Когда цветы заговорят...

***

      Это только сейчас, это не повторится.

***

      Эрнест всегда любил женщин. Точнее, не их самих, а плоть. Но тут нечего врать, он никогда и не видел женщину как человека. Только их привлекательное тело. Любил секс до смерти.       Женской смерти.       Любитель грязных изощренностей, острых ощущений, мерзости, жестокости — все о нем.       Он родился в очень влиятельной семье. Он рос, не зная бедности. Был очень избалованным. Если бы Эрнеста не боялись, то в лицо кричали и обзывали, потому что тот явно не был подарком. Гиллот считал себя выше всех остальных и наслаждался этим. Даже в детстве.       — Нет. Я не буду этого делать! — Кричал рыжей мальчишка ему в лицо.       И хоть его товарищи его предупреждали, и не раз, он все равно не слушал. Он был новеньким на районе, так еще и до ужаса гордым.       — Хорошо. Как знаешь. — Ответил ему Эрнест.       И все даже сначала удивились словам Гиллота, но потом все встало на свои места. Эрнеста пнул в живот девочку, что была с ними, и та упала в лужу, плюхнувшись мягким местом. Она была явно младше Эрнеста, на вид ей было лет семь.       — Анна! — Вскрикнул мальчик.       — Или ты делаешь, что я скажу, Эдгар, или я скормлю ее собакам.       В тот день мальчишке пришлось повиноваться, потому что он знал, что не мог дать отпора. Для него это скрасилось не самыми лучшими последствиями.       Даже будучи подростком, у него не было симпатий. Ему хотелось одного — тела женского и ее смерти. Даже та маленькая, беззащитная девочка, казалась ему… Привлекательной.       «Знай, сынок, ты — мужчина. Ты — глава. Ты — Божество. Женщина и рядом с тобой не стояла. Ты можешь делать с ней все, что хочешь».       И Эрнест Гиллот запомнил это на всю свою жизнь. И грязнел, грязнел, грязнел с каждой секундой все больше. В его душе не было ничего чистого и доброго. Не было любви, нежности и света. Никогда.       Если женщина не соглашалась добровольно, то он просто насильно затаскивал и насиловал. А потом… Убивал. Разными, разными способами.       Были и случаи, когда отношения затягивались. И девушки, шокированные поведением любимого, тоже оказывались в неприятных для них ситуациях. И этими голосами он наслаждался больше всего.

***

      — Эрнест? — Брюнетка, увидев нож, сразу застыла на месте. Глаза были выпучены, а зрачки за секунду увеличились.       И это была просто ее очередная ночь с любимым. С мужчиной, которого ее мать считает прилежным. Вежливым. Любящим. Она думала, что он женится на ее дочери.       — Я очень сильно люблю тебя, Маркиза. Слишком. — Он крутанул ножом перед собственным лицом. — А это больно много.       Он был сильнее девушки в несколько раз. Мигом умело смог приковать ее наручниками к постели, наклонился сам, проводя тонкий узор ножом по телу, вырисовывая что-то.       — Это цветок, Киза. Специально для тебя.       Сначала Эрнест предпочел закончить со своими «инстинктами», прежде чем остановить сердце девушки.       Он касался ее везде, как бы она не плакалась. Насиловал ее до потери пульса, пока сам не насытится. И ему было все равно, что он делал ей этим больно, хоть этот процесс и должен быть «наслаждением». Насытившись, он вернул на себя одежду, а после принялся к самому интересному.       А Маркизе было так плохо. Ее предали. Ее убивали. Она бы никому не посоветовала такой «любви». Ведь она и впрямь любила его. Так забвенно, ярко и сильно.       И она плакала, кричала, умоляла его одуматься. И ничего. Все ничего.       За рисунками пошли удары странным кнутом, извращённое, сопутствующие болью «ласкание» половых органов.       А он улыбался, смеялся, бросался фразочками. А девушка поняла уже, что это все.       И она ненавидела его за свою смерть. За все мучения. За то, что издевается. За предательство. За боль.       И все также любила.

