Когда цветы заговорят...

***

      Ханджи стала замечать какой-то небольшой холод к отцу, исходящий от матери после того разговора за столом. Она всегда видела открытую любовь её родителей, но здесь вмиг что-то изменилось. И в таком непонимании находилась не она одна. Это досаждало и самого отца, но как бы он не спрашивал, мама ничего ему не говорила. Анне тоже были чужды такие отношения — ее это даже пугало.       Но сегодняшним вечером Ханджи была занята не этим. Прекрасный закат заволок все её мысли, забрал переживания, опустошил разум.       Он всегда был разный. Иногда более нежный, а иногда ближе к кровавому. Наверняка так говорила с человечеством мать-природа. Сегодня же в нем преобладали ярко розовые, жёлтые и оранжевые оттенки.       Все сейчас засыпало — от цветков до людей. Но Ханджи спать не хотелось. Ей нравилось наблюдать за переливанием цветов, за танцем облаков и ощущать легкий ветерок на спине и в волосах. Также, она наблюдала, как он укачивал многие растения.       Это успокаивало. Пробирало до самых костей, теребило душу и заставляло отпустить все переживания. Ханджи вслушивалась во все звуки, происходящие вокруг, они были намного тише сейчас, нежели днём.       Она поправила светло-коричневый сарафан, на секунду переводя внимание на него. Закат делал её одежду будто ещё ярче, усиливая цвет. Ханджи улыбнулась.       — Что ты тут сидишь? — Спросила сестра.       — Анна? — Девочка обернулась. — Ты чего не дома?       — А ты? — Хитро ухмыльнулась она. Ханджи рассмеялась на долю секунды, понимая, насколько они похожи. — Мама опять заставила тебя надеть сарафан?       — Да. — Она похлопала рядом по земле, приглашая младшую присоединится. — Хоть и знает, что такое я не люблю.       Анна послушалась, уместилась рядом с Ханджи, положив голову ей на плечо. Зоэ глупо улыбнулась.       — Как твои дела? — Спросила Ханджи.       — Ой, все неплохо… — Анна почесала волосы. — Ты наслаждалась закатом?       — Да.        — Здорово. — Анна мило улыбнулась. Ее щечки немного порозовели, что происходило всегда, когда она выражала данную эмоцию. — И впрямь… Красота.       Помолчали. Эту спокойную атмосферу было сложно нарушить, но они обе были крайне способными детьми. Анна отстранилась, строго посмотрела в глаза старшей сестре.       — Что, Анна?       — Ты заметила… — Она смутилась, но вновь глянула на Ханджи. — Заметила, что что-то меняется?       — Что?       Ханджи выгнула бровь, не понимая, о чем она. Что у них менялось?       Зоэ заметила лишь изменения в отношениях родителей, но не более. Или её сестрица узнала нечто, чего не стоит? Сунула свой длинный, любопытный нос в взрослые дела?       Ханджи устало вздохнула, решив попробовать предположить:       — Ты о родителях?       — Да! — Слишком эмоционально и громко ответила она, а после резко прикрыла рот ладошкой. — А вдруг… — Зашептала Анна. — У папы есть другая семья?       Она грустно посмотрела на собственные руки, по которым после получила от сестры.       — Анна! Даже не думай о таком! Папа любит нас и маму! — В глазах девочки начали скапливаться слёзы. — Они все решат, дай им время.       Ханджи и понятия не имела, откуда Анна взяла такие мысли! Чтобы папа, их чудесный папочка, самый добрый и лучший, предал их? Да никогда в жизни!       А если бы такое и случилось, хоть Зоэ старшая и была уверена, что это просто нереально, то их мама, будучи пылкой и огненной женщиной, бы не стеснялась в выражениях и действиях. В доме тогда была бы громкая, злая атмосфера, а сейчас… Было неуютное затишье.       Под конец Зоэ старшая заставила себя успокоиться, завидев реакцию Анны. Вспыльчивость была присуща им обеим, что крайне мешало и надоедало как девочкам, так и людям вокруг.       Младшая сестра отвернулась, погружаясь в свои мысли. Анна, каким бы чудесным ребенком не была, часто пропадала в себе. Пряталась, думала лишь одна, может, даже и переживала что-то, не рассказывая близким. Ханджи же все также любовалась прелестным закатом, позволяя себе успокаиваться.       — Мне кажется, скоро все изменится. — Резко выдала Анна.       — Ты… Так чувствуешь?       — Да. — Девочка поджала ноги под себя. — И это будет… Плохо.       Ханджи не ответила. Как старшая, она должна бы успокоить её, но Зоэ знала, что если Анна в чем-то убедила себя, то никто не сможет изменить её мнения. Даже если ей семь лет.       Ханджи сама была ещё ребёнком. Только в сентябре ей исполниться десять, а сейчас во всю царствовал июнь.       Зоэ невольно засмотрелась на сестру, наслаждаясь её красотой. Да, она само чудо природы. Анна умело уместила в себе красоту и матери, и отца, поэтому сложно было определить, на кого она больше похожа.       В Ханджи же отцовского словно и вовсе не было. Она была почти точной копией матери, только вот глаза были огроменные, кожа светлее и волосы менее густые.       И это проклятое зрение. Без очков она не могла никуда ходить, даже банально по дому! Её глаза подвели её, подставили, хоть это было явно не наследственное, но такое зрение, по рассказам мамы, у неё с рождения. Очки приносили неудобства, но Ханджи уже привыкла к ним.       — Ханджи? Ты чего задумалась? — Спросила сестра, тыкнув в плечо сестры пальцем.       — А? Ничего, извини. — Она глупо улыбнулась, пытаясь успокоить сестру.       — Девочки! — Крикнула мама. — А ну быстро домой! Ещё ведь ужин!       