Даже у разбитых сердец есть сомнения

[Эндрю] Он не мог полностью осознать необходимость этой встречи. Тот, кто сказал Бетси, что он и Нил не в хороших отношениях, получит по заслугам. – Эндрю, – сказала Бетси с теплотой в голосе. Она открыла дверь и пригласила его сесть на диван перед ней. Эндрю заметил излишнюю нежность в ее голосе, как бы тонко намекая, да, я знаю, как Нил кинул тебя. – Пожалуйста, садись. – Зачем я здесь, Би, – сказал Эндрю, даже не беспокоясь о том, чтобы слова прозвучали вопросительно. Он вошел внутрь и позволил Бетси закрыть за ним дверь. Он немного нахмурился из-за фотографии "семьи" Лисов, которая криво весела на стене командного терапевта. Эта фотография. Эндрю закрыл глаза и тяжело вдохнул через нос. Тихо, он пытался успокоить свое сердце. Он помнил тот момент слишком отчетливо. Ее сделали после их первой игры против Брекенриджа в этом осеннем сезоне. Они проиграли, семь очков против девяти Брекенриджа. Несмотря на это, никакой потери в выражениях лиц Лисов не было. Дэн была впереди и по центру кадра, на плечах Мэтта. Ваймак стоял в стороне со скрещенными руками, лицо более гордое, чем обычно. Ники застыл в ликующей позе, руки перекинуты через сердитого Аарона, который стоял рядом с безэмоциональным Эндрю. Рука Элисон обвила Сета, который вертелся перед камерой. Рене мягко улыбалась рядом с Ники. Глаза Эндрю метнулись к Нилу, который лучезарно улыбался, подняв два пальца вверх, закрывая слегка недовольное лицо Кевина. Два очка в его первую игру. Первую игру Нила с Лисами. Тогда все было проще. Этот момент был более благоприятным, что кто-либо из них хотел признать. То, что он запечатлен, делало его еще более реальным. Когда он услышал, как Бетси прочистила горло, Эндрю осторожно направился к дивану и сел, непреднамеренно положив на бедра одну из диванных подушек. Ваймак требовал, чтобы каждый Лис приходил на прием к Бетси Добсон по крайней мере один раз, и эти обязательные визиты случались только в начале семестра. Обычно никому не приходилось с ней видеться опять, пока не придет время выполнить требование еще раз. Обычно Эндрю никогда не чувствовал себя неловко, когда Бетси случайно звала его. Такие рандомные посещения случались без умысла. Этот же был очень похож на встречу с определенной целью. Эндрю сразу решил, что ему это не нравится. – Лучшим вопросом было бы, – ответила Бетси, закрывая дверь и направляясь к столу, – "Что заставило меня перестать ходить сюда, Би?" Ты, возможно, хочешь спросить еще раз. Она достала леденец из стеклянной банки и бросила Эндрю. Конфета упала ему на голову, потом упала на бедра, что вызвало хмурый взгляд. – Знаешь, – начал Эндрю, посмотрев на леденец – который был лимонно-желтым и лежал у него на ладони, черт возьми, Би – и обдумал следующие слова. – Мы уже не такие приятели, как раньше, потому что мне лучше. Больше нет необходимости, помнишь? – Ты не перестал быть сложным, теперь я это вижу. – Бетси наблюдала, посмотрев на него поверх очков. Она подняла бровь, откинулась на стул и скрестила руки. Эндрю вздохнул. Он рано усвоил и все еще продолжал переучиваться, что участие взрослых в распространении слухов никогда не было хорошей идеей. – Я больше не сломан психологически, а не несложный. Мне не нужны встречи с тобой. Он не мог полностью осознать необходимость этой встречи. Тот, кто сказал Бетси, что он и Нил не в хороших отношениях, получит по заслугам. Вздохнув, Бетси встала и поставила руки на стол. Через какое-то время она сказала, – Дэвид сказал, что ты был тихим на поле на этой неделе. – Она села на кресло напротив дивана, откинулась на спинку и скрестила ноги. – Не хочешь рассказать об этом? Были допущены некоторые незначительные нарушения, в этом Эндрю мог признаться. Они не были