Weave of Time

Елена неожиданно пришла в сознание. Это было похоже на пробуждение от глубокого сна, она давно не чувствовала себя такой отдохнувшей. Сказочный вкус крови во рту был неописуем, словно это какой-то божественный нектар. Она почувствовала волнение от предстоящей погони, жар медленно закипающего возбуждения и биение сердца, которое не принадлежало ей, эхом отдававшееся в ее новых зубах. Она снова сделала глоток крови и ощутила пробегающих по всему телу мурашек. Елена невольно прижалась к широкой ладони, но вдруг поняла, что эта рука принадлежала Майклу. Каждый нерв в теле напрягся. Она медленно и осторожно открыла глаза, встречая незнакомую темную комнату в фиолетовых тонах. Сразу удивило, насколько изменилось ее зрение. Казалось, Елена видела каждую пылинку, а лунный свет, который для человеческих глаз был слишком темным, теперь же был достаточным, освещая все вокруг: каждый лист и даже рябь на воде. — Полегче, — тихо сказал Майкл. Его горло было прямо у ее уха, и вибрация от его голоса заставила новоиспеченную вампиршу неприятно съежиться и зажать уши руками. Он убрал запястье от ее рта, не обращая внимания на то, что клыки были погружены в кожу. Первородный погладил ее по голове, пока она переводила дыхание. — Вот так. Елена ахнула, широко раскрыв глаза. Все эмоции и чувства увеличились в стократном режиме, переполняя ее. Любовь, которую она испытывала к своим детям, к Элайдже и остальным членам маленькой семьи забила ключом. Она должна была выбраться целой и невредимой. Она должна была увидеть их снова. Убедиться, что с ними все в порядке. В отчаянии девушка сорвалась с места через всю комнату и упала, так как ее тело двигалось гораздо быстрее, чем она привыкла. Елена изменилась. Дрожа, девушка посмотрела на свои руки, словно они чужие, затем на Майкла, прислонившегося спиной к стене и наблюдающего за ней. — Почему? — прошептала она. Он долго ничего не говорил. Рядом с ним лежал пустой пакет из-под крови, и от одного вида у нее заурчало в животе от ненасытного голода. — Ты упомянула урок, который дал тебе мой сын, — мягко сказал он. — Что нужно понять своих врагов, предугадать их действия и сорвать их планы. Как ты думаешь, где он этому научился? Слезы выступили на глазах, и она задрожала. — Ты его научил. — Я, — согласился он. Его губы изогнулись в улыбке, но она не была счастливой. — Я всегда считал, что нужно уничтожать врага, ударяя по его слабым местам. И хотя мне очень неприятно это признавать, у этого ублюдка их очень мало. У него есть дочь, но я не настолько чудовище, чтобы убить ее. Единственным другим способом причинить ему боль — это сделать несчастными людей вокруг него. Я начал с тебя. — Почему? — прошептала Елена. — Я ни-ничего не з-значу для Клауса. — Вовсе нет, — сухо сказал он. — Ты очень много значишь для него, раз он не охотился за твоей проклятой кровью все те годы, что ты знала его и была рядом с ним. — Нет, — прохрипела она. — Но более того, — многозначительно продолжил он. — Ты очень много значишь для тех, кого он любит больше всего. Для моих внуков и Элайджи. Ты со временем поймёшь, какую боль им причинит то, что ты будешь несчастна, будешь страдать от этого коварного проклятия. Оно разрушит тебя, оставив лишь жажду крови и насилие, сделает твою жизнь наказанием. — Арес наполнил тебя ненавистью, потому что я использовала медальон на тебе, — сказала Елена. — Ты всегда ненавидел Клауса только из-за какого-то Бога! — Даже если бы это было правдой, — терпеливо сказал мужчина. — Теперь ты знаешь, что такое связь между родителем и ребенком, Елена. Ты почувствовала боль от угрозы потерять свою дочь, но я потерял свою. — Фрея, — прошептала Елена. Морщинки возле его глаз были глубокими от страдания и боли. — У меня забрали мою Фрею, — пробормотал он. — Она была доброй. Невинной. Я обожал ее, и она была украдена у меня под видом смерти. Я искал ее, но так и не смог найти в загробной жизни. Горячие слезы потекли по щекам Елены. Эмоции душили ее. Когда Ария пропала? Когда ее маленькую девочку напугали и украли? Не было такой цены на земле, которую она не заплатила