Ханджи хихикнула, пытаясь разредить обстановку, толкнула сестру в плечо.       — Кто последний — тот моет посуду! — Крикнула Ханджи ей.       — Эй! Так нечестно! — Анна вскочила и рванула за сестрой.       Ханджи не особо любила уборку. Она часто приходила домой вся грязная, а мама ругалась и заставляла отстирывать дочь свои же вещи, пока сама женщина вымывала полы от грязи, которую принесла с улица старшая.       Потому и предпочитала ловить возможность, чтобы не делать таких вещей. Однако, полностью избежать этого ужаса у нее никогда не выходило.       И все же Ханджи прибежала первой, смеясь. Анна зашла после, хмуро смотря на сестру. Девочка показала младшей язык.       На столе сегодня стояла каша и немного овощей. Отец уже уселся, после присоединились дети, а лишь потом — мама. Они молча принялись за еду, слышно было только звяканье тарелок да дыхание людей.       Самара вяло перебирала кашу, что сама приготовила, ложкой, поставив голову на руку. Педро ничего не говорил, молча поедая кушанье. Ханджи заметила, как Анна сжалась, но ничего не сказала.       — Ну? — Начала женщина. — Как там твои… Рейссы? — С некоторым огорчением сказала она.       Пьеро даже удивился, что она заговорила первой. Но не стал этого показывать, чтобы, вдруг, не оттолкнуть женщину.       — Нормально. Торговля идёт хорошо. — Скупо ответил он.       — Все… Хорошо?       — Ты о чем? — Он наконец посмотрел на неё, несколько обеспокоено. — Самара, что случилось? — Наконец спрашивает он.       Женщина отвернулась, показывая всем своим видом то, что к разговору она не готова. Ханджи нервно оглядывалась то на мать, то на отца. Самара схватилась за голову, пытаясь унять боль.       — Тебе плохо? — Отец встал, подошёл к жене. Самара позволила ему коснуться себя, не сопротивляясь.       — Голова болит. И кружится.       — Давай отнесу тебя в комнату.       Она слабо кивнула, разрешая поднять себя на руки. Мужчина ушёл в сторону их спальни, которую они все ещё делили, ничего не говоря. Он кратко уложил жену на постель, погладил ту по волосам. Девочки наблюдали за происходящем с открытыми ртами…       И это… Их счастливая семья?       — Нужно доесть. — Сказала Анна, позволяя слезам течь с глаз. — Нужно.       Она дрожащей рукой берет ложку, помещает уже почти остывшую кашу в рот. Медленно жуя, она также глотает и соленые слёзы, а Ханджи лишь смотрит в ту сторону, куда ушли родители.       — Успокойся, Анна. У мамы ведь часто… — Она собиралась убедить как и сестру, так и себя, что это норма, но осознание подкралось быстрее. Это совершенно не хорошо, когда у человека на постоянной основе болит голова. Ханджи на секунду замолчала, чем ещё больше смутила сестрицу, но быстро опомнилась, вновь говоря. — Болит голова. Мало ли. Она ведь устаёт много.       — Ханджи… А что, если она умирает?       — Анна! — Ханджи дернулась. — Ты сегодня больно много глупостей говоришь!       Сегодня девочка явно была в ударе, а Зоэ сама чуть не взрывалась от таких слов. Ханджи потёрла уставшие глаза, смотря в окно. Там уже почти была ночь.       Ханджи не любила, когда это тёмное полотно покрывало небо. Было чувство, будто оно отражает душу людей, показывает их грехи и выволакивает страхи. Лишь звезды и луна озаряют светом их мир ночью, и именно этим Ханджи искренне вдохновлялась.       Этим светом сквозь тьму.       Но с другой стороны, ночью все и вся спит. Отдыхает. Именно поэтому бодрствует зло в это время суток, потому что тогда его никто и не ждёт. Не так ли?       — Ханджи. — Позвала её сестра.       — Да?       — Ты ведь всегда будешь рядом?       Анна смотрела на неё тепло и с надеждой. Ханджи четко понимала, что та напугана, но мало что могла сделать. Зоэ старшая подбадривающие улыбнулась.       — Конечно, Анна. Всегда. — И сама Ханджи в это тоже верила. — Я, уж прости, от тебя не отстану.       Она протянула младшей сестре мизинчик, за который та радостно взялась. Они потрясли их, скрепляя обещания.       — А теперь иди в комнату, готовься ко сну. Завтра у нас много работы в саду.       Анна недоуменно посмотрела на нее.       — А ты?       — Отдохни, Анна. — Ханджи поправила волосы. — Я пойду помою посуду. Но ты все равно должна мне! В следующий раз моешь ты!       Анна была искренне благодарна старшей сестре за заботу. Видела же, как ей грустно и плохо, поэтому позволила идти отдыхать.       — Спасибо… — Девочка улыбнулась. — После завтрака мою я! Я запомнила!       Анна ушла. Ханджи же просто хотелось немного побыть одной, даже пусть и с делом, которое терпеть не могла.       Убравшись на кухне, она вышла на улицу, где стояло корыто с заранее подготовленной водой. Вымывая тарелки, вилки, ложки и кружки, остатки она отложила в миску для собаки, что гулял неподалёку. Ханджи любила подкармливаться бездомных животных. Так она ощущала себя нужной, понимала, что помогает и делает хорошие дела. А добро — это вообще главный помощник этого темного, злого мира.       Выйдя за калитку, её встретил рыжий пёс, приветливо виляя хвостом.       — Ты ж мой хороший, мой сладкий! — Девочка потрепала его за ухо свободной рукой. — Пойдем, пойдем!       Ханджи отошла подальше, высыпала кашу наземь, а животное яро хватилось есть.       — Кушай… Никто тебя не потревожит.       