чем-то неслыханным. Он постоянно игнорировал Аарона везде, где только можно, за исключением случаев, когда их взаимодействие было необходимостью. Он постоянно отталкивал Мэтта к шкафчику, когда тот подходил слишком близко. Он всегда отчитывал Дэн за то, что она была слишком капитаном. И каждый раз он запугивал Ваймака, что уйдет, если не получит виски. – О чем? – Что ты пропускаешь мячи. – Я… – Специально. Эндрю надеялся, что не выглядел настолько застигнутым врасплох, как чувствовал. – Я понятия не имею, о чем, блять… Бетси стиснула зубы, – Выражения, Эндрю. – … о чем, черт возьми, ты говоришь. Тренер даже не следит за нашими тренировками половину времени. – Но Дэн рассказала ему достаточно, чтобы закрыть пробелы, – ответила Бетси, делая заметки в блокноте. – Остальное время он смотрел, если не был занят отчитыванием Кевина за то, что тот строил из себя всезнайку, или говорил Элисон перестать плакаться. Ты теряешь хватку. И это не потому, что ты действительно теряешь. Я хочу знать почему. Сжимая кулак, Эндрю посмотрел на пол. Бетси не сменила пушистый коврик, хотя Эндрю несколько раз говорил, что он выглядит так, словно хочет, чтобы на него наступили. Теперь же он выглядел более приемлемым, чтобы смотреть на него, чем на знающий взгляд Бетси, или на фотографию Лисов на стене, или на окно, которое пропускало слишком много солнечных лучей, или на суровую реальность, которой была его жизнь. Он бы хотел иметь возможность избавиться от всего этого. Полная тишина накрыла их обоих. Бетси позволила продлиться этому несколько секунд, затем поправила очки и посмотрела на Эндрю. Эндрю даже представить не мог, что люди знали, что он позволил этому добраться до него. (Хорошо, да, возможно, он знал. Но он не знал, что выставляет это наружу. Да еще и в такой очевидной манере). – Может быть, – сказал он, уставившись в потолок. – Они заслуживают жалости. Позитивный настрой и все это дерьмо. Бетси закашляла в ладонь, но Эндрю все равно услышал ее веселье. – Это не так работает, и ты знаешь об этом. Кроме того, ты можешь оставить психиатрическую функцию на мне. Читать свои собственные мысли, когда твой разум затуманен, никогда не бывает хорошей идеей. – И как же психиатры зарабатывают этим на жизнь? – Мы умираем внутри каждый день, чтобы освободить пространство для жизни других. – А где тогда моя лицензия психиатра? – В комнате, где мое последнее предложение не было воспринято тобой как шутка. Эндрю уставился на Бетси, абсолютно ничего не чувствуя. Она покачала головой и положила блокнот на стол. – То, что ты ведешь себя по-умному, не спасет тебя от всего, Эндрю, – мягко сказала она. Правдивость слов ударила по Эндрю сильнее, чем могло показаться. – И это совершенно точно не спасет тебя от самого себя. Спастись от самого себя. Был случай, когда Нил сказал что-то в этом духе. Они оба лежали на кровати Эндрю и делились частями себя, которые никогда не открывали другим. Нил полностью потерял бдительность и рассказал Эндрю о своих первых нескольких личностях, которые были у него для выживания. Самое первое было похоже на Абрама – семилетний Адам, мальчик, хотевший поступить в престижный колледж, когда вырастет. Потом появился восьмилетний Гэвин, который любил комиксы и большую часть времени вставал на сторону злодеев. Это потому что злые люди правы? спросил Эндрю. Нет, ответил Нил, затем замолчал, чтобы подумать. Эндрю даже помнит, как слегка приподнялись уголки его губ. Потому что они не пытаются спасти никого, кроме себя. Но разве забота о себе не заставляет катиться весь мир в дерьмо? По крайне мере, они честны в этом. Эндрю пожал плечами, потому что в словах Нила был смысл. Кроме того, все в конце концов наладится в любом случае. Комиксы не показывают этого, потому