бы за то, чтобы обезопасить своего ребенка. Но думать, что она умерла? А потом что все это было ложью? — Я… — прохрипела она. — Майкл, я… мне жаль… Мне жаль, что это случилось с тобой. Я никогда бы… Я не пережила бы этого… Мое сердце бы не выдержало. — Даже если и так, — сказал он с горечью, бросив на нее тяжелый взгляд. — Ты бы не умерла. Даже такая глубокая сердечная боль не убивает таких, как мы. Мы мертвы, и наши сердца больше не работают так, как раньше. Мы мерзости, созданные для того, чтобы страдать в холоде и ненависти. — Нет… — она заплакала. — Мы — зло, — настаивал он. — Мы жестокие. Эгоистичные. Темные, нежеланные, мертвые и голодные. И мы расплачиваемся за эту неестественную жизнь всей болью мертвого сердца. — В каждом есть что-то хорошее. — Но не в гибридном ублюдке! — прошипел он. — Но у него, несмотря ни на что, появилось собственное отродье! Видите ли за все, что он выстрадал в детстве! Моя Фрея живет в его доме под его жалким правлением. Ты не можешь отрицать, что он обращается с ней как с рабыней! — Он не… — За свою долгую жизнь я видел больше, чем ты когда-либо, — тихо сказал он. — Я видел, как она выполняла его приказы только для того, чтобы заслужить частицу его благосклонности. Она заслуживает лучшего. У нее есть только человеческая продолжительность жизни, она не может провести ее у него на побегушках. Поэтому я обратил тебя назло ему. — Я не понимаю, ты обратил меня, потому что… Фрея живет с Клаусом? — Два зайца, — сказал он. — Один выстрел. Они могут убить меня, но тогда ты умрешь вместе со мной. Или они могут отдать мне мою дочь, чтобы я позаботился о ней так, как должен был. — Они не убьют тебя, — поняла Елена, — потому что тогда они убьют и меня. — Предвидение, — протянул он с ужасной усмешкой. — Осмелюсь предположить, что мой сын не посвящал тебя в тонкости уничтожения? Чем более жестокий метод, тем тише атака. Варвары бежали, кричали и были убиты. Но те, кто был по-настоящему опасен, никогда не поднимал шум. Ты должна об этом знать, не так ли, Татия? Елена закрыла лицо руками. На нее нахлынули эмоции: любовь, ярость, страх и надежда — и всего было слишком много. Ее дети. Она не могла выбросить из головы образ крошечного бессознательного тела Арии. Елена почувствовала, как во рту щелкнули клыки, опустившись, и внезапно она бросилась через всю комнату, чтобы попытаться ударить Майкла кулаком по лицу, но тот успел отскочить, и девушка врезалась в стену. Первородный фыркнул. — Внезапное нападение никогда не было твоей сильной стороной. — Я убью тебя, — яростно пообещала она ему. — Сделай это, — сказал он. — Этим ты убьешь себя и лишишься детей, которых так отчаянно любишь. Она развернулась и снова бросилась на него. На этот раз первородный не двинулся с места, но одной рукой откинул ее от себя в окно. Елена вылетела на улицу, разбивая стекло, острые осколки оцарапали ей руки и лицо. Она ударилась о землю и перекатилась по инерции, весь кислород грубо вышибло из легких. — Я не хочу драться с тобой, девочка, — сказал он, ожидая, когда она отдышится и встанет. — Я хочу испытать тебя. Беги от меня, и мы посмотрим, кто победит в честном бою. — Честном? — прохрипела она. Елена оттолкнулась, пытаясь встать, прежде чем снова шлепнуться на землю. У нее закружилась голова, видимо, из-за сотрясения мозга. Когда она сосредоточилась на своем дыхании, она почувствовала, как кожа медленно стягивается. Так долго изучая медицину, девушка была очарована столь быстрым заживлением ран. — Давай, — усмехнулся он. — Беги. Ты потребовала себе фору в одну минуту, когда мы были людьми. Я, учитывая твое обращение в вампира, дам тебе пять. — Я не буду бегать, — строго сказала она и перевернулась на спину, упершись руками в грязь. Елена нащупала твердый корень и попыталась незаметно обхватить его пальцами. «Отвлеки его», — сказал голос в голове, который звучал очень похоже на голос Кэтрин. — Ты не можешь заставить меня бежать, Майкл. — Могу, теперь я могу внушить тебе. — Сделай это, и проведешь час, все еще гадая, кто все-таки из нас лучше. — Час? — Ну, — сказала она, дерзко наклонив голову. — Мне