Она присела на корточки рядом с ним, гладя его по тельцу. Она до жути любила животных, также как и проводить с ними время.       Ханджи дернулась, услышав хруст ветви недалеко. Пёс резко оторвался от еды, зарычав. Это могло быть как и дикое животное, так и человек. Как никак, лес был с ними прямо почти впритык, ограничиваясь лишь соседскими домами и пустой поляной.       Ханджи знала, что ей нельзя ходить близко к лесу, но следуя зову своего доброго, такого чистого и детского сердца, она не могла оставаться в стороне.       Сейчас Зоэ сидела на небольшой полянке около домой, а буквально через пару метров уже начинался лес. Там она и заметила эту проклятую, высокую тень. Пёс ринулся туда, бросая еду, стремясь защитить свою хозяйку.       — Стой!       Ханджи побежала за ним, вовсе потеряв голову. Ветки хлестали по рукам, ногам и лицу, доставляя неприятные ощущения, на которые она шипела. Собака гавкала, а Ханджи поняла почему лишь тогда, когда увидела вальяжно уходящий силуэт.       Устав, она остановилась. Как и человек. Пёс принялся бегать вокруг него, истошно лая, а Ханджи только в этот момент поняла, во что вляпалась.       — Маленьким девочкам нельзя в это время гулять по лесу.       Мужчина повернулся к ней, грубо пнув пса ногой. Ханджи сжала кулачки, гневаясь на него, но не могла ни встать, ни ударить, ни дойти до животного, что скулило от боли.       — Как я и думал. — Он поднял её лицо рукой, взявшись за девичий подбородок. — Ты очень похожа на своих родителей.       — Нет… Я не похожа на папу.       — Похожа. — Недовольно процедил он. — На Самару, конечно, больше, но и на отца похожа. Я то знаю.       Мужчина этот был взрослых лет, наверное, сорока, также сильно высок. У него была грубая форма лица, щетина и мускульное, крепкое тело, что было видно даже за одеждой.       Ханджи учили, что с незнакомцами говорить нельзя. Но она все равно ответила ему, невзирая на правила. Мужчина цокнул, отпустил её.       — Иди, дитя. Там твоя собака скулит, слышишь?       — Зачем вы его ударили? — Злобно процедила она.       — Научи его не нападать на прохожих. Никто его бить тогда и не станет.       — Он почуял в вас плохого человека.       — Какое умное животное. — Мужчина развернулся, поправил пальто. — Он правильно почуял.       Он ушёл. Ханджи сразу ринулась к псу, принялась его трясти. Пес вяло встал, все еще скуля, и медленно поплелся за девочкой. К концу пути, как только он почуял остатки каши, то сразу оживился. Ханджи вздохнула с облегчением.       Она пошла обратно домой, надеясь, что с животным будет все хорошо. Её пропажи никто и не заметил. Вот и славно. Правда, пришлось стирать сарафан и прочистить мелкие царапины. Ничего, скажет, что упала.       Зоэ повесила вещь на тонко натянутую нитку от дома до сарая, закрепила деревянной прищепкой и вяло пошла домой, давно уже переодевшись в пижаму.       Анна сладко спала, видя уж наверное десятый сон. Зоэ уместилась на кровати, но долго ворочалась. Уснуть не получилось.       Когда дверь скрипнула, она резко закрыла глаза.       — Я знаю, что ты не спишь, Ханджи. — Сказала мама.       — Не сплю…       Самара присела на край кровати, погладила девочку по голове, что-то напевая себе под нос.       — Мама, как ты себя чувствуешь?       — Лучше, спасибо. — Она тепло улыбнулась, будто бы плохо ей совсем не было. — Не волнуйся, дорогая.       Самара продолжила напевать себе под нос, гладя дочь.       — Знаешь, мама…       — М?       Ханджи долго молчала, не осмеливаясь произнести эти слова. Самара заинтересованно, даже с неким детским любопытством смотрела на неё. Зоэ глотнула вязкую слюну, настраиваясь.       — Мне кажется, я особенная.       Самара не ответила. Ханджи ожидала, что та скажет что-то в роде:       — Все мы особенные.       Но она молчала. Ханджи видела, как расширились её глаза и затряслись руки. В последнее время она была нервной. Она вздохнула громко, резко поменявшись в лице с тепло-доброго, на злобно-опечаленное.       — Именно поэтому, отныне и впредь, тебе придётся расчитывать только на себя, Ханджи.       Она поцеловала её в лоб, поправила одеяло, стараясь не обращать внимания на её удивлённо-напуганное личико.       — Спи, Ханджи.       — Спокойной ночи, мама. — Тихо сказала Зоэ.       Она застыла в проеме, не поворачиваясь, вновь сказала:       — Я знаю, что ты была сегодня в лесу. Когда почти стемнело. И с кем-то разговаривала.       И она ушла. Ханджи ещё долго не могла заснуть, представляя, какое наказание её ждёт завтра. Девочка не знала, когда грезы наконец настигли ее, потому что всю ночь она ужасно нервничала.       Но на утро ничего не случилось. Мама более об этом не упоминала, ведя себя также, как и последние дни.       Они и впрямь много работали в саду. Ханджи, наконец, разрешили переодеться в излюбленные штанишки, ведь в платье пахать не очень и удобно. Это был один из самых лёгких в моральном плане дней для Ханджи, ведь за упорным трудом и не чувствовались проблемы и невзгоды. И девочка и впрямь поняла, насколько это приятно — погружаться в работу и быть полезной.       Ханджи оглянулась на темную чащу, поежилась. Такой явный контраст… Там — такая злая тьма, в позади ее солнечная деревушка. И пускай в школу и на базар они ходили в ближний город, тут все равно было крайне прекрасно.       Самое жуткое, сложное и страшное подстерегало её в глубинах леса.

