Его гордость, её предубеждение

      Розы. Эти цветы вовсе не были её любимыми, но Рон с завидным упорством дарил ей именно красные розы.              Впервые увидев их на витрине магазина, Гермиона восхитилась ярким цветом и идеальной чёткость линий, с которой один лепесток накладывался на другой. Было в этом что-то волшебное ещё в те времена, когда она совершенно ничего не знала о настоящем волшебстве. В детстве ей нравились розы. Она восхищалась их безупречностью. Отец часто приносил матери аккуратные букеты. А позже несколько пышных кустов алых роз поселилось под окнами их дома. Гермиона любила розы до тех пор, пока эти цветы не начали напоминать ей о беззаботном детстве и родителях. С некоторых пор эти воспоминания стали приносить слишком много боли. И ей бы сказать об этом Рону, и прекратить эту традицию розовых букетов, но… Эта деталь её внутреннего мира была далеко не единственной, о которой стоило бы сказать.              Как и со всем остальным, Гермиона предпочла отмалчиваться и снова натужно улыбаться, глядя на очередной букет.              — Спасибо, Рональд, — с улыбкой произнесла она, — разве есть какой-то повод? Неужели я о чем-то забыла?              — Миона, мне не нужен повод, чтобы дарить своей девушке розы, — слегка заплетающимся языком ответил Рон.              — Праздновали победу? — Гермиона забрала цветы из рук Уизли и ловко увернулась от поцелуя. Рон покачнулся, потеряв опору и поморщился.              — Ты такая догадливая. Не хочешь пойти в детективы?              В ответ послышался только шум воды из кухни. Гермиона вынесла розы в вазе и устроила их на каминной полке. Красные розы и пьяный парень это вовсе не то, что она хотела получить этим вечером.              «Неужели все парни на свете считают, что девушкам для счастья достаточно огромного букета роз?» — с грустью подумала Грейнджер.              

***

             — Дорогой, захвати секатор?              Солнце нещадно палило, выжигая края молоденьких зелёных листков. Любой садовник был бы в ужасе, но не она. Эта женщина хорошо знала, как ухаживать за розами.              С тех пор, как она стала единственной полноправной хозяйкой, розарий занял особое место в её сердце. Не только ежедневная рутина строилась вокруг полива и ухода за любимыми цветами, розовые кусты стали еще и личным местом уединения и побега от суровой реальности.              Белые розы напоминали о чистоте души, которую стоит хранить даже в самые грязные времена, жёлтые — лелеяли надежду на светлое будущее, розовые — помогали сохранить нежность под тяжелой маской строгости и безразличия, а оранжевые — служили ярким напоминанием о мятежном огне, который горел в душе самой миссис Малфой. В самые тёмные времена хозяйка розария знала, что именно здесь можно привести мысли в порядок. Обрезая засохшие ветки и вскучивая почву вокруг новых побегов думалось лучше, чем в многочисленных гостиных менора.              Именно среди ровных рядов цветущих роз она когда-то задумывала опасный план спасения самого любимого человека.              — Ты это просила? — длинная тень легла на сухую почву. Женщина отряхнула перчатки от пыли и приложила ко лбу: высокий мужчина закрывал собою солнце. Самый любимый человек в её жизни протягивал садовые ножницы.              — Да, милый, спасибо, — миссис Малфой мягко улыбнулась. Теперь ей придётся нещадно обрезать засохшие листья розового куста, в надежде что питательные вещества смогут дойти до бутонов и те наконец распустятся. Иногда приходится отрезать старое, давая жизнь чему-то новому. Эта простая истина слишком хорошо была известна Нарциссе Малфой. Она потеряла мужа в неравном бою с его собственными амбициями, а взамен получила горячо любимого сына. Тогда ей казалось это выгодной сделкой.              