Weave of Time

Елена понимала, что миллионы людей как-то растят детей без сверхскорости, магии и бесконечного терпения, но она не знала, как это делается.

***

Тоби задрал ноги, колотя руками бока пеленального столика, большие глаза были широко открыты и внимательно на всё смотрели. Элайджа бросил использованный подгузник в корзину для белья, чтобы постирать позже, и положил руку на животик сына, удерживая на месте. — О, освободите место, — пропела Елена, баюкая извивающуюся Арию. — Принцессе тоже надо поменять подгузник. — У нас закончились чистые, — сказал он, кивая в сторону пустой полки, где они хранили тканевые подгузники. — Можешь подать одноразовые для Тоби? — Да, конечно, — ответила она, перекладывая ребенка на одну руку. Елена наклонилась и открыла ящик, в котором хранился целый стратегический запас, и достала два: для дочери и сына. — Я подумала… Элайджа, держа руку на животе Тоби, повернулся, чтобы посмотреть на нее, когда это произошло. Елена даже не поняла, почему первородный закатил глаза, но затем заметила брызги, попавшие на шелковый галстук, и опустила взгляд, видя тонкую струйку, направленную прямо ему в грудь. — Невероятно, сын мой, — простонал Элайджа, поджимая губы. — Ты не мог подождать три секунды, пока я не надену тебе подгузник. Елене громко засмеялась и бросила в него упаковку, естественно промахнувшись. Дочери не понравилось всеобщее веселье, и она заплакала. В этот момент в комнату заглянул Клаус, сразу заметив расползающееся мокрое пятно на некогда безупречно белой рубашке брата, и сам чуть не описался от смеха, хватаясь за дверь, чтобы удержаться на ногах. Все, что Елена хотела сказать, вылетело у нее из головы. Она не могла успокоиться, как и Клаус, который присел к ней на диван, чтобы посмотреть, как Элайджа морщится и пытается успокоить ребенка, который безжалостно хихикал и тащил кулачок в рот.

***

Первым словом Хоуп стало «да». Первым словом Тоби стало «мама». Первым словом Арии стало «нет».

