Weave of Time

Утром Елена позвонила Фрее и попросила помочь перенести все вещи детей в их комнату, потому что кто-то был «занят в офисе, присматривая за детьми» (на самом деле, Элайджа дулся). Они болтали, пока работали, и Елена только повесила ленту, подаренную Колом, над кроватью Тоби, когда услышала странный шум. Это был ее сын, он стоял в одних подгузниках и носках, держа в кулаке ленту Арии, а именно сжимая драгоценный камень, висящий на конце. Тоби посмотрел на нее большими глазами, покачиваясь, так как совсем недавно начал ходить и еще неуверенно стоял на ногах. — Ой, осторожно, — Елена наклонилась, собираясь высвободить камень из цепких пальчиков. — Мама, — сказал он и потянулся за ним. Елена, держа ленту, дала ему осмотреть камень, который видимо заинтересовал его своим цветом или блеском. Она не знала, чем он так ему понравился. Тоби, задумчиво насупив свои маленькие брови, кончиками пальцев коснулся птицы и, схватив ее, поднял тяжелый кристалл на уровень глаз. В его взгляде было что–то тревожное, не присущее ребенку. Он посмотрел на Елену и открыл и закрыл рот, как будто пытался подобрать слова. — Мама. — Он направляет магию, — сказала Фрея. — Что это значит? — обеспокоенно спросила Елена. — Он становится открытым для магии, — тихо сказала Фрея. Она опустилась на колени, не моргая глядя на своего племянника. — Он… он… исследует… свои магические способности. — Это причинит ему боль? — Нет, — пробормотала Фрея. — Но то, что он берет силу от магического предмета, я думаю, ненормально. Я свяжусь со знакомыми ведьмами и расспрошу. — Ничего необычного, — Елена вздохнула и осторожно забрала камень из его рук. Она посмотрела на их кровати и решила, что поменять детей местами не составит никакого труда: Тоби со шнурком с птицей, а Ария — с жуком. Почему это казалось важным, было выше ее понимания. Она просто знала, что так правильно.

***

Елена сидела, откинув голову на спинку дивана, протирая глаза. — Сегодня я узнала, что на этой земле нет никого более подлого, чем твоя четырехлетняя дочь, — объявила она. — О, — сказал Элайджа. — Она, должно быть, что-то натворила. Она всегда моя дочь, только когда у нее неприятности. — Она накрасила губной помадой брата, — Елена приоткрыла один глаз, посмотрев на него. — И обвинила кошку. Элайджа молчал пару секунд, переваривая услышанное. — У нас… нет кошки. — Нет. Нет, у нас нет кошки. — Ну, для него полезно исследовать разные гендерные роли, — невозмутимо сказал Элайджа. Елена закатила глаза, он всегда оправдывал Арию. — Ты сфотографировала его? — Конечно. — Пожалуйста, отправь мне, — он снова опустил взгляд на планшет в своих руках, и на его губах заиграла улыбка. И правда подлая, дерзкая, смышленая. Несомненно, его дочь унаследовала эти черты от его семьи, и это было очаровательно до безобразия. Он сам в детстве любил устраивать безобидные шалости, и, похоже, его дочь продолжила традицию. Тоби был другим, он не любил пакостить, хотя у него было бесконечное прощение Елены, вечное терпение и спокойствие, и он не знал значения слова «ложь». Только «выдумка», но Тоби нельзя было назвать «выдумщиком». В отличие его сестры. — Перестань улыбаться, — возмутилась Елена, наклонившись к нему со спины, чтобы поцеловать в щеку. — Это не смешно. — Разве? По-моему смешно, — задумчиво произнес он, подняв на нее глаза. Элайджа ущипнул ее за кончик носа и развел руки в приглашении, когда она без сил перевалилась через спинку дивана и приземлилась прямо ему на колени. — Ты сломал меня, — поддразнила Елена. — Это была кнопка выключения. — Хорошо, что я знаю, где кнопка включения, — усмехнулся первородный и прижался к ее губам. Он притянул девушку к себе, целуя и чувствуя мятный вкус зубной пасты, затем он спустился ниже, оставляя отметины на шее. Элайджа