показалось, что с моей стороны будет слишком драматично сказать «всю оставшуюся жизнь». Она вырвала корень и бросила его острым концом в него. Он поймал его в дюйме от своего глаза, а затем рыкнул, когда она ударила его в солнечное сплетение. Майкл подбросил ее и перекинул через голову. Она проломила своим телом ветхую крышу и упала на старую палатку, у нее снова перехватило дыхание. Она тщетно пыталась вздохнуть. Из бедра торчала черепица, и Елена выдернула ее, проглотив крик. Она потянулась, пытаясь нащупать каркас среди скользкой ткани палатки, волоча за собой окровавленную конечность. Ладонью она нашла дугу с бечевкой и пружинами на обоих концах. Ей в голову пришла идея. — Ты побежишь, — сказал Майкл, подходя к дыре в окне. — Потому что, если ты этого не сделаешь, я буду швырять тобой, как маленькой игрушкой, и тебе будет только больно. Представь, что почувствует твой дорогой муж, когда найдет тебя в таком состоянии. Елена положила дугу от палатки на землю. Предвидеть. Уничтожить. Что там было третье? — Элайджа не мой муж, — прохрипела она. — Как ты думаешь, подпись на листе бумаги делает мужчину твоим? — протянул он. — Только потому, что не было официальной церемонии, не делает его не твоим мужем. А тебя не его женой. Она посмотрела на рану на ноге и увидела, что та почти зажила. Елена скривила лицо и подползла к стене, прислонившись к ней спиной. Елена приоткрыла глаза и увидела, что Майкл наблюдает за ней, держа руки в карманах. Она убрала волосы с глаз, собрав их на макушке в пучок. Затем девушка сняла обувь и расстегнула джинсы. — И после всех этих лет я был убежден, что твоя любовь к моему сыну была истинной. — Я не думаю, что ты знаешь, как выглядит настоящая любовь, — сухо сказала она и стянула джинсы, вытирая ими кровь с бедра, а затем с рук. Несмотря на то, что раны были неглубокими, крови было много. Она поморщилась, затем стянула кофту через голову, после надев кроссовки. — Тебе обязательно раздеваться? — раздраженно спросил он. — Элайдже так нравится, — протянула она, прямо как Клаус, отчего он нахмурился. Елена туго затянула шнурки на обуви и мысленно поблагодарила всех Богов за то, что надела плотный черный комплект из бюстгальтера и трусиков. — Так мы обычно играли в лесу. — Удивительно, что ты не забеременела раньше, — сказал он, изо всех сил стараясь казаться незаинтересованным. — Я принимала противозачаточные. — Я слышал, — сухо сказал он. — Я крутился вокруг тебя гораздо дольше, чем ты думаешь. С тех пор, как ты покинула Мистик-Фоллс. Я понятия не имел, что ты беременна, но потом ты позвонила моему сыну и возбудила мое любопытство. Тогда я пошел к твоему брату, желая забрать свой медальон из его дома, прийти и заявить права на моих внуков, но он выгнал меня. — Ты начал лезть к нему задолго до того, как меня отправили в прошлое, — сказала она и нахмурилась. — Почему? — Он был единственным человеком, который видел меня, — сказал он. — Мне всегда было интересно, почему именно он видел меня. Елене тоже, но у нее не было времени выяснять причину. Затянув узел, она поднялась на ноги, потратив время на то, чтобы провести рукой по тыльной стороне предплечья, а затем с гримасой стереть кровь со стены. Все ее раны были исцелены. Пришло время. В ее голове созрел план. — Пять минут, и ты не смотришь, куда я бегу, — просто сказала она. — Я и не собирался, — сказал он с улыбкой. Майкл посмотрел на часы. — Ты готова? — А ты? — ласково спросила она его. Он бросил на нее взгляд из-под ресниц, его взгляд прошелся по всему ее телу, впервые видя столько кожи. Она уперла кулаки в бока, снова наклонив к нему голову. — Ты часто шпионил за нами? За мной и Элайджей? — Некоторые вещи отцу не нужно видеть, — цокнул он. — Например, как мой сын занимается любовью. — С тобой я никогда не знаю наверняка, — заметила она. — Ты так сильно ненавидел Клауса без причины. И ты ревновал к Элайдже. — Я ревновал ко всем мужчинам, которые касались тебя, — сказал он. — Но это было тогда. Теперь ты мать моих внуков, и ты можешь мне не верить, но я не подглядывал за тобой. Какой бы ты ни была красивой, я не