Weave of Time

— Папа? Элайджа отвел взгляд от ноутбука, удивившись, что не слышал, как вошли дети. Тоби стоял в темно-синей пижаме с динозаврами. Первородный сразу посмотрел на штаны мальчика, но не увидел мокрых пятен, что значило, что причина его бодрствования не ночная «авария». Ария стояла прямо за братом, крепко держа его за руки, ее зеленая пижама с Леди Баг была помята, одна штанина задрана до колена. Его сердце наполнилось радостью, стоило ему увидеть детей, хотя их уложили спать всего пару часов назад. Он оттолкнулся от стола и посмотрел на часы. Для детей был слишком поздний час. Они должны были уже видеть десятый сон, а не разгуливать по дому. Прищурившись, Элайджа посмотрел на детей. — Папа, — сказал Тоби, часто моргая. — Ты можешь позвонить тете Фрее? — Тетя Фрея, скорее всего, уже в постели, спит, — сказал он, подняв брови. — Как и вся наша семья. Ария подбежала к нему и подскочила, забравшись на колени отца. Она схватила его за рубашку и прижалась головой к груди, крепко зажмурив глаза. Девочка молчала целую минуту, Элайджа обнял ее и ждал, когда она заговорит. Ее волосы были в беспорядке, пятно слюны блестело на подбородке и чуть опухшие глаза — все это говорило о том, что Ария недавно проснулась. Она была такой мягкой, теплой, ещё сонной, но вот маленькие руки дрожали от нервов. Но Элайджу ждало ещё одно шокирующее откровение: ее деревянный меч был спрятан за спиной под кофтой. — Папа, — снова сказал Тоби, медленно проходя в комнату. — Я знаю, что уже поздно, но позвони тете, пожалуйста. — Пожалуйста, — поддержала Ария, застенчиво бормоча ему в грудь. — Или дяде Колу. — Нет, — быстро возразил Тоби. — Не ему. Мне нужна тетя Фрея. — Зачем? — спросил он с любопытством и обнял дочь. — Разве я не могу помочь? — Нет, — сказал Тоби и закрыл за собой дверь. — Папа, ты должен позвонить ей сейчас. — Пожалуйста, — попросила Ария. Элайджа не совсем понимал, что происходит, но это было не похоже на них. Ария шмыгнула носом и посмотрела на отца. У него сердце обливалось кровью, глядя на дочь. Ее ресницы слиплись от слез, глаза покраснели. Она ненавидела плакать перед кем-то, особенно перед отцом, ведь Ария утверждала, то она совсем «большая девочка». Паника сгустилась в груди, собравшись в комок. — Тебе приснился кошмар, принцесса? — Элайджа принялся гладить ее по волосам, ожидая, когда она заговорит. — Нет, — тихо сказала она. — Что тогда случилось? — Я не хочу об этом говорить. Он нахмурился. — Ария? Она снова спрятала от него лицо, и он почувствовал, как она глубоко и прерывисто вздохнула. Боже, она была так похожа на Кола в детстве: упрямая, сильная, жесткая, не желающая говорить о своих страхах, в отличие от большинства взрослых, которых он знал. Единственный раз, когда Элайджа увидел себя в маленькой девочке, это когда она пыталась выглядеть пугающей, но он нашел это, к сожалению, очаровательным. — Тобиас? — спросил он, поднимая глаза на мальчика, который тяжело сглотнул и покачал головой. — Пожалуйста, позвони, — сказал он, и его голос задрожал. — Папа, пожалуйста, позвони тете. — Или дяде Колу, — сказала Ария более решительно. — У него есть тетя Дэви. Элайджа не успел остановить их назревающий спор, потому что тот разрешился сам собой: повисла нехарактерная тишина. Первородный так испугался за детей, что послушался и решил позвонить старшей сестре. — Я позвоню ей, — успокоил он, прокручивая контакты свободной рукой. — Что случилось? — Я не… знаю, — медленно произнес мальчик. — Магия, — сказала Ари, сильнее сжимая его рубашку. — А, — понял Элайджа, слушая