***

— Ария, — сказал Элайджа уже в который раз. Он поднес ложку к ее губам. Она смерила его убийственным взглядом. Ребенок. Убийственным взглядом. — Ну же, принцесса. Это вкусно. Она упрямо опустила голову, выпячивая нижнюю губу и хмурясь. — Ты любишь яблоко, — напомнил он ей, подняв брови. Она ничего не сказала, только недовольно на него посмотрела. Вошла Елена с Тоби на руках. Она была абсолютно уверена, что если бы Ария умела, она бы обязательно скрестила свои маленькие ручки на груди. Подойти и чмокнуть Элайджу в висок казалось хорошей идеей, чтобы показать поддержку, вплоть до того момента, пока зеленая жижа не полетела ей в голову. — МАМА! — вскрикнул Тоби, показывая на капли на ее лице. — Нет, — строго сказал Элайджа. — Мы не бросаемся едой в маму, это невежливо. — НЕТ, — крикнула Ария и схватила пальцы Элайджи, теперь уже одаривая свою мать убийственным взглядом. Елена удивлённо подняла брови. — Ты снова хочешь сыграть в «никто не прикасается к папочке, кроме меня»? — спросила она. — Должна сказать тебе, малышка. Я играю в это намного дольше, чем ты. И у меня это хорошо получается. Губы Элайджи изогнулись в улыбке. Он достал чистый платок из нагрудного кармана и, приподняв бровь, передал его ей. — Я не помню, чтобы ты когда-нибудь называла меня папочкой, — поддразнил он. — Мы как-нибудь исправим это, — ответила Елена. — Мама, — позвал Тоби, требуя ее внимания, размазывая пальчиками пюре по ее щеке. — Мама? Мама. Мама? — Да, детка, — сказала она, улыбнувшись. — Я в порядке. О, мой милый мальчик. Сначала Елена вытерла его румяные щечки, заработав хмурый взгляд карих глаз и наморщенный лоб, но ребёнок улыбнулся, когда она поцеловала его. От него приятно пахло яблоками, так что она чмокнула его еще раз, потом еще и еще, пока снова не перепачкала личико пюре. — Ария, — твердо сказал Элайджа. — Нельзя так вести себя с мамой. — НЕТ, — Ария перевернула тарелку вверх дном и ударила по ней кулаком. — О, это гены твоей семьи, — сказала Елена, закрывая глаз, чтобы стереть яблочное пюре из-под ресниц. — Это всё Клаус. — Абсолютно, только не Клаус, а Кол. Клаус рано или поздно все съел бы, а вот Кол был придирчивым и упертым, и он постоянно бросался в меня едой, когда я пытался его покормить. А теперь, Ария, — сказал Элайджа, убирая пальцы из ее крепкой хватки. — Нельзя так вести себя с мамой. — Даже если это был меткий бросок, — задумчиво произнесла Елена и положила платок в раковину. — Нет, — снова сказала Ария, ее личико исказилось от настоящей ярости. — Нет, нет, нет. — Я слышал свое имя? — беззаботно спросил Кол. Давина, прижатая к его боку, помахала Елене, в то время как та взяла Тоби за руку и помахала ей в ответ. Ведьма с Элайджей не особо ладили, они вряд ли когда-то смогут стать друзьями после его непосредственного участия в ее смерти. Елена не настаивала. Она, например, не верила, что они с Клаусом когда-нибудь станут лучшими друзьями, а он всего лишь угрожал убить ее. — Ты не помнишь, — сказал Элайджа, ставя тарелку на крышку стульчика для кормления. — Но ты обычно бросался в меня едой, когда мама оставляла тебя на мое попечение. — Нет, это ты не помнишь, — усмехнулся Кол, убирая руку с Давины и подходя к брату. — Ты ужасно готовил, я только был честен с тобой. Иди сюда, моя драгоценная племянница! Я спасу тебя, дорогая, — он вытащил девочку из стульчика. — Кол, — пожурил Элайджа. — Ей нужно поесть. — Что это? Фу, — он прижал Арию к себе и поцеловал в щеку. — Фу! Ты этим ее кормишь? — Это детское питание, — сказала Елена, покачивая Тоби, который во всю мял ее волосы липкими пальцами. Надо бы искупать его. Она еще раз поцеловала его в щечку, потому что он был ее маленьким мальчиком, милым котеночком, сыночком, сердце девушки трещало по швам от любви. — Это отвратительная гадость, — заявил он, и Ария угукнула, словно соглашаясь. Ее руки были сжаты в крошечные кулачки и лежали на плечах дяди, но она позволила ему обнять себя. Елена не возражала, потому что иногда ее саму лишали такой роскоши. Ария редко терпела своих дядей, а Элайджа был безоговорочно ее любимчиком. — Мама, — пробормотал Тоби ей в плечо. — Мама… мама. — Ты же не собираешься кормить этим их обоих? — спросил Кол. — Удивительно, что ты не умерла с голоду, племянница. Честно. Пойдем со мной, я приготовлю тебе что-нибудь вкусное. — Мы придерживаемся плана питания, — нараспев произнес Элайджа. — И я избалую ее, потому что я ее любимый дядя, — Кол поднял брови, посмотрев на Тоби, который снова спрятался за Еленой. — Дорогой племянник, я тоже буду рад тебя видеть, если ты сможешь оторваться от своей матери. — Мама, — сказал Тоби и отвернулся от дяди. — Ну, вот и решили, — весело сказал Кол. — Я вернусь позже. Девочка будет накормлена. Пойдём, дорогая, поиграем в родителей денек. Давина закатила глаза и снова обняла парня, мягко улыбаясь Арии, которая коснулась лица девушки с прищуренными глазами. — Не ревнуй! — поддразнил ее Кол, вальсируя к выходу. — Мои глаза смотрят только на тебя, дорогая. — Нет, — снова сказала Ария.