что полная документация никогда не имеет смысла, но у меня в голове обе стороны постепенно приходят в норму. Больше, чем думают читатели. – Я просто, – начал Эндрю, стиснув зубы и выстраивая защиту. Он не знал, каким он хочет видеть конец этого. Не знал, должна ли Бетси вообще знать что-то о том, чего он хочет. Может, он не был готов к спасению. Может, в итоге и не было никакого спасения. Просто чистый, быстрый спуск обратно в темноту, куда никто не может прийти и побеспокоить его, как сейчас, снова. Эндрю потерял счет времени, когда вылезал из своего комфортного уединения. Может, впускать людей вовсе не награждалось. – Все намного сложнее сейчас, – закончил он, посмотрев Бетси прямо в глаза. Теперь, когда он рядом, но уже не так. Его грудь была наполнена страхом уязвимости. Боже. Когда он стал такой королевой драмы. Выражения лица Бетси было наполнено беспокойством. – Так много может быть решено, если ты отбросишь гордость, Эндрю. Что ж, это было прямо в точку. Эндрю подсознательно потянулся к рукам, волна разочарования захватила его, когда он не нашел ножей. Он избавился от этой привычки, когда уже никого не нужно было защищать. Ему действительно следует начать заново носить с собой ножи. – Не вижу причин, почему должен ослабить бдительность больше, чем сейчас. Может, ты не создана для советов такого рода, Би. – Нет, послушай меня, – сказала Бетси, наклоняясь вперед и переплетая пальцы. – Если ты и в самом деле не заметил? Ты закрываешь ворота для всех, кроме Нила. Теперь, раз или два, было бы неправильно замять все, улучшать что-то, но, когда Дэвид видит разочарованного Кевина, потому что он не получает ничего, а у Нила, так уж случилось, проходят все голы, он достаточно умен, чтобы понять – это проблема. Большая, которая взорвется на глазах команды, как бы мы не хотели не признавать этого. – Я не говорю, что ты должен общаться с Нилом или что ты должен вести себя по-другому перед ним. Это между вами. Это решение должно исходить от тебя. Все, чего я хочу, – Бетси положила руку на подлокотник, – чтобы ты прояснил свою голову. Дэвид не разрешил сократить тебе тренировочное время, потому что Кевин может удар хватить и все такое, так что он подписал все бланки с извинениями для занятий завтра. Вратарь выпрямился. Преподаватели все равно не будут скучать по нему; он не заботился о научных кругах, но даже записи показывали, что он справлялся намного лучше, чем от него ожидали. Он также не заботился достаточно, чтобы блокировать голы Нила, это было правдой. Это даже не выглядело как идиотский ход, пока Бетси не сказала. Нил любил трудности, и Эндрю сознательно не создавал их. Если бы темой было "вещи, которые Нил заслужил", в списке были бы неприятные тренировки по экси. Остальные могут назвать это незрелым. Эндрю же предпочитал думать, что так тому и надо. – Тебе или Ваймаку никогда не приходило в голову, что мне на самом деле нравится учиться, когда не нахожусь на поле или с командой. Бетси улыбнулась на это возражение и встала. Когда она шла к двери, то захватила освобождения Эндрю со стола и еще одну лимонную карамельку из банки. Эндрю встал за ней и забрал у нее и то, и другое, чувствуя себя особенно раздраженным. – Ну, – ответила Бетси, открывая дверь для Эндрю, – ты правда не понимаешь, что вещи, которым ты должен научиться, не ушли далеко от поля и команды? *** Той ночью Эндрю остался в их с Кевином комнате, пока остальные пошли ужинать в ресторан в центре города. Он отправил Ники свой заказ только для того, чтобы получить ответ "да, Нил сказал, что ты это бы и хотел", после чего он мгновенно выключил телефон и уставился в потолок. – Опять за свое, думаешь, что знаешь, чего я хочу, – пробормотал Эндрю, усилив хватку на подушке. Он чувствовал, как