Weave of Time

Между ними все стало гораздо лучше. Конечно, предстоит еще много работы, но Элайджа и Елена постепенно выстраивали их отношения с нуля. В конце концов он согласился спать с ней в одной кровати и делал всё, чтобы обеспечить ей полноценный отдых. Например, Элайджа особо не ворочался (а иногда вообще боялся шелохнуться, дабы не разозлить девушку, и массировал больные плечи и поясницу, стоило его только попросить). Однако первородный по собственной инициативе целовал ее в лоб, щеки и губы, словно желая заверить в том, что он рядом. Это продолжалось почти целую неделю. Шесть дней. Они готовились ко сну, когда раздался стук в парадную дверь. Элайджа замер, прекращая расчесывать ее волосы и прислушиваясь. — Клаус, — еле слышно произнес он. — У него есть новости, которые нужно сообщить лично. Никакого насилия и угроз. Я поговорю с ним у двери. — Хорошо, — сказала Елена и забрала у него расческу. — Какую серию «Черного зеркала» мы будем смотреть? — Из-за этого сериала у тебя кошмары, — напомнил он ей и наклонился, целуя ее в висок. — Всё что угодно вызывает у меня кошмары, — пробормотала она и услышала, как он вышел из комнаты. Елена собрала чистые (и наконец напитанные маской!) волосы в хвост, прежде чем забраться в постель с пультом в руке. Она листала разные варианты фильмов, потирая рукой живот, когда что-то… произошло. Внутри. Что-то. Сначала мышцы сжались, а затем расслабились. Может быть, судорога? Но потом это повторилось и продлилось гораздо дольше, чем в первый раз. — Уф, — Елена поморщилась. — Успокойтесь. Мама даже не… ай! Снова ужасное сокращение. Она машинально уперлась пятками в матрас и, разведя колени, выгнулась в спине. Елена зашипела и потихоньку села, свесив ноги с кровати. Она даже не заметила, как сжала в кулаке пульт до побеления костяшек и жалобного скрипа пластика. — Черт? — она наклонила голову, потирая живот и пытаясь понять, что происходит. Иногда она могла различить движения детей, например, почувствовать, куда именно они пинают, но на этот раз дело было не в них. Это ее мышцы сокращались. Резко весь воздух выбило из легких, и она с задушенным звуком согнулась, прижав руки к животу. — Что случилось? — спросил внезапно появившийся рядом с ней Элайджа. Не получив ответа, он обхватил ее лицо ладонями и поднял, заставив посмотреть ему в глаза. — Все в порядке, — она попыталась вздохнуть во время очередного спазма. — Что хотел Клаус? — Ты не в порядке. — Ничего… страшного. Элайджа удивленно приподнял брови. — Я помню, что ты умела гораздо лучше лгать. — Что сказал Клаус? Семейная драма? — она поморщилась. — Что-то, что он мог бы передать с помощью смс? — Что происходит с детьми, Елена? — спросил он уже без веселья в голосе. Она сглотнула. — Брэкстон-Хикс? — Елена покачала головой, после чего глубоко и медленно выдохнула сквозь зубы. — Ой. — Может, врача? — Нет, нет, это только началось, — отмахнулась она. — Пройдет. Я в порядке. Это просто… странно. Не больно. — Ты неправильно дышишь. — Да, мне прилетело кулаком куда-то в легкое, — прохрипела она. — Иди поговори со своим братом, все в порядке. Я крикну, если это окажутся не ложные схватки. Он колебался с минуту, затем наклонил голову и коснулся ее живота. — Будьте добры к своей матери, — пожурил он и снова вылетел из комнаты. Она уперлась руками в колени, пытаясь сосредоточиться на дыхании, которому обучали на занятиях, что заставил ее пройти Элайджа. Они предлагали много интересных методик дыхания, которые она не раз тренировала, хотя никогда не осознавала, что это пригодится для родов. Она на таком большом сроке, а до сих пор не верит в то, что скоро станет мамой. Елена придерживалась