Будни старост

      – Тео, – позвала Гермиона, заставляя его обернуться.       – Что случилось? – он вдруг занервничал, ведь неспроста она его остановила. Хотя, за это, он был более чем благодарен. Торчать в своей комнате, в гордом одиночестве, Теодору вовсе не хотелось. Но он всё равно испытывал покалывающее волнение, захотелось снова закурить.       – Я, – Грейнджер усиленно взвешивала все "за" и "против" в своей умной голове, – хотела поговорить.       Девушка присела в кресло, взглядом указывая на второе, то что напротив. Нотт последовал её примеру, продолжая не сводить с неё глаз.       – Так что ты хотела, Гермиона? – кажется, его обращение вернуло ей самообладание.       – Почему ты пригласил меня на бал? – гриффиндорка даже слегка наклонила корпус вперёд и приготовилась ловить каждое его слово.       Вот только Теодор Нотт не знал, что сказать. Он не думал, что это требует объяснений.       – Я так захотел, – парень излучал спокойствие и уверенность, он правда не знал, почему она так переживала.       А дело было лишь в том, что недавно Гермионе посчастливилось встретиться с Драко Малфоем, который, как обычно, облил её оскорблениями с ног до головы. Главным фактором его ненависти к девушке конечно же было её происхождение. Грязнокровка. Гермиона уже давно сбилась со счёта того, сколько же раз она слышала это слово. На первом курсе оно вызвало удивление и сильную злость Рона, а после и Гарри. И тогда она поняла, поняла что же это значит. Это значит, что некоторые волшебники не считают её за полноправную ведьму и не принимают существование таких, как она. Грейнджер было больно от осознания того, что такой полюбившийся мир магии, был не для неё. Так было по словам этих чёртовых аристократов. Но она была гриффиндоркой. Поэтому с присущей выдержкой и смелостью начала доказывать всем, а в первую очередь себе, что её место именно здесь, что она достойна. А ещё тогда она вспомнила о том, что Теодор учится с Малфоем на одном факультете. Она знала о его непредвзятости к маглорождённым, но этот вопрос всё равно не давал ей покоя. Ведь он мог позвать на бал любую, и Грейнджер была уверена в том, что каждая согласилась бы. Так почему она?       – Но, Тео, – такой ответ почему-то её не устроил, – почему именно меня? Я гриффиндорка, совсем недавно у нас не вышел вальс. Да я в конце концов гряз..       – Не смей, – слизеринец слушал ее нелепые доводы, но здесь он просто не мог сдержаться. – Не смей это произносить.       Его резкий тон, со странными оттенками строгости заставил её опешить и замолчать. Тем временем парень решил продолжить :       – Я не поддерживаю предрассудки по поводу чистоты крови, если ты об этом. Их в целом не поддерживает моя семья. К тому же, сейчас разделение волшебников, по этому критерию, стремительно исчезает, – Теодор наблюдал за Грейнджер.       – Но, – она не успела закончить свою мысль, ведь её снова прервали.       – Никаких "но", Гермиона. Мнение каких-то придурков из помешанных семей не должно тебя волновать, так ведь? – Нотт дождался кивка. – Ты умная, способная ведьма, лучшая на своём курсе, я думаю, лучшая во всей школе. Я сегодня сам убедился в том, насколько ты прекрасная колдунья. И это всё ты приобрела сама. Слышишь? Ты просто чертовски восхитительна. Вот именно поэтому я и позвал тебя на бал.       Гермиона сидит, слегка ошарашенная такой речью. Она хочет сказать, что ей так хочется провести с ним это время. Что она хотела бы провести с ним не только один бал. Но связная речь сейчас не входит в список её умений. Поэтому она не успевая обдумать своё решение, резко встаёт и обнимает парня. Спонтанные мысли и желания проявляются у гриффиндорки только рядом с ним. Нотт же сидит в ступоре, ведь Грейнджер буквально бросилась ему на шею. Девушка в это время утыкается носом ему куда-то в плечо. Тео вдыхает запах вишни, он наконец-то начинает соображать и аккуратно встаёт, придерживая Гермиону за спину. Они стояли, не разжимая объятий ещё какое-то время. Грейнджер чувствовала спокойствие, впервые за долгое время. А Нотту казалось, что он попал в рай с таким прелестным ангелом. Говорить не хотелось. Вокруг пары витало тепло и уют. Гермиона хотела бы не покидать его объятий, но скромная часть её натуры уже заставила щёки покраснеть, а её отстраниться. Руки Теодора всё ещё лежали на её