Weave of Time

Елена включила свет, едва сев в постели. Она услышала шум за дверью и тяжело сглотнула, нахмурившись. — Элайджа? Он открыл дверь, все еще в костюме, хотя верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, а галстук развязан. Он прислонился плечом к косяку, наклонив к ней голову с мягкой улыбкой на лице. — Елена? Она была возбуждена, и она знала, что он видел ее насквозь, потому что его взгляд метнулся к ее ногам, хотя они были прикрыты одеялами. Она не просила того, чего требовали гормоны. — Мы можем поговорить? — Тебе не надоело сегодня разговаривать? Она сглотнула. — Мне ещё есть что сказать. Он, не торопясь, прошёл в комнату, рассматривая блестящее покрывало. — Возможно, я устал слушать. Она посмотрела на свои руки, лежащие на коленях, и снова начала колупать заусенцы. — Ты имеешь на это полное право, — согласилась она. — Ты не обязан оставаться, если не хочешь, ты же знаешь. Я не сломаюсь, если ты будешь время от времени говорить мне «нет». — Я всегда отвечу на твой зов, — сказал он и взял ее за руку, заставив ее прекратить причинять себе боль. Он прижался губами к свежей ране. Элайджа посмотрел на нее из-под ресниц, слегка прищурив глаза. — Хотя, получишь ли ты от меня то, что хочешь, я не могу сказать. — Я хотела поговорить, — она пожала плечами и убрала руку. — Я хотела заснуть в твоих объятиях. — На эту просьбу я скажу «нет», — тихо прошептал он. — Все в порядке, — сказала она, уткнувшись в одеяло. — Я понимаю. — Нет, ты не понимаешь, — сказал Элайджа и сел рядом с ней на кровать. Он терпеливо ждал, пока она посмотрит на него, прежде чем заговорить, нежно коснувшись рукой ее щеки. — Мои чувства к тебе сложны. Она замерла. — Ты собираешься заставить меня что-то забыть? — пробормотала Елена. — Нет. По крайней мере… — он погладил ее по волосам. — Не сегодня. Это не успокоило ее. — Почему ты так поступил бы со мной? — Чтобы все было проще, — он наклонил голову, глядя на нее. — Разве ты не думала об этом? Что было бы, если бы я придумал для нас другую историю? Ту, которая не осложнена временем, магией и обстоятельствами? Представь, если бы мы влюбились, когда я встретил тебя в Мистик-Фоллс? — Мне очень нравится наша история, — обиженно ответила она. — Хм. Хорошо. Я этого не сделаю, — он положил руку на колени. — Я часто думаю об этом. О том, как я заберу у тебя ожерелье и создам новую историю любви, в которой не будет никаких убийств или страха. — Я не… — она замолчала. Он говорил не о ее страхе. — Элайджа, я бы никогда не помешала тебе быть частью их жизни… ты ведь это знаешь, не так ли? — Знаю ли я? — он поднял брови, глядя на нее. — Ты сбежала, Елена, ты скрывалась от меня несколько недель, и я даже не имел ни малейшего представления о том, где ты. Ты не связывалась со мной, чтобы сообщить, что они в безопасности. Я даже не знал, что есть еще один ребенок, пока ты не сказала мне, когда я нашёл тебя. Это нас ждёт, Елена? Такой будет наша семья? Я стану Майклом в твоей истории? Она сосредоточилась на своем дыхании, пытаясь прочитать выражение его лица, но он смотрел на нее как на пустое место, и она боялась его больше, чем когда-либо в своей жизни. Ей снова захотелось убежать, и Елена заерзала, но Элайджа прижал ее к матрасу, подняв руки над головой. Его галстук щекотал ее грудь, вес переместился на ее ноги, его идеально причесанные волосы были взъерошены. Его темные глаза, не моргая, смотрели на нее. Она сжала губы и ничего не сказала. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Если бы я захотел, я мог бы сорвать это ожерелье с твоей шеи. Я мог бы внушить тебе вести себя прилично. Тебе бы это понравилось? — Нет. — Нет? Ты уверена? — он провел носом по ее горлу. — Я мог бы сделать так, чтобы тебе понравилось. — Я не хочу этого. — Ты так любила, когда тебя связывали, — протянул он, прикусывая ее горло. — И мне так нравилось видеть, как ты сопротивляешься. Не мог отвести от тебя глаз. Она начала извиваться под ним, ее тело, более года тренированное ассоциировать Элайджу и ограничения с приятными чувствами, против ее воли наполнилось жаром. Она запрокинула голову, пытаясь избавиться от его обжигающего рта. — Я мог бы заставить тебя хотеть этого, — продолжил он. — Я мог бы заставить тебя поцеловать меня так, как ты целовала моего отца. Раз ты так убеждена, что я слишком похож на Майкла. Возможно, мне стоит исполнить твоё желание. — Я никогда, — сказала она, задыхаясь. — Никогда не хотела, чтобы ты стал своим отцом. Я испугалась, поэтому убежала. Но сейчас я здесь… — Я мог бы часами держать тебя на грани оргазма, — он сорвал одеяло и целеустремленно положил руку ей между ног, двумя пальцами аккуратно потирая ее прямо над клитором через нижнее белье. — Я мог бы заставить тебя ждать, пока ты не сядешь на мой член. — Прекрати, — пробормотала она. — Мне это не нравится. Ты… — Неужели? — он вонзил зубы ей в горло и заставил ее закричать от боли. — Но ты так близка, дорогая, не так ли? Такая мокрая для меня. Всегда готовая. Конечно, я мог бы заставить тебя кончить, но что ты говорила? Разве ты не говорила, что хочешь, чтобы тебя трахнули как следует? — Прекрати, — снова сказала она, более настойчиво пытаясь вырваться из его хватки. — Элайджа, прекрати. — Тогда, возможно, я просто воспользуюсь тобой, — проворковал он, проводя языком по ее уху, обильно слюнявя его. Проворные пальцы сорвали нижнее белье и неожиданно проникли в неё, заставив ее тяжело вздохнуть и сжать бёдра в попытке остановить. — Похоже, тебе не очень нравится идея о том, чтобы я доставлял тебе удовольствие, несмотря на то, что с тебя практически капает, пока мы говорим. — Элайджа, отстань от меня… — Я тогда просто использую тебя как игрушку, — прорычал он, двигая пальцами. — Трахну тебя только ради собственного оргазма, тебе понравится? — Нет, нет, нет! — она пнула его, но его улыбка стала только шире. — Отстань от меня, отстань от меня! — Я сделаю так, чтобы тебе понравилось, — протянул он. — Использую тебя. Я заставлю тебя плакать, я заставлю тебя кричать, умолять меня. На самом деле, я хочу, чтобы ты закричала прямо сейчас. Кричи, Елена. Красиво и громко, давай, любимая. Его лицо не было лицом Элайджи. Черты исказились. Она видела полные губы Клауса, изогнувшиеся в ужасной улыбке с ямочками. Затем его волосы изменились, глаза почернели, вены под ними вздулись, и он оскалился, демонстрируя острые гибридные клыки, с которых капал чёрный яд прямо ей на грудь. Но тогда его лицо стало совсем не похоже на Элайджу или Клауса. Это был Майкл. Это он навис над ней с чёрными глазами. Елена знала, чего он хотел, потому что Эстер не было рядом, чтобы снять его «напряжение». Он пришел ради ее тела, а не только поцелуев. Майкл до боли впился в ее кожу, не давая двинуться. — Отвали! — она сплюнула, не сдерживая горячие слёзы. Ее руки онемели. Он держал ее так крепко, что ее пальцы посинели от нарушения кровообращения. — Прекрати! — Ты бежала, как от чудовища, — прорычал он, глядя на неё чёрными глазами. — Возможно, мне стоит играть свою роль. Он вонзил зубы ей в горло, разрывая плоть. В этот момент Элайджа пронёсся через всю комнату и взял ее за руку, помогая выбраться из кровати. Она схватилась за горло, пытаясь дышать, но он взял ее на руки и выпрыгнул вместе с ней в окно. Пара благополучно оказалась на ярко-зелёном поле, их окружало целое море цветов, сочная трава и журчащий ручеёк. Елена посмотрела вниз и увидела, что на ней мягкое пастельное платье, ее живот плоский, а руки вернулись к обычному цвету. Дрожащими от страха руками она коснулась себя — мокрая, но, к счастью, не от крови. Покалывание от длинных когтей, вонзившихся в нее, утихло. Она неуверенно посмотрела на Элайджу. — Ты настоящий? Он был в мягком кожаном жилете, руки в карманах, его длинные волосы, как и в прошлом, были аккуратно заправлены за уши. Это вызвало у нее такой приступ ностальгии, что у нее