***

— Ты так же не готов, как и я? — спросила Елена своего возлюбленного, бросив на него застенчивый взгляд из-под ресниц. — Я не нервничаю, но мне это не нравится, — твердо сказал Элайджа, аккуратно складывая комбинезон. Он положил его на небольшую стопку бледно-голубой одежды, которую делили близнецы. — Нам не обязательно переселять их прямо сейчас, мы можем подождать еще месяц или два. — Или мы можем придерживаться нашего первоначального решения о том, что они получат собственную комнату, когда им исполнится год, — она взяла его за запястье, чтобы привлечь внимание. Элайджа посмотрел сначала на детей, наблюдавших за ними из кроватки, затем на нее. — Если ты хочешь немного подождать, — сказал он и сложил пару комбинезонов с ярко-желтой уточкой на кармане, после чего повернулся и положил стопку в белый выдвижной ящик комода. — Я лично готов подождать. Я хочу, чтобы они были здесь. К черту книги. Они не знают моих детей. — А через шесть месяцев мы все равно будем делить с ними комнату? — спросила она. — Почему бы просто не подождать, пока им не исполнится два? — Ну, теперь, когда ты предложила… — сказал он. — Нет, — сказала Елена, пытаясь подавить улыбку. — Элайджа, мне нравится, что ты любишь наших малышей, но они растут, и им скоро понадобится пространство. Их комната в конце коридора, а не на другом конце света. Он с щелчком задвинул ящик, повернувшись к ней лицом и сунув руку в карман. — Ты сказала, что ты не готова, — отметил Элайджа. — Я хочу, чтобы они были рядом со мной. Если это означает, что они будут жить с нами в спальне, пока им не исполнится два года, тогда я подожду. Но если ты считаешь, что лучше переселить моих детей, во что бы то ни стало, то забирай. — О Боже, не говори так. Тоби уже был в какой-то мере зависим от нее, не желая разлучаться с матерью от слова совсем, и в то время как Ария была более чем счастлива играть с братом или одной, либо купаться во внимании Элайджи, который буквально душил ее своей любовью и заботой. Но малышка вовсе не возражала. — Я бы предпочел, чтобы у нас не было этого разговора после долгого дня, когда мы оба устали, — сказал первородный, стараясь сохранять тон спокойным. — У нас близнецы, — сказала Елена. — Мы всегда устаем. — Тогда давай поговорим завтра, — решил он и сбросил пиджак. Он быстро разделся до боксеров и подошел к малышам. Первородный наклонился и поцеловал их обоих, шепча на древнескандинавском в их крошечные ушки. Ария попыталась предложить ему свою соску, как будто почувствовала его беспокойство. — Оставь себе, моя маленькая принцесса, — нежно прошептал Элайджа и погладил ее идеальные шелковистые волосы. У обоих детей они были длинными, так как их еще ни разу не стригли. Из-за этого с распущенными они выглядели идентично, но уже с собранными чертами лица Ария больше походила на Елену, а Тоби — на Элайджу. — Нет, — сказала девочка и настойчиво протянула соску, не сводя с него темных глаз. — Нет, нет. — Что это, м? Что это за шишка? — он нежно провел пальцем по маленькому пятнышку на ее лбу, и Ария дрыгнула ногой, лепеча себе под нос. — Она уронила игрушку себе на голову, — ответила Елена. — Честно говоря, сегодня днем был синяк. Ты давал ей кровь? — Я добавлял немного в бутылочку, — сказал Элайджа. — О, моя милая дочь. Твое бедное лицо. — Все уже почти прошло, но можно ускорить процесс… Элайджа одарил ее улыбкой, и Елена почувствовала, что прочитала его мысли. Она усмехнулась и сама принялась раздеваться, готовясь ко сну, лениво наблюдая за отцом с их принцессой. — Это проходит недостаточно быстро, не так ли, моя девочка? — проворковал Элайджа, и его глаза потемнели, налившись кровью, чёрные вены выступили под ними. Он поднес указательный палец к клыкам и, уколов, прижал его к ожидающему рту Арии. Она схватила его руку, слизывая кровь и слюнявя все, что можно. — Так-то лучше. Тоби, внимательно наблюдающий за ними, невольно захныкал с соской во рту. Он перекатился и приподнялся, держась за край кроватки, чтобы печально посмотреть на Елену. — Мама? — звучало ужасно похоже на: «Можно мне на ручки и обняться с тобой? — Нет, — сказала Елена. — Пора спать. — О, давай, — Элайджа закатил глаза, наблюдая, как Ария глотает кровь, как будто это молоко. — Ему позволено обниматься со своей матерью. — Как так получилось, что я вдруг стала плохим полицейским? Нет, детка, пора спать. Папа сейчас тоже пойдёт спать. — Мама? — Тоби потянулся к ней. — Нет, — повторила Елена. — Нет. Сегодня последняя ночь, когда вы двое остаетесь в нашей комнате, и вы будете спать в своей постели. Потому что папа не понимает, что путает вас. Ложись обратно, Тоби. Тоби жалобно посмотрел на Элайджу, огромные карие глаза уставились на первородного, чьи вампирские черты исчезли. — Иди, обними папу, — сказал Элайджа, протягивая