мнения, что дети появятся на свет, когда будут готовы. Элайджа же был убежден, что станет отцом в предполагаемую дату родов. Вообще иногда он был раздражающе ответственным: считал для нее калории, готовил для нее витамины и таблетки железа и постоянно напоминал о ПДР. С трудом поднявшись, она потерла ноющую спину и начала шагать туда-сюда. На самом деле это не помогло, но это было лучше, чем корчиться в судорогах на кровати. Она напрягла слух, пытаясь услышать Клауса или Элайджу. Вместо этого Елена услышала другой голос, знакомый, но она не могла вспомнить, кому он принадлежал. Ей сразу захотелось выяснить, кто был третьим собеседником. Она нерешительно остановилась у выхода из комнаты. Не то чтобы она боялась, Елена была в большей безопасности, чем когда-либо за всю беременность. Инстинкт самосохранения говорил остаться в спальне, но любопытство ее одолело. В конце концов Элайджа стоял прямо у входной двери, поэтому в случае чего он мог ее защитить. Елена набросила халат и направилась к лестнице, где ее уже встретил Элайджа. — С Клаусом все в порядке? — спросила она, хватаясь за перила. — Да. Похоже, мой брат Кол вернулся в мир живых, — тихо сказал он. — Ты в порядке? — Подожди, — она чувствовала, что не может дышать, только на этот раз не из-за детей. — Кол? — Да, дорогая? — сказал Кол, вальяжно входя в дом, в то время как Клаус прошипел что-то ему в спину, что звучало смутно угрожающе. Взгляд Кола метнулся к ожерелью на ее шее, тому, которое он сделал тысячелетия назад, а затем к большому круглому животу. — О, вот это уже интересно. — Как? — она почувствовала слабость. Елена покачнулась и протянула руку, чтобы опереться на стену. — Приятная внешность и порочное обаяние, — проворковал он. — Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что долго я мертвым не останусь. Как поживает юный Джереми? Кровь отхлынула от лица, и она тяжело покачнулась. — Прекрати, — потребовал Элайджа через плечо. — Убирайся. — Нет, мне здесь очень нравится, — он прошелся по фойе, оглядывая новую мебель в гостиной. — Здесь гораздо красивее, чем там, где я был. Хочешь знать где? Думаю, это называется ад. — Кол, — позвал Клаус, уперевшись руками в дверной проем. — Ты поклялся, что не будешь лезть. — И ты ему поверил? — удивилась Елена. Неожиданно кулак ребенка попал ей в легкое, и она прислонилась к стене, сползая вниз, чтобы сесть. Еще одно ужасное сокращение заставило ее сморщиться от боли, она рвано вздохнула, стиснув зубы и обеими руками схватившись за живот. — Честно говоря, сейчас не самое подходящее время. — Ах, радости жизни, — весело сказал он. — Тогда кто же этот счастливчик? Напряжение в комнате возросло до предела. Елена зажмурилась, боль не утихала, но она приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на Элайджу. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Клаус, стоящий в дверном проеме, виновато посмотрел на них. Кол, казалось, понимал, что это больная тема, поэтому, естественно, он стал докапываться до правды. — О, я люблю сплетни, грязные секреты, — сказал он, подходя к подножию лестницы. — И по счастливому стечению обстоятельств у меня снова есть магия, и я могу лишь помахать руками и узнать имя отца. Правда, это не совсем приятно ни для тебя, ни для ребенка. Элайджа повернулся к брату. — Брат, ты жив всего несколько часов, — тихо сказал он. — Не заставляй меня сделать так, чтобы они были последними. — Но, дорогой брат, — проворковал он, ставя одну ногу на ступеньку, затем вторую, поднимаясь выше. Его дерзкая улыбка превратилась в оскал. — Мне просто нужно помахать руками и… — он взмахнул рукой, и Элайджа слетел с лестницы, как будто его дернули