***

      И на счету его не мало убийств женщин, что умерли просто не выдержав боли. И это приносило Гиллоту уйму удовольствия.       И всегда уходил от закона. Отец всегда помогал. И целью его нынешней была женщина, что только что разбила ему нос. И ещё одна особа, которую он заприметил на улице.       Красивая, элегантная, утонченная. Пускай и тоже военная, но хрупкая на вид. С миловидными чертами лица. С идеальной фигуркой, блестящими волосами и тонкими кистями рук.       Только вот служит она в полиции… Хотя когда последний раз его что-то останавливало?       Она стояла за прилавком с книгами, разговаривая о чем-то с продавцом. Эрнест подошёл сзади, будто бы тоже разглядывая товар.       Женщина резко и строго посмотрела за спину, учуяв его. Но ничего не говорила.       Мужчина глядел за ней исподтишка, уже думая, что она этого не видит. Что та увлечена литературой полностью.       И это было правдой. Ей не было дела до стоящего за спиной мужчины. Интересные произведение поглотили ее, увели от мира сего. Тонкие страницы, которые она медленно, бережно листала, боясь сломать. И приятный запах новых книг. Все это было так дорого ей. Она любила читать вечерами, засиживаюсь в комнате.       Эрнест наблюдал. Естественно так, словно в нем не было всей той грязи. Будто бы чист. Идеален. Пример достойного, хорошего мужчины.       Наконец определившись с книгой, черноволосая отступила. Довольная, она пошла по своим делам. Несмотря на то, что на спине ее красовался знак полиции, сильной она не выглядела под всей этой формой. А что там под ней он узнает совсем скоро.       Мужчина пошёл за ней, даже не скрывая этого. Он услышал, как девушка усмехнулась. Кажется, ему повезло вдвойне.       — Что вы преследуете меня, господин Гиллот?       Эрнест остановился, как и она. Девушка сразу повернулась, смотря ему в глаза снизу вверх. Она была невысокого роста.       «Возможно, даже ниже Капитана». — Усмехнулся своим мыслям Эрнест.       — И откуда же вы знаете меня, госпожа?       — Я тоже военная, если вы не заметили. А то, что я в полиции, не сильно мешает мне знать людей из разведкорпуса.       Эрнест улыбнулся, стараясь сделать нежное, доброе лицо. А вот миловидные черты женщина сразу исчезли.       — Меня зовут…       — Эрнест. Я в курсе.       Это было странным положением дел. С такими мужчина ещё не сталкивался. Но, видимо, она и правда была заинтересована в нем.       Девушка глянула — за ней наблюдал ее наставник. Мельком скривила ему рожицу, мол, у меня все хорошо. Переложила книгу из правой руки в левую.       — А вас?       — Оливия. — Она поправила локон волос, вновь отвела на секунду взгляд. Потом усмехнулась, явно издеваясь. Распознала удар. — Вам очень хорошо попали по носу.       Эрнест на секунду переменился в лице. Какой неуместный комментарий. Мужчина попытался выдавить из себя добрую эмоцию, но на ехидный, издевательский смешок девушки не смог ничего сделать.       — Хорошего дня. Уверенна, такому слабаку, как вы, ещё не раз прилетит по лицу.       Она развернулась. Запах свежей книги будто впитался в неё, создавая образ тихой и прилежной дамы. Но стоило ей начать вести себя, как обычно, от неё ушёл лик слабости. Сила… В Оливии была сила.       И даже Эрнест это почувствовал. Он уже сталкивался с таким, и это лишь на секунду испугало его. А потом он вспомнил, что он говорил с женщиной. Всего лишь.       Эрнест не выдержал. Ханджи ещё поплатиться у него за нос. Ее все равно некому защищать. Такая одинокая и слабая, никчёмная и никому ненужная. И что она сделает? Больше угнать от него не получится.       И срывается он на этой своей новой знакомой, которая, уходя, лишь на секунду наклонилась вниз, поправляя обувь.       Эрнест подбежал со спины, схватил ее за длинный хвост. Будет знать, как обращаться с такими, как он!       Оливия мигом, даже он не успел ничего сказать, пролетает ножиком по собственным волосам, задевая его пальцы. Верхние фаланги у двух отлетают, а остальные просто оказались поцарапаны. Чёрная копна волос лежит на земле.       Эрнест ошарашено смотрит на свою руку, кривя рот. Оливия же с некоторым сожалением понимает, что только что лишила себя своих любимых, длинных волос.       Она подходит к нему, тыкает слегка ножом в грудь, лишь чтобы он почувствовал укол.       — Не связывайся с нами. Ни со мной, ни с моей семьей.       Оливия уходит. Равномерно, медленно. Ее ничто не тревожит. Проходящая вокруг жизнь ее не касается. А люди… Смотрят и смотрят.       — Что, не рассчитала? — Говорит наставник, когда она к нему подходит.       — Я давно хотела подстричься. — Хоть она и врет, но длинные волосы правда мешали в битвах, если она их не заклеивала в косу или дульку. А это… Она отвыкла делать. — Осталось только немного подравнять…       Она снимает с головы злополучную резинку, что раньше держала ее прическу, а мужчина треплет ее по голове. Оливия хмурится, мол, она сама серьёзность.       — Смотри, какую книгу я купила, дядя. — Она ему показывает и рассказывает, а он совершенно внимательно слушает.       Эрнест, невзирая на боль, забрал с собой волосы негодницы. Без двух верхних фаланг он справится, а остальные подлечит. А вот жажда мести в нем уже не потухнет никогда.       Он представляет, как из этой бабы, сначала измучив ее, вытаскивает все органы поочередно. Нет-нет…       В первую очередь он возьмётся за ее семью. Может, у неё есть дети? А что это за мужчина там, с ней? Ее отец?       Неважно. Он убьёт всех, кто имеет отношение к этой Оливии. А потом и ее саму, заставив сначала до безумия страдать.       А у самой Ливии было лишь два родственника. Живых. И глупая Ханджи, которая досталась ей очень давно, после гибели Самары.       Но Эрнест, к своему сожалению, этого не знал.