талии, но к его огромному сожалению, её тело он больше не чувствовал. Парень смотрел ей в глаза и видя её искреннюю, слегка смущёную улыбку, он сам не смог сдержать порыв, поэтому улыбнулся, как-то ласково. Теодор протянул руку к лицу Гермионы и заправил непослушную прядку ей за ухо. Их сердца бились слишком громко, воздуха в гостиной, казалось, вовсе недостаточно. Грейнджер вдруг подумала о том, что очень хотела бы, чтобы Нотт её поцеловал. Прямо сейчас. Мысли Тео крутились только вокруг её пухлых, розоватых губ. Его рот приоткрылся, он шумно сглотнул. Не прекращая зрительный контакт, парень положил свою ладонь на затылок гриффиндорки и слегка притянул к себе. Что ж, Гермиона не могла спокойно выдохнуть, не то чтобы заставить себя отстраниться от него.       – Мы, кажется, не закончили, – хриплый и тихий голос Тео пустил по спине девушки мурашки.       Она сама сделала крохотный шаг ближе к нему. А Нотт, расценив это как добрый знак, склонился к её лицу. И снова стук в дверь. Теодор подумал, что он обязательно снесёт эту чёртову дверь, но сделает это позже. Сейчас у него есть занятие поинтереснее. Слизерин научил его доводить все дела до конца. Поэтому он прижался своими губами к губам Гермионы. Девушке казалось, что из-за этого лёгкого движения у неё внутри проснулись не бабочки, как говорят обычно, а горячее полыхающее пламя. Потом эта мысль затерялась в сознании, потому что всё внимание на себя забрали губы Тео. Грейнджер хотела захлебнуться в запахе ментола. Нотт же снова думал о том, что он попал в рай. Губы девушки были такими мягкими и поддатливами, что у него начало сносить крышу. Он поглаживал её по спине, Гермиона же в свою очередь переместила руки на шевелюру парня. От её нежных прикосновений Теодору стало душно и жарко. Стук в дверь не прекращался, но кому какое дело до этого сейчас? Гриффиндорка сильнее прижалась к парню, улавливая его тепло. Ей так не хватало тепла. А теперь она будто плавилась под напористыми движениями губ слизеринеца и его касаний. Её выдохи между поцелуями получались слишком громкими, а Нотт ловил их и продолжал сходить с ума. Он, кажется, впервые не хотел торопить события, поэтому лишь теперь коснулся языком нёба девушки, после проводя им же по ровному ряду зубов. Грейнджер прикусила его нижнюю губу, удивляясь собственной смелости, но в долгу Тео не остался. Невинность поцелуя медленно испарялась, оставляя за собой что-то новое. Что-то такое горячее и оставляющее в голове лишь мысли о человеке рядом. Они пытались выразить всё то, что не осмеливались произнести вслух. Симпатию, влечение, желание. Нотт с неохотой отстранился, ведь воздуха катастрофически не хватало. Парень прислонился своим лбом ко лбу девушки. Тишину разбавляло лишь их сбитое дыхание. А нет, стук в дверь всё ещё отчётливо доносился, теперь они его наконец услышали.       – Я открою, – голос Тео звучал приглушённо и с лёгкой хрипотцой.              Он провёл костяшками пальцев по скуле гриффиндорки и медленно отстранился, разворачиваясь к двери.       Гермиона же, оставшись стоять посреди гостиной, пыталась прийти в себя. Они поцеловались. Мерлин, она целовала Теодора Нотта. Гермиона не чувствовала ни капли сожаления, ведь о таком жалеть явно было бы лишним. Её слегка припухшие от поцелуя губы растянулись в улыбке. А потом девушка задумалась, а вдруг всё серьёзно?       В это время слизеринец, подходя к двери, пытался успокоить бешеное сердцебиение и сбитое дыхание. А ещё он явно хотел оторвать стучавшему человеку руки. Тео резко открыл дверь и на мгновение застыл в растерянности.       – Добрый вечер, Профессор, –вежливость всё же никто не отменял, да и план с местью, за стук в дверь, оказался лишним.       – Добрый, мистер Нотт, – Снейп осмотрел ученика и усмехнулся, глядя на его растрёпанный вид.       Профессор зельеварения не вызывал у Теодора огромного ужаса, как у других, может поэтому ему и казалось, что декан Слизерина его в каком-то роде уважает.       – Чем могу быть полезен? – он провёл рукой по волосам, чтобы пригладить их.       – Профессор Макгонагалл попросила меня передать вам, что у вас завтра какая-то репетиция, после ужина, – по не небрежному тону и налёту презрения в глазах Снейпа, Тео прекрасно понимал, что быть почтовой совой его декану не нравилось. Он даже слегка опешил, ведь с каких это пор этот "устрашающий" мужчина лично приходит к старостам в башню, дабы доложить о просьбе директора. А ещё Нотт вспомнил, что он не открывал дверь довольно долго. Но ведь у него есть отличное оправдание, он был очень занят.       – Я понял, Профессор, – парень даже кивнул для убедительности, – спасибо, что сказали.       Снейп лишь скривил губы в усмешке и ещё раз оглядел слизеринца. Мужчина, как обычно эффектно взмахивая подолом мантии, развернулся дабы уйти прочь, лишь выронил с насмешкой : – Передавайте приветствие мисс Грейнджер.       Это ещё больше вогнало Теодора в ступор, поэтому он молча пялился профессору вслед.       – Кто там был? – из раздумий его вывел любопытный голос Грейнджер, которая, услыхав хлопок двери, выглянула из гостиной.       – Снейп, – хмыкнул парень.       – А он-то что здесь забыл? – девушка в удивлении вскинула брови вверх.       – Приходил с поручением Макгонагалл, – Нотт даже издал смешок, таким явным было изумление на лице девушки, – напомнил, что завтра мы репетируем танец.       И от этого его мы, у Гермионы тут же пронеслись воспоминания о том, что происходило в гостиной всего пару минут назад.       – Как тебе Нэнси? – вопрос вылетел сам, просто ей также вспомнился прошлый урок танцев, на котором слизеринец был слишком любезен с девушкой.       Этот неожиданный вопрос даже заставил парня забыть о последней реплике Снейпа.       – Она милая, – машинально произнёс Тео, он хотел было сказать что-то ещё, но наткнулся на слегка хмурое выражение лица напротив.       Грейнджер, по его мнению, даже если и пыталась скрыть свои истинные эмоции, всегда делала это просто отвратительно.       – Погоди, – парень вдруг усмехнулся, – а к чему собственно вопрос?       – Просто так, – небрежность была почти настоящей, вот только Нотт ей не поверил.       – Гермиона, – он произнёс её имя почти что на распев, – мне кажется, или я чую ревность.       Вот ещё, какая к чёрту ревность. Грейнджер убеждала себя, что ничего такого и в помине не было, вот только пальцы сами собой сжали край свитера. А ещё она не привыкла обманывать саму себя.       – Тебе кажется, – буркнула она.       – Ты же знаешь, что врёшь ты просто отвратительно? – парень лукаво сощурил глаза и начал медленно приближаться к девушке.       Гермиона уже успела тысячу и один раз пожалеть о заданом вопросе. Кто же тянул её за язык? Знала ведь, что этот слизеринец выкрутит её слова совсем в другую сторону.       – И ничего я не вру, – она сказала это деланно обиженный тоном, слегка отвернув голову и взмахнув волосами. Выглядело забавно, поэтому она не сдержала улыбки, а Теодор так и вовсе почти не сдерживал смех.       – Не волнуйся, ты мне нравишься гараздо больше, – Нотт говорил со странной серьёзностью, смотря девушке в глаза.       У неё вновь перехватило дыхание от его близости, запаха ментола, да и в целом, она не могла оставаться спокойной, когда рядом он.       – Мерлин, – Гермиона закатила глаза, нужно же хотя бы иллюзию собранности создавать, – давай сделаем вид, будто я не задавала этот вопрос.       Вот только разговор со слизеринцем заканчивать не хотелось, да и как она, уже без удивления осознала, Грейнджер не хотела, чтобы Тео отходил хоть на шаг. Сейчас между ними было сантиметров двадцать, что казались совсем небольшим расстоянием. Гермиона не знала, стоит ли придавать большое значение их поцелую. Ведь ей вовсе не хотелось ошибаться. Она ненавидела свои ошибки. Нотт сам до конца не осознавал, как себя теперь стоит вести. Ведь девушка напротив была слишком непредсказуема. Поэтому он лишь выдал :       – Не хочешь поговорить?       Старосты просидели в гостиной до глубокой ночи. Они устроились на диване и обсуждали всё на свете. Гермионе было так уютно и тепло рядом с Теодором, что спустя какое-то время, она положила голову ему на плечо. Парень слегка вздрогнул от неожиданности, но тут же попытался сесть так, чтобы гриффиндорке было удобнее. И этот жест показался девушке таким милым. Тео вообще в последнее время казался ей очень милым.       Нотт ненадолго окунулся в свои мысли, ведь гостиная погрузилась в молчание. Но эта тишина не давила, она лишь дарила успокоение, такое желаное для обоих. Здесь, за стенами башни, им было хорошо вместе.       