, убирая руку от лица. — Я сошел с ума. Это больше не повторится. Он потянулся к ней, и Елена, не теряя времени, перескочила через ветку и бросилась бежать к людям, чтобы найти кого-нибудь, кого угодно, кто мог бы отпугнуть его. Когда, как нарочно, никто не попался на пути, паника, какой она никогда не испытывала, наполнила ее. «БЕГИ», — всё внутри неё закричало, и она бросилась к деревьям. Елена бежала и не останавливалась, пока не увидела водопад. Она держалась за ноющий бок и стёрла со лба пот. В груди все болело, бедра дрожали от напряжения. Теперь, Елена могла найти якорь Бонни. Или, скорее, она должна была это сделать и, наконец, вернуться домой. Но там ничего не было. Никакого якоря. Никаких зацепок. Не там, где обещала Бонни. Был ли он смыт водой? Или выцвел на солнце? Она плюхнулась в воду, Елена погрузилась по колено — намного глубже, чем она предполагала — в ледяной водоём и чуть не потеряла равновесие. Ей удалось обойти камень, обшаривая глазами поверхность, но там ничего не оказалось. — Какого черта, Бонни? — прошептала она и вылезла из воды. Елена сидела на камне, обхватив ноги руками, все еще тяжело дыша. Холодный ветер обжигал ее мокрую кожу, и она пригладила влажные волосы, пытаясь собраться с мыслями. Как она теперь вернется домой? Майкл не будет проблемой, если она не останется с ним наедине. Елена подумала о том, чтобы рассказать Эстер, но побоялась. Вдруг она обвинит ее в том, что Майкл влюбился в нее? Как это вообще произошло? — Татия? Она развернулась, испугавшись мужского голоса, но это был всего лишь Финн. Мгновенно почувствовав себя более непринужденно, Елена прижала руку к сердцу. — Финн! Ты напугал меня, — сказала она. — Все хорошо? — Отец сказал, что ты убежала, как сумасшедшая, и что тебя нужно вернуть домой в целости и сохранности. — О, — сказала она и посмотрела на свою мокрую одежду. — Ты в порядке? — Д-да, — поспешно сказала Елена. — Хм. Я… просто… — Играла в догонялки с моим братом? — усмехнулся он. — Сделай нам обоим одолжение, дорогая, и, пожалуйста, избавь меня от подробностей. А теперь пойдем. Она колебалась. Вся ещё в шоке от случившегося. — Эм… — Елена посмотрела на него, он протянул руку, чтобы помочь ей спуститься со скалы, но явно не настаивал на своей помощи. Безобидный Финн никогда бы не потащил ее, брыкающуюся и кричащую. Он был кротким великаном. Интересно, если бы Майкл сказал своему сыну, почему она сбежала, он бы был таким кротким? — Твой отец… сердится? — Сердится? Нет? — его брови сошлись на переносице. — Нет, с чего бы ему сердиться? Она облизнула губы. Ей казалось, что она до сих пор чувствует вкус его шершавых губ. Елена вздрогнула и грубо вытерла рот мокрым рукавом. — Он… — медленно произнесла она. — Он не… он не пришел за мной? — Он послал только Никлауса и меня, — сказал Финн и подошел к ней. — Ты в порядке? — Да! — быстро сказала она и подскочила на ноги. — Да! Хорошо, я в порядке. — Ты уверена? — он взял ее за руки и помог спуститься с камня. Как только она оказалась на твердой земле, Финн снял свой плащ и накинул его ей на плечи, завязав аккуратным бантом. — Это из-за моего брата ты не хочешь возвращаться домой? Я могу выдать ему, если хочешь. — Нет, — сказала она. — Нет, спасибо. Элайджа… Мы друзья. Я в порядке. Спасибо тебе за… Спасибо за предложение. — Не за что, — мягко сказал он и склонил перед ней голову. — Я самый старший. Я беру на себя определенную ответственность за младших. Если тебе нужно будет, чтобы я вмешался… хотя не думаю, что он когда-нибудь позволил бы себе вольности с тобой, но если он хоть раз доставит тебе неудобство, я задам ему жару. — Элайджа очень уважителен, — сказала она с легкой улыбкой. «Твой отец, с другой стороны…» — Я в порядке, Финн. Спасибо. Скажи мне, ты читал что-нибудь хорошее в последнее время? Он бросил на нее укоризненный взгляд, но это было забавно. — Твоя попытка отвлечь меня была слишком уж явной, — сказал он. — Но принятой во внимание. Так уж получилось, что я и правда прочитал кое-что: баллады Булдира. Тебе дать почитать, Татия? — Пожалуйста, — сказала она с такой улыбкой, на какую только была способна после случившегося.