***

      — Брошу тебя. Кому ты нужен? — Мальчик смотрел на неё снизу вверх. — Правильно. Ни-ко-му.       Совсем давно, когда она сама ещё была ребёнком, у Оливии был младший брат. И она любила его, да, в глубине души. Но мама всегда предпочитала его ей.       Хотя, если бы она была старше, то мама никогда не выбирала. Она любила их одинаково, просто чем меньше ребенок, тем больше нужно внимания и ухода. А особенно в такой обстановке.       А Лив так хотелось побольше материнской любви! Хотя бы чай-то! Потому что все те друзья, мальчишки, на которых она клала глаз, предавали ее. Бросали. Предавали. Издевались.       — Не бросай меня! Пожалуйста, умоляю, Лив!       — Каким бы жестоким этот мир не был, но то, что я сказала — правда. Ты родился таковым. Ты либо служишь кому-то, либо умираешь. А нет! Есть третий вариант! — Она засмотрелась в его глаза, полные надежды на счастье. Такие глупые и наивные. — Ты мстишь. Убиваешь всех. И в итоге сам погибаешь.       Мальчишка молчал. А Оливия смотрела надменно, издевательски. Она вымещала на нем всю свою боль и злость, хоть и понимала, на самых далеких местах сознания, что это неправильно.       — Не жди хороших вестей. Никогда. Только если птица пролетит над головой и пошлёт тебе надежду. Только если ты увидишь мертвых в небе в виде звёзд.       Это было очень подло с ее стороны. Ведь происходил этот разговор в подземном городе, где нет не птиц, не звёзд.       Даже неба нет.       Мама ругала ее за жестокость к брату, когда слышала то, что периодически вырвалось из рта дочери. А Оливия хотела любви. Заботы. Ласки. Ей так не хватало матери…       А ее сколько уже людей бросили? Хотя там, где она родилась и росла не могло быть дружбы. Любви. Помощи. Каждый сам по себе. Несет за себя ответственность, защищает сам себя. И тогда почему она должна отвечать за этот маленький кусок дерьма?       Оливия выучилась быть жесткой. Прямолинейной. Даже злой. Все, лишь бы выжить.       Маме совсем плохо. Смерть поджидает ее ровно за порогом, а Оливия стоит над ее таким худым, беспомощным телом. Что она не заставляла делать брата ради заработка… Сколько переломов у него на теле после этого? Сколько ран на сердце, которые уже никогда не заживут? А она все равно хотела, чтобы он умер. Чтобы мама любила ее. А в итоге… Страдала сама Оливия.       Да и что тут говорить о материнской любви? Скоро они оба станут сиротами.       — Не смей! Не трогай ее!       Мальчишка кричал, но ничего не мог сделать. Да, он не был слабым ребёнком, но травмы давали свои плоды.       Оливия так хотела помочь. Она так хотела, чтобы мама не страдала…       — Отцепись! Я облегчу ей жизнь!       У них была достаточно большая разница в возрасте. Около десяти лет, чуть меньше.       Оливия взяла его за шиворот и откинула к стене. Он ударился головой, но не вырубился. Однако и встать быстро не мог.       Девушка сама плакала. И брат видел ее такой слабой впервые в жизни. Ведь Оливия всегда говорила, что ни слезы, ни эмоции нельзя проявлять на людях, иначе они схватиться за них и поймут, как правильно воспользоваться. И при этом… Оливия сама сейчас задыхалась от слез.        Стояла над телом матери с подушкой, а в кармане был нож и не могла убить ее. Хотела… Лишь хотела помочь.       Потому что мама даже дышать без боли уже не может, не то что двигаться. Ей не выжить… А нравы этого места могут осквернить ее тело, пока она итак жива. Хотя стоит ли рассказывать, откуда появились ее дети?       Она давно продала своё тело. Но Оливия не осуждала. Так можно было выжить. Один из немногих вариантов для женщины.       Оливия предпочла быть убийцей, нежели чем торговать естеством. Каждому свое.       — Простите. Простите меня…       Не смогла. Никак. Как она может убить маму? Ту, которая родила ее. Подарила жизнь. Пусть и такую ужасную.       Поэтому она просто сбежала, закрыв дверь на замок и забрала ключ с собой, надеясь, что брат умрет безболезненно. Хотя как это было возможно? Вероятно, мальчишка также заболеет в скором времени, потому что был слаб и умрет мучительной смертью в полном одиночестве, смотря на труп своей матери. А Оливия… Вместо того, чтобы забрать его, спасти, попытаться помочь, просто оставила его гнить там.       Эгоистка. Ненавистная сама себе.       — Что я наделала? Что я… Что…       Она бежала. И представляла, как маленький брат пытается выбить дверь, вернуть маму, когда она умрет. Как кричит, зовёт Оливию, что была одновременно и так ненавистна ему, и так любима.       Она говорила ему не привязываться. Он должен был послушаться! Обязан! Она же учила его, наставляла!       Она бродила по подземному городу достаточно долго. И встретила в итоге… Его. Он говорил:       — Ты сильная. Я это знаю. Я это вижу!       Мужчину, который нашёл ей место в жизни. Познакомил с Самарой, ее лучиком света в этом темном царстве, откуда была родом Оливия. Хотя как оказалось, верхний мир тоже вовсе не идеален.        Тогда женщина уже была беременна, а Оливия смотрела на это, как на какое-то чудо, хотя уже видела, когда мама носила ребёнка. Ее бра…       Оливия хваталась за голову, зажимала рот, кричала, била стены. Пыталась выгнать его из памяти. И снова не смогла. Он снился ей, мерещился на улицах, в других детях…       Она всю жизнь не переставала думать о брошенном, вероятно мертвом брате и о трупе матери, который разлагался прямо на кровати. На его глазах.       И каково было ее удивление, когда через почти тридцать лет она узнала, что он жив. Но так больше и не осмелилась с ним встретиться.