задрожали ноги, побуждая ее подбежать к нему. — Твое сердце, — тихо сказал он. — Вышло из-под контроля. Будить тебя в темной комнате казалось плохой идеей. Она судорожно вздохнула и убрала руку от себя, чувствуя, как внутри все пульсирует от напряжения. — Во всех книгах говорится, — выдохнула она. — Что есть один гормон, который повышается, во время беременности, стресса и ночью… и… Это не доказано, что он вызывает странные кошмары, но все же они снятся, так что… — По телефону ты сказала, что тебе снились ужасные сны. — Да, но… не такие, — она прочистила горло, все ещё не веря, что кошмар закончился. — Они не всегда… про тебя, Клауса или Майкла. — Я не верю, что ты и правда думаешь, что я или мой брат когда-нибудь заставим тебя пройти через то, что тебе только что приснилось, — сказал он. — Но меня не удивляет, что я тебе приснился. — Ты не… — медленно начала она, глядя туда, откуда они спрыгнули, но дома там уже не было, только сочная трава и красивые цветы. — Обычно ты не снишься мне так. Я не знаю, что это было. — Я долгое время был во снах, — сказал он. — На самом деле они не так уж сложны для понимания. Этот, например, хоть и вызывал тревогу, было нетрудно понять. Я напугал тебя и заставил встретиться с Клаусом, вот почему тебе это приснилось. Мой отец всегда был жестоким. Я полагаю, что твои демоны приняли его облик, потому что наши дети несут его кровь. Она нахмурилась, пощупала свой плоский живот, уже скучая по его округлости. — Сегодня ты меня не напугал. — Я хотел испугать тебя, — тихо признался он и вытащил руки из карманов, чтобы лениво потеребить край своей туники. — Я хотел затащить тебя в машину. Но увидев твое лицо… Я не смог. Ожидание казалось лучшим вариантом. Хотя изначально я выбрал другую стратегию. Она села напротив него, подтянув ноги к груди и положив голову на колени. — С чего ты хотел начать? — Страх, — он поддернул свободные штаны и сел. — Я хотел, чтобы ты испугалась. По крайней мере, испытала тот же страх, что и я, когда ты оставила телефон включенным и устроила какую-то потасовку с вампиром. — О да, — тихо сказала она. Она посмотрела на ближайший цветок, чтобы не видеть опустошения, которое он, несомненно, пытался скрыть. Красивые голубые лепестки развернулись, и Елена увидела, что он полон плавающих блесток. Когда она прикоснулась к крошечным сверкающим звездочкам, они последовали за ее рукой, которой она вычерчивала в воздухе закрученные узоры. Несмотря на настроение, она выдавила улыбку. — Это немного чересчур. Он пожал плечами. — Я хочу, чтобы у детей было что-то такое в детстве, — мягко сказал он. — Это первое, что мне пришло на ум. Можно добавить лошадей, если хочешь, хотя я помню, что ты их боялась в прошлом. — Они огромные, — ответила она, пытаясь спрятать смущенную улыбку. — И они брыкаются. — Они лягаются только тогда, когда напуганы, а их пугают громкие звуки и резкие движения, — отметил он. — Очень похоже на наших детей, и ты, кажется, не особенно их боишься. — Это другое. Я люблю наших малышей. Я никогда не видела лошадей до того, как оказалась в прошлом. Не придирайся ко мне. — Что ж, раз ты любишь наших малышей, то я от тебя отстану, — пробормотал он со смешком и сорвал цветок с земли. На том месте тут же расцвел цветок заново, поэтому он сорвал его снова и сплел их. Элайджа продолжал, пока не сделал венок из ярко-желтых цветов и не надел его ей на голову. — Вот. Теперь ты подходишь на эту роль. — Роль? — Из моей мечты, — признался он. — Хотя до сегодняшнего дня я никогда не понимал, что Татия — это не Татия. Прости меня. Единственное имя, которое у меня было для женщины моей мечты, было не твое. Она закрыла глаза и почувствовала, как теплый солнечный свет стал немного прохладнее. — Элайджа… — начала она, но понятия не имела, что сказать. — Больно, — тихо сказал он, продолжая срывать с земли новые цветы. — Что ты не сказала мне правду. Ты должна понять, что мне нужно время, чтобы переварить