новые кольца гнева обвиваются вокруг рук. Он осознал, что с этого момента многое может пойти не так, как надо. Слово было за ним, будучи тем (Эндрю вздрогнул от этой мысли), кого бросили, будучи тем, кого просили вернуться. Нил сделал и то, и другое, а Эндрю на все отреагировал жёстко. (Немного слишком жестко, он был готов признать. Не вслух. Но самому себе. И это не значит, что ему жаль. Ему определенно далеко до жалости). Би, в определённой степени, была права. Эндрю чувствовал себя так, словно голова была наполнена насекомыми, которые ковырялись в ее мыслях и гудели вмести с ними. Позволить злости диктовать следующие шаги не сделает лучше. Порвал ли Нил с ним из-за злости на людей отца? Из-за того, что был зол на предполагаемую неадекватность Эндрю? Из-за того, что был взбешен, что их отношения не развиваются, как ему хотелось бы? От разочарования Эндрю оттолкнул подушку от себя, встал с кровати и вышел из комнаты. Кевин оставил в гостиной безупречный порядок, так что идея убраться, чтобы избавиться от нежелательных чувств, полетела к чертям, но у Эндрю руки прямо чесались сделать что-нибудь. Что-то, чтобы успокоить его разум. Что-то, что остановит его от удара кулаком о стену. Злость не была ответом на все. Попытка уснуть – риск, что следующий сон будет о Ниле, о чем-то, что могло случиться или не случиться. Поднятие на крышу привело бы к мысленному возвращению всех событий с Нилом, что происходили там ранее. Выход из комнаты покурить означал бы вспомнить привычку Нила сжигать сигареты. Включить телевизор – вспомнить, как Ники и Нил играли в видеоигры или как Кевин отчитывал Нила за то, что тот не записал последний матч экси. Как Нил подмигивал потом Эндрю, будто специально не записал игру, будто хотел досадить Кевину за то, какой он. Твою мать. Разум – опасная штука. В сочетании с опасным человеком, каким знал себя Эндрю, он был впечатлен, что самоконтроль был хотя бы на таком уровне. Он взял МР3-плеер Кевина, вставил наушники и лег на пол. Ровная поверхность давала ему возможность сосредоточиться. – С тем же успехом можно было бы посмотреть, какое дерьмо слушает Кевин, – пробормотал Эндрю и вытряхнул себя из этого состояния. Он бы дал себе пощечину, если бы не был так истощен. Разговаривать с самим собой не могло, да и не должно, стать привычкой. Это просто грустно. После нажатия на кнопку включения заиграла песня Strong – One Direction. Эндрю поморщился от слишком высокой громкости и убавил наполовину. Если Кевин не оглохнет к концу сезона, он определенно оглохнет, когда я подарю ему хорошие наушники на день рождение. Но так много слов мы не говорим, И я не хочу ждать, пока будет поздно, Ведь ты делаешь меня сильным Эндрю почувствовал, что его сейчас вырвет. Наполовину из-за того, что, вероятно, это плейлист Теи (отношения, о которых Эндрю предпочел не беспокоиться, но мельница слухов была достаточно мощной, чтобы он знал то, что знали все остальные в команде – у них был своего рода перерыв), наполовину из-за того, что музыка слегка (ладно, сильно) задевала за живое. Не то чтобы он ненавидел популярную музыку. Он был твердо убежден, что энергия, направленная на ненависть, должна сохраниться для вещей, заслуживающих ненависти, а то, что трогало множество людей до глубины души, не было одной из тех вещей. Было несколько слов, которыми Эндрю мог описать песни One Direction. Жизненные никогда не было одним из них. До сих пор. Прости, что говорю: "Ты нужна мне", Но мне всё равно, Я не боюсь любви, Потому что без тебя я слабее, Так разве это плохо? Разве плохо, Что ты делаешь меня сильным? – Ладно, достаточно, – предупредил Эндрю, отпихивая плеер и делая глубокий вдох. Сейчас не было никого более нелепого, чем он. За исключением, может быть, людей, которым