***

      — Эй, Эрен. Не напрягайся. Ты привыкнешь. — Успокаивала его Петра. — Все тут немного со странностями. Даже капитан.       — Я его… Представлял совсем другим. — Тяжело сказал Эрен.       Сам Ривай уже вернулся с верхнего этажа. И просто интереса ради вслушивался в их разговор.       — Он совсем не такой, как о нем говорят. — Рал вздохнула, продолжая подметать. — Низкий, закрытый, грубый. Всегда один. — Йегер поджал губу. Будто бы влез… не туда. Словно не должен был этого слышать. — Все мы, в разведке, знаем, что он раньше был разбойником в подземельях. Причём известным. Но есть слух, что…       Даже Ривай понятия не имел, что там за слух про него такой. Он полностью сфокусировался на происходящем, готовый целиком выслушать этот абсурд. Петра тихо-тихо сказала:       — Что раньше он был Боссом мафии подземного города!       Эрен, откровенно говоря, удивился. Такой человек, как капитан? Не может быть! Босс мафии и человек, служащий на благо народа… Одновременно? Так не бывает.       Или же это срабатывало мировоззрение Йегера, что делило все на черное и белое. Ведь Эрен даже и не знал, какого это — жить в подземельях.       — Да ну. Глупости. — Петра пожала плечами, как бы и не соглашаясь, но и не отрицая сего факта.       — Может быть. А может быть и нет. — Она приложила палец к губам. — На то это и слух.       Ривай всегда был один. И не сказать, что его это беспокоило, но он просто понимал это. И иногда не принимал, но и не пытался изменить.       Знал, что с ним не так. Почему сам не идёт навстречу к людям, почему все ворочаться от него.       И даже… Если вдруг он и становился близок с кем-то, эти люди быстро его покидали.       — А семья у него есть?       — Насколько я знаю — нет. Но я же говорю, Эрен! Он ничего не рассказывает.       — И что… Женщины даже у него нет?       Петра покраснела.       — Нет. Но я… Сделаю все, чтобы была…       И вот теперь мужчина уже с грозным лицом вошёл в комнату. Так далеко в обсуждениях он не позволит заходить.       Его не ранил факт, что у него нет женщины. Но вот о семье, о его плоти и крови, о маме, он слышать не хотел. Хоть они и понятия не имели, о чем говорят.       — Эй, Эрен. Ты меня за дурака не держи. Иди и уберись ещё раз.       — Есть!       Мальчишка, моментально следуя приказу, поплёлся наверх. Ривай проследил за ним, а потом перевёл взгляд на Рал, что так упорно делала вид, что убирается.       — Петра, здесь уже убрано. А вот на первом этаже ещё надо поработать.       — Конечно… Капитан.       Она следовала за ним всегда. Петра хоть и была достаточно милой с виду, но она так многого хотела от него. Любви. Секса. Ребёнка. Хотя, как и любая женщина от мужчины, что ей искренне нравится, не так ли?       Она никогда не чувствовала такой тяги. Ей уже давно было за двадцать. Петра имела на это право.       Имела право на него.       Здесь они были только вдвоём. У неё есть все шансы. Если он не делает первый шаг, то она справится и сама.       — Капитан… Последнее время вы даже более угрюмы, чем обычно. У вас что-то случилось?       Она была лишь немного ниже его. Совсем капельку. Но ее это не пугало. Петра даже находила это знаком, ведь не то что в разведке, в округе было не так уж и много женщин, что ниже его.       Ей так хотелось быть под защитой, знать, что она важна. Что есть тот, кто любит ее.       Да, она к нему неравнодушна. А он?       — Петра, займись делом. Не лезь туда, где тебя не ждут.       Он старался общаться более… Спокойно. А вот девушка подошла к нему впритык. Ривай повернул к ней своё лицо, как считали многие — произведение божье, а она быстро и страстно прислонилась, поцеловав в губы.       Капитан поднял брови в недоумении, пока глаза девушки были закрыты, а ресницы дрожали. Ему казалось это не то чтобы мерзким, нет… Но такие действия он не любил.       — Если хотите расслабиться и получить удовольствие, Капитан, я жду вас завтра вечером у себя.       Ривай замер. Ему это не нужно было — это точно. И не шибко он доверял людям. Собственно, как капитан считал, что также и они ему. А делить постель… Да еще и со своей подчиненной…       Все его связи с женщинами были лишь на одну ночь. Просто чтобы отвлечься. Ему навязали, что люди не будут хорошо к нему относится.       Так и случилось.       Он убедился в этом сам, и словно грубый, но и такой родной голос девушки снова звучал в его голове:       — Я всегда права. — Она постукивала пальцами по подоконнику, самодовольно улыбаясь. — Я же говорила, Ривай. Вот увидишь — ты и дальше будешь убеждаться во всем, что я тебе рассказывала.       Но выпустить пар? Хотелось. Вся эта злость, желание убивать, искоренять копилась в нем. А до экспедиции было ещё достаточно долго.       Ривай не согласился. Но и не отказался от затеи ночи с Петрой. Он просто ничего не сказал.       Рал пошла убираться в соседней комнате. А мужчина остался здесь, раздумывая о собственной жизни и человеке, который так подорвал его доверие к людям.       Она словно вырвала его из земли, как ненужный цветок. А потом бросила на пол, наступив на него. И ни капли жалости не было в ней. Однако, она воспитала его таким, какой он есть. Пускай и была в его жизни всего каких-то пять лет.