гудки. Когда дело касалось магии, его дети доверяли только Колу и Фрее. — Конечно. Вошла Елена, ее волосы были распущены и зачесаны набок. Когда она увидела, что ее детей нет в кровати — в четверть двенадцатого! — она испугалась. Гилберт посмотрела на Элайджу так, будто он был виноват. Тоби, неловко стоявший у двери, выглядел так, словно не хотел быть там, переминался с ноги на ногу, теребя руками пижаму. — Что случилось? — тихо спросила Елена, откладывая расческу и подходя к ним. Тоби сразу же разразился слезами. — О, — Елена встала на колени, чтобы поймать мальчика, когда тот прыгнул в ее объятия, крепко хватаясь за плечи матери. Тоби чуть не сбил ее с ног. Его маленькие пальчики отчаянно вцепились в распущенные волосы. — Детка, что случилось? Он не мог вымолвить ни слова, чтобы объяснить ей. Тоби дрожал в объятиях матери, как осиновый лист, и выражение лица Елены заставило сердце Элайджа опуститься. — Элайджа? — наконец ответила Фрея. — Сестра, — поприветствовал первородный. — С детьми все в порядке? — сразу спросила она. — Я не знаю, — медленно сказал он. — Они хотят поговорить с тобой. — Да, конечно. Елена хмуро посмотрела на мужчину, не выпуская сына из объятий. — Я не знаю, — честно сказала Ари, поднимая голову к телефону, все еще прижатому к уху Элайджи. — Я ни в чем не виновата. — Виновата! — крикнул Тоби, показывая красное и заплаканное лицо, все еще прижимая к себе мать, как будто от этого зависела его жизнь. — Ты просто не понимала, что делала. — Тогда разве можно считать меня виноватой? — огрызнулась Ария и прижалась к отцу. — Он глупый, папа. — Твой брат не глупый, — слегка пожурил он, поднимая ее, когда встал и передал телефон мальчику. Тоби сглотнул и вытер лицо, прежде чем приложить смартфон к уху. — Тетя? — сказал он, всхлипывая. — Я кое-что сделал. Последовал ответ. — Я не знаю. Майк оказался в нашей комнате, он пытался схватить Ари, но она спала, — полные ужаса глаза Елены встретились с Элайджей, и она крепче обняла мальчика. — А потом я подумал, что раз я никогда не видел его при свете, то может, если бы я направил на него свет, он ушёл бы, но… — мальчик замолчал, сдвинув брови к переносице. В такие моменты он был так похож на Клауса, что Элайджа не мог не растаять. Его сын, представитель рода Майклсонов, обладал чертами каждого члена семьи. — А еще он был голый, — подхватила Ария. — И я все видела, это было отвратительно. — Нет, он сказал, что не причинит нам вреда… — продолжал Тоби: — Н-но он сказал… он сказал, что причинил боль дяде Клаусу. И я не знаю, что я сделал, но он был таким страшным… Я не хотел этого. Как все исправить? — Папа, — заскулила Ария. — Он был голым! — Он прикасался к тебе? — спросился Элайджа. — Или к твоему брату? — Нет, — сказала она. — Но он был таким страшным, старым. — Он… — мальчик обнял мать. — Он сказал, что ждал этого целую вечность. Но я не хотел ему помогать, это вышло случайно. Я хотел отпугнуть его! Он шмыгнул носом и кивнул в ответ, затем вернул телефон Элайдже, который приложил его к уху и нахмурился. — Элайджа, бери детей, — быстро сказала она, — и привези их сюда. Сейчас же. — Фрея? — Привези детей и Елену сюда сейчас же, — повторила она ровным голосом. — Что случилось? — потребовал он. — Фрея, объясни мне. Что случилось? — Твой сын дал призраку телесную оболочку, — сказала она. — Я почувствовала это, Хоуп проснулась с криком, а Кол только что прислал мне сообщение, сказав, что они с Давиной уже в пути. Единственный способ сделать это в таком юном возрасте и не потерять сознание — это если Тоби