все. Любовь всей моей жизни оказалась жива спустя тысячу лет. — Что… — она сглотнула. — Любовь всей твоей жизни? — Да. Возможно, ты слышала о ней. Она добрая, хорошая, яркая и полная жизни. Она бесстрашно защищает людей, которых любит. И, конечно же, она — моя единственная любовь в спальне. Или точнее у дерева. Елена облизнула губы. Хоть она и была шокирована кошмаром, это не значит, что то, что сказал жуткий Элайджа-Клаус-Майкл, было неправдой о ее влажности. Она чувствовала пульсацию между бедер и, честно говоря, не знала, как попросить о помощи. — Мы… — она повернулась, чтобы посмотреть на воду. — С нами… все будет… хорошо? — Да, — просто сказал он. — У нас будет время во всем разобраться. — До того, как родятся дети? — Надеюсь, — он приподнял плечо, пожимая плечами. — О, — она обняла свои ноги, стараясь не думать о его оголенной груди, что выглядывала из-под расстегнутого жилета. Хотя чем больше она смотрела, тем больше его края расходились в стороны. — Упс. Я не хотела этого. — Во снах редко происходит что-то само по себе. — Я… у нас был тяжёлый день, — сказала она, снова глядя на воду. — Думаю, нам более чем достаточно драмы. Нам, наверное, просто нужно поговорить. — Поговорить? — Элайджа выгнул бровь. — Ты сказал, что у тебя есть вопросы, — медленно произнесла она, изо всех сил стараясь не пялиться на его обнаженную грудь. — Несколько, — сказал он и сорвал еще один цветок. — Ты бы действительно спрятала наших детей от меня? Она закрыла глаза. Ах да. Она ведь угрожала этим. — Ты хотел причинить боль моему брату, — пробормотала она. — Это неправильный ответ, — заметил он. — Ты хотела поговорить со мной, Елена, и заставить меня задать свои вопросы. Итак, я делаю это. Неужели ты настолько жестока, что держала бы моих детей подальше от меня? — Я не знаю. — Ты верила в это, когда говорила, я слышал в твоём голосе, — сказал он. — Больше никакой лжи. Просто признай это. — В то время… — Елена схватилась за голову. — Ты сказал, что будешь пытать моего брата, чтобы вернуть меня. — Ты права, — протянул он. — Конечно. Семья на первом месте. Но как ты могла угрожать мне нашими детьми, Елена? Они растут внутри тебя, они нуждаются в тебе, и они будут любить и доверять тебе. И все же ты использовала их против меня. — Будь осторожен в своих словах, Элайджа, — резко напомнила она. — Когда мы встретились, ты был полон решимости убить Клауса. А теперь посмотри на вас двоих, вы оба теперь лучшие братья на свете. И ты не можешь свалить все на гормоны или страх… в отличие от меня. — Страх? — повторил он ровным голосом. — Ты боишься меня? — Да, тебя. Всего. Того, как ты узнал, как долго я была в прошлом. Того, что я видела. Что я сделала. Что мы сделали. Даже при том, что я знала, что ты собираешься в конечном итоге сделать со мной в будущем, я все равно позволила тебе… я все еще хотела… Я впустила тебя. Я позволяла тебе иметь власть надо мной, каждый раз, когда ты связывал меня, — она стиснула зубы, пристально глядя на воду. — Я думала, что ты помешан на контроле. Но теперь мы знаем, не так ли? Это я больная. Я уже убила тебя и заключала с тобой сделки, чтобы ты убил меня, и все же, каким-то образом, мы с тобой каким-то образом потрахались. И мне это понравилось. И я настаивала на большем. Он начал вырывать траву с корнем, стараясь занять руки. Елена очень долго молчала. — Когда ты угрожала мне нашими детьми, — тихо сказал он. — Я слышал Кэтрин в твоем голосе. Она отвернулась от него. — Хорошо, — пробормотала Елена. — Это то, к чему я стремилась. Он немного подождал. — Скажи мне, что не заберешь моих детей, Елена. Она сжала губы и ничего не сказала. Пусть его какое-то время помучает страх, нависнет над ним тёмным-темным облаком. — Елена, — повторил он низким, опасным голосом. — Скажи мне, что ты больше не будешь убегать. Вместо этого Елена проснулась. Он проснулся в ту же секунду, пристально посмотрел на нее, убрал свою руку с ее и