Будни старост

      В большом зале царило необыкновенное оживление. Ведь сегодня профессор Макгонагалл объявила о предстоящем рождественском бале. Студенты догадывались о каком-то мероприятии, но подтверждение в виде слов директора будто опустило спусковой крючок. Поэтому за всеми столами царили разговоры о всём, что хоть как-то было связано с предстоящим событием. Девушки уже начинали обсуждения своих нарядов и вслух размышляли о том, кто же может пригласить их на бал. Парни же тихо советовались друг с другом и мысленно набирались смелости, дабы пригласить понравившуюся девчонку.       Джинни уже щебетала о том, что им с Гермионой обязательно нужно посетить Хогсмид в ближайшее время и пройтись по магазинам. Грейнджер даже не сильно сопротивлялась, как делала раньше, ведь в этот раз ей действительно захотелось выбрать то самое платье и посвятить вечер перед балом прихорашиваниям. Она пыталась не думать о причине такой смены в настрое, но взгляд то и дело натыкался на одного слизеринца. И Нотт смотрел в ответ, едва улыбаясь. Гермиона провела ночь и утро в гриффиндорской башне, в комнате Джинни. Они устроили эдакий разговор по душам, староста не смогла сдержаться после произошедшего в коридоре и поделилась с подругой своими чувствами к Теодору. После этого пришлось быстро заткнуть Уизли рот ладонью, так как она собиралась запищать от переизбытка эмоций, а точнее удивления и радости за подругу. Конечно, Джинни не ожидала подобного, хотя и замечала как подруга иногда пялилась на Нотта, но решила не сильно заострять на этом внимание. Она выслушивала речь Гермионы про глаза слизеринца, про его волосы, про мантию, про запах ментола и наблюдала за её эмоциями, после чего вынесла свой вердикт. Уизли сказала, что Грейнджер просто влюбленна в Теодора. Просто. Ничего простого тут не было. Гермиона отрицала и говорила, что это всего лишь лёгкий интерес и симпатия, однако она понимала, что Джинни ей не поверила. Да она бы сама себе не поверила. Девушки решили, что Гарри и Рону об этом не стоит говорить, уж лучше подождать до рождественского бала и сказать, при необходимости. Если Гермиона была уверена в том, что даже не глядя на факультет Нотта, подруга будет уважать её выбор и поддерживать, то с мальчиками всё было сложнее, особенно она опасалась реакции Рона.       – Гермиона, – её звал Гарри, пришлось отвлекаться от разглядывания Теодора.       – Да? – с лёгкой улыбкой Грейнджер посмотрела на друга.       – Как там твои занятия по хореографии? Не убили с Ноттом друг друга? – это была дружеская насмешка, поэтому девушка не начинала нервничать, однако звон вилки, которая выпала из руки Рона, привлёк её внимание.       – Всё в порядке, Гарри, – она не смогла подавить смешок, при воспоминании о препираниях с Тео, – максимум что мы сделали, так это оттоптали ноги друг другу.       – Я думала, этих аристократов с детства обучают всевозможным танцам, – протянула Джинни.       – Он так и сказал, – Гермиона фыркнула, – однако мои ноги это не спасло.       – Почему ты так спокойно об этом говоришь? – хмурый взгляд Рона начинал её беспокоить. – Он же слизеринец.       – Однако это не отменяет того факта, что я должна с ним танцевать, – мысленно она сказала, что очень хочет этого, – поэтому лучше воспринимать всё с юмором.       Уизли не особо растаял от её оптимизма и продолжил завтрак, пока Гарри и Джинни перебрасывались фразами с Гермионой. А она сама, то и дело, ловила на себе взгляд Нотта.       – Ты могла отказаться? – вдруг спросил Уизли. Он задал этот вопрос со странной надеждой.       – Нет, Рон, меня попросила об этом профессор Макгонагалл, я не могла отказаться, – небольшая ложь, но во благо ведь.       – Тео, – пихнул слизеринца Забини, – тебе что наконец-то Грейнджер дала, что ты такой счастливый?       Нотт подавился овсянкой и закашлялся, он еле начал нормально дышать и с огромными глазами уставился на Блейза. Пэнси, несмотря на сидевших возле них однокурсников, звонко рассмеялась.       – Что, прости? – выдавил из себя Теодор.       – Мерлин, – усмехнулся Забини, – ты чего такой перепуганный?       – При чём тут вообще Грейнджер? – парень глотнул сока, чтобы как-то успокоиться.       – Да ладно тебе, – продолжила Пэнси, – мы примём любой твой выбор.       – Закрыли тему, – бросил Нотт. Он всё ещё находился в ступоре, после вопроса Блейза. Да, это была шутка, но сказано это было таким тоном, будто друг давным давно знает о переживаниях Теодора, и Пэнси вместе с ним. Однако слова подруги о том, что они примут его выбор, заставили почувствовать благодарность. Он знал, что друзья его не осудят, даже если им что-то не понравится. Они всегда были на его стороне и никогда не лезли к нему с ненужными нравоучениями. Это было слишком дорого для него. Он надеялся на благополучный исход для них с Грейнджер, а также в будущем хотел бы показать Гермионе, что большинство стереотипов о его факультете – фальш. Он хотел бы, чтобы девушка нашла общий язык с его друзьями. Однако сам любезничать с гриффиндорцами он не горел желанием. Он мог бы попытаться поговорить с Уизли, девчонкой разумеется, ведь она казалась ему вполне адекватной, к тому же, если он не ошибается, то она лучшая подруга Гермионы, а значит её мнение ей важно. Поттера тоже можно было бы потерпеть, если исходить из недавних рассказов Грейнджер, то он не такой ханжа, каким всегда ему казался. Нотт видел проблему лишь в Уизли, который был вторым другом девушки. Рыжего он считал не самым умным человеком, да и тот явно не один раз нарывался, когда сквернословил в сторону слизеринцев. Правда Теодор поймал себя на мысли, что ради Гермионы, он готов и на такие мучения, как общение с Уизли. А это многое значит. Нотт не готов отпускать Грейнджер лишь из-за какого-то рыжего идиота, когда они с гриффиндоркой только начали сближаться. Он снова столкнулся с ней взглядом, она улыбалась. Мерлин, как она улыбалась. Он просто не мог сохранять холодное выражение лица, когда она так смотрела на него.       – Приятель, если не хочешь опоздать к Снейпу, то советую поторопиться, – Блейз уже допивал кофе. Тео кивнул.              – Гермиона, сядешь со мной на зельеварении? – Рон посмотрел на девушку.       Она вспомнила, что в последнее время Гарри и Джинни сидят вместе, а значит, она могла бы сесть с парнем.       – Да, конечно, – кивнула она.       Уже когда Гермиона заходила в класс и наткнулась на тёмную макушку Нотта, она вспомнила про то, что урок у них со слизерином. Она лопатками ощущала пристальное внимание Теодора, по её спине пробежались мурашки. Снейп начал урок, как всегда вещая о зельях суровым голосом. А Грейнджер почему-то начала отчётливо слышать ментол. Этот запах действительно будто был везде, хотя Нотт сидел в другом конце класса. Она почти сломала себе голову, думая об этом, но профессор зельеварения облегчил ей жизнь. Он указал кивком на котёл в углу класса и описал варево внутри. Амортенция. Гермиона точно знала, что это за зелье, поэтому заработала дополнительные баллы для своего факультета.       – Кто-нибудь хочет подойти поближе? – Снейп явно намекал на котёл с амортенцией, при этом его губы искривились в насмешке. – Прошу, мистер Нотт.       