Даже у разбитых сердец есть сомнения

[Нил] Может, он чувствовал себя виноватым. Да, это была вина и ничего больше. Потому что если это что-то большее, то Нил в дерьме. Нил не знал почему, но дни, казалось, стали длиннее, возможно даже, что они вышли за рамки. Прошло всего три дня с их "расставания" (Нил до сих пор не знал, как называть это; похоже на расставание, так что название остается), но часы превратились в годы, минуты мучительно тянулись, как медленный бег мела по доске. – Мистер Джостен! Есть какие-то причины, почему вы пялитесь в пустоту вместо того, чтобы слушать лекцию? Преподаватель (чье имя он забыл давным-давно) смотрел на него, нахмурив брови, на лице было суровое выражение. Нилу было все равно на занятие, но его волновало экси, так что ему нужны были приемлемые оценки. Выпрямившись, Нил ответил, – Нет, мадам. Все мое внимание снова на вас. – Не лучшая его реплика и определенно неправда, но этого достаточно, чтобы убедить ее развернуться и продолжить распинаться о химических терминах. Может, он чувствовал себя виноватым. Да, это была вина и ничего больше. Потому что если это что-то большее, то Нил в дерьме. *** – Думаешь, я совершил ошибку? – этот вопрос он обдумывал с тех пор, как ушел спать той ночью и не ощущал ничего, кроме незнакомой пустоты. Нил не думал о будущем и совершенно забыл, что жил с Эндрю в одной комнате. Первую ночь он спал на кровати Кевина и слышал, как Эндрю вернулся полчаса спустя. Нил сильно сомневался, что Эндрю спал той ночью; в общем, как и он. Не то чтобы он был в том положении, чтобы беспокоиться, так что на следующий день он переместился на диван Мэтта и жил там. Аарон, Кевин и Ники были сбиты с толку таким поворотом, но были достаточно разумны и не спрашивали Эндрю об этом, и даже не думали возвращаться в старую комнату. – Ну, если уж на то пошло, ты выглядишь более мрачным в последние дни, – подметил Мэтт, когда съел огромную ложку мороженого. Он задумался, облизав языком рот, и потом добавил, – ты скучаешь по нему? Было много способов, как Нил мог ответить на вопрос. Он рассмотрел свои варианты. "Больше, чем я должен". Нет. "Больше, чем я ожидал". Ни за что на свете. "Я скучаю по времени, проведенном с ним". Слишком близко к правде. "Я хочу ударить себя по лицу за то, что сделал". Недостаточно правдиво. – Его ненависть ко мне помогает справляться с этим, думаю, – ответил Нил, слова оставили горькое послевкусие на языке. Даже полуправда на вкус ужасна. Была причина, по которой он рассказал только Мэтту; теперь он не мог вспомнить, почему вообще потрудился кому-то рассказать. Прищурившись, Мэтт спросил, – Почему звучит так, будто ты лжешь? – он обвинительно ткнул ложкой в Нила. – Ты получил мой диван не просто так. – Я не, – начал Нил, но передумал продолжать. Прежде чем он успел сказать что-то еще, Мэтт встал и опять направил ложку на Нила. На его лице было написано эврика! – Ага! Отрицание. Стадия горя. Не думай, что я не знаю таких вещей, Нил. Вздохнув, Нил поднялся с дивана. Ему нужно прибегнуть к отчаянным мерам. – Я собираюсь на пробежку. Не знаю, почему я думал, что разговор с тобой поможет. Дверь захлопнулась за ним как раз в тот момент, когда Нил услышал, – Потому что у меня лучшие советы из всех вокруг. *** Он пробежал добрых пять миль, прежде чем развернуться и направиться обратно в Лисью Башню. Никто из Лис не одобрял бег как способ Нила снять напряжение, но они и не пытались вытащить его из этой рутины. Это не помогло, как он ожидал, но беспокойство в груди частично ослабло, а Нил принял бы любое доступное утешение. Пробегая вниз по Периметр Роуд, он заметил знакомые белые волосы с окрашенными кончиками, возвращающиеся в общежитие. Это была Рене. Не было сомнений, что она возвращалась с одного из спаррингов с Эндрю. Нил кратко отметил, что сегодня была суббота; он даже не помнил какой сегодня день. Боже, я беспорядок. – Рене! – Нил поднял руку, чтобы остановить ее, и побежал навстречу. Ему показалось, что он увидел, как что-то изменилось в выражении девушки, прежде чем она поприветствовала его. – Привет, Нил. Снова бегаешь? Нил открыл рот, чтобы что-то сказать, но отвлекся на синяк, быстро расцветающий под левым глазом Рене. Он знал, что спарринги были жестокими, но синяк был… он него исходил беспорядочный гнев. Как будто лицо Рене было отдушиной. – Твой глаз… – он не сдержался и вздрогнул от его вида. Рене опустила голову, когда он попытался посмотреть поближе. – Ах, это? Не беспокойся о нем. Просто еще один удачный удар от Эндрю, вот и все, – ответила Рене, одарив его мягкой фирменной улыбкой, и повернулась к входу Лисьей Башни. Может, это было его воображение, но ему показалось, что на лице Рене промелькнул страх. *** – Тебе нужно снова начать разговаривать со своим бывшим, по крайней мере, о его проблемах, – отметил Мэтт, когда он и Нил были единственными, кто не спал. Они сидели на диване и смотрели фильм. – Зачем? – Нилу казалось, что он знает зачем, но все равно решил надавить. Мэтт сунул горсть попкорна в рот и пожал плечами. – Дэн и Элисон были напуганы синяком Рене пару дней назад. Так что Дэн сказала мне поговорить с