***

      Утро не задалось сразу. Как и у матери, у Ханджи часто болела голова. Как оказалось, это простые мигрени, ничего более. Но проблемы и они доставляли. Особенно, когда день был ужасно нагруженным.       Она буквально вернулась пару минут назад в комнату от Эрнеста, но уже чувствовала себя так, будто полностью извалялась к грязи. Хотя Ханджи никогда не брезгала, чтобы испачкаться. Это точно было не про нее.       Но ощущение душило, напоминало о том, что случилось ночью, мучало её. Никакая вода здесь не поможет. Также, как и мыло.       Не желая ложиться на кровать из-за собственных моралей, выстроенных после ночи, она уселась на полу, прислонившись спиной к стене.       Она понимала, что вот-вот пропустит завтрак, опять будет голодной и, вероятно, ещё больше похудеет, но было как-то все равно.       Она пыталась содрать собственную кожу на руках, в области ногтей, ведь там она была совсем тонкая, кусала губы. Ханджи не пила травяное лекарство от головы, специально мучая себя.       Как бы она не хотела забыть все полностью, частичные воспоминания мелькали в ее воспаленной голове. Алкоголь оказывал своё злосчастное действие, играясь с ней. И это вещество, явно добавленное в напиток, хоть Ханджи и не видела этого своими глазами, но была уверена, все еще бурлило в крови.       В голове отзывались образы, речи Эрнеста и его касания. То, как он был груб с ней, не жалел, и в следствии чего там у нее все еще долго будет болеть. Но и к врачу она не пойдет — стыдно.       — Хватит… — Ханджи схватила себя за голову. — Не хочу… Прекратите.       Голос Эрнеста все не умолкал и Ханджи словно проживала этот момент вновь, чувствуя оголяющиеся воспоминания. И как бы ей не хотелось уйти в забвение, покрыть этот ужас толстой пеленой, но…       Такое не забывается.       Ей хотелось уничтожить саму себя — сейчас ей было противно даже собственное естество. Ханджи хотелось убежать от себя же, стать другим человеком, а еще лучше, просто исчезнуть. И никто не мог ее даже поддержать, потому что говорить об этом — стыдно.       Стыдно, стыдно, стыдно!       Зоэ винила и себя за свою наивную глупость, за согласие выпить, за то, что так легко опьянела. Но он ее боевой товарищ. Ханджи совсем не ожидала такого. Они с Эрнестом уже давно борется бок о бок, и она искренне ему доверяла.       Но почему он выбрал такой способ, чтобы просто исполнить свои желания? Почему бы хотя бы тогда не сходить в бордель, пусть Ханджи и это не одобряла. Но женщина не понимала, почему именно она? Так понравилась?       Эрнест выжег на ней страшное, верное клеймо, теперь навсегда засевшее в ее итак израненной душе. Если раньше Ханджи и позволяла себе отдохнуть с мужчиной, ведь по сути своей, если секс происходит, когда оба партнеры согласны, то это абсолютно нормально, но теперь же Зоэ будет вечно бояться. Ей даже не хотелось, чтобы к ней просто прикасались. Так сильно Гиллот изменил все в ее жизни за ночь.       Ханджи боялась потерять себя. Из яркой, громкой, звонкой женщины просто стать тенью. Да, ее это сильно пугало. Но и уйти никуда она не могла — разведку она бросать точно не собиралась. Поэтому с Эрнестом ей придется видеться каждый божий день. Замкнутый круг.       Ханджи почесала кожу головы, сильно давя, чтобы было больно. Из-за всей ситуации хотелось плакать, выпустить эмоциональный пар, но Зоэ себе такого позволить не могла, поэтому просто тонула в своем потоке темных мыслей, иногда пытаясь переключиться на физическую боль.       — Мерзость. — Слабо протянула она, утыкая голову в коленки. — Какая же я… Мерзкая… — Все, что ей оставалось — это ругать саму себя же.       Ханджи все старалась деть свои мысли куда угодно, лишь бы не думать о произошедшем. Но было банально некуда.       В жизни солдата не происходило ничего сверх выходящего, сильно эмоционально окрашенного, только экспедиции, которые тоже крайне редко заканчивались хорошо, а за личное прошлое цепляться не было желания.       Зоэ принялась слушать равномерное тиканье часов, что стояло у неё в комнате и обычно оповещали о том, что она проспала.       Тик-так-тик-так.       Забавно. Ханджи добродушно хмыкнула, осознавая всю абсурдность ситуации.       Взрослая же женщина. А напилась, словно девчонка, пробующая в первый раз. Как так вышло?       Как позволила воспользоваться собой? Не глупая же. Почему вообще не подумала об опасности? Даже не предположила!       И почему она не может встать?       Силы покидали, а голова болела ещё больше. Не выдержав, она, качаясь, поднялась с пола и пошла в сторону ванной, где лежали все её лекарства.       Недолго порывшись в сумочке, она вынула оттуда травы и развела в воде, осушив стакан полностью за раз.       Она невольно заглянула в зеркало. Сейчас Зоэ была в рубашке, которую она не до конца застегнула. И это сыграло с ней злую шутку.       Она заметила пятна, что уже принимали синий цвет, на шее и ключицах. Ханджи дернулась, отошла от него и вышла обратно в комнату.       На столе завалом лежала стопка бумаг, которой Зоэ и приняла решение заняться. Она всегда делала все в срок, даже не спала из-за этого, но из-за ночи отчеты сбились и теперь у неё была нехилая такая стопка.       — И хорошо. — Успокаивала она себя. — И к лучшему. Будет, чем заняться.       И правда. Зоэ уселась за них, медленно и тщательно перебирая каждый документ. Аккуратно, как могла, писала и докладывала о случившемся. Ярких эмоций, как после каких-то открытий, не было, поэтому почерк был более менее спокоен.       Она помнит каждый раз, когда командующие, в том числе и Эрвин, заставляли её переписывать отчеты, документы, послания, письма, да что угодно, что проходило через них.       Мало кто понимал почерк Ханджи, а если быть точнее, даже она иногда не осознавала, что написала.       Ханджи никогда не отличалась особым порядком в комнате. Вещи часто валялись около шкафа, постель была не заправлена, на столе стояли старые кружки, тарелки и ложки, а иногда и какие-то химикаты.       Если бы не Моблит, здесь все покрылось тройным слоем пыли, грязи, а когда нибудь и трупом самой женщины. Но и помощник её не справлялся полностью.       Ривай совсем недавно убирался у неё, но Ханджи уже успела навести здесь нехилый беспорядок. Конечно, лучше, чем было раньше, но разами хуже, чем когда Ривай последний раз был в комнате.       