Драко Малфой вытер пот со лба и присел на стул. Солнце ярко светило в зените, птицы щебетали, порхая с ветки на ветку, лёгкий ветерок едва касался вышитой скатерти. Маленький столик со всеми принадлежности к полуденному чаю стоял прямо посреди зелёного сада. Разнообразные пирожные, пастила и мармелад на многоярусных подставках, изящные столовые приборы и крошечные чашечки на блюдечках, все это несло налёт былой роскоши и аристократичности, который так сильно контрастировал с кожаной курткой и грубыми ботинками Драко.              Когда-то встречи за чаем были приятной семейной традицией. Вся семья Малфоев собиралась за столом, заставленным огромным количеством разнообразных лакомств. Маленький Драко так и норовил съесть больше, чем ему было положено, отец с напускной строгостью отчитывал наследника почтенного рода за его манеры, а мать благосклонно подкладывала очередное пирожное. Они все улыбались, иногда даже смеялись, проявляя чувства чуть больше, чем позволяли приличия. Они действительно были настоящей семьёй, когда не играли на публике. Это было так приятно. И это было так давно.              — Дорогой, наливай чай, я уже иду, — слова матери вырвали Драко из воспоминаний. Он занялся чаем, пока Нарцисса направлялась к столику, на ходу снимая грязные перчатки. Затем она присела на стул напротив, и, хотя расстояние было меньше метра, это ощущалось, как пропасть между ними.              — Какой жаркий день! — Нарцисса расстегнула верхнюю пуговицу платья.              — Да, действительно жаркий, — отозвался Драко, а про себя с грустью добавил: «Такой же как и вчера, и такой же как будет завтра».              — Ну что же ты молчишь? Рассказывай? — бодро продолжила Нарцисса.              — Рассказывать? Что именно ты хотела бы услышать, мама?              — Абсолютно все! Мне интересно узнать, чем живет мой сын! Что интересного произошло с тобой с тех пор, как мы не виделись? — миссис Малфой прикоснулась губами к чашке чая.              — Мам, я даже не знаю…              — Да ладно тебе, милый. Наверняка есть что-то стоящее. Ты же знаешь, я сейчас практически ничего не знаю о том, что происходит там, — она указала куда-то на резные ворота у входа в сад.              Драко на мгновение отвёл взгляд вглубь сада, а в следующее мгновение с улыбкой начал рассказывать одну из многочисленных придуманных историй о «своей невероятно увлекательной жизни». Вскоре Нарцисса широко улыбалась, а временами даже смеялась, прикрываясь ладонью для приличия. Прямо как когда-то давно, как в один из тех дней из воспоминаний Драко. Именно этого он и добивался, видеть мать снова беззаботной и счастливой — было его главной целью жизни.       «Это того стоило!» — каждый раз Драко убеждал себя в этом.              

***

             Достаточно просто открыть шкатулку, чтобы вдохнуть прошлое. Крохотный обмылок и неизменный аромат розы. Мужчина поправляет слипшиеся кудри, что норовят закрыть лицо, и глубоко вдыхает. Он снова проваливается в далёкое прошлое, где за окном шуршит листва, потревоженная тёплым ветром. Этот же ветер поднимает пыль и гонит в один из Лондонских дворов. Тех, что на самом отшибе. Тех, что для самых бедных и несчастных. Тех, в которых всегда пахнет варёной капустой или ещё какими-то объедками.              Во дворе стайка ребят играет с потёртым мячом; они весело смеются и гоняются за единственной настоящей игрушкой. Мяч задорно скачет от одного игрока к другому.              Солнце клонится к закату, и теплые лучи оставляют длинные тени: силуэтов детей, мяча, белья, развивающегося на верёвке, натянутой прямо между домами. Пожалуй, сегодня самый солнечный день за все лето.              Маленький мальчик наблюдает за весельем ребят из окна. Стекло разбито в двух местах и заколочено куском дерева. Тёплый ветер обдувает мальчишку, от чего тот покрывается гусиной кожей. Он стоит ногами в старом медном тазике, а мама поливает его мокрые кудри водой из кувшина. Она намыливает свои руки и подносит к его волосам. Все тот же любимый запах роз. Окутывает с ног до головы. А затем снова вода. Смывает сильный аромат, оставляя лёгкий шлейф.              