Будни старост

      Гриффиндорцы яростно обсуждали последнее домашнее задание от профессора зельеварения. Их возмущению не было предела, ведь как Снейп мог задать такое ужасное и огромное эссе, да ещё и в минимальный срок? Завтрак был в самом разгаре, но старшекурсники больше отвлекались на обсуждение профессора, чем на сам приём пищи. И всё было почти хорошо, Гермиона уже давно привыкла к таким вот возмущениям за завтраком, кажется, даже ей передаётся доля злости на Снейпа. Вот только покоя не даёт место напротив неё, пустая скамья, на которой обычно сидел Рон. Рыжий никогда не пропускал завтрак, что уж там, обед и ужин он также исправно посещал. Даже когда у него возникали серьёзные размолвки с Гарри, или же с самой Гермионой. Он мог молча сидеть, игнорируя их, или же просто сменить своё местоположение и подсесть, например, к Симусу. А сегодня его не было. Вообще не было в Большом зале. Это странно давило на Грейнджер. Не могли же они в самом деле поссориться настолько сильно. Гарри не знал, где Уизли, Джинни тоже пожимала плечами. Заметив хмурый взгляд Гермионы, друзья не решились уточнять у неё про отсутствие Рона. За возмущениями об эссе заданном Снейпом и лёгкими разговорами ни о чём и прошёл завтрак. Грейнджер слегка отпустила мысли о друге, всё же она надеялась на скорый разговор с ним. На уроках не происходило ровным счётом ничего интересного. Даже занятий со Слизерином не было. Слегка поспорив сама с собой, девушка пришла к выводу, что её это расстраивает. Немного. Потому что она не виделась с Тео. Правда когда она пересекалась с ним в коридоре, уголки губ сами, без её ведома, приподнимались вверх. Он слегка кивал ей, также даря улыбку в ответ. Эти несколько секунд переглядок знатно поднимали Гермионе настроение.       – Мы обязаны пойти в эту субботу в Хогсмид, – настаивала на своём Джинни во время обеда.       – Но мы ведь уже договаривались об этом, – протянула староста, слегка озадаченная таким предложением подруги.       – Ты не поняла, – взмахнула головой девушка. – Мы с тобой будем выбирать себе платья!       Рыжая аж подпрыгнула от восторга и умоляющим взглядом сверлила подругу. Откуда же Уизли знать, что к этому балу Грейнджер действительно хотела подготовиться как следует. А виной всему, по уже привычному сценарию, был один обаятельный слизеринец. Да, с мыслями о том, что Тео привлекателен, Гермионе тоже пришлось смириться.       Старшекурсники могли сегодня выдохнуть с облегчением, уже после обеда. По неизвестным причинам в этот день у всех факультетов было достаточно мало занятий, так что сейчас Грейнджер сидела в гостиной старост, читая томик по трансфигурации. От этого занимательного чтива девушку отвлёк стук в дверь. Вздрогнув и отложив книгу, девушка направилась к источнику звука. Почему-то она подумала, что это могла быть Джинни. И Гермиона почти угадала. Вот только открыв дверь, на пороге она увидела того, кого совсем не ожидала там увидеть.       – Рон?       – Я могу войти? – парень неуверенно мялся и старался не смотреть на Грейнджер, которая впала в лёгкий ступор.       – Да, – отмерев, произнесла она, также неуверенно глядя на парня и освобождая дверной проём, – проходи.       – Спасибо, – пробормотал Рон, ступая внутрь.       Атмосфера была натянутой и Гермиона не могла понять, что ей стоит сказать или предпринять. Поэтому они и сидели в креслах напротив и молчали.       – Нам нужно поговорить, – наконец выпалил Уизли.       Староста подняла на него взгляд, начиная нервничать. Разговоры с Роном не всегда заканчивались хорошо. Точнее почти всегда после таких вот бесед следовали новые размолвки.       – Я был не прав, – тихо произнёс рыжий.       Что? Что он только что сказал? Гермиона никогда раньше не слышала от Рона подобного признания. Даже когда он в итоге признавал свою неправоту, то не произносил этого вслух и настолько прямо.       – Ты моя подруга, – тем временем продолжал парень, – и никакие змеёныши этого не изменят.       Вот сейчас Грейнджер узнавала своего друга, но сдержать укоризненный взгляд не вышло. Хотя нелюбовь этого гриффиндорца к Слизерину, наверное, ничто не способно изменить.       – Просто я волновался, – сказал Рон, отводя взгляд на сцепленные в замок ладони.       – Почему? – Гермиону не до конца отпустило беспокойство.       – Ты же знаешь, как я отношусь к этим зелёным гадам, – Уизли шумно выдохнул и снова поднял глаза на девушку. – Что у тебя с Ноттом?       И тут настал черёд гриффиндорки неуверенно отводить взгляд. И что он ожидает услышать? То что её сердце начинает нервно стучать, стоит только взглянуть на слизеринца? Что ей нравится запах ментола и его мягкие волосы? Что он пригласил её на бал в конце концов? Или то, что он отменно целуется? Вряд-ли Рон хочет услышать именно это. Но тогда что?       – Понимаешь, – Гермиона слегка замялась, – он не такой плохой, как ты думаешь.       – Да неужели? – рыжий говорил почти спокойно, это придало девушке уверенности.       – Да. Он и раньше не задирал меня вместе с остальными слизеринцами, ты ведь должен был это заметить, – она проникновенно посмотрела на парня, будто пыталась донести до Рона совсем простую истину, будто объясняла что-то ребёнку.       – Ладно, допустим, – Уизли нервно провёл рукой по рыжей шевелюре, – но ты не ответила на мой вопрос.       Думай, Гермиона, думай. Нужно срочно что-то сказать. Может они с Ноттом друзья? Абсурд. Друзья не целуются в гостиной. Но что-то другое говорить другу она пока не решалась. Хоть ей и нравился Тео, что она всё же решила признать, она не могла назвать то, что между ними происходит отношениями. А очень хотелось.       – Мы друзья, – всё же проговорила девушка.       – Друзья? – недоверчиво переспросил Рон.       В его голове не укладывалась дружба со слизеринцами. Рон привык их презирать и даже ненавидеть. Он сам не помнил в какой момент так ярко почувствовал нелюбовь к змеиному факультету. Слизеринцы ему не нравились. Он считал их извортливыми, скользкими и нечестными людьми. Кажется, это привилось к нему ещё в детстве, после рассказов старших братьев о том, как вызывающе ведут себя слизеринцы, как они позволяют себе относится к другим, как к недостойному мусору. А Гермиона, его подруга, которая должна испытывать те же чувства, что и он, говорит о дружбе с Ноттом. Это было неправильно. Слизеринцы ведь ни во что её не ставили. Называли этим ужасным словом, связанным с её кровью. И не упускали возможности опустить её ниже, туда, где по их мнению ей самое место. Так почему она теперь ему рассказывает, что слизеринец хороший.       – Да, Рон, – Гермиона подкрепляет свои слова кивком и лёгкой улыбкой, – Друзья.       – Как он к тебе относится? – в его голосе сквозит беспокойство, а девушка чувствует тепло в сердце.       – Хорошо, – не задумываясь отвечает Грейнджер. – Он не разделяет взгляды по поводу чистоты крови, если ты об этом. Тео действительно ведёт себя замечательно по отношению ко мне. Мне кажется, что мы ошибались на счёт слизеринецев.       Рон слегка хмурится, явно что-то обдумывая, но пока не ничего не говорит.       – То есть, – продолжает Гермиона, – мы считали плохими абсолютно всех слизеринцев, но ведь это неправильно! Среди них тоже есть обычные люди. Ведь Слизерин это не факультет злодеев.       Они синхронно усмехаются. И девушка думает, что Рон вспомнил тоже самое, что и она.       Второй курс, дружба их трио, становилась только крепче. Они сидели в гостиной и обсуждали произошедшую стычку с Малфоем. Гарри тогда ляпнул, что этот мальчишка настоящий белобрысый преступник. А из этого выросло то, что они в шутку прозвали Слизерин факультетом злодеев.       – Ты знаешь, что я останусь при своём мнении, пока что, – последние слова Рон добавил, чтобы не видеть слегка печального взгляда подруги. – Но я понял, что лезть в твою жизнь неправильно, хоть мы и друзья.       Гермиона слегка удивлённо взглянула на Уизли. Хотя в душе испытывала настоящее потрясение. Это был поступок взрослого человека, поэтому Грейнджер очень гордилась своим другом.       – Спасибо, Рон, – девушка тепло ему улыбнулась.       Дождавшись ответной улыбки, она бросилась к парню с объятиями. Он крепко прижал её к себе, но взгляд сделался печальным. Нет, он вовсе не был влюблён в старосту, а наоборот воспринимал её как ещё одну младшую сестру. Правильную, очень сообразительную, местами нудную, но такую родную. Он просто переживал за неё. Ведь кто знает что на уме у этого Нотта и чего он хочет добиться от их внезапного общения.       – Но если он тебя обидит, – произнёс Рон отстраняясь, – я ему все кости переломаю.       Грейнджер просто рассмеялась, думая о том, как же ей повезло с друзьями.       В это время в спальне слизеринцев происходил серьёзный разговор. Особенно учитывая наличие огневиски и шуток Забини.       – Нет, я просто не понимаю, – сокрушённо мотал головой Блейз. – Ты что, не мужик что-ли?       – Забини, – хлопнул по столу Тео ладонью, – я уже жалею о том, что рассказал вам.       – Не кипятить, – бросила Пэнси, пригубив огневиски.       Они не планировали напиваться, эти несколько глотков были, как выразился мулат, для настроения.       – Просто серьёзно, если у вас с Грейнджер всё так взаимно, миленько, с розовыми единорогами вокруг, почему ты не можешь официально предложить ей отношения?       – Каким единорогами, Паркинсон? – прыснул Теодор и вдруг сделался очень серьезным. – А вдруг она мне откажет.       – Нотт, ты дурак? – Забини смотрел на него в упор, будто действительно считал друга последним идиотом.       – Вы меня не понимаете, – глотнув огневиски, попытался перевести всё в шутку слизеринец.       – Тео, послушай, – начала Пэнси, – Блейз прав, тебе стоит признаться Грейнджер в своих чувствах и я уверена в том, что всё у вас будет замечательно.       Нотт в тысячный раз завидовал сам себе, ведь у него есть такие чертовски крутые друзья.       На следующий день, Джинни как и обещала, потащила Гермиону выбирать платья для бала. Грейнджер чувствовала странное воодушевление. Может потому что теперь у неё был человек, которого хотелось впечатлить своим нарядом. Теодор Нотт. Гермиона никогда не думала, что может проникнуться симпатией к парню настолько быстро. Но это произошло, а жалеть об этом она не собиралась. Да, он слизеринец, ну и что с того? Он милый, умный и, что уж скрывать, чертовски красивый.       – Гермиона, – протянула Джинни, – ты меня слушаешь?       – Да, да – быстро проговорила Грейнджер, понимая, что слишком отвлеклась на свои мысли.       Джинни держала в руках два платья. Кажется, она хотела, чтобы подруга помогла ей с выбором.       – Вижу я, как ты слушаешь, – по-доброму усмехнулась рыжая, поудобнее перехватывая платья. – Как думаешь, какое лучше?       Девушка выбирала между схожими нарядами, отличие было разве что в цвете и длине рукавов.       – Мне больше нравится синее, – после недолгих раздумий сказала староста, – думаю, оно больше подходит к твоим волосам.       Джинни ещё раз придирчиво осмотрела пышный наряд и медленно кивнула, соглашаясь с выбором Грейнджер.       – Гермиона, а ты почему ничего не выбираешь? У нас ведь не так много времени, давай я тебе помогу, – зелёные глаза Уизли светились радостью и предвкушением, Грейнджер просто не могла отказаться от её помощи.       Они провели меж роскошных нарядов по меньшей мере час, но так ничего и не нашли. Ничего подходящего для Гермионы, ведь как выразилась Уизли, платье должно быть идеальным. А такого староста пока что не наблюдала. То юбка короткая, то вырез непонятной формы, то по фигуре не садится. Запал Гермионы медленно угасал, но Джинни уверяла, что нужное платье они найдут совсем скоро. Грейнджер услышала раздосадованные возгласы какой-то девушки, и тут она увидела его. Платье, которое показалось идеальным. Она не верила, когда соседки по комнате говорили, что нутром чувствовали именно свой наряд, но кажется сейчас её интуиция только об этом и трубила. Тёмно красное, с длинными полупрозрачными рукавами, с аккуратным вырезом и идеальной прямой юбкой, которая к низу становилась темнее, так что края были практически черными. Гермиона не сдержала восхищения. Девушка протянула руку и провела подушечками пальцев по гладкой ткани. Она нашла своё платье.       Подруги ещё какое-то время бродили по деревне, обсуждая всё на свете. Джинни одобрила выбор платья, а также спутника на вечер бала. Рыжую же пригласил Гарри, что для Грейнджер было до смешного ожидаемо. Возвращалась в башню Гермиона в хорошем расположении духа. Зайдя в пустую гостиную, она не смогла сдержать разочарования, когда осознала, что Тео здесь нет. В душе девушки тут же разлилось тепло от нахлынувших воспоминаний.       Пару дней назад у них было занятие со слизеринцами. На уроке трансфигурации обычно никто не мог посметь даже неаккуратно пискнуть. Профессор Макгонагалл была до ужаса строгой, но её подход окупался. Даже большая часть слизеринцев уважала директора, хоть и были исключения в виде, к примеру, Малфоя. Гермиона внимательно слушала профессора, изредка записывая какие-то интересующие её факты на пергаменте. Грейнджер вздрогнула, когда на её записи призимлился бумажный журавлик. Красивый, белый и умело сложенный. Девушка пару мгновений просто пялилась на фигурку, после чего взяла её в руки. В тот же момент птица распласталась по столу и предоставила Гермионе записку. "Ты очаровательно выглядишь". Никаких подписей не было, но этого и не требовалось. Грейнджер тут же обернулась на соседний ряд. Теодор Нотт сидел и смотрел прямо перед собой, якобы увлечёный объяснением Макгонагалл. Девушка залюбовалась его профилем, а он, будто почувствовав её взгляд, обернулся. Они смотрели друг на друга. Тео вдруг слегка улыбнулся и подмигнул Гермионе, после чего снова перевёл взгляд на директора. Этого было достаточно для того, чтобы Гермиона покрылась лёгким румянцем и закусила губу, дабы не улыбаться так сильно, глядя на записку перед ней.              Грейнджер прошла в свою комнату и решила снова взглянуть на своё приобретение. От вида платья по телу разлилось воодушевление и предвкушение. Наряд был прекрасным. Гермиона точно знала, что приближающийся бал будет особенным.