***

      Уехать, уехать, уехать.       Только не видеть ни Эрнеста, ни Оливию. Потому что они оба способно завести ее в гроб. Быстро, но болезненно.       Если пред вами Оливия — бегите. Скрывайтесь за другой стеной, в лесах, в барах, даже в подоле у короля. Она все равно вас найдет, рано или поздно.       Ничего хорошего ее появление не сулит. Она была словно вестником смерти, что нес только боль и разрушение в этот мир.       Особенно для Ханджи.       Поэтому уже сейчас она несётся на всех парах к Эрвину. И что, что она только недавно от него вышла?       Оливия была ее адом. Персональным. И Ханджи понимала, что если она допустит ещё большего ее приближения к себе, то ее либо повесят, если Лив откроет ее тайны, либо девушка убьёт ее собственными руками, иль Зоэ наложит на себя руки. Другого не дано. Она просто… Не могла так жить.       Но Смит может и не отпустить. Просто потому что все должно быть по его плану. Принципам. Методам.       У неё была итак сотня причин хотеть поехать в замок, где сейчас находится Эрен. Так что сыграть она сможет.       Уже постучавшись в кабинет Эрвина, она подумала, что слишком часто бывает здесь. И не знала, хорошо это или плохо. Смит казался тем, кто не обидит. Кому можно довериться. Они были хорошими друзьями в былые времена…       — Да? — Он так нежно, спокойно и дружелюбно посмотрел на неё. — Что-то хотела, Ханджи?       — Я прошу… — Она потёрла нос. — Разрешить мне отправиться в замок. Я уже не могу терпеть.       — Хорошо.       Ханджи даже удивилась. Он так быстро и легко согласился. Ну и ладно. Главное, что это было ей на пользу.       — Ты и правда нужна там. Мы не можем так долго стоять на месте с точки зрения изучения человека-титана. — Эрвин сделал глоток черного кофе из своей излюбленной кружки. — Так что поезжай.       — Спасибо. — Прерывисто поблагодарила его Ханджи.       — Эрнест отправится вслед за тобой попозже. Сейчас его нет в корпусе.       И в этот момент Ханджи уже не знала — благая сия задумка или нет.       — Не стоит беспокоить человека. — Она неловко улыбнулась. — Я справлюсь сама. И со мной будет Моблит.       — Бернер приедет через дня два. Сейчас он нужен мне.       — Эрвин…       — Эрнест очень хороший человек. Я же вижу, что вы с ним ладите. — Смит улыбнулся.       Зоэ сжалась. Было чувство, что и пол под ногами исчез. Что сейчас она полетит в пропасть. Но спорить с Командующим?       Никогда.       Те, кто не видел Эрвина в гневе, не понимают, о чем она. И на то их счастье.       Смит мог жечь горы, уничтожать поселения, лишать детей жизни еще будучи в утробе. И все это не своей рукой. А спокойным, леденящем душу взглядом… При этом прожигающим насквозь.       Она моментально отдала честь. Спорить было бессмысленно. Главное — быстрее собраться. Как минимум чтобы Эрнест ее не догнал.       Она не взяла ни воды, ни еды. Только вещи. И то — две рубашки, пару штанов, одни трусы и майку.       Ханджи выбегает из комнаты, даже не закрыв ее. Ее любимая лошадка покорно ждёт в конюшне.       — Так, милая моя, не подведи, хорошо?       Она успевает захватить два яблока и сухариков для лошади и надеется, что этого хватит.       Ханджи усаживается на лошадь, прикрепляет сумку и скачет. Лишь бы уйти.       » — У тебя большое сердце. Но ты очень слабая. Как ты собираешься жить дальше, Ханджи?»       И голос ее никогда не выходил из головы Зоэ. И правда — вновь убегает от проблем. Исчезает из виду.       » — Ты никогда ничего не добьёшься чистой душой. Нужна сталь. Сила».       Ханджи как помнит, что молчала и лишь тихо-тихо дышала, пытаясь не показывать своё состояние.       « — Я никогда не предам тебя. Так что и ты, будь добра, поступай также».       И Ханджи знает, что Оливия предала ее первой. Она просто… Отомстила, уйдя от неё. Начав жить новой жизнью, где никто и не думал, что у неё было такое прошлое.       Нынешний путь к замку был долог и тернист. Скоро начнёт темнеть.       В детстве она боялась темноты. Думала, что она ее заберёт. Украдёт. Также, как родителей и сестру.       Ей всегда казалось, что смерть семьи — это ее грех. Ее истерика, слезы и слова утром… Словно это они убили всю ее семью. Но Ханджи и поплакаться не могла — некому было. Оливия такое не одобряла, а больше для нее никого и не было. Ну, кроме того высокого мужчины в шляпе… Но он явно был не тем, кто хотел бы слушать нытье девочки. Поэтому Ханджи оставляла свое горе и чувство вины с собой наедине. Носила каждый день внутри, как будто это какой-то сувенир.       Зоэ все ещё волновалась, что Эрнест достигнет ее. И она уже не маленькая — нынче Гиллота она боится в разы больше, чем темноты.       Но остановку сделать пришлось. Она привязала лошадь, покормила ее. Поняла, насколько глупо было забыть воду. Придётся вести ее к реке. Сама то она наверное переживет.       Ханджи долго смотрела, как последние лучи солнца уходят. На блестящую воду. На силуэт своей лошади. Она прикоснулась затылком к дереву, надеясь, что уснёт. Голод и жажда становилось невыносимыми. Ведь пила она только когда проснулась, а ела… Когда она ела? Ханджи и не помнила. Иногда ей казалось это таким бессмысленным, а потом она находила себя в середине своей комнаты на полу после голодного обморока.       Также невыносимо были не имеют возможности угомонить мысли об Оливии и Эрнесте.       Надежда сбылась. Ханджи уснула.

***

      — Бей сильнее, Зоэ. Иначе ты так подохнешь где-нибудь за углом!       — Ничего я не подохну!       Вокруг были лишь деревья, с которых уже опали листья. Они стали такими беззащитными…       Вдалеке журчала речка. Оливия позволяла там купаться после тренировок.       На Ханджи была тёплая курточка и шапка, а Оливия обошлась свитером и шарфом. Она говорила, что не мёрзнет.       — Слушай, Хан. А если бы тебе пришлось во благо убить любимого человека, ты бы смогла?       — Конечно нет!       Оливия делает такое лицо, что Ханджи будто бы огромный грех взяла на душу, а не отказалась от него.       — А нужно, чтобы смогла!       Оливия атакует, сносит ее в миг. Ханджи падает в кучку листьев, параллельно прихныкивая.       — Ханджи, я знаю, кто убил твоих родителей. Тебе нужно быть готовой мстить.       Зоэ посмотрела на неё с надеждой. Правда? Она узнала?       — Оливия…       Ханджи вскочила, принялась обнимать ее, будто у них не было разногласий. Она, конечно, была ей дорога. Но с другой стороны, у Зоэ просто никого больше и нет.       — Все, хватит! — Девушка высвободилась, отошла на пару шагов. — Ну? Ты идёшь?       — Да!       Ханджи увидела, как с рук Лив капала кровь. Листва, что лежала на земле, словно прожигалась от этого. Она присмотрелась внимательней.       На собственных ладонях тоже ощутился зуд. И ее руки были в крови. Ханджи дернулась — оступилась. И сзади неожиданно оказался обрыв. Сколько костей она сейчас переломает? А может, и вовсе умрет?       Красные ладошки Оливии… Это она убила родителей? Нет, быть такого не может. Глупости.       Или сама Ханджи? Почему кровь и на ее руках?       Зоэ долго летела — ей так казалось. Но в итоге спину ее встретила вода, что спасло ее, хоть и очень плачевно.       — Почему ты убила меня, Ханджи?       Рядом плавала Анна. Ее тело было страшным. Жутким. Глаз не было, а по лицу ползали личинки.       — Почему ты веришь ей, Ханджи? Она — враг! — Кричала матушка, что раньше была так красива и нежна.       Зоэ хотела утонуть. Ей так хотелось умереть.       — Почему ты позволила ему убить нас?       — Кому? — Ханджи застал этот вопрос врасплох.       — Этому… Мальчишке!       И кто это? Она перебирала всех мальчиков, что знала. Никто на ум не приходил… Ей стало до жути беспокойно.       Кажется, ее окружала кровь и червяки. Мертвые родственники желали достать ее, убить, забрать с собой. Может, позволить им это? Она так устала.       Ханджи усмехнулась. Вот так она умрет. Под лунным светом, в море крови. Рядом с семьей.