сыну свободную руку. — Мой бедный сын. Я люблю тебя, милый мальчик. Иди сюда. Тоби подполз к нему, лениво уткнувшись головой в плечо Арии. Она из-за этого потеряла равновесие и, как неваляшка, упала назад, утонув в мягком в одеяле. Элайджа заметил, что она даже не пыталась снова сесть и начала моргать все реже и реже. Он погладил Тоби по макушке и вернул дочери соску, тепло улыбнувшись, когда она зажала его большой палец в пухлом кулачке, чтобы удержать его рядом. На подбородке красовалось пятнышко крови. Тоби же впился зубами в его руку, и Элайджа наклонился, целуя его в мягкие волосы и прижимаясь своей щекой к его. — Мой идеальный сын, — пробормотал он. — Мой драгоценный принц. — Мама, — сказал Тоби. — Мама хочет отправить тебя жить в другую комнату, подальше от меня, — пожаловался Элайджа с игривой улыбкой. — Где я не смогу слышать ваше сердцебиение и следить за вашим дыханием. Елена вздохнула. — Дело не в этом, — возразила она ему. — И ты столько крови им даешь, что я сомневаюсь, что они когда-нибудь заболеют. Пожелай малышам спокойной ночи и иди спать. — Ты что, используешь на мне свой голос мамы? — спросил Элайджа, оглянувшись через плечо. — Это работает? Он рассмеялся и поцеловал Тоби в макушку, прежде чем обнять его и после уложить, укрыв одеялом. Ария упорно отказывалась отпускать его большой палец и нахмурилась, когда он попытался отстраниться. И это было прекрасно, потому что после первой жалкой попытки уйти он остался там, где велела его дочь. Елена фыркнула, забираясь в постель и выключая основной свет. Она положила голову на подушку. Как только Елена задремала, она почувствовала, как Элайджа улегся рядом и, судя по тени на груди, не один. — Положи ее обратно, — тихо сказала Елена. — Она не отпускает, — слабо оправдывался он. — Нет, — подтвердила Ария. — Да, — сказала Елена, протягивая руку в темноте, чтобы потереть ее маленькое плечико. Она перевернулась и поцеловала пухлую ручку. — Скажи «спокойной ночи, папа». — Нет. — Скажи: «Я люблю тебя, папа». — Нет, нет, нет. — Скажи: «Я большая девочка, и мне больше не нужно спать на тебе, у меня теперь хорошие лёгкие, я совсем взрослая и самостоятельная». — Па, — согласилась Ария. У Элайджи перехватило дыхание. — Па? — повторил он, благоговейно касаясь ее лица кончиками пальцев. — Нет, нет, нет, — сказала Ария и вытащила изо рта соску, протягивая Элайдже. — Папа. — О Боже, — сказала Елена. — Ты выбрала идеальный момент. — Это я? Я — па, Ария? — Нет, — сказала она, за чем последовало: — Па, па, папа. — Я твой папа, принцесса? — Папа. — Это моя девочка, — пробормотал он. — Это моя умная девочка. Я так сильно тебя люблю. — Ты ее балуешь, — проворчала Елена, прижимаясь к нему. — Это не входило в наш план. Мы не хотели портить детей. Елена, конечно, не решилась забрать из его объятий дочь, когда та впервые сказала «папа». — Нет, — сказала Ария. — Ты должна быть в постели, — пожурила Елена. — С твоим братом. — Нет, нет. Папа. — Я папа, — сказал Элайджа, сияя от счастья в темноте. — Да, я поняла это, — сухо сказала Елена. — Тебе надо вернуть ее в кроватку, Элайджа. Завтра она будет спать уже в своей комнате. — Мама? — раздался голос Тоби. — Спи. — Мама? — более настойчиво повторил Тоби. — Мама? Мама. Мама? — Нет, — сказала Елена. — Нет, — повторила за ней Ария. — Сходи за ним, принеси сюда. Давай поспим все вместе последний раз. Ничего плохого не случится, дорогая. И разве Елена могла возразить? Ей хотелось обнимать малышей весь день и ночь. Дети были чертовски очаровательны, и они так сладко пахли, даря лучшие объятия в мире. Ей нужно было только еще одно печальное «мама?» из кроватки, чтобы подняться и пойти забрать сына, быстро поцеловав его в круглое, как у ангелочка, личико. Она положила его на бок (он был слишком большим, чтобы лежать у нее на груди) и прижалась к его спине, потянувшись, чтобы найти руку Элайджи. — Ты хуже всех, — сказала она Майклсону. — Нет, — возразила Ария. Елена сделала селфи со всеми ними, пока они еще вчетвером лежали в постели. Дети спят, Элайджа лежит, приоткрыв глаз, губы растянулись в ухмылке. Она отправила фото в групповой чат Майклсонов с подписью: «У наших детей должен быть свой режим сна независимо от нас, Елена. Во всех книгах сказано, что им следует спать в собственной кровати, Елена. Мы можем переселить их в отдельную комнату, когда им исполнится год, Елена. Со мной все будет в порядке, Елена». Кол отправил в ответ несколько смеющихся до слез эмодзи. Фрея прислала: «Вы ТАКИЕ МИЛЫЕ, ЛОЛ» Клаус написал: «Он такой зануда. Я ударю его ради тебя, если хочешь, дорогая. Может, это вернёт ему немного здравого смысла». Хейли ответила на его сообщение: «Где сейчас Хоуп, Клаус?» Клаус отправил ей средний палец. Давина написала: «Кол спит как Тоби! Задницей вверх, лицом вниз!»