связан с этим призраком, кровью, вот почему мы все это почувствовали. Майк. Черт возьми, Элайджа, как давно твои дети разговаривают с Майком? — С тех пор, как они пошли в школу, — быстро ответил он. — Я не понимаю, что происходит. — Брат, сколько мертвых Майков ты знаешь, которые хотят убить Клауса? Она едва закончила говорить, как Элайджа повесил трубку. Он положил телефон в карман, его сердце учащенно забилось в груди. Элайджа похлопал Арию по плечу, чтобы хоть чем-то занять руки. — Он причинил тебе боль? — спросил он тихо. — Нет, — сказала Ари, крепко обнимая его. — Я просто испугалась, увидев его голым. Мы в порядке, папа. — Неужели это и правда он? — Элайджа почувствовал, как слезы подкатили к глазам. — Что он сказал? — Кто он такой? — спросила Ария. — Мне жаль, — сказал Тоби. — Папа, прости меня. Это был несчастный случай, я не хотел… — Все в порядке, — сказал он на выдохе. — Он вышел из дома? — Да, да, он выпрыгнул из окна, — Ария коснулась его лица. — Он сказал, что я такая же, как ты, и протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я вытащила меч из-под кровати и замахнулась на него, но он подумал, что это смешно. А потом Майк сказал, что я в плохой форме, и ушел. Ты в порядке? Он не был. — Мы едем в Новый Орлеан, — тихо сказал он. — Мы поживем у дяди Клауса и тети Фреи несколько дней. — Мама, все так плохо? — спросил Тоби, пошатываясь. — Все в порядке, малыш, — сказала Елена. — Мы все исправим. — Мы все исправим, — повторил Элайджа. Он сморгнул слезы и обнял Ари за талию. — Мы все исправим к выходным. Пойдем собираться сейчас же. Пошли.

***

Мысли Арии представляли собой мешанину красок и ярких чувств. Все делилось на правильное и неправильное, на «да» и «нет», лазейки и нарушения правил. И там, поверх всего этого хаоса, был Майкл, полностью обнаженный, в темной комнате, его ярко-синие глаза сосредоточились на ребенке, сверкая от гордости, когда она схватила деревянный меч. Его отец был снова живым, осязаемым, ему удалось дотронуться до клинка, и Ари попыталась ударить его. Майкл сказал, что она в плохой форме, но это была хорошая попытка. Элайджа вышел из ее головы и перевел взгляд на окно, убирая руку. — Так кто же это? — спросила Ария, наклоняясь к центральной консоли. — Папа? Кто он такой? — Это, — тихо сказал он, — мой отец. Елена чуть не съехала с дороги, услышав эти слова. — Твой отец? — переспросила их дочь. — Я не знала, что у тебя есть отец. — У каждого есть отец, — проворчал Тоби, скрестив руки и прижав их к животу. — Я знаю это, умник, я просто думала, он мертв… О. Он был мертв, не так ли? А Тоби вернул его, да? — Я не хотел этого, — подчеркнул Тоби. — Если бы ты тоже перестала с ним разговаривать, как и я, он бы отстал от нас. — Я перестала! — громко возразила она. — Я игнорировала его целую вечность! — Вовсе нет! — огрызнулся Тоби. — Я не знала, что он настоящий, — парировала Ари, хмуро глядя на свою мать. — Ты сказала, что он воображаемый друг! — Я сказала, что у людей бывают воображаемые друзья, — поправила Елена, щурясь от света уличных фонарей. — Ты сказала, что он помогал тебе. Чем он помог тебе? — Ничем, — коротко ответила Ари. — Он подсказывал ей, как бить людей, когда она ввязывалась в драку, — пробормотал Тоби. — И он иногда говорил ей ударить меня. Елена скривила губы и бросила на Элайджу недоверчивый, косой взгляд. Она сразу была против мечей: у Тоби нет жажды крови, как у его сестры. Он очень ранимый мальчик, если он случайно нанесет удар, Ари не только выйдет из-под контроля, но и он сам несколько дней будет