действительно нравится эта песня. Ему внезапно стало страшно за жизни тех, кто регулярно слушал радио. Может, если бы мы исследовали твой музыкальный вкус, ты бы ненавидел мир меньше, прозвучал в голове голос Нила. Я не ненавижу мир, ответил Эндрю, его голова слегка коснулась плеча Нила. И музыка – совсем не мое. Иди поговори с Кевином. Нет, подумай об этом. Нил поднял руку, медленно проводя ей по воздуху. "Эндрю Миньярд, Сборник". Это бы завершило войны. Ты раздражаешь. Я знаю. Но по крайней мере, я раздражаю с хотя бы каким-то музыкальным опытом. – Агх, отъебись от меня, – проворчал Эндрю, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу. – Успокойся, Злая Ведьма, мы живем вместе, – где-то около двери раздался невнятный голос. Кевин вернулся, и Эндрю не заметил. Он даже не слышал, как дверь открылась. Поговорим о том, чтобы быть настолько не в себе. – Вау, очень жаль, что у меня нет отравленного яблока для твоей пьяной задницы, – высказал Эндрю, вставая и рассматривая, как Кевин спотыкаясь подошел к стойке. Сегодня нападающему особенно не хватало самообладания. – Я не, – начал Кевин, потом наклонился вперед, сдерживая тошноту. Он сглотнул, затем сказал, указывая трясущимся пальцем на Эндрю, – Я не пьян. – Как скажешь. – Эндрю встал и перекинул руку Кевина через плечо. По пути в комнату он прихватил бутылку воды. Затащив Кевина в постель, Эндрю почувствовал запах алкоголя, и бара, и дыма сигарет (вероятно, от кого-то: Кевин не переносит курения вообще), исходящий от Кевина огромными волнами. – Почему ты не былсНиломсегодня, – поинтересовался Кевин, слишком пьяный, чтобы говорить четко. Эндрю закатил глаза и позволил Кевину упасть на кровать с меньшей грацией, чем намеревался. – Уфф, – Кевин отошел и заполз на кровать, позволив глазам закрыться. – Потому что не был, – ответил Эндрю, снимая обувь Кевина и задаваясь вопросом, каким образом он, нахрен, застрял с ребенком, который знает, как пить, на втором курсе университета Пальметто. Кевин поднял руку и указал на Эндрю. – Он спрашивал о тебе, знаешь ли, – сказал он невнятно. – Как у тебя дела и все дерьмо. Эндрю напрягся. Его ударило осознание, что только Дэн, Мэтт и Бетси знали. И он выяснил, что Бетси поняла это сложив кусочки гипотезы вместе. Как бы сильно он не ожидал, что они все растреплют, они – не Ники. Может, все затея с тем, чтобы не говорить команде, сработала против них. – Кевин… – Я сказал, – продолжил Кевин, откинувшись на стену и посмотрев на Эндрю, – что с тобой сложнее жить теперь. Теперь, когда… теперь, когда онушел. – Он театрально прошептал последние два слова. Эндрю поморщился. – Ладно, ты выпьешь немного воды, а потом заткнешься, – беспечно сказал Эндрю. – Это правда, – продолжал настаивать Кевин. – Ты… ты похож на настоящего ублюдка сейчас. – И я сдерживаю этот идиотизм, потому что ты пьян. – Хорошо, как скажешь, Эндрю. Эндрю вздохнул. Даже когда Кевин пьян, он все еще умудряется сохранить данную ему информацию, при должной организации. Вероятно, это из-за того, что он увлекается историей, или из-за его прошлого, которое не хочет быть забытым. Кевин также не был готов к откровениям сегодня вечером. – Просто… не говори об этом, – ворчал Эндрю. Он бросил на Кевина одеяло и залил ему немного воды в рот. Нил спрашивал о нем? Так много вещей происходили сейчас в системе Эндрю. Часть его привлекала идея вытянуть из Кевина побольше информации. Часть его возвращалась к идее ударить кулаком о стену. Часть раздумывала пойти на крышу в надежде, что придет Нил и попытается снова поговорить. Часть хотела пойти в комнату Нила и… ну, он на самом деле не рассматривал эту мысль. Это нелепо. Через мгновение Эндрю вернулся в кровать и сделал то, что принесет ему минимум проблем – уснул.