Мама что-то бормочет, она явно недовольна, с усилием оттирает руки и ноги сына от запекшейся крови вперемешку с грязью.              Ещё пару минут назад мальчишка просился поиграть с ребятами, но его не взяли. Снова. Как обычно. Точнее, взяли, но вместо мяча. На какое-то время ребятам со двора показалось, что пинать беззащитного изгоя намного веселее, чем мяч.              На самом деле, мальчишка давно говорил матери, что ребята издеваются над ним, но она не слушала. Вполне вероятно, у неё просто не было на это времени, а возможно, среди вороха остальных проблем, мать решила не замечать очевидного.              Мальчик шипит от боли, когда мыльная вода попадает в открытые раны и особенно в огромный порез над бровью. Кровь смешивается с водой и мылом, ноги в тазике полностью скрыты под мыльным раствором розового цвета. Единственное, что радует, — такой редкий запах розового мыла среди всей окружающей грязи.              Наконец водные процедуры закончены, и теперь мать неистово растирает сына тонким полотенцем. Ткань настолько старая, что некогда мягкое махровое полотенце теперь больше похоже на истончившуюся жёсткую тряпку. Но мальчик безмолвно стоит и вполуха слушает очередные мамины причитания. По её мнению, он, конечно же, сам во всем виноват. И ему не стоит водиться с этими ребятами, и молчать почаще стоит, а ещё, наверное, лучше было бы вообще без него. Последнее мать не говорит вслух, но мальчишка знает, что она об этом думает. Не всегда. Конечно, нет. Возможно, думает, когда устала после двух смен подряд в прачечной за углом и, едва ворочая языком, засыпает прямо за обеденным столом. Или когда денег едва хватает на одного, а приходиться их делить на двоих.              Мама никогда вслух не говорит, что ей сложно, и что без сына было бы легче. Она всем сердцем любит его, он это знает. Но мальчик далеко не глуп, смышленее многих сверстников, поэтому сегодня в очередной раз маленький сынишка жалеет о своём существовании. От него одни только беды. И самое ужасное, он точно знает, без него, действительно, было бы проще.              — Господин! — громкий голос дворецкого вырывает мужчину из воспоминаний, и он с громким хлопком защелкивает шкатулку. Аромат розы мгновенно рассеивается.              — Да, Дживс, — мужчина приглаживает непослушные волнистые волосы и поправляет полотенце на бёдрах.              — Мистер Малфой ждёт вас внизу, — докладывает дворецкий.              — Хорошо. Передай, что я сейчас буду, — мужчина накидывает на плечи халат. Дживс кивает и бесшумно выходит из ванной комнаты, закрывая за собой дверь.              Мужчина бросает взгляд на свое отражение в зеркале, и неосознанно тянется к длинном шраму над бровью, оглаживая тот кончиками пальцев. Одно из немногих воспоминаний о детстве. Шкатулка с обмылком возвращается на место в шкафчике. Мужчина запирает дверцу на ключ, а вместе с ней и свои воспоминания.              Хозяин старинного поместья вальяжно спускается по широкой лестнице с резными перилами. Малфой ставит стакан с напитком на столик и, из уважения, поднимается из кресла. Мужчина подходит ближе и едва заметно кивает в знак приветствия. Драко кивает в ответ и безмолвно садится обратно. Мужчина располагается в кресле напротив. Полы чёрного халата расходятся в стороны, открывая вид на подтянутый торс, испещренный давно зажившими шрамами, и чуть ниже домашние шёлковые брюки на босых ногах.       Густые чёрные волосы педантично зачесаны назад, невольно Малфой отмечает, что и сам носил такую причёску когда-то давно. Прическа — давно забытый атрибут роскоши из высшего общества. Мужчина складывает руки в замок и ждёт доклада от Драко.              — Я считаю, это слишком опасно, — начинает он и сразу же добавляет, — пока.              Мужчина по-прежнему молчит, пристально смотрит Малфою прямо в глаза. В его тёмных глазах отражается свет камина, огоньки пляшут словно в чёрной пропасти. Он ждёт продолжения, и Драко со вздохом продолжает:              — Треверс, мы же в одной лодке. Тем более, сколько ты меня знаешь? — Драко специально делает паузу, проверяя реакцию. Реакции нет, и ему приходится продолжить. — Появились некоторые осложнения, но я уже работаю над этим.              — Осложнения? — Треверс проводит большими пальцами по подбородку. — Слышал об одной известной кудряшке…              — Да, она из Аврората, — перебивает Малфой.              — Уверен, ты справишься. — завершает Треверс.              Драко фыркает и отпивает глоток из своего стакана. Алкоголь слишком крепкий даже для него, и он морщится. Совсем разучился пить и слишком привык к огневиски Блейза.              — Так чего она хочет? — Треверс берет свой стакан с подноса у дворецкого, который появился словно ниоткуда. Драко едва заметно напрягается.              — Помочь Поттеру раскрыть дело.              — Всего-то? — весело спрашивает Треверс. Драко кивает. — И что ты намерен делать?              — Я разберусь. Своими методами, — поспешно добавляет Малфой.              — Ммм, не сомневаюсь, — смакуя алкоголь, протягивает Треверс.              Драко слегка расслабляется, а зря, потому что Треверс продолжает:              — Главное, помни наш уговор. И не думай, что я глуп настолько, чтобы не навести справки о мисс Грейнджер. Если не ошибаюсь, она ведь тоже магглорожденная, к тому же в шаге от замужества. — Треверс смотрит на огонь камина сквозь мутную коричневую жидкость в своём стакане. По спине Драко пробегает холодок. Давно забытое чувство. Ничего необычного, просто страх за того, кто дорог. Казалось, оно умерло вместе со смертью Тёмного Лорда.              Тем временем, Треверс вновь продолжает:              — И хотя мне известна лишь часть истории, думаю, я в состоянии додумать недостающие части пазла. Так что, — он переводит взгляд своих тёмных глаз на Драко, — не вздумай глупить. Не хотелось бы расторгнуть наш договор.              — Я же сказал, что со всем разберусь. И как можно быстрее. — жёстко отвечает Малфой, в его голосе сталь, которой отчаянно не хватало раньше. Эта сталь прогоняет внутренних демонов. — Не нужно мне угрожать. Тем более, мы на равных правах здесь, не так ли?              — Конечно, конечно, — Треверс подаётся чуть ближе и говорит, но уже тише, чтобы только Драко слышал, — наши права равны, пока мы полезны друг другу. Скажи, Драко, не утратил ли я свою полезность для тебя?              Малфой с силой стискивает зубы и, не глядя на собеседника, кивает.              — Замечательно, — Треверс откидывается на спинку кожаного кресла, — А теперь иди и докажи свою полезность. — он салютует Малфою стаканом и выпивает жидкость залпом. Драко поднимается, чтобы уйти и слышит в спину:              — Малфой, мне нужна эта поставка. И побыстрее. — Драко останавливается в дверном проёме, — Формула готова, мне не нужны больше испытания. Пришло время приготовить большую партию.              Драко сжимает кулаки в карманах кожаной куртки и кивает. Так и не повернувшись к Треверсу лицом, он покидает старинное родовое поместье.              Время поджимает, и ему не нужны дополнительные напоминания. Проблема в том, что он ещё не готов, и план не до конца разработан. А теперь ещё и Грейнджер под ударом. Честно говоря, только её не хватало. Ему нужно поскорее убрать эту всезнайку с пути. Как будто без неё было недостаточно проблем.              Малфой яростно схватил свой шлем с руля мотоцикла, через секунду взревел мотор, ещё мгновение и от мотоцикла остались только клубы пыли.