мучиться от вины. Но нет, Элайджа настаивал на своём: «Я вырос, сражаясь со своими братьями и сестрой, у нас было отличное детство». И ему удалось выиграть этот спор, несмотря на протесты Елены: «Элайджа, ты несколько раз убивал своих братьев и сестру». — Я не знала, ты не говорил мне, что он настоящий! Кроме того! Ты сказал, что больше не видишь его, — обвинила Ари. — Потому что тетя Фрея сказала не разговаривать с теми, кого мы не можем видеть! — Ну, это не имеет смысла, потому что я видела его! — Хватит! — тихо сказал Элайджа. Дети, видимо, почувствовав серьезность ситуации, перестали ругаться. Они нерешительно переглянулись, а затем каждый отвернулся и уставился в окно. Ари держала меч в руке, ее волосы были в абсолютном беспорядке, она не могла сомкнуть глаз, отсчитывая минуты до прибытия. При этом она была не первой, кто выскочил из машины и побежал на территорию комплекса. Тоби открыл дверь ещё до того, как Елена остановилась. — ЭЙ, ПОДОЖДИ, — крикнула Ари, выскакивая за ним. — ДЯДЯ КЛАУС! Элайджа почувствовал, как ладонь Елены накрыла его руку. Девушка сжала его пальцы. — Мы справимся, — тихо сказала она. — Мы не можем рисковать детьми, — пробормотал он и поднял руку, целуя костяшки пальцев. Элайджа задержал взгляд на морщинках вокруг ее красивых глаз, отмечая синяки под веками. Она много работала, всегда что-то делала, раздумывала, любила. Его возлюбленная стала великолепной женщиной. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя. Пойдем, пока они не попали в беду. — Кажется, я знаю, от кого им досталась эта черта, — его бровь дернулась, и он заработал легкую улыбку. Тоби уже подбежал к Фрее и снова, более подробно, объяснял события вечера. Кол стоял в стороне, внимательно слушая, задумчиво сдвинув брови, держа Давину за руку. — Это была не моя вина, — сказала Ари. — Я знаю, — Клаус упал на колени, обхватив лицо девочки обеими руками. — Он причинил тебе боль, милая? — Нет, — нахмурилась она. — Что он тебе сказал? Она расправила плечи, стараясь казаться сильной и походя этим на Елену. — Он сказал, что не причинит нам вреда, — ответила Ария. — Но он хотел причинить тебе боль. Так что я попыталась ударить его мечом, но он поймал его. Он сказал, что нехорошо нападать на людей. Это нехорошо? Он сам был голым! Вот что нехорошо! Губы Клауса дернулись, но он не улыбнулся. Он притянул племянницу в объятия. — Дядя Клаус, мне не четыре! Но он прижал ее к груди, подняв глаза на брата. — Хоуп спит? — спросил Элайджа. — Она проснулась, когда произошел всплеск силы, — пробормотал Клаус. — Как и Фрея. Кол позвонил незадолго до тебя. По-видимому, твой сын черпал силу из всей родословной, чтобы выполнить заклинание. — Это был несчастный случай, — сказала Елена. — Но он сделал это, — Клаус отпустил Арию, смягчаясь, когда посмотрел на нее. — Уже поздно, дорогая. Отправляйся в постель. — Нет, — запротестовала она. — Я хочу знать, что происходит. — Узнаешь, — пообещал он. — Но только утром. Мы сядем и все обсудим. — Вы не расскажите нам всего, потому что считаете нас детьми! — Да, — резко сказал Элайджа. — Потому что ты ребенок, Ария. Этот человек опасен, понимаешь? Она сердито посмотрела на него. — Я взрослая, я пойму! — смело сказала она. Елена взяла ее за запястье. — В постель, — сказала она. — Нет, — уперлась Ария. — Я хочу знать, что происходит. — Иди в постель, — Елена ждала, когда девочка пойдет по направлению к спальне, но та не двигалась с места. — Я сейчас разозлюсь, — тихо сказал Элайджа. — У тебя есть три секунды. Раз, два… Ария не двигалась. На самом деле, она