отстранился. Элайджа сидел на кровати рядом с ней, все еще в костюме, и выглядел совершенно разбитым. Под его покрасневшими глазами залегли глубокие синяки, а волосы были взъерошены. — Скажи мне, — потребовал он. Елена попыталась отвернуться, но он заставил ее развернуться и сесть так быстро, что перед глазами все расплылось. Элайджа схватил ее за плечи и заглянул ей в душу, прищурив темные глаза. Он опустил голову и ждал. — Ты первый, — протянула она. — Мне нечего говорить, я никогда, — процедил он сквозь зубы, — не планировал забрать наших детей. — Но ты и не говоришь, что не будешь! Ее переполняло чувство вины за то, что она когда-либо угрожала ему их детьми, и в глубине души Елена знала, что, в конечном счете, никогда бы не спрятала их от отца. Не навсегда. Но в то время они были ее единственным преимуществом. Только так она могла защитить Джереми. — Я, — он крепче сжал ее руки. — Я не буду спрашивать снова. — Нет, Элайджа, я не скажу тебе того, что ты хочешь услышать, — возразила она. — Потому что знаешь что? Ты сказал мне, что никогда не причинишь мне вреда, и все же мы здесь, и я не чувствую своих пальцев, потому что ты, черт возьми, пережал мне кровоток. Может быть, мне стоит снова уйти, чтобы избавить нас троих от неприятностей из-за еще одного жестокого, манипулирующего Майклсона? — Остановись, сейчас же, — предупредил он и отпустил ее руки. — Ты скажешь что-то, о чем мы оба пожалеем. — Ты заставил меня встретиться с Клаусом, — выплюнула она в ответ, пытаясь встать с кровати. С ее животом это получилось не так изящно, как она надеялась. Он остался сидеть на краю, положив руки на бедра и посмотрев в ее пылающие глаза. Это приводило в бешенство. — Ты заставил меня поговорить с ним, и ты знал, что я была напугана. И ты знал, что это единственное, чего я не хотела! Но ты подумал, что так будет лучше для меня! И снова у хрупкой маленькой Елены нет выбора в собственной жизни! Я лишь нуждалась, чтобы ты сдержал свое слово! Он встал с кровати так резко, что что-то в полу раскололось, и решительно застегнул пиджак. Он не возвышался над ней, но крепко сжал челюсть, что, по сути, означало то же самое. — В конце концов, ты не та женщина, которую я люблю. — Ты лжец! — Елена толкнула его и чуть не упала сама. Он не сдвинулся с места. Какой ублюдок. — Ты сделал меня такой. Ты сделал это со мной, Элайджа, ты и твоя безумная семья! Ты… ты сделал меня такой! Он усмехнулся. Она разозлилась и начала толкать его в грудь. — Ты сделал это! — Елена сжала руку в кулак и ударила им по мышце груди со всей дури. Затем ещё раз, и ещё, и ещё. Ее губы дрожали. — Ты заставил меня бояться! Я ненавижу тебя! Он поймал ее за руки и притянул к себе, глядя в упрямые карие глаза. Елена попыталась вырваться из его хватки и даже начала подпрыгивать. Но первородный был достаточно силён, чтобы удерживать ее на весу, хоть это и было немного больно. Она уперлась ногами и попыталась вырвать свои запястья, но он взял их в одну руку, а другой обхватил ее лицо, прикрыв глаза. — Не надо, — сказал он сквозь зубы таким тихим голосом, что она почувствовала, как задрожали ее легкие, — говорить то, чего не имеешь в виду. — ТОГДА НЕ ГОВОРИ МНЕ, ЧТО ТЫ МЕНЯ НЕ ЛЮБИШЬ! — взвизгнула она и пнула его прямо в голень, пальцы ног охватила боль. — Ой, ты, блять… — Я люблю тебя, — сказал он твердым голосом. — Я люблю тебя тысячу лет. Истерика не заставит меня отвернуться от тебя. Но я тоже не обязан это терпеть. Так что успокойся или я уйду. — УХОДИ! — крикнула она и снова толкнула его. — ИЛИ ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ, ИЛИ ЭТО СДЕЛАЮ Я, И ЕСЛИ Я ЭТО СДЕЛАЮ, ТЫ МЕНЯ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ УВИДИШЬ! — Хорошо, — Элайджа отпустил ее и вышел из комнаты. Елена в ярости рухнула на кровать, горячие слезы градом текли по щекам. Лишь когда она простояла под горячим душем целых двадцать минут, до неё наконец дошло, что он сказал ей, что любит ее.