Когда цветы заговорят...

***

      Оливия больше не смотрела. А может, она и вовсе не взирала на неё? Не прожигала своим убийственным взглядом? Не заставляла чувствовать себя так, словно от одних ее очей можно умереть? Или это не Оливия вовсе?       Ханджи уже ничего не знала.       Ее пугало то, что она вообще была здесь. Или даже если примерещилась. Оливия — это никогда не хороший знак… Предвестница бури, смерти. Ужаса.       Пытаясь отдышаться от накатившего на неё чувства дежавю, она ухватилась за грудь. На фоне, кажется, Ривай избивал Эрена. Были слышны звуки ударов и стоны мальчишки от боли. В какой-то степени, это было даже лучше, чем ее переживания по поводу старой знакомой…       Ханджи слушала, слушала и слушала. Это ассоциировалось у неё с тем днём, когда из-за неё избили отца. Эти громкие слова, избиения… Она.       А Оливия тогда их спасла. Словно их семья правда волновала темноволосую.       Как иронично.       И матушка была права. Оливия не была хорошей. Но она, видимо, этого не понимала и веровала, что сама не злодейка, приговаривая, словно оправдываясь:       — Те люди, которые носят такую же фамилию, что и у меня обречены на вечные страдания. Никто из нас не может получить любви и счастья. Я иногда задумываюсь… За что нам это? За грехи предков, за эту силу? Или мы просто прокляты? — Потом тихо добавляла, будто стесняясь даже таких мыслей. — Может, мы просто не заслуживаем любви?       Она была монстром. Убийцей. Но ей все всегда сходило с рук. И Ханджи часто говорила ей об этом, прямо называя ее так, но Оливия отвечало кратко и ясно, да так, что Зоэ затыкалась, не смея больше перечить:       — А ты не убийца? Ты не чудовище? — Она наклонялась к ней, когда Ханджи была ещё мала. — Ты такая же, как я. Мы — отражения друг друга.       Но Ханджи не верила. Такого просто быть не могло, чтобы она походила на такую, как Оливия! Никогда.       — Я никогда не буду похожей на тебя! — Кричала на неё Ханджи. — Никогда!       — Ты уже похожа на меня. — Отвечала Оливия, закуривая сигарету.       Ханджи ненавидела Оливию и все, что с ней связано. Но знала ее большую часть своей жизни. Потому что, несмотря на то, что у нее когда-то была семья, в один момент не осталось никого, кроме Оливии. И это было хоть и жестокой, но правдой. Если бы с маленькой Ханджи не случилась эта жуткая женщина, то, вероятно, сама Зоэ бы сейчас не стояла бы здесь, а лежала под землей рядом со своей семьей.       — И куда же ты пойдешь, Ханджи? У тебя нет никого, кроме меня. — Безразлично говорила она, пожимав плечами.       И иногда ей и впрямь казалось, что Оливия до боли одинокий и несчастный человек. Ханджи часто замечала это в ее взгляде, движениях, вздохах. По тому, как она всегда стояла в стороне, изредка болтая лишь с наставником. А так… Она и впрямь была одна. Никто никогда не стоял рядом с ней, не клал ей руку на плечо, не курил с ней…       Никто, кроме ее наставника. Казалось, что у них и впрямь очень близкие и теплые отношения, что Оливии никто и не нужен был больше, но это… Была явная ложь. Оливия постоянно словно тосковала по кому-то, печалилась, Ханджи различала это по блеску в ее глазах, но сама девушка никогда об этом не говорила.       Зоэ все еще не знала, о какой силе говорила Оливия, но иногда и впрямь думала, что Эне одиночество и несчастье — это плата. Ведь Оливия… И впрямь была сильна. Да так, что стоила сама по себе больше, чем целая армия.       — Ханджи, ты слушала? — Наклонился к ней Эрвин. — Суд закончен. Мы забираем Эрена себе до результатов первой вылазки.       Она сначала неловко дернулась, а потом также улыбнулась. И пускай Зоэ не слышала ничего, что происходило вокруг, однако выговорила более менее уверено:       — Да-да… Конечно.       — Ты какая-то странная последнее время. — Пока солдаты заковали Йегера в наручники, Смит прошёл с Зоэ к выходу. — Надеюсь, это не повлияет на качество работы. Сейчас твой светлый ум нужен нам как никогда.       Мужчина постучал по не спине, словно подбадривая. Ханджи засмотрелась в его лицо. Бархатистые ресницы, обрамляющие теплые глаза… Волосы, цветом схожим с солнцем.       — Я знаю, Эрвин. Я не подведу.       Он улыбнулся своей самой очаровывающей улыбкой.       — Я не сомневаюсь в тебе, Ханджи. Ты никогда не подводила меня.       Чуть прождав, он добавил:       — Думаю, ты отлично сработаешься с Эрнестом. — Эрвин даже не стал спрашивать. Просто поставил перед фактом. Он, и не давая ей возможности оспорить его точку зрения, ушёл.       Ханджи долго стояла в ступоре. Мимо шагали люди разведки, гарнизона, полиции. Даже некоторые шишки из гражданских, пасторы. Но Зоэ не могла обратить на них внимания.       Кроме Эрнеста Гиллота, который воспользовался ее телом, а сейчас просто делает мозг и давит на нервы, теперь добавилась Оливия. Если, конечно, ей не показалось. А это вряд ли, только если у Ханджи не психическое расстройство. Что уже вполне вероятно, ведь Зоэ знала, что ее голова сейчас явно не в лучшем состоянии.       