поджала губы, нахмурившись. И тогда Элайджа увидел в ней себя. Боже, он так сильно любил ее, даже несмотря на ее упрямство. — Три, — резко ответила она. — Что теперь? Элайджа сорвался. Он подхватил дочь и на вампирской скорости побежал в спальню, где дремала Хоуп. Девочка резко села, задыхаясь, когда ее двоюродную сестру осторожно положили на кровать. Ария попыталась вырваться из его хватки. Элайджа указал на дочь. — Ты останешься здесь, — процедил он сквозь зубы. — Ты меня понимаешь? — Я хочу знать, что происходит, — громко сказала она. — Ты останешься здесь. Я ясно выразился, Ария? Она ничего не сказала. — Не испытывай мое терпение, — предупредил он. — Я задал тебе вопрос. — Я слышала. — Ответь мне, — Элайджа ждал. Когда она продолжила упрямо смотреть на него и молчать, он сжал челюсть до скрипа в зубах. — Ария. Я понятно выразился? Она судорожно пожала плечами. Ничего не осталось от того податливого сонного ребенка, который цеплялся за него и искал утешения в его объятиях. Теперь Ария была адским пламенем. — Ты наказана. — Мне все равно, — парировала она. — Не покидай эту комнату, — указал он и повернулся к выходу. Элайджа услышал, как она последовала за ним, и он подхватил ее на руки и швырнул обратно на кровать, получив в ответ возмущенное «эй!». Ему пришлось дважды укладывать ее на кровать Хоуп, каждый раз испытывая новый прилив гнева. У него не было времени на шалости. В восемь лет его сын смог вернуть призрака к жизни. Был ли Майкл первородным вампиром? Попытается ли он убить Клауса на этот раз? Какими знаниями он теперь обладал? — Просто… — возмутилась она, когда ее в третий раз уложили на кровать. — Ария! — рявкнул Элайджа. На этот раз девочка решила не вставать с кровати. Она действительно устала, к тому же обиделась. Ария скрестила руки на груди и презрительно посмотрела на него. — ОТЛИЧНО! — крикнула она. Майклсон тяжело выдохнул через нос и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Он задержался там, опустив веки и прислушавшись к тому, как маленькая Хоуп пыталась утешить его разъяренную дочь. Послышалось шмыганье носом и резкое всхлипывание. — Уходи, Хоуп, я в порядке. — Ты не в порядке. О, Ари, не плачь… — Я сказала, уходи. — Все будет хорошо, — робко прошептала Хоуп. — Не бойся. Все в порядке. — Я ненавижу, когда он так себя ведет, он становится таким страшным, — призналась Ария, всхлипывая, а затем разрыдалась. — Я не х-хочу на-наказания. Он хотел вернуться в комнату и успокоить дочь. Элайджа всегда был готов выполнить любую прихоть своих детей, и он не желал быть причиной их слез. Но сейчас ему нужно было быть внизу со своим сыном, который совершил ужасную и невероятную ошибку. Честно говоря, Элайджа не испытывал такого страха с тех пор, как Елена убежала от него, будучи беременной. На вампирской скорости он вернулся к остальным, которые собрались вокруг Тоби. Тот подробно описывал белый свет, что он толкнул в грудь Майкла. Елена взяла Элайджу за руку, и он поднес ее к губам, целуя костяшки, пытаясь успокоить ее и себя самого. Он нуждался в напоминании, что он не похож на своего отца. Он никогда не заставит своих детей чувствовать себя такими напуганными и сломленными, как это сделал Майкл. Элайджа, по правде говоря, чувствовал себя отвратительно из-за того, что оставил плачущую Арию, но она была с Хоуп, у которой, к счастью, была голова на плечах (в основном заслуга Хейли и Джексона). Он поговорит с дочерью утром. Он все исправит, как только они решат проблему с Майклом. — Он давно появился, — смущенно пробормотал Тобиас. — Он