Weave of Time

Это был только вопрос времени, когда затишье уступит место тысячелетним ссорам между братьями и сестрой. Елена даже не поняла, как все произошло. Они должны были только устроить праздничный обед в саду, чтобы наконец официально познакомиться с Фреей, истинным старшим ребёнком Майкла и Эстер. Это был хороший день, несмотря на лёгкое раздражение Клауса, но в остальном все было прекрасно. Честно? Ей следовало ожидать, что все пойдёт наперекосяк в какой-то момент. — Пожалуйста, прости их, — сказала Фрея, подходя к креслу, в котором сидела Елена. — Они так ведут себя всю последнюю неделю. — Ты шутишь, — шокировано выдохнула Елена и растерянно посмотрела на первородных. Клаус весь покраснел от злости, Кол с такой силой сжал губы, что те побелели. Оба буравили друг друга взглядами исподлобья, и внезапно перед глазами Елены начался кавардак, в котором ее новая садовая мебель ломалась и использовалась в качестве оружия. Элайджа тяжело вздохнул и поднялся на ноги, застегивая пальто. — Полагаю, мне следует вмешаться, — сказал он устало и раздраженно. Элайджа поцеловал Елену в макушку, проведя рукой по ее животу, а затем двинулся к братьям, расправив плечи. — Присаживайся, — сказала Елена, похлопывая по месту, которое освободил Элайджа. — Уже привыкла к присутствию Кола? — Честно говоря, я подумала, что отсутствие Элайджи облегчит возвращение Кола, — призналась она. — Клаус скучает по Элайдже, хоть и не признаёт этого. И я подумала, что появление Кола как-то скрасит его тоску и пробудит братские чувства, что Клаус не будет угрожать ему кинжалом, что в доме станет светлее и легче, — она прикрыла глаза и смущенно посмотрела вниз. Елена похлопала ее по руке. — Они успокоятся, — мягко сказала она. — Надеюсь. Неожиданный пинок в животе испугал Елену. Все еще держа Фрею за руку, она направила ее ладонь к нему и подождала, когда кто-то из малышей даст о себе знать. Девушка раскрыла рот от удивления, на лице сразу появилась улыбка. — Мы не любим крикунов, — объяснила Елена. — Они реагируют на звуки? — О да. Обычно когда они плохо себя ведут, Элайдже приходится с ними разговаривать, — улыбка на ее лице была широкой и беззаботной, но вдалеке один из первородных крикнул «невообразимый придурок», и ее губы дрогнули, и она закатила глаза. — Он все еще обижается, что кто-то из детей отдаёт предпочтение музыке AC/DC, а не Баха. — Откуда ты знаешь? — спросила Фрея, округляя глаза, когда маленький кулак впечатался в ее ладонь. — Потому что они перестают упираться мне в легкие, стоит только заиграть песне AC/DC. — Вот это да, — Фрея рассмеялась и посмотрела на своих братьев, которые уже в открытую перешли на крик. — Это не похоже на них. Элайджа встал между ними, вцепившись в футболку Кола, удерживая его на расстоянии вытянутой руки. Но тот даже не обратил на это внимания, пытаясь вырваться вперед и надрать задницу гибридному брату. — Может, нам зайти внутрь? — предложила Елена. — Ты вообще не лезь, — рявкнул Клаус. — Следи за своим тоном, — рыкнул Кол, бросаясь всем телом вперед. Он с силой толкнул Клауса, выбивая кислород из его легких, но Элайджа вовремя успел схватить его за шкирку и оттащил назад. Кол забрыкался, тыча пальцем в сторону гибрида. — Ты понятия не имеешь, скольким ты обязан этой женщине! — Кол! — одернула его Елена, вставая и топая к ним. Она увернулась от Элайджи, чтобы встать перед Колом, и схватила его за локоть. Елена смотрела на него большими глазами, качая головой. — Он не может, — категорично сказал первородный. — Он не может говорить с тобой в таком тоне! — Кол, — она схватила его за руку. — Прекрати. Иди. Остынь в доме. — Я не буду молчать! — вскипел Кол, бросив взгляд на Клауса, который смотрел на него исподлобья. — Я не позволю ему относиться к тебе с таким вопиющим неуважением. Не после всего, что ты для него сделала. — Иди, — сказала она, подталкивая его к дому. — Давай. Пойдем