хотел бы затащить ее в постель, и он уже бы раздевался, когда его чувствительный слух уловил тихие голоса. — Я не думаю… — Все в порядке, — прошептала Ария. — Они не узнают, если ты сделаешь эту штуку рукой… — Нам нельзя, Ари, у нас был десерт, и уже поздно, — послушно ответил Тоби. — Мы просто перекусим, — воскликнула она. — Мы уже почистили зубы… — Ну давай, Тобиас, пожалуйста? Пожалуйста, пожалуйста? — О, я не знаю… Элайджа поднял голову, ему было любопытно, куда зайдёт их разговор. Елена, чувствуя, что его внимание ослабевает, потянула его за галстук. — Что они делают? — Пока ничего, — сказал он, прищурив глаза. — Но моя дочь пытается… убедить твоего сына… принести что-нибудь поесть с помощью магии. Она проверила время на его часах, в ее самодовольном выражении лица и поднятых бровях так и читалось: «Я же тебе говорила». — Ты разберешься с этим? Потому что я только что пришла, и я крошечный человечек, которому нужно поспать. — Я разберусь, — пообещал он и поцеловал ее в макушку, осторожно перекладывая ее на кровать. Элайджа задержался на мгновение, чмокнув в губы, прежде чем тихо направиться в детскую. Они лежали лицом друг к другу, перешептываясь. Он оперся рукой о дверной косяк и стал ждать, когда его заметят. — Давай, Тобиас! Я хочу есть, — захныкала Ария, жалобно выпячивая нижнюю губу. — Да, потому что ты плохо поела за ужином, — медленно произнес мальчик. Он сонно потер глаза. — Я не голоден. — Но ты же хочешь вкусняшки! — Да, но… — Ты же знаешь, я не люблю консервы, — ворчливо сказала она. — Это были не консервы, — мягко сказал Элайджа, и они оба вздрогнули. Он должен был отдать должное детям — ни один из них не поспешил притвориться спящим. Теперь они просто выглядели мило, невинно и очень виновато. — Прости, папочка, — быстро сказал Тоби. — За что? — удивился он. — За то, что не спим, — сказал он. — Мы уже ложимся. — Я не ложусь! — возразила Ария, садясь. Она одарила его своим самым упрямым взглядом, что достался ей от Ребекки. Но Элайджа никогда не сказал бы об этом Елене, потому что она была убеждена, что дочь унаследовала его от нее самой. — Я хочу есть. — Твой дядя Кол надоумил тебя? Что ты можешь делать все, что тебе понравится? Я не потерплю этого, Ария. Ты должна была поужинать. — Я не люблю консервы, — снова сказала она, бесстрашно глядя ему в глаза. Его один суровый взгляд заставлял целые армии преклонять колени, королевства пасть. Многие люди тряслись от страха. Но повлиять на его дочь? Нет шансов. — И я еще раз повторяю, что на ужине не было консерв именно по этой причине. — Что тогда я могу поесть сейчас? — спросила она. — Зависит от того, что ты просишь своего брата наколдовать, — терпеливо сказал Элайджа. У нее хватило наглости выглядеть хотя бы немного виноватой. — О, она не просила, — сказал Тоби. — Она, эм, папочка, она не попросила. Она… просто… — Тише, пока ты не попал в неприятности, — перебил он сына, который натянул одеяло до подбородка и затих. — Я просто проголодалась, — со слезами на глазах сказала его маленькая дочь и начала плакать. Боже, его сердце было готово разбиться, когда он увидел первые капли, потекшие по щекам. — Я голодная, а тебе все равно! — Ария, прекрати плакать, — сказал он. Когда она не обратила внимания на его слова, он повысил голос. — Не заставляй меня считать до трех. Она насупилась, едва слышно всхлипывая, ее большие темные глаза на маленьком личике наполнились печалью. Элайдже до боли хотелось подойти к ней и обнять, чтобы успокоить ее. Но он отчасти виноват в том, что его дети выросли капризными и своенравными, и знал, что лучше не попадаться на эту удочку. — Что? — проворчала она. Элайджа удивлённо поднял брови. — Ладно, эм, папочка, если ты не хочешь, то может, я могу что-нибудь приготовить? — спросил Тоби, убирая