***

      Зоэ очнулась, тяжело дыша. Сон. Это был сон. Она застонала, резко дернулась, ударилась об ружье, что стояло рядом, словно ожидая Майора. Ханджи нецензурно выразилась.       Лошадка встрепенулось. Благо, багряное солнце уже восходило над миром. Пора потихоньку собираться. Живот плачевно урчал, а во рту пересохло. Но у неё даже для лошади осталось всего одно яблоко, да пару тройку сухарей.       Взяв животное за поводья, она повела ее к воде. Водоём показался Ханджи подарком Божьим после такого сна. Поэтому, пустив лошадь в свободное плавание, она сама наклонилась к воде. Конечно, не самый лучший вариант, но хоть что-то.       В итоге, после сия момента, Зоэ больно долго носилась за любимой лошадью.       Казалось, это была пытка за все ее грехи. Может, так и есть? Ведь она и впрямь совершила немало плохого.       — Ну и что ж ты убегаешь от меня? Я уже не молода, золотце мое.       Наконец усевшись на недовольную от недостатка еды лошадь, такая же голодная Ханджи поехала в сторону замка. Оставалось не так долго.       Стараясь позабыть о невзгодах, она наблюдала за природой вокруг. Все было так… Естественно.       Об Оливии такого не скажешь.       Ханджи много думала о ней ещё с детства, но так и не пришла к выводу. Человек, который в детстве был ей очень дорог… Кто она?       А этот кошмар… О таких старых временах, а она все еще видит его, словно это было вчера. И что за мальчишка? Ханджи мучалась, хоть и знала, что это всего лишь сон.       Она всегда пыталась гнать черные мысли прочь, когда они приходили. Радоваться каждому дню. Не чувствовать мурашек на спине. Но у нее… Не выходило. Она погрязла в этом самом озере крови, которое ей сегодня и приснилось.       Наконец, на горизонте показался замок. Ханджи, на радостях, попыталась заставить лошадь скакать быстрее, но это было бессмысленно. Животное устало не меньше женщины.       Наконец уместив ее в конюшне, в которой уже было сено и вода, она со спокойной душой влетела в замок. Пробежала мимо какой-то слишком подозрительно довольной Петры, даже не поздоровавшись.       Эрд, что стоял на кухне, ретировался, смотря на безумную учёную. Ханджи с диким желанием напала на воду, вперемешку кусая чёрствый хлеб, что нашла на столу.       Ханджи не замечала ничего вокруг. Из-за собственного страха она не взяла ничего в путь, а потом уже побеспокоилась об этом. Хотя разведчики и в более трудных ситуациях бывали. А она тут с голода с ума сошла.       — Очкастая, у тебя все хорошо с головой?       Зоэ повернулась, чуть не поперхнулась, но с набитым сухим хлебом ртом все же произнесла заветное:       — Что?       Ривай посмотрел на Зоэ даже немного разочарованно, будто хотел увидеть нечто вменяемое, адекватное. Но была в его взгляде и чуточка… Сожаления? Он просил прощения глазами?       За что?       Зоэ не хотела и в его глазах видеть жалость… Как минимум потому что Ривай вообще редко показывал какие-либо эмоции, кроме черствого, прямо как тот хлеб, хладнокровия.       — Идём, Ханджи. Там недавно похлебку приготовили… Овощную. Поешь нормально, а не как свинья.       Счастливая, словно дитя, Ханджи пошла за ним. Словно и все хорошо. И не нужно думать о том, за что он пытался извиниться.