за галстук. Он так сильно ударился о стену, что по ней расползлась трещина. Елена сняла тапку и бросила ему в голову. Она пролетела мимо, но привлекла внимание Кола. — Эй, не разрушай мой дом и отвали от моего мужчины! — Твоего мужчины? Так он попал под очарование очередного двойника. Я слышал, что он начал ухлестывать за тобой так же, как он ухаживал за своей первой, самой большой любовью, Татией. Ты когда-нибудь… — его взгляд снова метнулся к ее ожерелью. Он замер на полпути, наконец до него дошло. Елена подняла руку, чтобы остановить Элайджу, который поднялся, отряхивая штукатурку и пыль. Он нахмурился, но сделал, как ему было сказано, с прищуром посмотрев на младшего брата. Она вздохнула, когда тянущее ощущение наконец пропало. Елена, кряхтя, наклонилась к нему. — Ты… Она… Но как? — Послушай, — сказала она, переводя дыхание. — Моя матка не дает мне нормально расслабиться, я не могу толком дышать, и кое-кто решил попинать мой мочевой пузырь. Можем мы опустить ту часть, где ты понимаешь, что я была Татией? Мне нужно в туалет. И восстановить дыхание. Без стресса. Хорошо? Кол моргнул. — Ты была ею, — медленно произнес он. — Я вижу это в твоих глазах. Елена поднялась на ноги, опираясь на стену. — Знаешь, — пыхтела она. — Я думала, что именно Элайджа меня первым раскроет. — Ты всегда смотрела на Элайджу так, словно он повесил луну и звезды, — сказал Клаус, скрестив руки на груди. — Это мы получили удовольствие испытать твой гнев и раздражение. Елена, которую мы узнали в Мистик-Фоллс, всегда была напуганной, но непреклонной. — Она всегда была непреклонной, — тихо сказал Элайджа с улыбкой на губах. — О, это как-то связано с вашими извращенными свиданиями в лесу? — спросил Кол, скривив губы. — Ты знала, что я наблюдал за всеми, и все же ты, несмотря ни на что, занималась неприличными вещами среди листвы. — Ты никогда не видел нас вдвоем в лесу. Не придумывай. И я отойду, мне, беременной женщине, надо отлучиться на минутку. Не сожги мой дом, пока меня не будет. Поставишь чайник? — она поморщилась, схватилась за живот и посмотрела на Элайджу. — Мы можем посидеть на террасе? Он кивнул. — Подкаблучник, — протянул Кол и бросился обратно вниз по лестнице. Елена была спокойна. Кол любил Татию по-своему, и она не чувствовала угрозы с его стороны, даже когда он узнал, кто она такая. Стоило Елене встать и заняться своими делами, как напряжение в животе хоть чуть-чуть ослабло. И да, на этот раз ей не пришлось бежать со всех ног в туалет из-за случайного пинка в мочевой пузырь, так что это был плюс. — С тех пор, как она пропала, и вплоть до твоего двадцать четвертого дня рождения, — Клаус вводил брата в курс событий. Входная дверь была оставлена открытой, она плотнее запахнула халат, оглядываясь в поисках тапки, которую бросила в первородного ранее. «Где она?» Чувствуя себя неловко, Елена выглянула на улицу, братья сидели вокруг нового столика, на котором стоял чайник и четыре чашки, наполненные чем-то ароматным и дымящимся. Клаус посмотрел на нее и ничего не сказал. Она решила, что лучше всего притвориться, что ему все равно, что его не пустили в дом, и перевела взгляд на Кола, который был виновником ее пропавшей обуви. Она вздохнула и шагнула за порог, минуя свободный стул, чтобы сесть прямо на колени Элайджи, прижавшись к нему и обняв его за плечи. Его рука поддерживала ее поясницу, распространяя приятное тепло. — Холодно, — сказала она в свою защиту, посмотрев на Кола. — Раньше тебе особо не было холодно, — поддразнил он. — Так что попробуй придумать что-то более убедительное. — Тогда был другой век, — возразила она. — И я беременна. — Разве тебе не должно быть жарко? — Меня