Грейнджер почти подпрыгнула на месте, она не ожидала, что Тео станет таким заниматься. Тем временем парень неспеша подходил к котлу. Гриффиндорка отметила, что слизеринки, а также некоторые девушки с её факультета, внимательно сверлили Нотта глазами, она почувствовала непонятное раздражение.       – Ну что? – усмехнулся профессор. – Что-то чувствуете?       – Ментол, – Гермиона видела, как парень прикрыл ладонью рот, чтобы никто не заметил смешок, – и запах зелёного чая.       Теодор слегка нахмурился и ещё раз вдохнул аромат, после чего ещё активнее начал размышлять о чём-то.       – Это всё? – Снейп слишком любил насмехаться над учениками, даже над своими слизеринцами.       – Нет, – Нотт кинул взгляд на Грейнджер, но тут же отвернулся к зелью, – ещё я чувствую чёрный шоколад и вишню.       Казалось, Гермиона слышала только громкий стук своего сердца. В её сумке лежала половина плитки горького шоколада, и вот уже как месяц она пользовалась шампунем с запахом вишни. Девушка пялилась на слизеринца, до тех пор, пока тот не сел на своё место.       Теодор же не удивился ничему, кроме запаха шоколада. Ведь с ментолом всё предельно ясно, зелёный чай он постоянно пил, когда приезжал домой, потому что у его мамы была особая любовь к этому напитку. Вишня явно означала Гермиону, потому что в их ванной часто витал этот аромат, а как он понял недавно, это её шампунь. Но вот шоколад, эту сладость, а для него скорее гадость, он видел у Грейнджер лишь изредка и не был уверен в том, что этого достаточно для амортенции. Вот только в голову всё лезли мысли о её глазах, которые он раз за разом ассоциировал с шоколадом. Могло ли это как-то повлиять на запах зелья? Он пообещал себе, разобраться с этим позже.       – Мисс Грейнджер, – ухмылка на лице профессора явно не сулила для неё ничего хорошего, – Вы постоянно так и тяните свою руку, так почему же не делаете этого сейчас? Прошу к котлу.       Гермиона догадывалась о том, что Снейпу не нравится то, что она зарабатывает много баллов для своего факультета, но чтобы настолько. Ничего не оставалось, поэтому гриффиндорка твёрдой поступью направилась к зелью, пытаясь игнорировать взгляд Теодора.       – Я слышу запах корицы, – сразу начала девушка, – пергамент.       Она постаралась не обращать внимания на смешки, которые тут и там издавали однокурсники. Они не воспринимали её любовь к знаниям.       – Что-то ещё? – снова почти вежливо уточнил профессор.       – Я не могу разобрать один запах, – чистая правда, Гермиона правда не понимала, что это за аромат, – но ещё я чувствую ментол.       Она заканчивала говорить немного тише, ведь при втором вдохе, запах сигарет Нотта почти перебил всё остальное, возможно именно поэтому она не разобрала, что же было четвёртым. Когда девушка шла к своему месту, она заметила довольную ухмылку Тео и тихо фыркнула себе под нос. После неё к котлу выходили другие ученики, но их гриффиндорка уже не слушала. Она сосредоточилась на себе и поняла, что никакого удивления не было. Гермиона была уверена в том, что услышит запах ментола, особенно учитывая то, что именно его она чувствовала с самого начала зельеварения. Остаток урока прошёл довольно неплохо, только Джинни поглядывала на неё с хитрым прищуром.       Сегодня у гриффиндорцев было не так много занятий, а потому Гермиона довольно быстро попала в башню старост. Однако перед этим она заскочила в библиотеку, чтобы написать парочку эссе. Наверное именно поэтому она застала Теодора в гостиной. Курящего свои ментоловые сигареты Теодора.              – Нотт! – она правда пыталась разозлиться, но пока приходилось только подавлять желание вдохнуть поглубже.       – Гермиона, – и он улыбнулся, именно той улыбкой, когда показывалась ямочка на щеке.       – Мы же договаривались! – противостоять его обаянию было трудно, но Грейнджер старалась.       – Мне показалось, что ты больше не будешь против, – Теодор лукаво прищурился.       – Но Тео! – она скрестила руки на груди. – Гостиная это не место для курения.       Нотт не смог сдержать улыбки. Она говорила его имя как-то по особенному, так никто больше не мог. Он не знал, почему решил испытать её терпение, но ему стало очень любопытно, что Грейнджер будет делать в такой ситуации теперь. Но он не подумал о том, что возможно это её заденет. Парень мысленно хлопнул себя по лбу. Такие выходки явно не помогут сближению с ней.       – Прости. – стоп. Что? Извинения? Они вылетели так быстро, что он толком даже не понял, что именно сказал. – Гермиона, я больше не буду курить в гостиной, если тебе это не нравится.       Она стояла и пялилась на него, будто видела впервые в жизни. Грейнджер не знала про его нелюбовь к извинениям, но почему-то догадывалась, что он просит прощения крайне редко. Девушка пристально смотрела в его глаза.       – Я всё понимаю, просто мы ведь старосты, – она прервала свою речь услышав смешок. Нотт мог сдержаться, но её нравоучения выглядели забавно, – и вообще, это вредно для твоего здоровья!       А вот это было неожиданно, поэтому Теодор приподнял одну бровь, после чего сделал пару шагов ей навстречу. Он уже успел затушить сигарету и отложить её на подоконник.       – Волнуешься за меня? – он явно припомнил ей такой же вопрос, который она задала тогда, в коридоре.       – Кто-то же должен, раз ты совсем не следишь за своим здоровьем, – Гермиона слегка отвернула голову и оглядела гостиную.       Нотт сделал ещё шаг к девушке, теперь их разделяли какие-то пол метра.       – Я бы обязательно послушал твой совет, если бы тебе так сильно не нравился запах моих сигарет, – парень усмехнулся, а Гермиона вновь перевела взгляд на него. Она не ожидала увидеть его на таком расстоянии, казалось, что он передвигался бесшумно.       – Не то чтобы мне так сильно нравится, – наглое враньё и они оба это знали.       – Да ну? – Теодора явно веселила эта ситуация.       – И вообще, у самого амортенция вишней и шоколадом пахнет, – по-детски перевести стрелки, это всё что могла сейчас Гермиона.       – Не спорю, хочешь расскажу почему? – Нотт сам удивился своим словам, но готов был подтвердить её догадки, если нужно. Он дождался её кивка. – Твой шампунь пахнет вишней.       В этот момент он медленно протянул руку к волосам девушки и аккуратно прокрутил вокруг пальца одну прядку. Щёки Гермионы медленно, но верно начинали приобретать лёгкий румянец.       – Я так и думал, – вдруг пробормотал Тео, уставившись на свой палец.       – Что? – Грейнджер почти перешла на шёпот.       – Мне казалось, что твои волосы должны быть приятными на ощупь, – быстро проговорил Нотт, его губы изогнулись в немного смущенной улыбке и он опустил руку, отпуская каштановую прядь.       Гермиона вдруг вспомнила, как ей хотелось потрепать Теодора по голове, чтобы растрепать его волосы также, как это делал ветер. Тогда она смогла отказаться от этой затеи, но сейчас его слова заставили её несмело протянуть руку вверх и дотронуться до его макушки. Парень уставился на гриффиндорку, после чего немного наклонил голову вперёд. Этот жест выглядел настолько доверительно, что Гермиона прикусила губу и всё же осуществила задуманное. Это длилось не дольше нескольких мгновений и девушка также опустила руку.       – Я хотела сделать это ещё с нашей прогулки возле озера, – призналась она, отводя взгляд.       Но Тео ещё не рассказал ей про то, как ему нравились её глаза, поэтому он тихо проговорил :       – Гермиона, посмотри на меня, – немного подумав он добавил, – пожалуйста.       