со мной. — О, ты заберёшь ещё и этого брата? — горько усмехнулся Клаус. — Это твой план? Вот почему Фрея здесь? Ты хочешь украсть всю мою семью? — Я не разговариваю с тобой, пока ты в таком настроении, — бросила Елена через плечо. — Я не хочу, чтобы со мной разговаривала какая-то… — Наш отец приставал к ней, — тихо сказал Кол, и в саду воцарилась полная тишина. — Из-за тебя. Елена толкнула его в грудь. — Заткнись, Кол, — потребовала она. Он не обратил на неё внимания. Гилберт снова толкнула его. — Ты обещал, что никогда не скажешь. — Что ты имеешь в виду под, — смертельно спокойным голосом спросил Элайджа, — «приставал»? — Кол, — Елена снова пихнула его в плечо. Она была уверена, что он двинулся только из вежливости. Он взял ее за предплечья и прижал к себе, как бы поддерживая. — Кол, ты обещал! — Она расплачивалась за твои ошибки, Ник. После того, как он исполосовал тебе спину, она вступилась за тебя. Каждый раз, когда тебя должны были избить, она брала его гнев на себя, — продолжал младший брат, голос сочился яростью. — Он звал ее в лес и заставлял… — Кол! — крикнула Елена, тряся его за плечо. — Заткнись! — Он заставлял ее притворяться, что ей это нравится, — продолжил он, сжимая руки в кулаки. — Он заставлял ее притворяться, что она хочет его так же, как Элайджу. Он заманил ее в лес и сказал… — Пожалуйста, — взмолилась Елена. Он отпустил ее руки и притянул к себе, защитно обнимая. Ее большой живот прижался к его торсу, но это не помешало ему баюкать ее, как ребёнка. — Кол, заткнись, пожалуйста, заткнись… — Что пока она будет целовать его, с желанием и любовью, он не будет трогать тебя, — продолжал первородный, говоря быстрее, но тише. — Он сказал ей, что сдержит себя, только если она поцелует его так, что разожжет в нем страсть, чтобы он мог прийти домой и заделать еще одного ребенка с матерью… и она сделала это, чтобы он перестал поднимать на тебя руку… — Прекрати, — Елена закрыла уши руками и зажмурилась. Она не хотела видеть или слышать, что происходит. Эта правда опустошит Элайджу и ранит невообразимую гордость Клауса. — Возьми свои слова обратно. — И ты говоришь, что она ненавидит тебя? Ты не видел, как она заступалась за тебя. Ты не видел, так как лежал еле живой, уткнувшись носом в грязь, после того как наш отец избил тебя. Она встала между ним и твоей израненной плотью. Он загнал ее в угол, перепуганную до безумия, так слепо влюбленную в Элайджу, но так не желающую допустить, чтобы тебе причинили вред, несмотря на ее страх по отношению к Майклу. — Кол, — умоляла она, но знала, что это его не остановит. Ее секрет был раскрыт. Елена горела от стыда, вся покрылась пятнами, по коже бегали мурашки. Дети неустанно пинались, сотрясая ее внутренности, и она вцепилась в плечи Кола, чтобы не упасть. — И ты думаешь, я позволю тебе говорить с ней в таком тоне? — Кол приобнял ее. — Что я буду держать язык за зубами, когда ты ранишь ее сердце, сам того не подозревая? Это было уже слишком. Она больше не могла этого слушать. Елена не хотела там быть. Она вывернулась из объятий Кола и заковыляла так быстро, как только могла, к дому, зажав уши руками. Жар смущения, удушающая тяжесть невообразимого стыда, мерзкий страх и острое чувство вины закружились в ее груди подобно шторму. Она ворвалась в дом и не успела подняться по лестнице, прежде чем ее дети решили, что с них хватит движений и эмоций, и заставили ее сесть на лестничную площадку, чтобы перевести дыхание. Они пинались, явно недовольные ее нынешним состоянием, но она не могла прийти в себя. Елена бы уже убежала, если бы не запыхалась, за что она была благодарна. Фрея пришла первой, ее глаза были широко раскрыты от шока. Она взяла Елену за руки и подняла на ноги, а затем повела к машине, в которую они сели и поехали. Елена не плакала. Она была слишком напугана, чтобы плакать. Она просто положила руки на живот и уставилась в окно.