бросает то в жар, то в холод. Это нечастый, но и не необычный симптом, по данным «Гугла». Итак, как ты оказался жив? — Разве ты не скучала по мне? — проворковал он, наклоняясь вперед, чтобы взять чай. Кол откинулся на спинку стула, пожав плечами. — Я скучал по тебе. — Ну, учитывая, что только я выносила тебя, когда ты был человеком, я вполне способна в это поверить, — протянула она, и Элайджа поцеловал ее в плечо, чтобы скрыть смех. — Дорогая Елена, — сказал Кол и отхлебнул чаю. — Имеет ли значение, как я жив, когда у тебя есть явно гораздо более интересная история? Ты беременная и только что вернувшаяся из далекого прошлого. Пожалуйста, расскажи мне, как это произошло. И не скупись на подробности. Это настоящая магия, и ты знаешь, как я обожаю ее. — Ну, — она улыбнулась, поглаживая волосы на затылке Элайджи. — Все вышло случайно. Да, это было мощное заклинание, но не настолько, как воскрешение из мертвых человека, который был нежитью в течение тысячи лет, и превращение его в ведьму. Не хочешь поделиться? — О-хо-хо, ты изучала магию. — Немного, я считаю, что лучше всего иметь хотя бы базовое понимание вещей, которые потенциально могут причинить мне вред. — Как будто мой брат позволил бы причинить тебе вред. Он любит тебя тысячу лет, — усмехнулся Кол. — Опять же, ты не можешь обмануть меня. Ты читала книги о магии, так скажи мне, дорогая, что ты хотела узнать? У меня обширные знания в области магии. Она неспешно потянулась за чашками, протянув одну Элайдже и затем отпив чаю из своей. Все это время Кол следил за ней, широко улыбаясь. — Почему ты думаешь, что я не нашла то, что искала? — вежливо спросила она. Кол рассмеялся. Он закинул одну ногу на другую и удивленно покачал головой, глядя на нее. — Потому что ты бы не изменила сути моей игры, если бы не могла заключить со мной сделку. — Заключить сделку, — кисло пробормотал Клаус. — В конце концов, в этом она мастер. Кол сморщил нос. Ему явно не понравились слова брата. — Придержи язык, брат, и прояви немного уважения. — Кол, — прошептала Елена, уставившись на стол. Она со звоном поставила чашку на стол. — Все в порядке. Он просто, как обычно, не в духе. — Он не может так с тобой разговаривать, — возразил Кол, хмуро глядя на нее. — Он еще здесь, — прошипел Клаус сквозь зубы. — И он, черт возьми, может. — Не обращай внимания, — сказала Елена, сжимая руку Элайджи. — Ты не заслуживаешь такого обращения, — продолжал он. — Особенно от него! — Эй, — перебила она и выставила перед ним босую ногу. — У меня замерзла нога, беременная женщина требует спокойствие и тапочек. Я расскажу тебе, что случилось. Никто так долго не был в прошлом, и никто после такого не возвращался, — Елена пошевелила пальцами ног. Кол колебался, явно все еще сердясь на брата, но надел тапку ей на ногу и допил чай. Элайджа молча массировал ей поясницу, снимая скопившееся за день напряжение. Они уже должны были быть в постели, смотреть первую серию «Один в один!», потому что он был прав в том, что «Черное зеркало» всегда вызывало у нее кошмары. — Ты не говорила ему, — тихо сказал Кол, подразумевая ту ужасную договоренность между ней и Майклом. — Никому из них. Она покраснела и обреченно закрыла глаза. — О, замечательно, — протянул Клаус. — Еще одна ложь. Она хороша в этом. Что ж, тогда продолжай. Говори. Что ты знаешь, брат? — Кол, ты обещал, — напомнила ему Елена. — Я дал это обещание еще до того, как меня обратили в вампира. Оно все еще в силе? — Да. Ему это не понравилось. — Расскажи мне, как тебе удалось совершить путешествие во времени, — сменил тему Кол и скрестил руки на груди. — Мне любопытно. — Бонни сделала заклинание, которое должно было