всегда был рядом. Он многое нам рассказывал: как незаметно убежать, какой пароль на телевизоре. Иногда Майк делился историями о войне, Богах и прочем, а ещё высмеивал мои кошмары. Рука Елены сжалась. — Он говорил что-нибудь еще? — ласково спросила Фрея. Тоби пожал плечами и прижал их к ушам, как будто боялся. — Он в основном общался с Ари. Вынуждал ее драться и все такое. Я ему не нравлюсь. Он пытался обманом заставить ее выполнять свои задания, подкупал ее, но она просто обманывала его в ответ и добивалась своего. — Чего он хотел? — Получить медальон Ареса, — пробормотал он. Елена в шоке прикрыла рот рукой. Клаус и Кол посмотрели на нее, потом друг на друга и снова на ребенка. — Зачем? — спросила Фрея. — Он сказал, что он снова сделает его человеком. И что это даст ему силу убить дядю Клауса. — О Боже, — тихо сказала Елена, в груди разродилась паника. — Боже мой. — Но раньше он не говорил нам об этом, — быстро добавил Тоби. — Мы не знали. Он сказал это сегодня вечером… он сказал, что не знал, что я смогу вернуть его к жизни, и что медальон понадобится только для убийства… — Где он? — спросил Клаус, поворачиваясь к Елене. — Ты сказала, что спрятала его. — Да, — она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, глядя на своего маленького мальчика, который смотрел на нее большими виноватыми глазами, полными слез. — Где он? — повторил Клаус уже громче. — В Мистик-Фоллс, — сказала она и начала тяжело дышать. — О, Боже мой. Джереми. — Мой дядя? — тихо спросил Тоби. Все сразу посмотрели на него. — Он у моего дяди Джереми, — сказал он. — Это сказал Майк. Он сказал мне и Ари спросить тебя о дяде Джереми, и Деймоне, и Стефане. Ари отказалась, и ему это не понравилось. У Елены колени задрожали от страха, она едва держалась на ногах. Элайджа же осторожно сунул руку в карман, не сводя глаз с сына. — Самолет? — предложил он. — Его подготовят, как только мы приедем в аэропорт, — сказал Клаус. — Елена, где конкретно медальон? — В его доме, — прошептала она, побледнев. — Я положила его в шкатулку и запечатала ее с помощью заклинания крови. — Как? — спросил Кол. — Я попросила Бонни наложить заклинание на шкатулку, чтобы положить туда один из моих дневников, прежде чем сбежать, — тихо сказала она. — А потом я положила туда же медальон, когда все вышли из дома. Ее можно открыть только моей кровью, потому что Кэтрин и моя биологическая мать мертвы, но если он хочет использовать Джереми… — Твоей и детей, — поправила ее Давина и, получив в ответ растерянный взгляд, пояснила: — Елена… Теперь у тебя есть дети, они делят с тобой кровь. — Вот почему он беспокоил детей, — понял Кол. — Если бы он крутился вокруг тебя и… — Он приставал к Джереми много лет назад, — быстро сказала она. — Он не оставил бы его в покое. Он был призраком, и мы не могли… Бонни… Бонни выполнила то заклинание, чтобы отправить меня в прошлое, лишь для того, чтобы я нашла медальон, и мы бы избавились от Майкла. — И так по кругу, — тихо сказал Клаус. — Тебя послали в прошлое, чтобы найти медальон и избавиться от Майкла, ты зачала близнецов, вернулась в свое время и спрятала его, Майкл преследует твоего брата, чтобы узнать, где он. Он понимает, что он у тебя, и тебя отправляют в прошлое, чтобы ты избавилась от Майкла… — Да, путешествия во времени очень запутаны, — сухо сказала Фрея, останавливая его, прежде чем он начнет повторять то же самое. Она протянула руку и коснулась дрожащего подбородка Тоби. — Все хорошо, мой милый мальчик. Мы все исправим, клянусь. — Я не хотел возвращать его к жизни, — сказал