***

— Отец был самым важным человеком в моем мире, — тихо сказала Фрея. — Я обожала его. Он никогда не относился ко мне плохо. Услышать, во что он превратился, что он сделал с Клаусом и с тобой… Я даже не знаю, что и думать. Елена ничего не сказала. Что она могла сказать? Она не могла представить, что Майкл когда-то был другим, не отвратительным мужиком, не вампиром, а, например, родителем. — Он был добр к тебе? — пробормотала Елена. — Да, — согласилась Фрея. — Он любил меня. Я никогда о нем не думала плохо. Машина остановилась. Фрея забыла заправить бак, и хотя в любое другое время это было бы забавно, Елена не смеялась. — Мне так, так жаль, — сказала Майклсон дрожащим голосом. — Прости, что тебе пришлось столько всего пережить из-за моей семьи. Елена кивнула, устремив взгляд в окно. Они сидели так довольно долго. Час, может быть, два. Елена просто наблюдала, как по небосводу движется солнце. Они стояли в глуши, рядом с болотом, так что вполне логично, что у неё сердце ушло в пятки, когда позади остановилась машина, и Элайджа поспешно вышел с пассажирской стороны, а Кол следом за ним. Клаус, припарковавшись, выбежал за братьями. Елена открыла дверцу, расслабляясь и вылезая, опустив голову, инстинктивно желая убежать. — Как вы нас нашли? — спросила она. — На тебе ожерелье Кола, а у Фреи его нет, — ответил Элайджа. — Посмотри на меня, пожалуйста. — Меня сейчас вырвет, — сказала она, кривя лицо, когда комок подступил к горлу, а слёзы не давали дышать. Она отвернулась от него и схватилась за дверцу. — Тогда вперёд, тебе станет лучше, — решительно сказал он, поворачивая ее спиной к себе. — Но ты все равно посмотришь на меня. Она закрыла лицо обеими руками. — Нет. — Елена, — он взял ее дрожащие руки в свои. — Елена. У тебя нет причин бояться. Я не злюсь на тебя. — Я не боюсь, — возразила она и разрыдалась. — Мне стыдно! — Нет, — сказал он, притягивая ее к своей груди. — Нет. Не смей. — Мне жаль, — сказала она. — Элайджа, я… он не… ты его не видел, он убил бы Клауса… — Тише, — твердо сказал он, и она остановилась. — Я не сержусь на тебя. Ты защитила моего брата так, как могла. Я обожаю тебя, дорогая. Я в восторге от твоей самоотверженности, милосердия, человечности. Пожалуйста, не плачь. Она не могла. Елена относилась ко всей ситуации с Майклом как к далекому кошмару. Она понимала, что поступила правильно, когда увидела, что Клаус исцелился и ему дали несколько месяцев передышки от побоев. Елена старалась игнорировать мысли об их отце, если не считать того факта, что его призрак преследует ее брата. — Сделай что-нибудь, — прошипела Фрея. — Я не знаю, что делать, — слабо сказал Клаус. — Что сказать. — Скажи «спасибо»! — Спасибо? — он усмехнулся. Елена шмыгнула носом и уткнулась в грудь Элайджи, жалобно хныкая и тяжело дыша. В животе дети сходили с ума, и она знала, что, как бы тихо она ни плакала, они все равно всё чувствовали. — Елена, я зол на своего отца за то, что он поставил тебя в такое положение, — голос Элайджи был напряженным, он очень старался сохранять спокойствие. — Я еще больше злюсь из-за того, что не защитил тебя от него. — Я не хотела, чтобы ты знал! — выпалила она. — Если Кол узнал, я бы тоже узнал. — Я знала, что