отправить мое сознание в прошлое, — быстро ответила она. — Она знала, что это было рискованно. С двойниками не шутят. В итоге я поменялась с ней местами. Я оказалась в прошлом, а она — в будущем. — Что было якорем? — спросил он бесстрастно, как будто уже знал, в чем была ошибка Бонни. — Он должен был быть у водопадов, — ответила она, пожимая плечами. — Мне удалось сбежать к ним только несколько раз, когда меня наконец оставляли одну, но там ничего не оказалось. Во всяком случае, ничего физического. — Ты знаешь почему? — У меня есть теория, — сказала она и подвинулась, переплетя пальцы с Элайджей. — Мне кажется, что именно из-за этого твоя мать не смогла найти никаких воспоминаний в моей голове. Их еще не существовало. В данном временном отрезке. Я еще не родилась, как и заклинание Бонни не было сотворено, поэтому ничего не было. Кол ухмыльнулся. — Прекрасный вывод, дорогая. — Заклинание к тому же пошло не так, вместо разума поменялись местами тела. У меня сложилось впечатление, что якорем мог быть оказаться водопад, а не какой-то камень, потому что его в том временном отрезке тоже могло не существовать. — Хорошо, — мягко сказал он. — Ты действительно права. Камень не мог оказаться якорем, если бы только Бонни не знала, что она отправит тебя во времени физически и этот камень абсолютно точно стоял бы на том же месте тысячу лет назад. В случае физического перемещения, чтобы вернуться обратно в свое время, нужно, чтобы либо тебя призвали, либо тебе нужно умереть. Елена с трудом сглотнула. — Что ты сделала? — спросил Элайджа, крепко сжимая ее руки. — Эм, — она повернулась к нему лицом, прикусив губу. — Я прыгнула. В водопад. — Ты, — медленно произнес он, — знала, что это сработает? — Я догадывалась, — она сглотнула, бросив взгляд на Кола. — Я перестраховалась на всякий случай. — Майкл был отличным пловцом, — холодно согласился Кол, по-видимому, решив не выдавать тот факт, что она целовала его несколько раз. Он пожал плечами. — Это сработало. Лучше не зацикливаться на этом. Тогда с какой целью юная Бонни отправила тебя в прошлое? — О, я не знаю, — она пренебрежительно пожала плечами. — Какие-то ведьмовские причуды. — Ради медальона Ареса, — сказал Клаус, скривив губы, когда она бросила на него удивленный взгляд. — Да, ты говорила нам, помнишь? Кол нахмурился, глядя на нее. — У нас никогда не было медальона Ареса, — запротестовал он. — Мама знала бы. Я бы почувствовал его. Финн узнал бы руны, которые запечатлелись бы на последнем человеке, обладающим им. — Он был у Татии, — пробормотала она. — Она никогда не прикасалась к нему, чтобы не пробудить его силу и не предупредить тебя или Эстер. Какой-то незнакомец дал ей его. Так что она спрятала его у себя дома, и я нашла его. Он подсказал мне прыгнуть в водопад… и я использовала его на Майкле перед отъездом. — Коварно, — выдохнул Кол, широко раскрыв глаза. — Что ты с ним сделала? — Этот медальон вызывал разные сны, и голос сказал мне, что я узнаю, как вернуться домой, если воспользуюсь им. Поэтому, когда я взяла его в руки, он изменил меня, сделал меня по-настоящему… Я не знаю. Сильной? — Подобные медальоны работают на желания их владельца. Ты хотела стать сильнее, поэтому он и наделил тебя этой силой. Так они нейтральны по своей природе, — сказал Кол. — Но нужно отдать дань уважения Богу, которому он принадлежит. Аресу, Богу войны. Он жаждал бы ярости, которая подстегнула бы его в битве. Так что же ты такого сделала, что наш отец так разозлился? Она откинулась назад в объятия Элайджи. — Возможно, я заставила его гоняться за мной по лесу, несколько раз обманула его, чтобы показать, что я могу его уделать, а затем оставила его… в