испытываю к тебе такого вожделения, как когда был смертным мужчиной. Она равнодушно промычала. Несколько минут назад у нее во рту была его кровь, и он думал, что она не сможет распознать вкус возбуждения? Кого он обманывал? — Твоя нагота… На этот раз ты меня не отвлечешь. — Это было не для того, чтобы отвлечь, — мягко сказала она. — Я не хочу оставлять запах. Его губы медленно растянулись в улыбке. Значит, он действительно хотел поиграть в игру? Отлично. У нее давно не было практики, но желание сразиться с ним было сильнее, чем стереть это самодовольное выражение ударом в челюсть. — Как мне победить? — резко спросила она. — Ты должна убежать из леса. — И если я это сделаю… — Тогда ты победишь, — его взгляд не был добрым, он пронизывал ее насквозь. — Я думаю, что это довольно просто. Ты вернешься к своим близким. «Чтобы они узнали, что я вампир, и отказались от твоего убийства», — подумала она. Честно говоря, он отлично все устроил. Но были способы усыпить его, не убивая. — А если ты выиграешь? — поспешила спросить Елена. В животе все сжалось от страха в ожидании ответа. Она не была уверена почему, но то, что он увидел на ее лице, заставило его немного смягчиться. Майклу, казалось, стало неловко, и Елена вспомнила, что ему не понравилось, когда она его оттолкнула. Ему не нравилось, что она не хотела его в ответ. Майкл говорил, что ему не нравится целовать ее, когда Елена этого не хочет. — Тогда я поймаю тебя, пойму, что я лучше, — твердо сказал он. — Я верну тебя сюда. Ты оденешься, и мы подождем, пока остальные члены семьи решат, что делать дальше. Она знала, что он говорит правду. Он был по-своему благороден, и, услышав, что он не сделал бы ничего гнусного, ей стало легче дышать. Елена кивнула. — Пять минут, — сказала она. — Пять минут, — согласился он и нажал на циферблат, чтобы засечь время. — Беги.

***

На этот раз все было не так, как в прошлом. Ее тело было перегружено новой информацией. Но у нее был план, и чтобы осуществить его, ей нужно было вернуться в дом, в котором Майкл ждал, пока пройдут пять минут. Проблема была в том, что он был очень опытным охотником, к тому же физически быстрее и сильнее ее. Независимо от ее новых способностей он всегда будет превосходить. Как бы то ни было, он не ожидал ее нападения. Итак. Елена побежала, разминая вампирские мышцы. Она считала секунды, шлепая ногами по земле, отчего грязь летела во все стороны. Девушка в порыве энергии ускорилась, а затем резко остановилась, цепляясь за дерево. Она была очень, очень осторожна, делая все так, чтобы когда он вышел и направился на юг от входной двери хижины, то увидел бы сломанные ветви кустов на востоке и отправился в неправильном направлении. Спустя тридцать секунд Елена вприпрыжку вернулась на оставленный ею след. Осторожно, с колотящимся в груди сердцем, девушка шла по уже протоптанной дорожке, считая время и стараясь создать впечатление того, что она бежала в противоположную сторону. Когда, по ее подсчетам, прошло две с половиной минуты, она увидела дом, возвышающийся вдалеке, и забралась на дерево. Он неторопливо прыгала с одного дерева на другое, пытаясь быть как можно тише, но ничто не могло заглушить стук ее сердца. Когда было почти четыре минуты она оказалась у кромки воды, у густой вонючей грязи. Елена скорее наступила в нее, но аккуратно, прекрасно осознавая, что любой шорох будет слышен Майклом на расстоянии. В четыре тридцать она зашла в воду по колено. Было почти пять минут, когда она была по плечи. Елена услышала, как Майкл выпрямился, как хрустит его позвоночник и шея. — Готова или нет, — пробормотал он. Она нырнула с головой, закрыв глаза, и услышала дрожание земли, похожую на сердцебиение, когда первородный побежал в лес. Елена двигалась медленно. У нее было не так много времени, и ей нужно было быть предельно осторожной, чтобы все получилось. У нее нет права на ошибку. Ведь ей, чтобы пробежать по следу, потребовалась минута, а ему нужно гораздо меньше времени. Она выбралась из воды и побежала к крыльцу, влетая в дом и в маленькую гостиную. Девушка быстро собрала дуги от палатки. Она никогда