Тео очнулся, когда рука Гермионы плюхнулась на его колено. Он скосил глаза в сторону девушки. Как оказалось, она мирно сопела у него на плече. От осознания того, что она настолько ему доверяет, что уснула рядом с ним, Нотту хотелось порхать по гостиной от странной лёгкости на душе, конечно он тут же прогнал эту нелепую мысль, но дурацкая улыбка ещё долго красовалась на его лице. Он аккуратно встал, поддерживая голову девушки, чтобы она не проснулась. Впервые в жизни он действовал настолько бережно, но ничего не мог с этим поделать. Ему не хотелось нарушать её сон. Подхватив девушку на руки, он направился в её комнату. Кажется, она действительно устала ибо не проснулась от его действий. Пихнув дверь ногой, Теодор тихими шагами направился к кровати. Опять же очень аккуратно он опустил Гермиону на покрывала. Увидев плед, конечно же бордовый, слизеринец накрыл им девушку. Она почти что свернулась в калачик, подтянув колени к себе. У Нотта перехватило дыхание от этой картины. Парень ещё пару минут стоял и просто пялился на спящую гриффиндорку. Решив, что это немного странно, он побрёл к себе в спальню. Сегодня Теодор засыпал с щемящим чувством нежности.       Гермиона проснулась в хорошем расположении духа, казалось что она полностью выспалась. Конечно пришлось вспоминать, что заснула она на плече у слизеринца, а значит сама дойти до комнаты она ну никак не могла. Это воспоминание вызвало лишь лёгкую сонную улыбку. Что удивительно, так это то, что Грейнджер проснулась слишком рано. Стрелки её любимого будильника показывали лишь шесть утра. Но сна не было ни в одном глазу. Поэтому, что она решила сделать? Направиться в библиотеку, конечно же. Утро меж стеллажами с пыльными старинными фолиантами лишь улучшило её настроение, поэтому на завтраке она сверкала улыбкой.       – Ты чего так светишься? – шёпотом обратилась к девушке Джинни.       Гермиона молча продолжала улыбаться, лишь кинула выразительный взгляд на стол Слизерина. С хитрым и понимающим "аа" Уизли подарила ей ответную улыбку. Староста уже знала, что как только они останутся наедине, подруга будет засыпать её вопросами. Вот только на многие из них даже у Гермионы нет ответов. Очень странно было чего-то не знать. Конечно, жизнь это не учебник по трансфигурации, но Грейнджер привыкла быть полностью осведомленой в том, что происходит вокруг и в ней самой. А сейчас она не знала ничего. Не знала, как вести себя с Тео, что делать дальше, значит ли это что-то для него? А может они и вовсе теперь пара? Эта мысль вызвала усмешку, Гермиона хоть и любила мечтать, но не до такой же степени.       Нотт сидел за своим столом, расслабленно потягивая кофе. У него сегодня слишком хорошее настроение. Настолько, что он даже не кричал на провинившихся первокурсников, которые чуть на разбили окно. Его ждёт долгий учебный день, а его лишь и грела мысль о предстоящих занятиях хореографии.       Весь день Гермиона будто летала на крыльях, виной тому был Теодор Нотт. Их переглядки и улыбки во время занятий, в коридоре на переменах, на завтраке, обеде и ужине однозначно ей нравились.       И вот наступало время вечерних танцев. В этот раз всё прошло на удивление гладко. Они почти не переругивались и не наступали друг другу на ноги. Правда один раз Грейнджер запнулась и они вдвоём с Ноттом почти полетели на пол, однако слизеринец вовремя пересёк встречу с паркетом, за что и получил благодарную улыбку. Нэнси же не могла нарадоваться тому, что у её учеников вдруг появились такие успехи. Разошлись они в довольно неплохом расположении духа, вот только Нотту понадобилось в гостиную Слизерина и поэтому Гермиона шла одна вдоль пустых коридоров, ужин то закончился и все разбрелись по замку.       – Гермиона, – слегка нерешительный, но знакомый голос заставил остановиться.       – Да, Рон? – девушка остановилась и слегка обернулась. Настроение всё ещё было на высоте.       – Ты чего такая счастливая? – а Гермиона не знала, что сказать. Не говорить ведь, что причиной тому стали её танцы со слизеринцем.       – Да просто настроение хорошее, – уже более спокойно ответила она.       – Просто? – Рон вдруг усмехнулся, но как-то совсем без эмоций. – А может ты хочешь поделиться своим общением с Ноттом?       – Что, прости? – Грейнджер была уверена в том, что парень не должен был заметить ничего. Ни их переглядок, ни уж тем более чего-то большего.       – Да ладно, я же знаю тебя столько лет, – в его глазах вдруг вспыхнуло что-то, но девушка не смогла определить что именно. – Неужели спелась со слизеринцем?       – Я не понимаю о чём ты, – всё также уверено произнесла девушка, но мысли начинали путаться, она хотела приподнести эту информацию для друзей совсем не так.       – Всё ты понимаешь, – голос Рона повышался, он сделал шаг вперёд. – Я слышал обрывок вашего разговора с Джинни. Ты как раз говорила, что Нотт, этот змеёныш, довольно милый.       Уизли скорчил призрительное выражение лица. А Грейнджер же поклялась себе никогда больше не вестись на уговорки Джинни, поговорить в каком-то пустом кабинете на перемене.       – Рон, но ведь не все слизеринцы плохие, – девушка старалась сохранить спокойствие, она сцепила ладони за спиной, пытаясь быть уверенной.       – Даже так, а напомнить тебе как эти же слизеринцы кричали тебе вслед "грязнокровка"? – тон парня не предвещал ничего хорошего.       Гермиона вдрогнула, ведь её друг никогда в её присутствии не произносил этого слова.       – Тео никогда так не делал! – гриффиндорка с некой обидой смотрела на рыжего.       – Значит, уже Тео, – пробормотал Рон. – Ну и катись в этот гадюшник, а ко мне, раз так, можешь не подходить!       Развернувшись на пятках, парень быстрыми шагами удалился прочь, оставив Грейнджер в ступоре. Она знала, что стоит ожидать чего-то похожего, но Рон ведь её друг. Хорошее настроение было безвозвратно утеряно. Девушка медленно поплелась в сторону башни, то и дело мысленно проговаривая слова Уизли. Плакать не хотелось, просто что-то неприятно скребло внутри. Снова ей стало как-то невообразимо холодно. Это ведь Рон, он ведь не мог действительно прекратить всю их дружбу. Не мог ведь? Возвращалась в гостиную девушка уже без былого счастья. В башне её встретил теплый взгляд Теодора и приветливая улыбка. Вот только ответная улыбка Гермионы была натянутой, что и заметил слизеринец.       – Что-то случилось? – казалось, что Нотт действительно забеспокоился, даже с кресла подорвался. – Ты выглядишь расстроенной.       Гермиона готова была растаять от его беспокойства, но всё же решила, что это её личные проблемы.       – Я просто устала, – почти правда.       – Я же уже говорил, что врать ты не умеешь? – Нотт приподнял бровь и кивнул головой в сторону кресла рядом с собой.       Грейнджер ничего не оставалось, кроме как присесть возле парня. Он всё также сверлил её профиль взглядом, явно не поверив в её отмазку. Грейнджер не знала, сколько они просидели в молчании, но эта тишина начала на неё давить.       – Просто, – девушка глубоко вздохнула. Она не представляла себе, как будет пересказывать свой диалог с другом, да, Гермиона надеялась, что они всё ещё друзья, – я столкнулась с Роном, когда шла в гостиную.       – И? – тон Тео не был резким, просто он не понимал причину её грусти. Но уже успел подумать о том, что в любом случае с радостью набьёт рыжему лицо. Да, магловский способ решения проблем отлично подойдёт.       – Он начал говорить про моё общение с тобой, говорил про слизеринцев в целом – пробормотала девушка, – сказал, чтобы я больше к нему не подходила.       Заканчивала Грейнджер уже с нескрываемой горечью и посмотрела Нотту в глаза. Она не знала, чего ждёт сейчас, но чувствовала, что ей стало легче от осознания того, что она не одна.       – Я знал об отношении Уизли к моему факультету, – Теодор пытался говорить спокойно, ведь главная задача сейчас, это успокоить гриффиндорку, – но если он действительно твой друг, если он дорожит тобой, то он не оставит тебя ни за что, к тому же общение со мной не такое уж и плохое занятие.       Гермиона усмехнулась его последним словам, её взгляд перестал передавать всемирную скорбь, собственно именно этого парень и хотел добиться.       – Как думаешь, он ведь не станет меня игнорировать? – откуда Теодору знать об этом, девушка не подумала, но вопрос прозвучал со странным доверием.       – Я не знаю, что на уме у рыжего, – честно ответил парень. – Но ты не расстраивайся раньше времени, ладно?       Гермиона кивнула и пролепетала какие-то благодарности слизеринцу. Никто из них не изъявил желания спать, поэтому они снова устроили вечернюю беседу. Холод начал отпускать девушку. С Тео ей было легко. Грейнджер была бы не против, если бы такие разговоры в гостиной стали их традицией.