***

      Петра, оставаясь в одном белье, наконец дождалась его. И он был также чудесен, как и всегда. Такой же угрюмый, властный. Как она и любит.       Ей нравилась мысль, что она победила. Добилась своего.       Ее рыжие локоны падали на голые плечи, покрытые золотыми поцелуями — веснушками. Капитан отодвинул волосы рукой, прикоснулся холодными губами к коже.       Рал таяла под его настойчивыми руками, что обильно обнимали талию. Чувствовала его возбуждения, ведь сам он стоял сзади.       Петра сходила с ума. Она терялась в наслаждении. Ловкие, длинные пальцы Ривая поддели лямку бюстгальтера, сняв его.       Мужчина то медленными, то быстрыми движениями сжимал грудь девушки, иногда приятно дотрагиваясь до соска.       Петра извивалась, тяжело дышала. Их идиллия была тихая, совершенно без слов. Но такая красивая.       Ривай не считал прелюдии важными, если уж это единая ночь чисто для снятия напряжения. Хотя по-другому у него никогда и не было.       Поэтому, быстро толкнув ее к кровати, она упала на живот. Петра и не была против. Позволить ему доминировать? Запросто. Отдаться полностью? Легче легкого. Она этого и хотела.       Совсем скоро она оказалась полностью голой перед ним. Мужчина сам также разделся, подхватил ее за таз и приподнял на нужный уровень.       Ривай был резок — он вошёл без всякого предупреждения. Двигался быстро, не жалея ни ее, ни сил. А Петра и не жаловалась. Ее все устраивало, хотя девушкой она была совсем неопытной.       Было так приятно понимать, что они стали одним целом.       — Петра…       Она слушала его голос, сама заходилась стонами, сжимала руками одеяло.       — Петра.       Рал будто улетала куда-то. Приближающийся оргазм, словно скорый взрыв, приближался.       — Петра!       Ханджи стояла перед ее лицом и махала рукой.       — Ты где там летаешь?! Я до тебя дозваться не могу!       Рал вздохнула. Снова ее бурная фантазия. Ну ничего, он обязательно явится вечером. Как они и договаривались.       — Что, госпожа Зоэ? — С неким ядом прошипела Петра.       — Где у вас тут листы бумаги? Я забыла свою тетрадь.       Ханджи поняла это достаточно поздно. А в штабе она оставила не только рабочий блокнот, но и личный. Хотя кому нужно пробираться в ее комнату?       Рал выдала ей пару десятков листов бумаги, а Ханджи, скромно отблагодарив, ускакала к себе в комнату. Хотя Зоэ и было немного неловко от того, что побеспокоила девушку. Все таки она так сладко дремала, а когда Ханджи разбудила ее, была так недовольна.       И все же, имела она ведь на это право! Все, как на зло, куда-то делись, а тут Петра без дела!       Вечерело. За окном мир покрывался розовым одеялом, а птички пели колыбельную. Зоэ сидела за столом и строчила план на будущие скорые эксперименты с Эреном.       С каждым часом, минутой, секундой Зоэ становилось все тревожнее. Она помнила, что Эрвин обещал отправить Эрнеста прямо за ней. И когда он ее настанет — неизвестно.       Майор не чувствовала себя в безопасности сама с собой. Ей нужен был кто-то рядом. Кто-то сильный. И мысль пришла моментально.       Он может отказать. Нагрубить. Но если она просто ворвётся к нему в комнату — что он сделает?       » Вынесет силой». — Говорил разум.       «Не будет сопротивляться». — Было уверенно сердце.       Она просто залетела к нему в комнату. Ривай сидел за столом и что-то писал. Он был одет в строгие, чёрные брюки и идеально чистую молочную рубашку.       — Зоэ? Что случилось? — Равнодушно отчеканил капитан, будто и вовсе не был раздражён тем, что к нему ворвались без стука и предупреждения. Хотя это было неправдой.       «Надо прекратить забывать закрывать дверь на замок…» — Подумал он про себя, хоть и не подал виду.       Ханджи мигом плюхнулась на застеленную кровать без слов. Прежде она закрыла дверь на замок.       — Ничего. Просто немного захотела поболтать… Всю ночь. — Зоэ усмехнулась, пытаясь перевести все в шутку. — Не люблю одиночество.       Ривай даже опешил. Он не мог ничего сказать, не мог выгнать. Мысли о недавних ее откровениях лезли в голову.       » — Я отправлю Эрнеста либо с ней, либо прямо за Ханджи». — Сказал ему Эрвин перед уездом.       Она вообще помнила, что рассказала ему? Или просто чувствовала защиту из-за его силы?       — Ладно.       Теперь была удивленна Ханджи. Такая спокойная реакция… Она этого точно не ожидала. Она даже подумала, что все еще спит у того дерева… Или что либо сама Зоэ, либо Ривай когда-то ударились головой и сходили с ума. Не бывает такого!       — Я останусь на всю ночь.       — Хорошо.       — Буду спать в твоей кровати.       — Пожалуйста.       Он почему-то чисто искренне беспокоился о ней, хотя и не знал толком, что из себя представляет Гиллот. Да и ее саму не знал.       Может, пытался отплатить перед миром за свои прежние грехи. Ривай уже ничего не знал.       Ханджи смотрела на него как ребёнок, который наконец нашёл свой дом после потери семьи.       Зоэ замолчала, поджав губу. Ривай же понял, что планы с Петрой идут коту под хвост. Но он ей ничего и не обещал, правильно? Значит и не обязан. Тем более этот вечер бы для него был просто разгрузочным, не более.       — Ты чай будешь? Или сразу ляжешь спать?       Ривай понимал, что его место сегодня либо на стуле, иль легче вообще не спать и заняться делами. Его итак постоянно мучали бессонницы. Да и спал он не более двух-трек часов.       — Чай?       Капитан посмотрел на неё, как на умалишенную. Цокнув, он встал со стула и уже подошёл к двери, намереваясь выйти за напитком.       — Нет! — Ханджи подлетела к нему быстрее, даже не попытавшись встать на ноги, схватила за колено. — Я сразу лягу спать!       Ривай плохо разбирался в людях. И успокаивать не умел. Он мог лишь… Убить обидчика. Но и сам таковым способен был стать, даже того не подозревая.       Он просто отошёл от неё и сел обратно за бумаги. Ханджи тихо встала и приземлилась на постель. Она даже и знала до конца, что тут делала. Почему так наглела… Ей настолько было страшно, что Эрнест прибудет вечером и застанет ее у себя в комнате, а во сне… Зоэ была и вовсе беззащитна.       Зоэ осторожно, хоть у себя в постели делала это резко и дерзко, откинула одеяло и залезла под него с ногами, но хотя бы разулась. Потом обратно вылезла, потому что в штанах было мягко говоря не очень.       Брюки легли на рядом стоящую тумбочку. Ханджи надеялась, что Ривай этого не видел. Все же он был очень погружён в бумаги. На то же место она положила и очки.       Зоэ долго не могла заснуть. Хотелось думать, что это из-за горящей свечи капитана, что удручающе стояла на его столе и издавала не самые приятные звуки, пока тлела.       — Ты слишком громко дышишь. Я понимаю, что ты не спишь.       Ханджи на секунду будто и вовсе, сама того не понимая, задержала дыхание. Он подошёл к ней, но садиться не стал. Его лицо, как всегда, было строгим, а в глазах плясали клинки, что готовы были вот-вот ворваться к тебе в грудь.       — Все будет хорошо, четырёхглазая. Пока я рядом, никто не притронется к тебе.       И она поверила ему. Ривай сел обратно, а потом удручённо, но более эмоционально, чем обычно, вздохнул:       — Не реви.       Ханджи рассмеялась. О ней заботились просто так. Ее оберегали просто так. Словно она была важна.       Просто так. Ни за что.       — Спасибо, капитан. Я очень признательна.       В скором времени, под его стойким взором и сердцем, она уснула.