не мастерила лук, но довольно хорошо умела стрелять, поэтому с вампирской скоростью сумела соорудить некое его подобие. Когда все было готово, девушка услышала, как Майкл выругался вдалеке. Он подошел к концу ее следа. Она вытащила шнур и натянула. Вполне прилично для мамы, которая не держала в руках оружие (технически) тысячу лет. Теперь о снаряде. Остались две дуги, но обе были согнуты, что означало стопроцентно сбитую цель. Но она все равно взяла их и вышла из дома. Елена осторожно опустилась в воду и оттолкнулась, держа уши над водой, чтобы убедиться, что услышит Майкла, если он повернет назад. На нее неожиданно свалилось горькое осознание того, что она теперь все слышала, даже беззвучный для человека плеск воды о ее кожу. И, может быть, ей бы это понравилось, если бы солнце стояло высоко в небе, а ее дети и Хоуп смеялись и играли. Элайджа стоял бы на берегу в своих маленьких черных плавках, которые ей нравились. Фрея готовила бы салат с тыквой и сыром фета, что всегда получался у нее гораздо вкуснее. Клаус бы рисовал, а потом разделся до трусов и зашел бы в воду, ныряя и подкрадываясь, как акула, к детям, которые громко бы визжали. Прекрасная Давина и дьявольский Кол, вечно влюбленные, загорали бы на одном шезлонге. Ее семья. Боже. Она думала только о них, когда спасалась бегством от их ненормального отца. Елена подавила всхлип и доплыла до противоположного берега озера, стараясь при выходе из воды наделать как можно меньше шума. Она все время искала взглядом что-то, чем можно выстрелить из лука в преследующего ее первородного. Но ничего не было: ни крепкой палки с заостренным концом, ни забытой стрелы, ничего острого, что можно было бы прикрепить к концу души от палатки и запустить в глаз Майкла. Она двинулась глубже в лес, голос Элайджи звенел у нее в ушах: «Вода — хороший ход». Что ж, это была единственная отличная идея, потому что теперь у нее был дерьмовый лук и ни одной стрелы. Что теперь? Чему Элайджа научил ее? Решимость. Да, она выберется. Она должна была. Елена хотела снова увидеть своих детей. И если она убьет Майкла, то по крайней мере разрушит его власть над спящей дочерью. Предвидение. Он хотел поймать ее и отвести обратно в дом у озера, из которого она только что вышла. Значит, она сама была наживкой. И это было прекрасно. Но ей нужно устроить ему ловушку и заманить его в неё. Уничтожение. Как Елена могла убить его? Она могла свернуть ему шею, как он поступил с ней. Однако однажды Элайджа отрубил кому-то голову одним махом, так что Майкл соответственно был очень силен… Если она будет драться с ним, причинит ли он ей боль или отнесется к ней с нисхождением? «Не имеет значения, причинит ли он тебе боль», — ругала она себя. — «Теперь ты исцеляешься. Ты должна убить его, чтобы освободить Ари». Но как? Заостренная палка в сердце однозначно сработала бы, а в лесу полно их. Сделать кол было бы нетрудно, если только Майкл не предвидел бы этого заранее. Так что его нужно было отвлечь. «Нужно дать врагу почувствовать свою победу до того, как он действительно победит», — сказал Элайджа с длинными волосами и в кожаных штанах. Он тогда использовал ее цель в качестве приманки: оставил флаг и ждал, пока она найдет его, а не искал ее сам. Вряд ли Майкл вступит с ней в драку первым, так что, если она хотела ударить его колом в сердце, ей нужно было быть умнее. Но его больше не отвлекали ее сиськи! Что она могла сделать?! — Умная девочка, — услышала Елена вдалеке. Она повернулась с широко раскрытыми глазами, но его не было рядом с озером. Елена напрягла слух и услышала, как он среди деревьев втягивает воздух носом. Он только сейчас посмотрел вверх и понял, что она прыгала по деревьям? Возможно, Елена переоценила его… или он недооценил ее. Стоп. Она услышала его… на таком расстоянии? От его голоса сердце застучало быстрее, где-то в ушах. Шум для вампира был… довольно… отвлекающим. Чтобы проверить его слух, Елена поспешила взять дугу и натянуть тетиву лука, прицеливаясь в ближайшее дерево. Импровизированная стрела упала на землю, даже не коснувшись ствола, и в тот же миг Майкл остановился. Девушка