Но она не хотела жалеть себя. Не хотела быть слабой. Даже думать о том, что ей плохо и она проживает не лучший период ее жизни. И какой бы сильной она не хотела казаться, Ханджи знала, что разваливается по частям изнутри. И рано или поздно все треснет, разобьется, а сама Зоэ просто исчезнет. Можно же просто уйти в работу…       Ханджи остановилась на последнем варианте. Откинув все эмоции, чувства, переживания, она просто будет трудиться на благо народа, не покладая рук. И все будет хорошо… Обязательно будет.       Но только она собралась с мыслями и силами, совсем рядом, почти прямо по ее лицу, пролетели длинные, чёрные волосы.       Высоко собранный хвост прокрутился в воздухе, почти исполняя такие же пируэты, что и она сама. Светлые глаза глянули на Ханджи, а губы расплылись в улыбке. Оливия поняла, что Зоэ узнала ее. И ее это не смутило ни капли. Даже наоборот — только обрадовало. Кажется, ее это даже веселило.       Это была еще одна вещь, которую Ханджи никогда не понимала в Оливии — ее эмоции.       Оливия улыбалась кровожадно, смеялась во всю силу, вся она словно пылала, такой яркой она была, но эта печаль в глазах…       Ханджи не успела сказать и слова — она уже ушла. Оливия стучала каблуком высоких сапог, а на спине ее куртки красовалась эмблема полиции.       — Ливия… — Только тихо прошептала Зоэ. Это точно она. Теперь она отбросила все сомнения.       И Зоэ точно поняла, что Оливия узнала ее.       Вздрогнув, она опомнилась и пошла в кабинет, в котором они планировали собраться. Один минус — там был и Эрнест.       Но Ханджи обязательно справится с этим. Ничего. Не впервой бывать там, где не хочется, пересекаться с людьми, которых видеть не желает. В какой-то степени, она была почти искусна в этом. Однако, с насильником ей еще жить не приходилось.       Но, все же бывает в первый раз, не так ли?       «Спокойно… Я справлюсь». — Приговаривала Зоэ сама себе, пока шла в этот проклятый кабинет.       В комната, в которой они собирались, уже все были там. Ханджи пришла последняя, но оправдалась тем, что заходила за бинтами и ватой для Эрена. Но он уже не выглядел так потрепанно, как тогда, когда она видела его в последний раз.       — Сильно ты его… — Нашёптывала Ханджи, ругаясь на Ривая.       Мужчина закатил глаза, явно показывая всю свою неприязнь то ли к ее словам, то ли к ней самой.       — Ну, я хотя бы чужие зубы не коллекционирую. — Зоэ нахмурилась, недовольно глядя на него. — Моблит же специально для тебя его подобрал.       Ханджи отошла, чтобы убрать окровавленную вату в сторону, заменить на новую. Хотя, кажись, раны Эрена прекрасно справлялись и без ее помощи.       Эрвин нахваливал Йегера, пожимая ему руку. Лицо Эрена тогда нужно было видеть. Полно вдохновения и внутреннего уважения. Он был горд, что сам Командующий Разведкорпуса пожимает ему руку! Да. Глаза Йегера горели так, словно он получил похвалу от родителя. Но все же, мальчишка и не мечтал о таком, когда говорил, что хочет поступить в разведкорпус.       Ханджи знала, что Эрнест смотрит на неё. Но в ответ глядеть не собиралась. Ей это не нужно было. Но Гиллот, видимо, думал иначе.       Но он настойчиво подошёл со спины, коснутся руками ее талии. Она выпучила глаза, пусть он этого и не видел.       — Пташка, не желаешь вновь сходить выпить? — Зоэ вздрогнула, а он усмехнулся. Ему нравился ее страх и уязвимость.       Она не поворачивалась, но чувствовал и его взгляд, и аромат тела так явно, словно медленно становилась одним целом с этим мужчиной.       — Нет. — Попыталась стойко ответить она. — Отпустите.       — Я разве не имею права так делать? Я считаю, что имею.       — Не имеете. Вы воспользовались мной.       — Я — мужчина. — Он начал шептать ей на ухо, сильно выдыхая. — Мои инстинкты работают иначе. А вы, женщины, созданы для того, чтобы утолять наши желания. Так что я имел право на твоё тело с самого рождения.       Ханджи почти вспыхнула, но она не могла привлекать внимание остальных мужчин в кабинете, ведь что Эрвин, что Ривай, что Майк, смотрели на Эрена, а Йегеру просто не было до нее дела.       — Отпустите меня. — Горло щипало, но Ханджи старалась не плакать. Дело — дрянь. Она не была согласна с ним, но его и не переубедить. Он больше, сильнее и выше ее в три раза. Условно. — Я сказала, отпустите меня.       — Приказываешь мне? Ты такая же, как и я. Хотя, как баба, должна находится в борделе, но тебя почему-то занесло сюда.       Ривай прислонился к стене плечом, но решил перевести взгляд с мальчика-титана на звуки, что издавались позади. И совсем не выказал ни одной эмоции на своем лице по этому поводу.       «Чертов слух… Почему я все слышу так отчетливо?»       Ривай не хотел вмешиваться в эти романтические игры, но когда понял, что происходит что-то явно против воли женщины, он нахмурился еще больше.       Эрнест издевался над ней. Насмехался. И Ханджи не выдержала.       — Да. Я приказываю.       Гиллот точно не собирался этого делать. Но только осмелев, она глянула на его довольное лицо, как тот заглянул куда-то ей за голову и мигом отпустил ее, испугавшись.       Ханджи дернулась. У стены, куда смотрел Эрнест, все так же стоял Ривай. Он ничего не делал. Просто взирал на Гиллота. Да так, словно это была его работа.        «Ривай же не мог оттуда слышать наш разговор! — Пронеслось в ее голове. — Кабинет огромный! Так не бывает…»       Но она уже знала, что Гиллот боится его. И это ее успокаивало. Ведь Ривай и впрямь обладал такой огромной силой, мощью, что его и впрямь лучше не злить. Ханджи слышала о его прошлом, но лишь мельком. Но ей всегда казалось, что те, кто переходил дорогу бывшему разбойнику в подземном городе, обычно не выживали. Но она не знала точно.        Ривай ушёл, вальяжно присаживаясь на диван рядом с Эреном.       — Ты боишься меня, Эрен?       — Нет, я понимаю, что так нужно было… — Смущенно отвечает мальчишка.       — Вот и отлично.       Ханджи залезла в рот Йегера, удивленно хлопая глазами.       — А зуб то… Вырос.       Майк хлопнул в ладоши, подхватывая Йегера под руку, забирая Эрена обратно под стражу. И хоть мальчик возмущался изначально, но потом послышался его смех из коридора. Эрвин, когда они остались вчетвером в комнате, прочистил горло, готовясь к разговору.       — Я уже выбрал место, куда отправить Эрена. Ривай со своим отрядом отправится туда вместе с ним уже завтра. — Капитан кивнул, соглашаясь с его словами. — Ханджи, пока останешься здесь. Эрнест тоже. Займётся титанами вместе с тобой.       — Не стоит. — Ответила скромно она. — Мне хватит Моблита.       Она улыбнулась Смиту, надеясь, что тот смилуется над ней. Хотя разве такое бывает? Эрвин? И милость?       — Не волнуйся. Эрнесту не тяжело, он сам проявил желания. К Эрену отправишься чуть позже.       И все равно она не имела никакого права оспаривать решения своего командования. Кратко кивнув, она постаралась просто не показывать своего истинного настроения.       Когда вышел Ривай, она прошмыгнула за ним, пытаясь спастись от Эрнеста. Да и поговорить ей надо с ним.       — Ривай! — Он остановился, дожидаясь ее. — Как мне тебя отблагодарить за то, что провёл меня в камеру к Эрену и… Не рассказал?       — Никак. Мне ничего не нужно.       Ханджи увидела, что за ней следом вышел Гиллот. Стараясь не зацикливать на этом внимание, она продолжила:       — Ну я так не могу! Давай угощу тебя выпивкой!       Ханджи вздрогнула. Ей напомнило это тот день, когда они пошли выпить с Эрнестом, а потом…       — Я не пью.       — Давай я просто угощу тебя чем-нибудь!       — Ханджи, не нужно нич…       Она ухватила его за кисть, ведя к выходу из зала суда. Он даже шикнул на нее, но это безумие, что царило в глазах женщины, его и пугало, и настораживало одновременно. И кажется, он наконец начинал понимать, что с ней происходит.       Ханджи тащила его за собой мертвой хваткой, чуть ли не переходя на бег. У неё было немного денег с собой. Так что сводит его куда-нибудь. Главное, не пересечься с Эрнестом.       Ривай ворчал, но Ханджи затащила его в какой-то бар. Она не хотела видеть Гиллота. Но история повторяется. Ее и впрямь смущало то, что она второй раз за последнее время с мужчиной идет пить. И все же, она никогда не знала Капитана лично. Они не общались, он всегда был тяжелым человеком.       Однако, Ривай же не Эрнест. Правда ведь?       Он же не поступит так, как он? Не воспользуется ей? Потому что Ханджи очень хотелось выпить, чтобы выпустить пар и накатившиеся на неё проблемы в виде Эрнеста и Оливии.       Хотя эти двое совершенно и не были похожи друг на друга. Оливия и Эрнест были явными антиподами друг друга.       Ривай все же вырвался, не давая ей трогать его. От здания, где проходил суд, этот бар был не так далеко. Уместившись на дальнем столике, он заговорил:       — На кой черт? Мне такое счастье не нужно.       — Да ладно тебе! Тут, вроде, должен быть чай…       Заказав у женщины с большим вырезом в платье чёрный чай и коньяк, Ханджи поставила подбородок на руку.       — Тебе так и хочется напиться, а чтобы не было скучно, ты захватила и меня, да?       Ханджи сделала не совсем так. Она поступила более… Эгоистично. Но она лишь ответила:       — Естественно! — Ханджи щелкнула пальцами. — С тобой же так весело! — Издевалась она над ним.       Им принесли их заказ. Официантка очень долго терлась рядом с Риваем, а он лишь отстранялся, больше пытаясь притянуться к кружке с чаем. Женщина обиженно фыркнула, но не успела она уйти, как Ханджи крикнула:       — Повторите пожалуйста!       Ривай смотрел на неё ошарашено, не успев сделать и глоток. Либо он так долго спасался от больших грудей официантки, либо Зоэ была зарядной алкоголичкой. Женщина недовольно принесла ещё стакан.       — Может, вам сразу бутылочку? — Предложила она.       — Давайте. — Ханджи улыбнулась.       Ривай, кажется, даже забыл, как говорить. Она совсем с ума сошла? Он же просто шутил, говоря, что она пришла напиться, а она тут во всю выпивает…       — Зоэ. Я тащить тебя до комнаты не буду.       — И не надо! Я сама дойду.       — Ну-ну. — Он наконец сделал глоток. — Я посмотрю.       Ханджи пила и пила, перебирая, иногда предлагаю Риваю, но он все отказывался, не желая даже капли в рот класть. Мужчина постоянно пытался ее остановить, но та не прекращала. А насилия он принимать не планировал.       — Ханджи. — Позвал он ее, когда в ней была уже не одна бутылка. — Я пойду оплачу.       — Не-е-е-ет. — Она потянула. — Я обещала запл… Заплатить.       — Сиди здесь и никуда не уходи.       Конечно он доведёт ее до штаба, а потом до ее кровати. По-другому не мог просто. Каким бы жестким мужчина не казался, в нем было главное. Честь.       Ривай положил хорошее такое количество монет за напитки, не удивляясь. Он моргнуть не успел, а рядом с ней, лежащей головой на столе, стоял какой-то мужчина. В отличии от неё полностью трезвый.       — Блять. — Буркнул он, разворачиваясь на своих двоих, уходя от стойки.       — А чаевые?! — Крикнула официантка. — Хам!       Ривай подошёл к ним, когда мужчина уже тянул ее за руку, приговаривая. В отличии от того, какой он видел Ханджи до того, как уйти, теперь в ее глазах стоял страх и виднелись слёзы.       — Отпустил. — Приказал он ему.       — А что, твоя девка-то?       — Нет. — Мужик выгнул брови.       — И в чем проблема тогда?       — Я сказал, отпустил.       Мужчина, что был выше Ривая на две головы, со смехом посмотрел на него сверху, но руку пока отпустил, запахнувшись на капитана.       Ривай быстро уклонился, поворачивая к его левой стороне, толкая ногой в грудь. Мужик даже опешил, но большой вес не дал ему быстро встать.       Сказать честно, он собирался избить его до полусмерти, чтобы мужик знал, что с Риваем связываться не нужно. Это кричали инстинкты подземного города. Там… Нужно было явно отмечать свое место, давать знать другим о том, что ты силен. То, что он рожден в подземельях, останется с ним навсегда. Он никак… Не может избавиться от этого. Но позади послышался громкий звук. Это Ханджи упала на пол.       Ривай подошёл к ней, поднимая и закидывая одну руку к себе на плечо, ведя к выходу.       — Ну ты, дуреха, я же говорил… Что не стоит так много пить.       Ханджи долго молчала, опечаленно смотря перед собой. Она либо все понимала, либо ничего. Ривай не знал.       До штаба было относительно недолго идти, ведь Дариус не стал заморачиваться насчёт места проведения дела и не стал выбирать центральный суд вместе с королем. В столицу он тащить Эрена не хотел, поэтому специально выбрал место поближе, за стеной Роза, ближе к разведке, где Эрен находился до решения суда.       — Ты тоже… — Всхлипывая, Ханджи начала хмельно говорить. — Ты тоже воспользуешься мной?       — Что? — Ривай даже опешил. — Ты о чем, Ханджи?       Он глянул на нее. Ноги женщины уже даже плестись и не могли, поэтому он подхватил ее на руки. Она вжалась в него, сама того не ожидая, и он почувствовал, как та дрожит.       — Как Эрнест. Мы ходили пить, а потом… — Ханджи не могла говорить, но пыталась передать ему свою мысль. — Я хочу верить, что вы, мужчины, не все такие, но…       — Что он сделал? — Злобно ответил капитан. Даже сквозь опьянение, Ханджи уловила непривычный звериный тон в его голосе. Он злился.       «Не на меня, — Довольно подумала Ханджи, — На Эрнеста. — Потом ее радость ускакала. — Он же убьёт его».       Хотя с чего такие выводы? Они не были близки. Вряд ли Ривай побежит убивать каждого ее обидчика. Но таких проблем им и не надо было, верно? Но Зоэ хотела бы, чтобы Эрнеста не было в ее жизни вообще.       Чтобы у Эрнеста не было жизни.       Она просто хотела служить своему делу. Отдаваться полностью. Но ей не нужны были лишние проблемы в виде Эрнеста Гиллота, решившего, что он имеет право на то, чтобы трахнуть ее без ее разрешения.       — Что он сделал, Ханджи? — Повторил он свой вопрос.       — Я плохо помню…       Ей было тяжело говорить. Но язык развязался, ведущий алкоголем. Изнеможённый мозг Ханджи считал, что Риваю можно доверять. Но сама она так боялась, что он окажется таким же. Что она наступила на те же грабли дважды. Что он воспользуется ею. Но она все равно ответила, хоть и через пару минут.       — Он воспользовался… Моим телом.       Ривай дернулся всем телом, она это почувствовала. Капитан ничего не говорил ровно до того, пока не донес Ханджи до ее комнаты.       Мужчина помог ей разуться, снять очки, положил на кровать и подтянул одеяло. Ханджи стянула штаны под одеялом, чтобы он ничего не видел, и отдала ему, дабы он положил. Ривай послушался, повесил на стул у стола. Ему не особо нравилось у неё. Сущий бардак. Вокруг все пыльно, комната не проветрена. На столе оставались круги от кружек чая и кофе, какие-то тарелки с засохшими бутербродами… Наверное, Моблит приносил.       Но поднявшаяся в нем ярость думала о другом. Пока Ханджи не уснула, перед тем, как уйти, он сказал ей:       — Если хочешь, я убью его.       Ханджи даже испугалась. Но это было правдой. Зоэ бы такое никогда не смогла сделать, он — запросто.       — Нет… Пока не нужно. — Ханджи сглотнула. Его глаза пылали огнём, злобой, готовностью в любой момент проткнуть сердце Гиллота. Почему? Ривай же не был близок с ней особо. И никогда капитан не особо был… Добр. Открыт. Даже никогда. — Я приказываю, капитан. Не надо.       И Ривай перестал… Светиться агрессией? Он кивнул, уходя. Ханджи последила за ним до двери.       — Спокойной ночи, Ханджи.       — Спокойной… Ночи.       Он ушёл. Да. Ривай определенно не такой, как Эрнест. Может, что-то хорошее в мужчинах еще осталось? Ханджи все равно не была уверена.