Кол следит за мной, — призналась она и отстранилась, чтобы набрать чистого воздуха в легкие. — Мне нужно было, чтобы он увидел нас и чтобы я могла попросить его об одолжении. — О, умно, — усмехнулся Кол. — Ты права. Я отплатил тебе за заботу о моем брате. — Зачем тебе понадобилась помощь Кола? — спросила Фрея. — Я… — она вздохнула. Все пошло наперекосяк. — Я бросила вызов Майклу, чтобы он выследил меня. Я сказала ему использовать все необходимые средства, чтобы найти меня. Я думала, что он прибегнет к магии, когда поймёт, что у него ничего не получается. — Майкл презирал магию, особенно во время охоты, — пробормотал Клаус. — Да, но не тогда, когда добычей является хорошенькая девушка, — протянул Кол. — Я также подумала… — сказала Елена, прежде чем они успели бы выпытать у нее, какова была награда за ее поимку — одна ночь с ней на вершине водопада под луной — и тяжело сглотнула. — Что Эстер… может узнать… обо мне и Майкле… Так что, если бы мне нужно было сбежать… — она вздохнула и положила одну руку на живот. — Моя семья принесла тебе столько проблем, — сказал Элайджа, он поцеловал ее в макушку. — Вынудила тебя бегать, прятаться, лгать, заключать ужасные сделки. И почему я так удивился, что ты боялась сказать мне, сколько времени ты провела в прошлом? Моя любовь не сравнится со всеми мучениями. Ты была права, что беспокоилась. — Не говори так, — сказала она. — Твоя любовь — причина, из-за которой я вернулась. Она положила обе руки на живот, и он тоже прижал к нему ладонь, чувствуя сильный пинок. Должно быть, это был Тоби, потому что он обычно чувствовал, когда отец касался матери. — Посмотри на меня. — Нет, — сказала она и закрыла глаза на случай, если у нее возникнет искушение. — Елена, посмотри на меня, — Элайджа пальцем приподнял ее лицо за подбородок. Она отстранилась и вжалась лицом в его грудь. — Тебе нечего стыдиться. Я люблю тебя. Не прячься. Посмотри на меня, милая. — Я не знал, что ты заступаешься за меня, — пробормотал Клаус. — Нет, я знал… очевидно. Я помню, как ты вставала между ним и мной, но… я думал, что у тебя есть, чем шантажировать его, чтобы обезопасить себя… Я не знал, что ты страдаешь… из-за меня. Я не знал. Я… я… Я должен поблагодарить тебя, но это неправильно, не тогда, когда это заставило тебя… — он обвёл ее рукой. Елена стояла, прижавшись к груди своего возлюбленного, все еще тихо плача, не в силах смотреть кому-либо в лицо. — Я из-за всего плачу, эти дети сводят меня с ума. — Реально, кажется, ты вот-вот взорвешься, — сказал Кол. — Тебе тяжело. — Да. — Бедная твоя спина, должно быть, она болит, — сказал он, сморщив нос. — Верно, — согласилась Елена и посмотрела на первородного. Кол ухмыльнулся, ему удалось вытащить ее из защитного кокона. Она по-прежнему не смотрела на Клауса или Фрею, хотя они наблюдали за ней с заметным беспокойством. (По правде говоря, они впервые выглядели, как настоящая семья.) — Знаешь, — беспечно начал Кол. — В тринадцатом веке в Сибири я встретил мужчину, который сказал мне, что если он трахнет меня, он даст мне волшебные бобы. Такова была его цена. И я согласился. — К чему это? — раздраженно сказал Элайджа. — Я прекрасно знал, что они не волшебные, и я не сказал ему, что знаю