С уборкой, естественно, Ривай справлялся лучше всех. Видно, на него так повлияла жизнь в подземельях. Ну, Ханджи так думала. На самом деле напрямую она никогда не спрашивала.       Так что, если бы у мужчины не получилось стать капитаном, то он мог быть прелестным уборщиком.       «Какой абсурд… И о чем я думаю?» — Но такие глупости, как Ривай, работающих уборщиком, хоть немного отодвигали эту темную, темную тучу.       Бумага за бумагой уходили в противоположную сторону — Зоэ заканчивала работу с ними. Она никогда особо не любила эту макулатуру, но и выбора то не было.       Зато сейчас её мысли не забиты этим бесом Эрнестом Гиллотом.       Покончив с бумажками через часы, она принялась укладывать их вместе, но после опомнилась и пошла искать давно завалявшуюся водолазку. Никому не нужно знать, что случилось.       Наконец отыскав вещь, Ханджи натянула на себя бежевый свитер с воротом, что удачно закрывал шею, поменяла штаны на коричневые брюки, застегнула ремнем, и вышла, не заморачиваясь о том, что волосы её были сегодня распущены.       Как бы там не было, но к неопрятному виду Майора Зоэ уже все привыкли. Ну, кроме Ривая. Он всегда раздражался и бесился, замечая то, как она выглядит. И чем она так ему не угодила?       Постучавшись в кабинет Эрвина трижды, как и обычно, он в привычной манере ответил:       — Войдите!       Ханджи зашла, закрыла за собой дверь, поздоровалась, положила на его стол отчеты и отдала честь. Эрвин кивнул, принимаясь разглядывать бумаги.       В его кабинете всегда пахло деревом. Может, это из-за большого количества книг там и огромного стола из этого материала, а может это был аромат самого командующего. Ханджи его, Благо, не нюхала. Хотя он этому бы не удивился, зная Майора.       — Ого. — Он одобрительно посмотрел на неё, улыбнувшись своей тёплой, лучезарной улыбкой. — Ты прям каждую буковку выводила, что-ли?       — Можно и так сказать.       Смит недоверчиво отвёл взгляд, не понимая оттенка её голоса. Он никогда не видел Ханджи… Такой. Да, она плакала при всех, не стесняясь, когда умирали товарищи. Грустила, когда их экспедиции проваливались. Даже видел ее усталость, хоть она и не признавалась. Но что было с ней сейчас, он не мог понять. Вернувшись к отчетам, он принялся расписываться на каждом, не отпуская ее. Когда на каждой бумаге красовалась его аккуратная, даже несколько королевская, роспись он вновь заговорил с ней:       — Как дела?       — К чему такие вопросы? — Ханджи скривилась, взаправду не понимая Эрвина.       Она была груба и холодна, потому что все еще сдерживала слезы. Только бы не зарыдать при нем. Не опозориться, не вскрыть грязную душу…       — Мы ведь все-таки друзья, Ханджи.       Он поднялся, встал около неё, пытался коснуться до плеча, но Зоэ дернулась, выставив руку. После выдохнула, принимая прежнее положение. Лицо Эрвина надо было видеть.       — Ханджи. Что случилось?       Смит выглядел взволнованно, но строго. Ему такое поведение было непонятно и он жаждал ответов.       — Ничего. — Она нервно перебирала ногами, хмурилась. — Я могу идти?       — Ты напряженна. Если ты поделишься, может, станет легче?       — Нет.       Эрвин кивнул, сдаваясь. Мужчина уселся за стол обратно, беря в руки какую-то книгу. Вновь посмотрев на женщину, он произнёс с некой брезгливостью:       — Ты все ещё здесь? — Эрвин не собирался помогать, если человек так закрыт.       — Ухожу. До свидания.       Ханджи быстро вылетала из кабинета, возвращаясь к себе. Сделав несколько вдохов-выдохов, она пошла на обед. Как бы там не было, но организм требовал пищи.       Зайдя в столовую она быстро пробежалась глазами по находившимся в ней. Гиллота пока видно не было.       Подойдя к раздаче, она стала ожидать своей очереди. Перед ней стояли две барышни, что естественно также служили в разведке и болтали о том, что Ханджи явно слышать не стоило.       — Я видела, с кем вчера вернулся Майор Гиллот! — Блондинка прыснула руками. — Это же кошмар какой-то…       — А если у них была ночь… — Шокировано проговорила русая. — Это же она его заставила, что-ли?       — Не знаю. Не мог он с ней…       Она резко замолчала, завидев, кто стоит позади. Ханджи все также была выше их по военной иерархии, поэтому те, пускай с недовольным лицом, но отдали честь.       Оставалось только надеяться, что слухи не пойдут дальше. Это было бы страшнее всего. Её ведь могли и вышвырнуть из корпуса за несоблюдение субординации…       После девушек свою порцию получила, как и должна была, Ханджи. Хмурая повариха поставила тарелку на железный поднос.       — Майор Зоэ, сегодня каша и бутерброд с огурцом.       — Ничего нового. — Ханджи улыбнулась. — Спасибо.       В столовой она уселась за отдельный стол, что изначально предполагался на двух человек, но женщине было все равно.       Она знатно оценила огурец, толщиной в сантиметр и чёрствый хлеб, но бутерброд все равно съела. Вот остывшая каша же привлекала её меньше.       Иногда она позволяла себе вспомнить тёплую мамину еду, её вкус, запах и вид. Но это было редко, ведь так она вовсе размякнет и потеряет хватку, выстроенную годами на службе.       Но о еде Ханджи и не жаловалась, у Разведкорпуса было совсем немного денег, которые руководство в большей части, как и было правильно, тратило на снаряжение и экспедиции за стены. Иначе бы они и вовсе ничего не могли поделать.       Ханджи не помнит, когда ела мясо в последний раз. Это было слишком давно. Настолько, что этот пряный вкус позабылся, будто бы рецепторы и никогда его не ощущали.       Запутавшись в собственных мыслях, она все же проглотила ложку каши. Хоть что-то есть нужно было. Женщина вытерла рот салфеткой, чувствуя, что еда собирается выйти обратно.       — Добрый день.       Ханджи подняла глаза на мужчину, что сел с ней за стол. Повторение…       — Как ваше ничего, Майор? — Спросил Гиллот, откусывая собственный бутерброд.       Вот сейчас её точно вырвет. От одного его голоса горло начинало драть, а саму женщину тошнить уже не из-за отвратной еды.       — Ты неразговорчива.       — Что нужно?       Злобно ответила она. Нет, эта вспыльчивость явно была сейчас не к месту, но у Зоэ не очень хорошо удавалось её подавить. Эрнест всплеснул руками.       — Тут же все понятно. Не хотите как-нибудь ещё разок выпить?       Его улыбка была поганой. Это был вид человека, что никогда не делал ничего хорошего. Как минимум для Ханджи.       