беспомощном состоянии посреди дебрей. Кол истерически засмеялся. Клаус удивленно поднял брови, и на его лице появилось подобие улыбки. — Ты шутишь, — обвинил он. — Ни капельки, — она положила руки Элайджи себе на живот. — Я хотела причинить ему боль, но… Боялась как-то навредить и изменить будущее. Так что я просто… немного ранила его мужскую гордость. И у меня был хороший учитель. — О да, — согласился Элайджа, поглаживая ее живот обеими руками. — Самый лучший. Когда смех Кола утих, он отхлебнул чаю. Все еще ухмыляясь, он наблюдал за братом и своей союзницей из-под опущенных ресниц. — Неудивительно, что о медальоне так долго не было ничего слышно. Он переместился вместе с тобой на тысячу лет. Где он сейчас? — Спрятан, чтобы больше никто не умер из-за меня. — Больше никто? — переспросил Клаус. — Никлаус, — предупредил Элайджа. — Из-за него умерла моя тетя Дженна, — тихо сказала она. — Потому что я пыталась оставить его при себе. Элайджа поцеловал ее в плечо, и у Елены сложилось впечатление, что он уже догадался, что Дженна умерла из-за нее. Она обхватила его руки, переплела их пальцы и сглотнула ком в горле. — Итак, — сказала Елена, поерзав на коленях Элайджи. — Как бы то ни было, Кол, я рада, что ты вернулся. — Взаимно, — сказал он с дерзкой ухмылкой на лице. — Арес, должно быть, знал, что ты вызовешь сильную ярость в моем отце. Боги всегда знают, кто им сослужит. То, что он отдал его Татии, — это ошибка; она не была воином или даже такой смелой и свирепой, как ты. — Итак, я правильно понимаю, что ярость и решимость отца, с которыми он охотился на нас тысячу лет, — ледяным тоном начал Клаус, и Елена почувствовала, что ей пора вернуться в свой милый безопасный дом, — были вызваны магией этого медальона? Ты — причина его безжалостности и хладнокровия? Кол нахмурился. — Ну… Да. В этом гораздо больше смысла, чем в его первоначальных оправданиях, не так ли? Да, просто, судя по взгляду, которым одарил ее Клаус, пришло время уходить. Она едва успела зайти внутрь, как что-то влетело в окно.

***

— Он — угроза, — пробормотала Елена, обнимая Элайджу за талию. Она подняла его кулак, целуя заживающие костяшки, тепло его кожи согревало ее замерзшие губы. — Он все сломал? — Не так много, как ты думаешь, — ответил первородный. — Я вызвал клининг и ремонтную бригаду. Они приедут в течение часа. Они будут вести себя тихо, так что ты сможешь отдохнуть. — Они под внушением? — Даже я не могу внушать людям по телефону, дорогая, — усмехнулся он. — Но я могу предложить им непомерную сумму денег. Переднее окно — самая дорогая вещь в этом доме. — Я знаю, сколько стоят твои любимые часы, так что попробуй еще раз, — она откинулась на него, чувствуя, что он все еще одет, вплоть до ремня, затянутого вокруг талии. — Ты будешь руководить процессом? — Конечно, — Элайджа поцеловал ее в плечо. — Я руководил большей частью ремонтных работ. Будет обидно, если твой прекрасный новый дом будет разрушен только из-за того, что мой своенравный брат решил закатить истерику. — Они заделают дыру в стене? — спросила она, зевая. — Да, не волнуйся, — пообещал он и поцеловал ее за ухом. — Как поживают малыши? — Хорошо. — Брэкстон-Хикс? — Все прошло. К счастью… потому что, Боже, как же я устала. — Слишком устала, чтобы объяснить, что заставило Кола так отчаянно тебя защищать? Какой-то ваш общий секрет, который он поклялся, что не расскажет? — пробормотал Элайджа. — Есть ли у меня основания для беспокойства? — Ты же знаешь Кола. Он всегда такой. Честно говоря, без странных угроз или легкого флирта мы поверили бы, что он вернулся целым и невредимым? — Хм, — Элайджа поцеловал ее в макушку. — Да. Возможно, ты права.