об этом. Секс всегда использовали в сделках, дорогая, несмотря на то, какой ты человек: хороший или плохой. Тот факт, что тебе пришлось отдать часть себя, целуя другого человека ради защиты того, кого ты ненавидела, делает тебя благороднее, чем ты думаешь. — Я не ненавидела Клауса, — запротестовала Елена. — Почему? У тебя были все причины для этого. — Я не ненавидела Клауса, — повторила она. — Он… Я не ненавижу его сейчас. Все замолчали. Елена сунула руку в карман пальто Элайджи, чтобы украсть носовой платок. Она высморкалась и довольно положила голову ему на плечо, вздыхая. — Спасибо, — тихо сказал Клаус. — За то, что защищала меня. Даже если я этого не заслуживал. — Ты не заслуживал того, что он делал с тобой, — яростно возразила она. — Никогда, Клаус. Я бы сделала это снова. Он вздрогнул, склонив перед ней голову. Его руки были засунуты в карманы, и она заметила, что он весь раскраснелся: порозовели кончики ушей и щеки. Хенрик обычно так краснел. Елена подняла глаза на Элайджу, который сразу же посмотрел на нее, большим пальцем смахивая одинокую слезу, готовую упасть с подбородка. Он поцеловал ее в лоб. — Прости меня? — спросила она его. — Сначала прости меня, — возразил Элайджа. — Ты можешь загладить свою вину передо мной позже, — сказала Елена с легкой улыбкой, коснувшись пальчиком его губ. Она почувствовала, как изогнулись его губы в улыбке, когда он понял, что она имела в виду. Когда они ложились спать, начиналась игра. — Ненасытная, — пробормотал он и поцеловал ее пальцы, наклонившись и чмокнув ее в губы. — Теперь мы можем возвращаться? — весело спросил Кол. — Все сказано и сделано? — Не всё, — сказала Елена и высвободилась из хватки Элайджи, подходя к Клаусу и осторожно дотрагиваясь до его руки. Он не шелохнулся, лишь посмотрел на неё. — Я благодарен, — сказал он. — Я хотел бы, чтобы тебе не пришлось это делать. Он был монстром для меня, и я привык к этому. Узнать, что он вынудил тебя… — Хей, — тихо сказала она и сглотнула, когда он замолчал. Елена хотела забыть о Майкле, как и Клаус. — Ты… хочешь потрогать живот? Она никогда не думала, что увидит, как гибрид плачет. И он на самом деле не дал волю слезам, так как грубо вытер лицо, прежде чем хоть одна слезинка вырвется на свободу. Клаус предложил ей руку, и она положила ее на живот. Дети сразу с интересом зашевелились, и кто-то из них мягко толкнулся прямо в ладонь. — Почему Клаус первый? — шутливо возмутился Кол и положил свою руку ей на живот. По позвоночнику Елены пробежала искра, казалось, по телу пустили электрический разряд, который не причинил боли. Кол вздрогнул и отдернул руку. — Господи. Там внутри адски сильная ведьма. — Кто? — спросил подошедший к ним Элайджа. — Кто его знает? Один? Оба? — он присел на корточки и приложил ухо к животу. — Привет, дети, это ваш любимый дядя… — Чушь собачья, — сказал Клаус и оттолкнул брата, прижимая другую руку к Елене. — Я избалую их обоих, прежде чем ты успеешь взглянуть на них. Елена выгнула бровь в ответ на его мягкую улыбку, когда Клаус поднял на нее застенчивый взгляд. — Ты не сможешь избаловать их так, как планирует Элайджа. — Смогу, — уверенно сказал Клаус, и она отчасти поверила, что он, по крайней мере, попытается.