Ни вечер, ни ночь не помогли ей расслабиться, а только лишь наоборот. Женщина сжала металлическую вилку, стараясь унять гнев.       — Иди к черту. — Выпалила женщина, хоть и признавалась самой себе — она ужасно его боялась.       Эрнест на мгновение застыл, а после расхохотался, чуть не подавившись хлебом. Ханджи глотнула холодной воды из стакана, что также полагалась к обеду.       — Не строй из себя плохую и непослушную. Ты очень даже податливая.       — Прекратите!       — Ханджи, ты теряешь многое, отказываясь от меня.       Он присвистнул. Люди, что сидели близко к ним, смотрели только на них, потому что последнее слова Ханджи крикнула ну слишком громко. Такой эффект Эрнеста полностью устраивал.       — Но если честно, Ханджи. Мне все равно, отказываешься ты от меня или нет. Я же все равно добьюсь своего, уж ты знаешь.       — Замолкни, или я зашью тебе рот.       Гиллот ещё громче рассмеялся, всем своим поведением выражая её беспомощность. У большинства женщин разведки была дикая любовь к нему, желание быть с ним и ещё что более развращенней.       Но не у Ханджи.       А он, как назло, пристал именно к ней. Ханджи оглянулась. Благо, все потеряли интерес к ним, а некоторые даже и не заметили сия сцены.       Потому что слишком привыкли к громкому поведению Ханджи, не заподозрив ничего. А некоторые и просто не видели, ведь столовая была на удивление большая.       — Ты очень-очень слабая, Ханджи. — Он положил свою руку на ее, поставленную на стол. Зоэ ее выдернула.       Женщина встала, отнесла поднос на мойку, принявшись вымывать посуду. Да, никаких уборщиц у них не было, поэтому это перепадало на солдатские плечи. Гиллот за ней к счастью не пошёл.       Металическая губка была слишком жесткой, а Ханджи тёрла слишком остервенело. Конечно, вскоре ладонь правой руки окрасилась алым цветом. Зоэ сначала не замечала этого, иль просто откровенно игнорировала. Даже сама она не знает.       Завидев это, женщина сжала руку в кулак, добавляя боли в итак израненную ткань.       Наплевав на рану, она продолжила битву с грязной посудой. Зоэ к подобным вещам была приучена с детства, но и это не уберегло женщину от собственного характера и действий. Конечно, помыть посуду мог и дежурный солдат, но так ей было хоть чуточку легче. Потому что так она лишалась своей агрессии.       Одолев такого серьезного противника, она покинула стены столовой и отправилась обратно в свою комнату. Хотелось укрыться от остального мира. Спрятаться.       По пути с ее руки упали скромные капельки крови, но это её не шибко волновало. Если ещё честнее, то Ханджи было откровенно насрать на это.       Женщина закрыла за собой дверь на замок, а после опёрлась о неё, скатываясь вниз, как и утром.       — Блять, блять, блять.       Она стянула очки с носа, закрыв глаза руками. Опомнившись, правую она резко отдернула, но лицо уже было в крови. Вымученно простонав, она направилась в ванную.       Нет, Ханджи не настолько грязнуля чтобы игнорировать кровь на собственном лице. Однако раздражало её именно то, что она была вся в крови, а не то, что испачкалась.       Прямо как в детстве.       Быстро умывшись, она уже второй раз за день полезла за аптечкой. Ханджи промыла рану водой, болезненно шипя, а после наложила бинты.       Делать было нечего.       Вернувшись в комнату, Ханджи не решила ничего умнее, кроме как укутаться в одеяло и просто лежать. Оно было слишком холодное, поэтому та шикнула на него, пытаясь прогнать эти неприятные ощущения прикосновения ткани с телом.       Мысли в этот раз пусты не были. Она не слабая, это точно, но отпор Гиллоту сегодня даже словами дать не смогла. От этого было мерзко. От него было мерзко.       От себя было мерзко.       Что бы сказала она? Позволила мужчине себя тронуть, не смогла защититься… И для чего ее наставница так долго ее учила?       Ей и не спалось, поэтому женщина и занималась только самобичеванием. Обычно Ханджи могла что угодно делать в свободное от работы время, хотя его обычно не было, но не сегодня. Этим днём ей было слишком дурно. Как морально, так и физически. Никаких ограничений для её итак шаткой нервной системы!       Женщина ворочалась, пыталась заставить мозг опустеть, дабы поспать и избавиться от проблем хотя бы на короткий отрезок времени, но у неё ничего не выходило. Он постоянно кричал, все показывая те сцены.       Насилие.       Да, это было оно. Но Ханджи не осмеливалась никак этого признать.       Ханджи поняла, что уснуть сегодня не выйдет, но из кровати все равно не осмеливалась вылезти. Видно, придётся считать трещины на потолке.

***

      Ривай покинул столовую чуть позже, чем Зоэ. Сия сцены от не видел, сидя в другом конце зала. Как никак, но именно эта комната была достаточно большой.       Мужчину ждала тренировка новобранцев, ведь следующий выход за стену был не за горами. Капитана новенькие не напрягали, ведь он всегда имеет права дать им хорошенько по шее.       Ему нравилось их воспитывать, растить из них хороших солдат, но точно не видеть их потом в пасти титанов.       Не этого он желал для них.       Ривай иногда не понимал, зачем люди идут на войну. Но они все шли, шли и шли. Будто бы здесь они обретут свой смысл жизни.       Так когда-то думал и сам Ривай, однако эти мысли оказались неправильны. Капитан считал, что найдёт скромный смысл в инстинктах убивать титанов, воспитании этих чертовых новобранцев разведки и бумажной работе.       Но этого не произошло.       Ривай и жил сейчас инстинктами — от экспедиции до экспедиции. Он всегда четко знал куда бить, откуда ждать атаки и как обороняться.       Но других этому научить у него не выходило, как бы он не старался. Капитана все жутко возносили до небес, как и военные, так и простые гражданские. Вот этого он уж точно не хотел.       Ривай лишь старается помочь человечеству. Более ему не нужно. Он рвётся во все силы, однако остаётся целеньким. А остальные умирают.       И в чем здесь честность?       Наверное, он чего-то не понимает. Все же, он сильнейший воин человечества, а вот умнейшей была уже другая. Может, ей ясен этот смысл. Ривай снова кричит на непутёвых ребят, что вновь неправильно работают.       Те, поймав его строго-злобный взгляд сразу начали стараться ещё больше, но у них все пошло наперекосяк. Парень упал, свалив за собой другого.       — Я, конечно, понимаю, что вы перешли к нам из других корпусов, но вас что, не учили пользоваться устройством пространственного маневрирования, будучи кадетами?       — Учили.       — Скоро пойдёт новый выпуск. Вот посмотрим на них, я вам припомню. — Ривай вскинул руку. — Быстро! И без промахов!       Ему иногда надоедали те, что переходили из полиции к ним больше чем те, что из гарнизона. Они чувствовали себя более важными и стоящими.       Хотя это было редким удовольствием и в основном Ривай тренировал рядовых бойцов, но вот сейчас им повезло и к ним неожиданно переместилось пятеро из других корпусов. Никто не хотел идти в разведку, и вот случилось чудо. А Риваю теперь мучаться с новобранцами.       — Вы первыми сдохните в пастях титанов во время следующей вылазки. — Солдаты замученно простонали.       По-доброму подбадривал он их. Те закатывали глаза, вспоминая отношение их бывшего руководства к ним. В обоих случаях, как полиции, так и гарнизона, на них было всем плевать. Здесь же все строже.       Иногда ему казалось, что он начинал вести себя с ними так, как когда-то Кенни с маленьким Риваем. Мужчина старался не принимать этого, однако всех своих подчиненных в ласке он не воспитывал. Война — это точно не о любви и милости. Да и эти слова не подходили и самому Риваю.       Но все же теперь он немного понимает его. Все таки те, что натренированы Риваем до боли в коленях жили, а точнее выживали, чуть больше, чем другие. Такая жестокость помогала им в схватке с титанами.       Также было когда-то и с капитаном. Он выжил благодаря тому, как жестко его воспитали.       — Свободны. — Наконец закончив тренировку, сказал он. — Завтра снова в час.       — Хорошо… — Слабо протянули в унисон они.       — Ты их замотал.       Она появилась неожиданно, со спины, нехило так напугав его.       — Ханджи? Что-то нужно?       — Нет. — Она наклонила голову, протерла глаза. Уснуть ей так и не удалось, поэтому женщина вышла на улицу. — Нет-нет. Я просто проходила мимо.       — Ясно.       Ривай вышел с тренировочного поля, возвращаясь к зданию. Женщина пошла за ним, но ничего не говорила. Он вдруг резко остановился.       — У тебя кровь. — Сказал Ривай, отмечая состояние руки женщины.       — Знаю.       — Когда успела пораниться?       Она всегда смущала его своей вспыльчивостью, энергичностью, но сейчас она будто увяла за такой короткий отрезок времени. Словно вырванный цветок. Стрелка часов уже клонила к шести вечера.       — Сегодня. — Ответила она, почесав голову вновь.       — Может, тебе лечь спать сегодня раньше?       — А что? — Она вымученно улыбнулась. — Выгляжу паршиво?       — Да. — Ханджи закатила глаза. — Что случилось?       Женщина отвела взгляд, вновь погружаясь в пустоту. Говорить об этом не хотелось, но она и не собиралась.       — Ничего. Все хорошо. — Она вымученно улыбнулась. — Проводишь до комнаты?       — Мы рядом живем.       — Ну, кто тебя знает. Может, у тебя какие другие планы. Иль просто сбежишь от меня, воротя нос.       Теперь пришёл черёд Ривая закатывать глаза. До комнат шли в тишине, но капитан четко понимал, что что-то здесь не так. Однако говорить об этом не смел. Если уж Ханджи бы жутко хотелось поделиться даже с ним, то она сказала бы, не так ли?       Открывая двери собственных комнат, Ривай проронил:       — Поспи. А то выглядишь как мертвец.       — Слушаюсь и повинуюсь, капитан.       Ривай поджал губы. Он видел, что ей совершенно не до шуток, однако она все равно переводила все в смех.       — Я серьезно. — Ривай вздохнул. — Ханджи, или свалишься где-нибудь…       — Я постараюсь.       Прервала его она. Ривай кивнул, прощаясь, заходя к себе в комнату. Мужчина принялся расстёгиваться тяжкие ремни амуниции, переодеваясь в нечто более удобное. Штаны и футболка оказались прекрасным для него выбором.       Ривая ещё ждал отчёт о сегодняшней тренировке, за работу над которым он и сел. Да, сон будет его поджидать ещё не скоро.

***

      День экспедиции наступил быстро и незаметно. Время начало лететь с титанической скоростью.       Или так было только для Ханджи?       Но вообщем и в целом, её это устраивало. За эти дни она пересеклась с Эрнестом только раз, что радовало донельзя.       «Может, он сдохнет в пасти титана на этой экспедиции?»       Ханджи ненавидела себя за такие громкие и грязные мысли, но никуда не могла от них сбежать. Они преследовали её по пятам, постоянно проникали в разум и кричали, кричали, кричали.       Весна же вокруг все ещё пела во весь голос. Трава, как и листья, ещё больше зеленела, а солнце светило все ярче. Запах любимой сирени царствовал на улице.       Ханджи всей душой обожала весну. Но если правда, то она любила все времена года.       Зимой обожала снег, беситься в нем, как ребёнок. Наслаждаться этой неделей отпуска в разведке, пускай и все также работая, наплевав на статус отдыха. Также к празднику нового года у них появлялась более вкусная еда. Это тоже радовало ни на малость.       Весной любила наблюдать, когда выдавался такой шанс, за природой. За тем, как когда оживает, становится сильнее. Опять же, весь штаб наполняет запах свежих цветов, убивая приторный аромат смерти.       Летом, невзирая на жару, она любила солнце. Прямо как и в детстве. В это время года было минимум свободного времени, потому что экспедиции учащались не на шутку. Ханджи старалась наслаждаться погодой в то время, как выходила на базар. Он добавлял иллюзии в её жизнь, ведь там пахло теми же ягодами и грибами, какие она собирала в детстве.       Осень. Она была зависима от этих золотых листьев, от факта, что в них можно поваляться. Однако мало кто разделял её оптимизма. К концу осени экспедиции завершались из-за непогоды. Они и в легкой одежде мало что сделать могут, а здесь речь о пуховиках. Конечно, когда вдруг выпадала больно тёплая неделя то Эрвин всеми силами старался начать экспедицию, но у него обычно это не выходило.       Скоро наступит лето, а значит, от работы им отбоя не будет. Не сказать, что Ханджи это сильно расстраивало — с титанами она всегда была рада контактировать.       Поглаживая свою лошадку по гриве, она краем глаза наблюдала за остальными. Некоторых все ещё трясёт от предстоящего, но большинство уже привыкло. Как и сама Ханджи.       Женщина достаточно много раз была за стенами, но сейчас в их расположении была территория стены Мария, ведь та совсем не кстати пала. Эту местность они знали почти наизусть, что прибавляло некой скуки, но для Ханджи было главное пообщаться с любимыми титанами и если повезёт заставить Ривая отловить парочку.       — О чем думаете, Майор?       Этот голос Ханджи желала слышать меньше всего. Он все также вызывал раздражение, отвращение и горечь во рту.       — Ни о чем. — Скупо ответила Ханджи, делая вид, что поправляет ремешки на теле.       — Боитесь?       Этот вопрос Эрнеста выбил её из колеи. Она? Боится?       — Позвольте спросить: чего?       — Ну, экспедиции, выхода за стены, титанов.       Гиллот удивился, когда женщина посмотрела прямиком на него. Ханджи усмехнулась чуть ли не ему прямо в рот.       — Очень смешно.       — Разве? — Он наклонил голову. — А мне кажется, что боитесь. Может, не того что я перечислил, но все же страх в вашей душе присутствует.       — Я лишь боюсь, что ваш язык отвалиться от количества слов, которое вам придётся сказать, чтобы доказать мой страх. — Скептически сказала Ханджи. — Вы же не настолько глупый, чтобы думать, что я и впрямь боюсь чего-то там, за стенами?       — Я не утверждал, что это именно стены. Может, твой страх совсем рядом, Ханджи?       Она отвернулась вновь, переключал внимание на свою драгоценную лошадку.       — Я так не думаю. — Она передернула плечами, выпрямляясь. — Удачного выхода за стены вам. — Льстит она ему.       — И тебе, Ханджи. — Она уж подумала, что их кислый, неприятный разговор кончится на более менее приятной ноте, но нет. — Я буду с радостью ждать вас снова в своей комнате.       Ханджи хотелось высказать что-то злобное, но его рядом больше не было. Она старалась дышать равномерно, чтобы успокоиться и не поддаться собственным эмоциям.       — Сука…       » — Это дурной тон, Майор. Вы же, все-таки, женщина, несмотря ни на что».       Это была та единственная фраза, что он бросил ей вслед, когда услышал, что она ругнулась. В тот момент, пару дней назад, ей хотелось покрыть его хорошим трёхэтажным, как дома в центре, матом, но он вновь сбежал. Сукин сын.       А бегать за ним Ханджи не будет. Ещё этого ей не хватало для полного багажа счастья. Тем более, такой, как он, ей совершенно не сдался.       Эрвин, как всегда, прокричал свою напутствующую и громкую речь перед экспедицией, а солдаты взревели в ответ. Ворота Троста поднялись.       Они быстро разделились по тем позициям, по которым должны были. На горизонте быстро показались пятиметровые титаны.       — Я возьмусь! — Крикнул какой-то солдат.       — Осторожно! — Ответил ему другой.       Они шли дальше, но именно сегодня было больше титанов, чем обычно. Это смущало сильно. Так было по-крайней мере со стороны, где находилась Ханджи.       Пришлось браться всем до единого. Ханджи поднялась также в воздух, как и остальные. Варьируя между несколькими титанами, у них получалось бить им по шеям, однако один солдат все равно угодил в крепкую пасть.       — Мэтт!        Крикнула женщина. Она хотела рвануть за ним, но Ханджи удалось её остановить, повалив наземь. Все же, с остальными титанами они справились, а над тем, что убил солдата возились сейчас другие, поэтому у них была только секунда. Зоэ увидела, что остальные смогли повалить титана, поэтому Ханджи принялась звать лошадей.       — Почему вы не дали мне спасти Мэтта? — Злобно протянула она. — Почему? За что?       — А кого ты спасать-то хотела? — Мрачно ответила Ханджи, садясь на лошадь. — Половину тела?       Солдат замолчала, давясь собственными слезами. Ханджи также сразу опечалилась, стала серьезней. Она здесь старшая. И сама не смогла спасти этого солдата. Так что кровь снова на её руках.       А в душе вновь засядет вина за него.       Увидев зелёный выстрел, Ханджи крикнула о продолжении операции. Сравнявшись, как и было в плане, Зоэ увидела приближающегося одинокого бойца.       — Что случилось? — Громко сказала Зоэ.       — Мертвы. Все, кто был в отряде…       Зоэ узнала его. Новобранец из полиции. Их всех распределили к более умелым бойцам, но видно, что-то пошло не так.       — Сколько было титанов?       — Не знаю… Десять? — Глаза Зоэ полезли на лоб. — Они рванули в сторону…       Теперь же напуганным и шокированным выглядел солдат. Ханджи посмотрела на него с немым вопросом.       — В сторону Троста…       Произошло то, чего они боялись больше всего. Пришедший вскоре гонец доложил о ситуации в Тросте и весь Разведкорпус рванул обратно.       Но они были слишком далеко. Поэтому ехать достаточно долго. Некоторые титаны бежали наравне с ними, но совершенно не реагировали на людей.       — Аномальные… — Восторженно протянула Ханджи.       — Четырехглазая, смотри вперёд.       Она резко обернулась, замечая капитана рядом. Он не выглядел напуганным, чем теперь же отличалось большинство. И ее всегда удивляла эта черта в нем…       Все же пролом стены это серьезно.       Ханджи же была на вид радостной, что тоже пугало остальных. Ведь стольких титанов можно будет поймать! Ривай же был спокоен, хоть в глазах как всегда блестели клинки, что пронизывали душу.       — Что ты думаешь? — Спросил Ривай.       — Насчёт пролома? — Капитан кивнул. — Гонец же донёс, что это колоссальный титан… Ничего не думаю. Но благо, пока что только Трост… Была бы у нас возможность, можно закрыть чем-нибудь. Но на это уйдёт слишком много времени.       Ривай не ответил. Наконец подобравшись к раненым стенам Троста, они взобрались на них с помощью устройства пространственного маневрирования, прикончив по пути пару титанов, что стояли у входа.       Уместившись наверху всей компанией, Ханджи принялась резво указывать пальцем на того самого титана, что нёс булыжник прямо ко входу. Все смотрели на него с недоверием, Ханджи же — с восторгом. Пока Зоэ была в состоянии эйфории, некоторые разведчики одолели ещё несколько титанов поблизости.       — Ханджи, не стой столбом. — Сказал напоследок ей Ривай.       Он был прав. Поэтому, пересилив себя и уйдя от такого зрелища, Женщина полетела к усатому титану, и обманула его, перерезав загривок. Мило улыбнувшись, она вновь поднялась выше в воздухе, укрепляясь за дома, дабы углядеть за тем титаном. Он наконец закрыл пробоину, а из него самого вылез…человек.       Ханджи впала в легкий, но приятный ступор. Он был быстр — женщина мигом подлетела к ним. Однако, Ривай оказался быстрее, одолев тех титанов, что двигались к кадетам.       — Эй, объяснитесь-ка. Что здесь происходит?       Грозно спросил Ривай у детей, а Зоэ подлетела после него, сразу убегая к детям. Чудо чудес. Человек в теле титана.