одеяло ото рта. — Я могу сделать хлопья, если хочешь? Или я могу принести тебе магией яблоко. — Нет, — медленно ответил первородный. — Ты знаешь, что магия разрешена только тогда, когда тетя Фрея или дядя Кол наблюдают за вами. То, что твоя сестра пыталась подговорить тебя воспользоваться магией в такой час, было не очень любезно с ее стороны. Ты не виноват, Тоби, так что не вмешивайся. — Но… — начал он. — Никаких «но», — твердо сказал Элайджа. Он перевел взгляд с одного ребенка на другого, затем прищурился. — Я думаю, что пришло время организовать вам раздельные комнаты. — Что?! — громко воскликнула Ария. — Нет. — О, но папа, — сказал Тоби и сел. — Я не… — Если вы будете в разных комнатах, ничего подобного не произойдёт, — рассуждал он. Несмотря на все их препирательства, они были очень близки и все делали вместе. Они только недавно поняли, что им не нужно какать, сидя бок о бок. — Нет, — закричала Ария. — Завтра, — сказал Элайджа, притворно задумавшись. — Я передвину кровать. Кому нужна эта комната? — Мне не нужна эта комната, если в ней не будет Ари, — в отчаянии сказал Тоби. — Папа, не надо. На самом деле мы не собирались есть. Не надо раздельных комнат. Элайджа притворился, что обдумывает это. В это время он услышал ужасное урчание в животе у Арии. Он знал, что она плохо поела за ужином. И была голодна. И ему нравилась ее смелость и упертость. Боже, ее крошечное личико было полно решимости. И его сын, который смотрел на него, выпятив нижнюю губу, так сильно походил на маленького Кола. — Ты не можешь разделить нас, — сказал Тобиас. — Даже если ты это сделаешь, — сказала Ария, с вызовом вскинув подбородок. — Мы все равно будем пробираться друг к другу. Элайджа поджал губы, пытаясь сдержать улыбку. Ему нравилось видеть их объединенными. Тоби первым заметил перемену в нем и немного успокоился, откинувшись на подушку. — Я не голоден, — сказал он шепотом. — Но можно мне тоже перекусить? — Можно нам яблок? — спросила Ари. — И немного мороженого? — Мороженое сладкое, возбуждает вас, вы не сможете заснуть, — предупредил он. — А яблоки значит несладкие? — спросила она и подняла брови, глядя на него. Он выдавил улыбку, затем закрыл глаза, признавая свое поражение. Дети захихикали, и он выругался на родном языке. «Они сразу чувствуют слабость», — ругал он себя. — «И я выполняю их прихоти из-за того, что они такие чертовски милые». Самым странным было то, что близнецы делали все синхронно. Они оба, услышав его слова на древнем языке, повернулись и посмотрели в одну и ту же точку, в угол за дверью. Тоби нахмурился и беспокойно заерзал под одеялом, но Ари просто пожала плечами, а затем посмотрела на него. Чувствуя странное покалывание, словно кто-то смотрел ему в спину, Элайджа заглянул за дверь и ничего не увидел, кроме двух бейсбольных бит. — Куда вы двое смотрите? — пробормотал он, и дети переглянулись. Они выбрались из кроватей. Ари подбежала к нему и прыгнула, справедливо ожидая, что он поймает ее, в то время как Тобиас нерешительно приблизился. Он взял Элайджу за свободную руку и, нахмурившись, уставился в пространство за дверью, задержав взгляд на стене. — Что не так? — сказал Элайджа, сжимая его руку. — Ничего, — быстро ответила Ари. — Ничего не случилось. Можем мы пойти перекусить? Бутерброд с арахисовым маслом? Элайджа проигнорировал ее, наблюдая за своим сыном, который был словно загипнотизирован стеной. Почувствовав на себе тяжелый взгляд отца, Тоби пришел в себя и поспешил выйти из комнаты, потащив Элайджу за собой. — Завтра, если ты не съешь свой ужин, принцесса, — предупредил он дочь. — Я переселю тебя в отдельную комнату. — Блеф, — уверенно сказала она. Элайджа задумался, откуда она выучила это слово, что так правильно использовала его, идеально вписав в ситуацию.