***

      Время раннее. Ривай укладывает вещи в походную сумку, собираясь со своим отрядом и Эреном в бывший штаб разведки, где они будут содержать Йегера.       Ривай не знал, почему вчера послушался Ханджи. Будто бы это что-то поменяло. Хотя прибить Эрнеста за такое надо бы.       Вообще он даже не понимал, почему так среагировал. Из-за участи своей матери? Из-за того, что видел, как насилуют женщин в подземельях когда был совсем мал?       Он знал, что презирает такое. Воспользоваться пьяным состоянием женщины, или даже просто насильно… Ужасно.       «Ты тоже воспользуешься мной?» — Эти слова засели в голове. Повторялись вновь, вновь, вновь и вновь. Ривай теперь жил в них.       Но он никогда такого не делал, как Гиллот.       Выходя из своей комнаты, его встречает Петра, рассказывая о последних новостях. Девушка краснеет, когда Ривай смотрит на неё.       Они уходят тихо, провожает их только Эрвин. Но Риваю не нравится, что Зоэ здесь останется один на один с Эрнестом.       Хотя с каких пор он так беспокоится о Ханджи?       Ривай подходит к Смиту, поправляя плащ. Эрвин весь светится — так он рад происходящему.       — Когда ты отправишь Ханджи к нам?       — А что? — Недовольно говорит он. Эрвин не любил, когда его не слушались и задавали лишние вопросы. Хотя к этому в Ривае он уже привык.       — Нужно изучить Эрена. Я это сделать не смогу.       Это было первым, что пришло Риваю в голову. Хотя и сам себя он ругал, что беспокоится о женщине, с которой даже друзьями не был. Он же всегда сторонился ее, ее бешеного характера, бешеных, неопрятных волос и громкости голоса.       — Ну, зато ты сможешь его в любой момент убить. — Ривай не перестаёт смотреть на него, намекая, что ждёт ответа. — Не знаю. Ей же ещё испытывать тех титанов, которых ты ей поймал. Не забыл?       — Нет.       Смит кивает, а Ривай больше ничего и не говорит. Все равно ничего не добился.       — Капитан, мы готовы. — Произносит Петра, подходя со спины.       — Доброй дороги вам всем.       Откланявшись, они прощаются. Ривай скачет впереди, изучая глазами пейзажи природы, хорошей погоды и славного времени года.       Но думать перестать не мог. У Эрнеста есть хоть капля чувства собственного достоинства? Зачем было так поступать в принципе?       Ривай злился. Он смахивает все на свое прошлое. Ее мать была вынуждена продавать свое тело, ведь иначе нельзя было жить женщиной там. А уж тем более, содержать ребенка. Или же насколько сильно жалко ему было тех женщин, чьи крики он слышал по ночам. Там это было нормой, делали это везде и при любых обстоятельствах. И при всем при этом, он понимал, почему иногда женщины идут в бордель, и не осуждал, но ненавидел, когда кто-либо вел себя распутно и желал только отношений в постели. И не важно, мужчина или женщина. Хотя что ему тут говорить? У Ривая и никогда и не было именно отношений. Да, связи были, все же он уже не маленький. А любовь… Нет, это не для него. Ему не суждено любить.        Когда Ривай подрос и отпел силу, он старался спасать жертв от насильников. Но и они… Сразу убегали. Он понимал, почему, но из-за этого ему казалось, что у него на лице написано, что он монстр.       Хотя, став еще старше, он в этом убедился. Ривай знал… Что этом сила, это все… Это чувство, как кипит кровь, все раздирает изнутри, а тело будто разрывается на кусочки… Он не всегда применял свою силу в правильно русло. Ривай иногда и не мог сосчитать количество людей, которое он убил в подземельях.       Ривай дернулся. Это он точно вспоминать не хотел.       И почему это случилось именно с Ханджи? Они ведь даже не в подземном городе.       И сейчас она одна. И он ничего не сделал. Потому что она сама так сказала. Зато у Эрнеста полностью развязаны руки.       — …А вы что думаете насчёт этого, капитан? — Сказала Рал, вырывая его из своих мыслей.       Ривай опомнился, попросив повторить. Придётся перестать думать о Ханджи хоть на время. Иначе он сойдёт с ума.

***

      — Ах-ха-ха! — Ханджи схватилась за живот, дико смеясь. Слабость со вчерашнего ещё осталась, но теперь она проводила время с титанами, так что стоящий за ее спиной Эрнест пока что волновал ее не так сильно. — Сонни, слушай! Ой!       — Майор! — Заскулил Моблит.       Этим она страдала уже добрый час. Ханджи нравилось заниматься титанами — это точно. Все свои вычисления насчёт них она записывала в тетрадь, не пропуская ни одной детали.       Она помнила все слишком хорошо в этот раз. О словах Ривая, о том, что сама рассказала. И ее это и волновало, и успокаивало. Ох, Ханджи не знала уже.       Ривай не казался таким, какой был вчера. Будто с другим человеком говорила. Он за всех так бросается? Или у него цель какая-то, что-то вроде «вырезать всех ублюдков этого мира»?       Ханджи улыбнулась своим мыслям, продолжая мучать Бина. Хотя ей не нравилось это выражение. Все это она делала со слезами на глазах, а когда она переставала их пытать, то начинала трещать без умолку и смеяться. Многие кривились, смотря на неё. Ханджи все считали сумасшедшей. Но она этого не стеснялась.       — Майор, прекратите! Он вам так голову откусит!       — Не откусит! Сонни очень дружелюбный! — Она улыбнулась подчиненному, возвращаясь к прежнему занятию.       — Майор!       Ханджи продолжала, параллельно конспектируя. Ей было хорошо. Даже до злобного взгляда Гиллота не было дела. Однако, Ханджи не понимала, отчего он так злился.       Но сейчас она общалась с более лучшими собеседниками, чем Эрнест. С ее любимыми Сонни и Бином.       