***

      Ханджи сквозь сон почувствовала, что кто-то на неё дышит. Это же не может быть Ривай? Он обещал. Он ее не обидит, правда ведь?       Зоэ резко открыла глаза. Да. Не Ривай. Женщина лежала с ней рядом, оперевшись на локоть.       — Доброе утро, принцесса.       Ханджи свалилась с кровати кубарём, вскрикнув. Девушка усмехнулась, но сама также четко осталась лежать на постели.       — Классные трусы.       — Оливия!       Зоэ аккуратно встала, пытаясь принять позу защиты. Девушка смотрела на неё со смехом.       — Я не собираюсь нападать, успокойся.       — А где…       — Капитан? Вышел. С минуту назад. — Она усмехнулась. — К нему там какая-то рыжая девочка пришла. Интересные у него, конечно, вкусы.       Оливия словно на секунду задумалась о чем-то очень глубоком. А потом сказала:       — Хотя, он, как верный пес, охранял твой сон всю ночь. Какая верность!       Она более ничего не стала комментировать. А Ханджи лишь задумалась о том, откуда она это знает… Сидела на крыше у окна всю ночь?       Ханджи невольно засмотрелась на неё. Такие же тонкие черты лица. Она все такая же худая. Только…       — Ты подстриглась?       — Если это можно так назвать.       Зоэ поняла, что дрожит. Вся ее детская любовь к Оливии была убита ещё давно. Теперь она лишь ненавидела и боялась ее.       — Мы так давно не виделись…       — Что тебе нужно? Оставь меня.       — Ты. Ты нам очень нужна. — Оливия встала, подошла к ней впритык. — Ты же знаешь, кто ты. Что ты сделала. И что ты должна сделать.       — Нет! — Ханджи сама невольно начала отходить. В итоге она почувствовала спиной шкаф, а черноволосая, несмотря на то, что была ниже, нависла над ней. Доминировала. — Я ничего вам не должна!       Ханджи стукнула рукой по шкафу, и тогда сверху упала ваза. Оливия даже не обратила на это внимание. Зато Ривай начал открывать дверь, дабы проверить.       — Лезь в шкаф!       — Что?       — Он не должен тебя видеть! — Ханджи мигом запихнула ее в шкаф, а та будто и не сопротивлялась.       Ривай заглянул в комнату осторожно, с максимально недовольным лицом. Видимо, Петра чем-то его раздражала в данный момент. Или уже сама Ханджи.       И тогда уже покраснела Зоэ, когда поняла, что он смотрит на неё, а она без штанов. Ривай не хотел, чтобы Петра знала, кто там у нее в комнате, поэтому быстро вернулся в комнату и захлопнул за собой дверь.       — Я тебя на секунду оставил, Ханджи. И ты спала…       — Все хорошо. Я случайно. — Тихо сказала она. Ей тоже не хотелось, чтобы Рал знала, что она здесь.       Ривай вскинул брови, выражая своё недовольство. Но вышел к девушку вновь, закрыв дверь обратно.       — Уходи!       Оливия почти вывалилась от смеха из шкафа. На ней сейчас не было формы полиции. Лишь простая одежда. Коричневые штаны да белая блузка.       — Уходи также, как и пришла, Оливия! Я не хочу тебя слушать. И не вернусь к тебе.       — Как миленькая прискачешь, вот увидишь.       Мигом сжав Зоэ в объятья, что Ханджи аж не успела подумать, она отстранилось и выпрыгнула в окно. Майор высунула голову, но уходящую девушку не увидела.       Расслабляться времени не было. Она схватила штаны, натянула их, а после стала ждать капитана, дабы не попадаться на лишние глаза.       Разбитая ваза, а точнее то, что от неё осталось, грустно лежала на полу.       — Ни Эрнест, ни Моблит не приехали. Бернер завтра днём будет. Насчёт Гиллота никто не знает. Передали, что у него какая-то травма с рукой. — Сказал он, зайдя в комнату.       Ханджи быстро кивнула, поблагодарила и вылетела на радостях из комнаты. Ну ничего… С осколками он сам справиться, правда ведь?       В коридоре она надеялась никого не встретить. Но наткнуться на Эрена было даже радостно.       — Майор! Здравствуйте. — Мальчишка улыбнулся, подошёл впритык к женщине и смотрел на неё с интересом.       — Привет. Как ты?       — Все хорошо. — Йегер отвёл взгляд. — Я хотел вас попросить… Расскажете мне о титанах побольше? Ведь меня ждут эксперименты, правильно?       Глаза Ханджи будто загорелись. Сама она улыбалась так, что Эрен успел пожалеть о своей затее.       — Ко-о-о-онечно!       Она схватила его за руку и повела в подвалы. Денёк обещает быть интересным! Так ещё и без Эрнеста.       И все же, зачем приходила Оливия?

***

      Уже светало. Буквально наступал следующий день! Йегеру хотелось спать, а Зоэ все тараторила, не прекращая. И все это время они просидели за кружками кофе и сухим печеньем. И Ханджи не отпускала его ни на минуту!       Да, Эрен узнал что-то новое, но потом он просто перестал все переваривать. Однако у него было странное чувство дежавю. Будто он видел ее когда-то. Словно знал…       Было чувство, что Майор совершила что-то в жизни Эрена ещё давно. Или не в его жизни?       — Майор Зоэ! — Бернер зашёл в комнату без предупреждения.       — О, Моблит. Так ты же должен был днём приехать?       Лицо Бергера явно было не самым счастливым, поэтому Ханджи уже и напряглась, хоть и была рада видеть своего помощника.       — Подопытных титанов… Убили!       Ханджи подскочила так, что чуть не перевернула стол. Бедняга Эрен дернулся. Думал уж, что смерть сейчас его самого настигнет.       Они быстро собрались и поскакали. Ханджи опять ничерта не взяла с собой, но благо теперь она была не одна. К вечеру они были уже на месте.       Зоэ кричала и бегала вокруг трупов титанов, от которых уже исходил совсем-совсем маленький дымок.       — Ой, смотрите. Майорша вновь со своими эмоциями не справляется!       — Оруо, не забывай об уважении. Она выше тебя по званию на три головы.       Кто мог убить этих титанов? Их же так тщательно охраняли. Стоило только ей уехать…       Ханджи заметила позади титанов лишь одну букву, начерченную на песке палкой, что уже почти исчезла.       «О».

***

      Эрнест, хоть и больной рукой, но тщательно перерыл все в комнате Зоэ. И наконец нашёл то, что нужно было. Ее личный дневник, что ведётся ещё с очень давних времён.       Кто бы мог подумать, что Ханджи и та девушка, что представилась Оливией, так интересно связаны.