он, всхлипывая. — Я не хочу, чтобы дядя Клаус умер. — Он не умрет, — мягко сказала она и притянула его к себе, обнимая. Растирая ему спину, она посмотрела на всех. — С этим нужно разобраться. Майкл верит в старых Богов, а они дают сил, если им поклоняешься. — Верно, — согласился Кол. — Ладно, нам всего-то надо снова его убить. — Мы с Джексоном останемся с детьми, — сказала Хейли. — Я не могу смотреть, как убивают моего отца, — сказала Фрея. — И в случае, если он придет сюда, я хочу помочь защитить малышей. — Я тоже останусь, — сказала Давина. — В Новом Орлеане от меня больше пользы, я тут сильнее. — Если моя мать имеет к этому какое-то отношение… — начал Кол. — Я испепелю ее, — сладким голосом сказала она. — Я не боюсь призрака. Он улыбнулся и поцеловал ее в губы. — Тогда поехали, — сказал Элайджа. Они взяли «Бентли», но они даже не успели выехать из-за ворот, как к ним вылетел Джексон, стуча по капоту. Его загорелая кожа побледнела и вся покрылась пятнами. — Ребенок пропал, — сказал он. — Ари — она ушла. Ее нет в постели. Хоуп сказала, что она выпрыгнула в окно. Давина сейчас пытается найти ее с помощью заклинания. В тот самый момент Элайджа понял, что он был виноват. Если бы он не был так против ее участия в их деле, она бы не сбежала. Она, прямо как ее мать, умела убегать. Что сказал Тоби? Майкл рассказал им, как незаметно убежать? — Елена, тебе нужно поехать с нами, — напомнил ей Кол. — Только ты можешь сломать печать, достать медальон и уничтожить его. Елена кивнула, хотя внутри разрывалась на части, не зная, как поступить. — Я не могу поехать, — сказал Элайджа, открывая дверь. — Моя дочь… — Останься, — посоветовал ему Клаус. — Мы сами поедем, присоединишься к нам, когда найдете ее, брат. — Тебе не следует ехать, — сказал Джексон гибриду, получив в ответ предупреждающий рык и сверкающие золотом глаза. — Слушай, придурок. У тебя в комнате напуганный ребенок, и твой мертвый отец хочет тебя убить. Ты не должен бежать прямо ему в руки. — Я убил его однажды, — ледяным тоном заявил Клаус. — Я убью его снова. — А как насчет Хоуп? — Присмотри за ней, — последовало холодное указание. Клаус завел машину и с визгом шин рванул с места, не сказав больше ни слова. Элайджа проследил за тем, как машина с Еленой скрылась за углом, прежде чем подумать о дальнейших своих действиях. Ему нужно было как можно скорее найти свою своенравную дочь, чтобы присоединиться к возлюбленной. — Я знаю ее запах, — тихо сказал Джексон, поворачиваясь к ней. — Я напишу, если наткнусь на ее след. — Спасибо, — поблагодарил первородный и вернулся в комплекс. Тоби плакал навзрыд. Элайджа поднял его на руки и прижал к себе, закрыв глаза, чтобы сдержать собственные слезы. — У тебя была такая тяжелая ночь, мой мальчик, — успокаивающе пробормотал он. — Тебе нужно поспать. Тоби всхлипнул и рвано вздохнул. За такое короткое время столько всего произошло: его мать уехала, сестра сбежала, а дедушка-убийца вернулся в мир живых по его вине. Элайджа держал ребенка на руках, как в детстве, медленно покачивая из стороны в сторону. Только теперь мальчик был больше, а его темные волосы отказывались лежать так, как их укладывали. Элайджа бесцельно бродил по коридорам комплекса с плачущим ребенком, молясь, чтобы его дочь нашли, чтобы его сестра крикнула, что Ария в безопасности, чтобы Давина сказала, что она просто спряталась. Он ждал, пока его сын успокоится, но мальчик был слишком уставшим и напуганным. Он хотел мать, сам Элайджа уже скучал по Елене. Все эти годы (прекрасные и самые важные и лучшие за всю его тысячу