Ривай поймал отменных титанов — она осталась довольна. Ханджи не хотела заканчивать, но тут уже пришёл Эрвин. Все мигом отдали ему честь, как и она.       — Закончила, Ханджи? — Зоэ закивала, не смея противиться. — Хорошо. Тогда жду результаты исследований на моем столе.       — Так точно.       Ханджи убрала место, где экспериментировала над титанами, и пошла к себе в комнату уже ко времени, когда солнце собиралось садиться. День выдался неплохой. Только вот ночь обещала быть веселой. За бумагами было конечно не так хорошо, как с титанами, но ничего не поделаешь.       Особенно было лучше, если бы Эрнест не перехватил ее в коридоре. И почему он постоянно пристает? Это даже уже начинает надоедать.       Он буквально вжал ее тело своим в стену, предварительно подняв за шею на уровень своих глаз. Нет, он не душил. Видно, просто издевался. Ханджи уже даже устала.       — Ты думала, я не видел, как тебя вчера до комнаты довёл капитан? И как потом быстро он вышел? Не захотел трахаться с тобой, да? Не вышло соблазнить?       Ханджи быстро моргала, вперемешку со смешанными чувствами. И не могла ничего сказать, думая обо всем. Он следит за ней? И чем она вообще ему обязана?       — Что, нечего сказать, шлюха?       Ханджи со всей силы, которая у неё была, выдавила из себя:       — Пошёл к черту.       И пока Эрнест думал, что с ней сделать за эти слова, ослабив хватку, она ударила его между ног, оттолкнулась и удрала в комнату. Она слышала, что потом он побежал за ней.       Слушала, как тряс ее дверь. Какие слова летели в ее адрес. Но она старалась заткнуть уши, чтобы убежать от этого ужаса. Зоэ писала чёртовы отчеты, пытаясь отвлечься, но предательская слеза все равно скатилась на бумагу.       — Не смей… — Начала она говорить сама себе. — Плакать из-за него.       — Выйди, Ханджи, и мы поговорим как два взрослых человека. — Зоэ уже точно решила, что он какой-то психически больной. — Или мне снести дверь и повторить то, что было не так давно между нами? Или для того, чтобы ты была нормальной женщиной, в тебя нужно влить три литра алкоголя?       Спустя несколько часов эти крики и оры прекратились. Эрнест все-таки сдался. Однако, он явно это просто так не оставит. Зоэ это прекрасно понимала. Ханджи вышла со слезами на глазах, постоянно оглядываясь. Она все же закончила с отчетами.       Идти до Эрвина было долго. Он точно сидел в своём кабинете. Ханджи уже боялась, что Эрнест прикончит ее где-то за углом.       Постучав в его кабинет, Зоэ лишь услышала краткое:       — Войдите!       Она зашла, быстро отдала честь и положила на стол бумаги. Эрвин долго молчал, лишь глядел на неё. А Ханджи не могла уйти, пока он не позволит. Все таки он выше стоящий.       Мужчина встал, подходя к Ханджи. Он рассматривал, будто вновь изучал. Женщина чувствовала на себе его внимательный взгляд. То, как он смотрел…       — Почему ты плачешь?       И из глаз и впрямь полились слёзы. Ханджи мотала головой, как бы говоря, что не знает. Смит, вздохнув, притянул ее в свои объятья. Зоэ уткнулась, плача уже в его крепкую, надежную грудь.       — Все будет хорошо, Ханджи. Все обязательно… Будет хорошо.       Когда он это говорил, то гладил ее по волосам. И почему-то дико, самодовольно улыбался.

***

      Самара долго ухаживала за мужем. Педро нехило так потрепало, а она просто не могла его бросить.       Но детям не давала сильно помогать. И с того вечера об Оливии и слова не проронила.       Словно ее и не было. Будто она никогда не приходила.       И Ханджи это не нравилось. Почему Оливия плохая, если она спасла папу? Тем, что умеет драться?       Ханджи тоже хотела уметь драться! Чтобы защитить себя и сестру. Но мама этого не понимала.       Самара злилась при одном упоминании девушки. Но ничего не могла поделать. Не выбивать же эту дурь из Ханджи.       За время лечения медленно наступила осень. Ханджи и Анна пошли в школу, но Самара пока не выходила.       Ровно второго сентября, за три дня до ее дня рождения, к Зоэ старшей пристал мальчишка. Ханджи знала его, он был на пару классов выше ее и не славился хорошей репутацией.       В тот день она впервые узнала, что это такое, когда к тебе лезут в юбку. Парень был настойчив, а как бы Ханджи не просила, все равно не отставал. Силы и смелости отбиться ей не хватало.       Так ещё в придачу смотрело несколько других пареньков, а совершилось это в школьном саду. И все просто проходили мимо. Даже учителя.       Мальчишка вздернул ее юбку при всех, потрогал ее, где точно нельзя было, ударил по мягкому месту, и под звуки ее слез, ушёл.       Ханджи знала, что Анна смотрела тоже. Она понимала, что сестра ничем не может помочь, да наоборот и хотела, чтобы она не лезла, дабы ей не попало. Но Зоэ младшая даже не подошла после того, как от Ханджи ушли эти парни. А лишь хмыкнув, с некоторой грустью, ушла домой одна. А Ханджи, опозоренная, раскрасневшаяся, со соплями и слезами на лице, тоже вышла из школы. Но домой она пока что не пошла. На переулке ее схватили за руку и затащили к себе.       Ханджи хотела кричать, но увидев, что девушка, схватившая ее, прижала палец к губам, успокоилась. Это была Оливия. Она улыбнулась и отпустила руку Ханджи.       Оливия присела перед ней на колени, загадочно улыбаясь.       — Хочешь, проучим его?       И тогда Ханджи отбросила все переживания. Это Оливия — самая сильная, кого она только знала.       — Хочу. — Кратко ответила Зоэ.       — Только бить его буду не я. — Она пальчиком нажала на носик Ханджи. — А ты.       — Я… Не умею.       — Не волнуйся. Я научу.       И она и впрямь научила. Приём, который Ханджи теперь знала, обещал разбить обидчику нос. А если посильнее ударить, то и вовсе — сломать.        — Запомни, Ханджи. Твоё тело — твоё дело. Оно принадлежит только тебе. Никто не может коснуться тебя без твоего разрешения.       Оливия долго показывала приём ей, даже разрешила попрактиковаться на себе. Когда результат был достигнут, она отпустила ее домой.       — Давай, иди. А то мама твоя будет ругаться. Завтра жду от тебя результатов.       — Оливия. — Обратилась она неожиданно к ней       — Да?       — Что тебя связывает с моей мамой? — Оливия, кажется, даже сначала нахмурилась, но потом расслабилась, вновь показывая улыбку.       — Крепкая дружба и доверие. Обещания. И то, что она просто изменила нашим общим принципам.       Оливия говорила слишком взрослыми словами. Обещания? Принципы? Изменила? Ханджи не понимала, что она имела ввиду.       Ханджи хотела задать ещё тонну вопросов, точно зная, что Лив ответит, но ее перебили:       — Иди домой.       И тогда черноволосая и сама скрылась. А Ханджи поплелась, уже ожидая получить оплеуху от мамы.       Так и случилось, но на следующий школьный день, третьего сентября, она уже не боялась. Когда в коридоре был замечен тот парнишка со своей компанией, она крикнула:       — Эй! Эдгар!       Он обернулся, насмешливо ей улыбаясь и присвистывая.       Никто не ждал, что Ханджи подойдёт и ударит его кулаком в нос с такой силой, что из него польётся ручьями кровь.       — Мой нос! — Кричал Эдгар, пока вся остальная компания разбежалась, мол, мы тут ни при чем. — Эта сучка сломала мне нос!       Все вокруг шептались, кричали, Эдгар истекал кровью и слезами, а Ханджи лишь стояла и улыбалась.       В тот день они просидели в кабинете директора до прихода родителей. Мама Эдгара примчалась быстрее, уже обвинив Ханджи во всем, что она тронула ее бедного мальчика!       За Самарой послали Анну. Она, взлохмаченная и уставшая, пришла как можно скорее.       — Ваша дочь, миссис Зоэ, — Сразу с порога начал он. — Сломала этому мальчику нос.       — Что? Ханджи! — Она подлетела к ней, хватая за руку. — Что ты сделала?       — Нос она ему сломала, милочка! — Влезла дама. — Моему бедному мальчику!       — Ну так ведите бедного мальчика в госпиталь, а не сидите здесь. — Дерзко ответила Ханджи.       — Хамка!       — Он залез мне под юбку! Опозорил меня! Трогал меня! — Отвечала Ханджи.       — Вы совсем ребёнка не учили! — Противилась мама Эдгара. — У мальчиков это нормально! Это инстинкты!       — Нет! — Влезла Ханджи. — Мое тело — мое дело. Оно принадлежит только мне. Никто не может коснуться меня без моего разрешения.       Самара опешила. Как можно было не узнать те слова, что Оливия однажды говорила и ей самой.       «Вот… Чертовка. Это ты ее научила». — Самара даже слегла улыбнулась, пока никто не видел.

***

      Инстинкты.       Выходя из тёплых объятий Эрвина, а после и из его кабинета, она точно знала, что будет делать.       Хоть Оливию она и искренне ненавидела, но то, чему она не научила, было бесценно. Пускай со временем Ханджи частично и утратила свои навыки.       И хоть она и боялась, увидев Эрнеста в коридоре с настолько злобным выражением лица, но рука сжалась в кулак. Она подошла к нему, смотря удовлетворенно, и до той секунды, пока он сам ей не вмазал, она ударила первой.       Снова по носу.       — Сука! — Точно также отозвался он, как и обидчик из детства Ханджи.       Гиллот был шокирован, он отстранился, прижался к стене. Ханджи увидела, как из носа потекла кровь. Она проскочила мимо него к своей комнате.       Ханджи знала, что он никому не скажет. Постыдно для него, если она сломала ему нос. Все же, ведь какая-то немощная баба посмела ударить его! Поэтому он будет молчать.       Оливия бы гордилась ей. Но Ханджи это было не нужно.       Все таки чуть позже именно Оливия сломала ее жизнь.

***

      Самара ее отругала, хоть и сказала, чтобы Ханджи говорила о таких случаях. Зоэ пообещала, но не насчёт того, чтобы перестать ломать им носы.       Маме пригрозили увольнением, поэтому ситуация складывалась как нельзя хуже. Отец сейчас не работал, как и она. Деньги заканчивались. А директор школы, в итоге, сделал выговор Самаре в виде уменьшения зарплаты. Чудесно!       Оливию она не увидела четвёртого числа. Ну ладно. Обязательно похвастается ей о своих успехах попозже.       Маме о ней говорить не стала. Ещё этого не хватало.       В наказание, директор приказал ей пятого сентября убрать несколько кабинетов в школе после уроков. В ее день Рождение! Кощунство.       Но этот праздник, лучший день в году, с самого утра не задался. Ханджи вскочила раньше положенного — волновалась. Но это было приятно.       Она мигом подошла к родительской комнате, дверь которой была немного приоткрыта. Только она хотела влететь туда, как расслышала мамины слова:       — Педро, пойми… Мне нужно тебе сказать…       Ханджи подглядела, мама сейчас держала отца за руку. Ее лицо было печальным, обеспокоенным, а отец всем своим видом показывал, что не понимал, о чем она.       — Пойми, Ханджи… Не твоя дочь.       Зоэ увидела, как глаза отца расширились. Как он безумно выдернул руку из маминой хватки. Самара что-то ещё говорила, но Ханджи ничего не слышала за биением собственного сердца.       Не его дочь.       Глаза были на мокром месте, а руки тряслись. Как это — не его?       Самара заметила ее ровно в тот момент, когда Педро резко вскочил. Он ещё был ранен, но уже выглядел лучше.       — Ханджи! — Крикнула она, а девочка рванула обратно к себе.       И Самара, и уже ненастоящий ее отец, побежали за ней. Ханджи не успела закрыть дверь.       — Ханджи, дорогая, послушай… — Начала Самара.       Ханджи стянула с плеч футболку, заменив на рубашку, а с ног штанишки, нацепив юбочку, пусть и ненавидела школьную форму, параллельно плача.       — Милая, послушай… — Пыталась говорить только Самара. Педро стоял в двери и молчал, нервно глядя на Ханджи.       — Ненавижу! — Она резко повернулась к матери. — Ненавижу вас всех! Почему, мама? Почему я не его дочь?!       — Ханджи, дорогая, ты все не так поняла…       — Все так! Анна же его дочь, да? Поэтому я не похожа на вас?! — Самара сглотнула, отвела взгляд. — Ответь! Я сказала, ответь!       — Да, Анна его дочь. — Резко ответила мама, будто следуя приказу. — Но ты, Ханджи, все ещё моя доченька.       Самара не знала, как объяснить всем, что случилось. Почему Ханджи не дочь Педро… Это было слишком тяжело.       Но она не хотела, чтобы Ханджи слышала. Думала, никогда ей и не рассказывать. Не хотела мучать ребенка. Все же Педро ее вырастил, и он все равно оставался ее папой.       — Ненавижу. Ненавижу тебя, его, Анну! Ненавижу этот дом!       Ханджи ударила рукой по столу. Самара дернулась. Она ожидала этой реакции, но точно не хотела, чтобы Ханджи знала. Зоэ ухватила сумку, выходя из комнаты, а мужчина ее и не задержал.       — С днём рождения меня! — Крикнула она напоследок, убегая из дома.       — Ханджи! — Кричала Самара ей в след, срывая голос. — Ханджи!       Самара сама чуть ли не плакала. Ее семья рушилась прямо на ее глазах. И она будто бы уже ничего и не могла удержать.       День выдался долгим. Домой она плелась уже поздним вечером, после чертовой уборки, проплакав все слёзы прямо на уроках. Глаза были опухшими, а ноги еле шли.       Когда она подошла ко двору, свет в доме не горел. Странно. Обычно в это время они уже зажигали свечи. Открывая дверь, она уловила неприятный запах, но прошла дальше, кратко крикнув:       — Я… Пришла.        Слово «дом» она не осмелилась использовать. Но ей никто и не ответил. Она прошла дальше, в гостиную.       Встав, она выронила из рук сумку. На столе стоял торт, который, вероятно, испекла мама. Все были нарядными и красивыми, даже сестрёнка надела прекрасное платье. В углу стояла какая-то коробка с бантом, вероятно, ее подарок.       Ханджи подошла, сдерживая истошный крик. Три трупа глядели на неё испуганно, они молило ее о помощи, но она уже ничего не могла сделать. На полу, ровно между тремя телами, было написано кровью:       «С днём Рождения, Ханджи!»       Она крутилась вокруг трупов, кричала, плакала. Первой она подлетела к маме. Перерезано горло. Она долго прижималась к ее груди, умоляла очнуться, проснуться, вернуться к ней.       У женщины не было пальцев на руках. Этот вид вызвал у Ханджи приступ тошноты, но она сдержала его.       — Мама… Мамочка. — Она прижала на руку к себе, веровала холодными губами так истошно, что чувствовала привкус крови во рту.       Дальше она подошла к сестре. У Анны был вспорот живот, даже кишки торчали из него. Точнее, это больше походило на месиво. Девочка не знала, кто мог так поиздеваться над маленьким ребенком, но это было ужасно. Ханджи просила у неё прощения, пачкаясь в крови. У неё тоже не было пальцев.       К нему она подошла последней. К человеку, который не был ее биологическим отцом. Все его тело было в ножевых ранениях. Что уже было неудивительно, так это то, что у него отсутствовали пальцы на руках, как и у двух остальных тел.       Ханджи отползла, скользя по крови юбкой и наткнулась на ту самую коробку. С дрожью в руках, она открыла ее.       И нашла все пальцы.       Зажав рот рукой, сдерживая крик, она вновь почувствовала металический привкус чужой крови во рту. Только теперь уже отчетливо. Точно также, как и чувство вины.       Ей казалось, что шипы роз разрывали ее изнутри. Так ей было больно. Уж лучше бы она умерла рядом с ними, так было бы честнее.       — Простите… Простите меня.       Она умоляла Бога. Просила их вернуть. Но все было тщетно. Ханджи думала, что выплакала слёзы ещё утром. Нет, это оказалось не так.       А может, ей умереть вместе с ними? Ножи на кухне все ещё есть…       Она встала. Но Ханджи не шла, ноги ее просто несли. Мысль о воссоединении с семьей не покидали ее голову. Она мечтала об этом. Жаждала. Ведь смерть для нее это лучшее наказание.       Только она зашла в ту комнату, потянулась к приборам, как ее руку перехватили. Ханджи подняла голову, увидела испуганное, но знакомое лицо.       — Уходим.       Оливия вытащила ее на улицу, ведя за собой. Ханджи видела ее глаза, которые так и сияли страхом, чувствовала дрожь ее руки.       Оливия посадила ее в карету, кратко сказав что-то кучеру. Ханджи даже не спрашивала, куда ее везли. Ей уже было все равно.       Она думала лишь о телах, что так и мелькали перед ее глазами. Живот Анны, горло матери, тело отца… Ее милая, добрая семья. С которой она ходила на базар, обедала, ухаживала за курочками. Они заботились друг о друге, любили. Их теплые улыбки, объятья… То, как им было хорошо.       И ведь кто-то забрал это у них. Нагло, думая, что у него есть на это право.       — Господи… Боже. — Она зарылась лицом в собственные коленки, не переставая плакать. — За что… За что!       «Ненавижу. Ненавижу тебя, его, Анну! Ненавижу этот дом!»       Последнее, что слышали ее родители от неё. Они умерли, думая, что она ненавидит их