не двигалась, застыв, как охотница, устремив взгляд в его направлении. Внезапный треск среди деревьев заставил ее сердце забиться быстрее. Он приближался к ней на полном ходу, так что у него исключительный слух. И инстинкт подсказывал ей бежать. Поэтому Елена бросила лук на берегу озера и бросилась бежать. Плеск воды от его веса заставил ее ускориться. Теперь и шум, и осторожность отошли на второй план, только расстояние между ними имело значение. У нее появилась лишь одна идея, и ей нужно было, чтобы это сработало, чтобы она могла увидеть своих детей и Элайджу, обнять их и сказать им всем, что она любила их, прежде чем они используют медальон и убьют Майкла. Она добралась до гребаного валуна, того самого, что у водопада, где Елена начала эту игру тысячу лет назад и прокляла Майкла, прежде чем окунуться в воду с головой. Девушка перепрыгнула через большой камень, поспешив к водопаду, скользя кроссовками по земле. Она остановилась у края, глядя на пенящуюся воду. Там стоял такой рев, что Елена съежилась, закрыв уши руками. Она была ошеломлена этим, что упала на одно колено, зажмурив глаза. Она захныкала и почувствовала, как топот ног Майкла изменил направление, теперь он приближался к ней. Но она не пошевелилась. Елена оставалась в одном положении, зажав уши руками и крепко зажмурив глаза. Он коснулся ее макушки, убирая мокрые волосы с плеча, чтобы положить туда ладонь, как бы утешая. — Так громко, — слабо сказала она. — Да. — Ты жульничал, — обвинила она, стряхивая его руку. — Больно. Ты жульничал. Я не могу думать из–за всего этого… шума… — Пойдем отсюда, — предложил он. Ей почти удалось спрыгнуть в воду. Елена не знала, чем ей это поможет, но она прыгнула, когда Майкл схватил ее и оттащил обратно на землю. Она снова закрыла уши, но попыталась вырваться. — Ты жульничал! — Ты начала это, — пробормотал он и взял ее на руки, как невесту. Примерно на полминуты она успокоилась. Рев водопада был очень громким, но не невыносимым. Она приоткрыла один глаз, а затем вырвалась из его хватки и с глухим стуком упала на землю. — Если ты будешь драться со мной, девочка, я сделаю тебе больно. Успокойся, потерпи и позволь мне одержать победу, — твердо сказал он. — Нет, — с горечью сказала она, ища руками в грязи хоть что-то, что можно в него бросить. Черт возьми, вокруг столько деревьев, и нет ни одной дурацкой ветки?! — Ты думаешь, я не потащу тебя за волосы? — пригрозил он. — Тебе будет очень больно. Либо я несу тебя, либо ты идешь сама. Решай. Елена глупо попыталась убежать, когда Майкл схватил ее за волосы и дернул назад. Ее шея хрустнула, а боль вспыхнула такая, словно от удара хлыстом. Все мышцы напряглись. Она вскрикнула и упала на землю, хватаясь за затылок и подтянув колени к груди. — Я предупреждал. — Пожалуйста, — прошептала она, открыв глаза. Елена осматривала землю в поиске, и наконец увидела то, что ей было нужно. Теперь необходимо, чтобы он отвлекся. — Не делай мне больно. Майкл вздохнул, поднимая глаза. — Я не хочу причинять тебе боль, Елена. Ветка вошла под углом вверх между его ребрами, проколов легкое, чтобы вонзиться прямо в сердце. Ей хотелось плюнуть ему в лицо, но она этого не сделала. Елена чувствовала себя отвратительно, когда по рукам побежали струи горячей крови и она повернула ветку, заставив мужчину захрипеть от боли. Она наблюдала, как вздулись вены на его шее и лице, и позволила ему упасть на землю мертвым. Ее дыхание было прерывистым. Теперь, когда он был мертв, у нее было немного времени. Она взяла его джинсы (к счастью, Майкл не забыл о нижнем белье, потому что было бы очень неприятно увидеть его серые, высушенные мужские части) туго затянув ремень, чтобы они повисли на бёдрах. Елена стянула с него мокрый джемпер и выжала его, прежде чем надеть на себя и побежать обратно к своему дому. Она надеялась, что там кто-нибудь будет. Елена не знала, сколько времени потребуется Майклу, чтобы прийти в себя, но ей нужно было поговорить с Элайджей, пока тот не спросит ее об одежде. Честно говоря, Елена сошла бы с ума, если бы ей снова пришлось объяснять заигрывания с его отцом.