И Грейнджер не могла понять в чём дело, в его гипнотическом голосе, запахе ментола, или ощущении близости, но она без замедлений выполнила его просьбу, встречая тьму его глаз.       – Я не закончил на счёт амортенции, – делать голос громче, Нотт явно не собирался. – Я знаю, что ты иногда ешь шоколад, но мне кажется, что дело не в этом.       Слизеринец едва ощутимо дотронулся до щеки девушки и приподнял её подбородок, чтобы она точно не смогла отвести взгляд. Гермиона же об этом даже не думала, её мысли заняло тепло его пальцев.       – Я ненавижу чёрный шоколад, но я всегда сравнивал твои глаза именно с ним, – Теодор на мгновение остановился. – А твои глаза мне нравятся. Очень.       Грейнджер, кажется, задержала дыхание, а Нотт не смел перевести взгляд. Снова эта идиллия между ними. Девушка на секунду отвела взгляд, но Теодор провёл пальцем по её щеке и она вернула ему своё внимание.       – А я не знаю, – пробормотала девушка, уже с порозовевшими щеками.       – Что не знаешь? – он продолжал периодически гладить её по щеке так, что она почти забыла, что хотела сказать.       – Какого цвета твои глаза, – Нотту показалось, что она смотрит ему сквозь зрачки и попадает прямо в душу своими шоколадными глазами.       Он продолжал еле ощутимо водить по скуле девушки, она сделала крохотный шаг вперёд. Между ними осталось десять сантиметров. Гермионе казалось, что вот сейчас, сейчас она точно разгадает цвет его глаз. Парень почти чувствовал её дыхание на своих губах. И..       – Гермиона! – приглушённый крик за дверью.       Разочарование Нотта казалось можно было пощупать рукой.       – Теодор! – теперь уже Грейнджер удивлённо смотрела на парня.       Их лица всё ещё находились слишком близко. Гермиона хотела получить подробный анализ ситуации, как обычно. Девушка хотела бы подумать. Но вместо этого она привстала на носочки и оставила смазанный поцелуй, где-то в районе подбородка Тео. Гриффиндорка быстро отвернулась и неспеша зашагала к двери. Этим неловким, но чувственным движением она приковала Нотта к полу. Он хотел её обратно, на крохотном расстоянии, к себе. Но сейчас единственное что оставалось, это мысленные проклятия в сторону незваных гостей. Гермиона коснулась своих губ, сделала три глубоких вдоха и открыла дверь.       – Ну наконец-то, – Гарри говорил с каким-то облегчением. Что вообще происходит?       – Тео! – крикнула Пэнси.       – Какого чёрта вы все тут делаете? – он стоял за Гермионой, почти касаясь её спины своей грудью. Он как всегда был теплым, вот только голос звучал совсем не так, как пару минут назад.       – Какие манеры! – деланно восхитился Блейз. – Грейнджер, может хоть у тебя воспитание лучше? Почему мы всё ещё стоим на пороге?       Гермиона оглядела собравшихся у их башни. Гарри, Джинни, Блейз и Пэнси.       – Ну что ж, – девушка отошла в сторону и неловко махнула рукой куда-то в глубь гостиной, – проходите.       И вот спустя мгновение в гостиной образовалась весьма странная картина. Гриффиндорцы и слизеринцы. Поттер сидит в кресле слева, на подлокотнике примостилась Уизли, точно также расположились Забини и Паркинсон, старосты же уселись на диван между ними.       – Так вы объясните, что вы все здесь забыли? – Нотту было плевать на дружелюбие, они ему помешали, они отвлекли его от неё.       – Что же ты сегодня не в настроении, дорогой? – Блейза, казалось, вовсе не смущает перспектива получения проклятия в лоб.       – У нас задание от Макгонагалл, – проговорила Джинни, пока атмосфера не накалилась.       – Ваше задание заключалось в том, чтобы вломиться к нам в башню? – раздражение Теодора передалось Гермионе, поэтому её слова – чистая ирония.       – Грейнджер, я шокирован. Ты знаешь что такое сарказм? – усмехнулся мулат.       – Забини! – наконец-то подал голос Гарри.       – Молчу, молчу, – парень приподнял руки вверх, якобы сдаваясь.       – Идиоты, – пробормотала Паркинсон. – Макгонагалл назначила нас для украшения зала к рождественскому балу, она сказала, что по всем вопросам мы должны обращаться к старостам, то есть к вам.       – А вам необходима помощь именно в данный момент? – склонил голову набок Тео.       – Нотт, ради всего святого! – воскликнула Джинни.       – Простите конечно, если мы вас отвлекли от важных дел, – Забини поиграл бровями, за что получил удар локтём от Пэнси, – но нам нужно знать, как вы себе представляете украшение зала.       Гермиона задумалась на мгновение, после выдохнула и встала со своего места. Все взгляды обратились к ней.       – Грейнджер, если слова Блейза тебя так задели, то я сомневаюсь в твоём факультете, – подала голос Паркинсон, за что и получила хмурый взгляд и нахмуренные брови Тео.       Гриффиндорка же просто закатила глаза.       – Я собираюсь продемонстрировать вам примерную декорацию зала, – спокойно произнесла девушка.       Она взмахнула палочкой и начала выводить руны в воздухе. Перед ребятами предстала уменьшенная иллюзия Большого зала. Кто-то испустил удивлённый возглас. Эта магия явно не относилась к простым чарам. Грейнджер продолжала колдовать, крепко держа древко палочки. Она добавляла к иллюзии всё новые и новые детали. Изящный взмах палочки – появилась пышная ель посреди воображаемого зала, пас рукой – под потолком распустилась омела. Девушка была сосредоточена, а потому не замечала того, как на неё смотрят сокурсники. Гарри со смесью удивления и гордости, Джинни с восторгом, Блейз с одобрительной усмешкой, Паркинсон с недоверчивым интересом. Вот только Нотт смотрел на неё с таким явным восхищением, что его глаза блестели. Он знал, что она способная ведьма. Но знать и видеть – две разные вещи. Теодор ловил каждое движение палочки в её руках, он наблюдал за иллюзией и её сосредоточенным лицом. Она выглядела превосходно. Впрочем как и всегда. Гермиона остановила ладонь и слегка прокрутила кисть, делая копию зала побольше.       – Ну, – сказала она оглядывая однокурсников, – как-то так.       – Гермиона, это потрясающе! – искренность Джинни и кивок от улыбающегося Гарри грели душу.       – Должен признать, это действительно впечатляюще, – протянул Забини.       Но Грейнджер интересовала реакция другого слизеринеца, она мельком взглянула на Тео. От его взгляда у неё перехватило дыхание. А ещё он улыбался. Искренне, тепло и очень красиво. Если бы она знала о такой реакции, она бы практиковала заклинания в его присутствии постоянно.       – Браво, Гермиона, – Теодор впервые назвал её по имени, в присутствии других людей. Поэтому и увидел слегка робкую улыбку гриффиндорки.       – Ты можешь как-то сохранить эту иллюзию? – голос подала Паркинсон, кажется, ей действительно было интересно.       – Да, это не будет сложно, – кивнула Грейнджер.       Молодые люди ещё какое-то время провели в гостиной старост. Они обсуждали детали украшений и сроки выполнения данной задачи. Порой слизеринцы и гриффиндорцы перескакивали на обычные разговоры. Это были осторожные беседы, но без тени неприязни. Серьёзный шаг для каждого из них. Спустя какое-то время ребята ушли, оставив старост наедине. Теодор собирался подняться в свою спальню, ведь он не был уверен в том, что Гермиона хочет продолжить их разговор. Но его плану не суждено было исполниться, он бы сказал, что к счастью.       – Тео, – позвала Гермиона, заставляя его обернуться.