лет) они не проводили и дня, не видя друг друга. Элайджа не мог найти мать для своих детей лучше, чем Елена. В те моменты, когда он часто хотел поддаться диковинным желаниям своих детей (личный пони, бриллиантовые украшения, телевизор на всю стену), она проявляла разумную строгость, не давая их разбаловать. Он был так благодарен. Он так сильно любил ее. — Если он причинит вред моей семье, — поклялся Элайджа на родном языке. — Я сожгу весь мир и буду праздновать на пепелище. — Не делай этого, — прошептал Тоби. Элайджа закрыл глаза. Почувствовал, как по подбородку бежит слеза. Он спрятал лицо в мягких волосах Тоби и сел в кабинете, чтобы попытаться вернуть самообладание. Он посадил ребенка к себе на колени и поднял его красное заплаканное лицо, чувствуя, как его собственные глаза наполняются слезами при виде опухших век у своего единственного сына. — Чего не делать? — спросил Элайджа, но уже понимал, что тот имел в виду его слова. Тоби смотрел на него так, словно ясно слышал, что он сказал. Элайджа сглотнул и, не переходя на английский, спросил: — Он уже давно с тобой разговаривает? — Да. Элайджа притянул голову мальчика к себе и крепко обнял его. — Почему ты никогда не говорил мне? — слеза скатилась с подбородка и капнула на макушку сына. — Почему никто из вас ничего не говорил? Он угрожал вам? — Мы знали, что ему что-то нужно от нас, — сказал Тоби и снова расплакался. — Мы знали, что он плохой человек. Он пытался обмануть нас, но у него ничего не вышло. Он так долго был рядом, папочка, мне жаль, я не хотел… — Сделай вдох, сын мой, — пробормотал он и закрыл глаза, укачивая плачущего ребенка. — Дыши со мной. Я знаю, что ты ни в чем не виноват. — Нет, — возразил он. — Я сделал это. Я вернул его к жизни. Мне очень жаль, папочка. — Дыши со мной, мальчик, — тихо сказал он и подождал, пока Тоби не начнёт дышать вместе с ним, а затем поцеловал его в макушку, чувствуя солоноватый привкус слез. — Вот так. Ты же понимаешь, что вряд ли у него что-то получится. Ему столько же лет, сколько и мне, и у него так долго не получалось обмануть тебя, что ты выучил язык за это время. Я попадался на его уловки гораздо быстрее и гораздо чаще, чем ты. Ты мой сын, мой маленький принц, ты умный и добрый. Ты не виноват в том, что он заставил тебя сделать. Тоби затих. — Ты хорошо знаешь язык? — спросил Элайджа уже на английском, проводя пальцами по волосам мальчика, чтобы увидеть его лицо. — Или тебе непонятно, что я сказал? — Нет, папочка, понятно, — сказал Тоби, шмыгая носом. — Я просто… Я скучаю по Арии, — его тихое признание на древнем языке заставило волосы Элайджи встать дыбом. — Ты знаешь, как ее найти? — Нет. И я не думаю, что у кого-то получится, — сказал он, качая головой. — Майк взял то ожерелье, которое носила мама. То, которое сделал дядя Кол давным-давно. — Которое скрывает местоположение? — Да. Элайджа был благодарен, что прожил столько лет на земле, поэтому мог сохранять спокойствие, когда внутри него все кричало от ярости. Он обнял мальчика и закрыл глаза, представляя, как наконец убьет своего отца за все то плохое, что он сделал с его семьей. Когда Фрея вошла, по локти измазанная в крови и черной пыли, Элайджа уже знал, что она скажет. — Мы не можем найти ее, — прошептала она. — Может, моя кровь поможет, тетя? — Это не сработает против заклинания, — сказал Элайджа. — Какого заклинания? — Которое Кол сделал тысячу лет назад для Елены, — сказал он, — чтобы скрыть ее от наших родителей. Оно помешало мне ее найти и тебе тогда, ещё до рождения детей. — О, — плечи девушки поникли.