тобой. – Глаза Нила расширились после этих слов, но Мэтт быстро пояснил, – ой, нет, они ничего не знают. Твой секрет со мной в безопасности. На самом деле, они думают, что вы, ребята, все еще вместе, кроме того, ставки все еще растут. Чертовы споры, подумал Нил и застонал. Конечно же, на Эндрю и Нила ставили деньги. Он заинтересовался, ставил ли кто-нибудь против них, и мысленно поздравил их с выигрышем. Он также подумал о разочарованном лице Ники, когда команда все узнает. Это не может вечно оставаться охраняемым секретом, и Нил знал об этом. – Ладно, – сдался Нил, но прежде чем успел увидеть счастливое лицо Мэтта, добавил, – но только насчет Рене. И ничего больше. – Он встал и натянул куртку. – О, я так рад выиграть пари, – пропел Мэтт. Нил не остановился, чтобы спросить, на какую сторону ставил тот. *** Нил думал, что для Эндрю довольно обычно сидеть на крыше даже этим утром. Он увидел открытую дверь, когда поднимался, и вздохнул. Теперь терять нечего. Всего несколько шагов по крыше, и он уже услышал пренебрежительный голос Эндрю, – Уходи. Тебе здесь больше не рады. Он сглотнул. Это обжигало; он никак не ожидал, что Эндрю признает, что у них что-то было. Будет сложнее, чем он представлял. Нил не знал, что его ранит больше: что ему здесь больше не рады или что раньше именно так и было. Вместо того, чтобы уйти или сказать что-нибудь, Нил сделал глубокий вдох и подошел ближе, пока не встал в нескольких шагах от Эндрю. Они оба стояли так, казалось, целую вечность: Эндрю затягивался сигаретой, а Нил наблюдал за дорогой внизу. Какая-то часть его разума напомнила, что он здесь только ради того, чтобы спросить про Рене, и он правда собирался сделать только это, но слова, которые вырвались, были сдавленными, – Мне жаль. Тишина между ними была оглушающей, и Нил на мгновение действительно перестал нормально дышать. Спустя несколько ударов сердца Эндрю ответил, – Тебе не нужно. Но Нил услышал: "Я ненавижу, что тебе жаль". Прочистив горло, Нил продолжил, – Ты ударил Рене сегодня. Тяжесть в груди не помогала, и Нил в душе ругал себя за то, что был таким идиотом. Он мог слышать разочарование матери: "Я же говорила" – прямо над ухом. – Это было не из-за нее, – Нил почувствовал, как Эндрю повернулся к нему, и он столкнулся лицом с блондином, чьи глаза смотрели прямо на него. "Это случилось, потому что мне это было нужно ," – Нил слышал, как он мысленно закончил. Нил потерял дар речи. Это был удар под дых. Прямо там и тогда Эндрю подтвердил, насколько ему больно. Проявлялась его уязвимость, и Нил видел, как тот старательно пытается скрыть ее. – Что ты… – Нила оборвали рукой, сжимавшей его горло настолько, что он начал задыхаться. – Ты меня не слышал? Я сказал тебе уйти, – сказал Эндрю, выделяя последнее слово сильным сжатием горла Нила. – Как ты и сделал. Почему ты не можешь довести дело до конца? – Потому что я… – Нил пытался вдохнуть достаточно воздуха, чтобы ответить, но слова пришлось выдавливать из себя, – я должен был… сказать тебе…остаться. Смертельная хватка слегка ослабла, и Нил увидел перемены в выражении Эндрю. На лице Эндрю редко появлялись эмоции: чаще всего они были заперты внутри, потому что показывать эту часть себя – отдать слишком много. Прежде чем Нил смог что-то сказать об этом, Эндрю отпустил его и отвернулся, – Мне все равно. – Я серьезно, Эндрю, – сказал Нил тихо, но жестко, потирая шею. Сделав глубокий вдох, он продолжил, – я никогда не должен был говорить последние слова, что ты недостаточно хорош, хотя ты больше, чем я мог когда-либо просить, – опустив голову, он прошептал, – мне не следовало бросаться такими словами. Нил почувствовал, как Эндрю снова смотрит на него, на этот раз с таким напряжением, которое было трудно понять. Осознание происходящего было неловким: возвращаться к Эндрю, когда он был тем, кто сказал идти нахуй. Оно ударило его со всей силы, и Нил не знал, что еще может сделать. Вдвое больше ранило то, что он хотел, чтобы Эндрю принял его обратно, но понимал, что не заслуживает этого. Он смотрел вниз, на дорогу, раскаяние медленно переполняло его изнутри. Нил смутно осознавал тот факт, что несколько дней назад он сказал Эндрю держаться подальше на этой самой крыше. С другой стороны, хорошие времена всегда были чуждыми для Нила. У Нила был единственный вариант – подчиниться, когда его подбородок приподняли. – Скажи это еще раз, – угрожающе сказал Эндрю, – и осознай, насколько глупо это звучит. Нил ненавидел эту боль, смешанную с гневом, в голосе Эндрю. Это только подтвердило, что ему не следовало делать этого. Часть его знала, что Эндрю не принял бы его обратно, но Нил должен был хотя бы попробовать. – Я никогда не должен был говорить тебе нарушить обещание, – выдавил он, не сводя глаз с Эндрю. Это была слабая попытка все исправить, но у Нила больше ничего не было. И без Эндрю, казалось, у него больше никого нет. Что-то было во взгляде Эндрю, что-то, что Нил хотел понять, но прежде чем он успел это сделать, Эндрю убрал руку. – Когда кто-то говорит нет, его нужно слушать, – повторил Эндрю, раннее выражение быстро сменилось апатией. – Теперь убирайся с моих глаз.