Когда цветы заговорят...

***

      «Пятое сентября. Сегодня умерла вся моя семья. Мама, папа, сестра. В мой день Рождение. — Хоть и после была поставлена жирная точка, она продолжила писать. — Я узнала, что папа мне… Неродной? Я не до конца поняла, что это значит… Но я сказала им, что ненавижу их. Ненавижу».

***

      Оливия учила ее стрельбе из лука. У Ханджи получалось неплохо, однако ружьё или пистолет она давать не осмеливалась. Хотя, она занималась охотой даже будучи ребёнком.       Она отмечала, как сильно Зоэ старалась. И Оливия понимала, что это из-за цели. Не более, не менее.       — Неплохо, Ханджи. Ещё немного, и вручу тебе огнестрельное оружие.       Девочка улыбнулась. Она очень любила похвалу от наставницы. Даже если она была такой холодной и скупой. К слову, максимум, что можно было получить от Оливии, это ее холодные руки на плечах.       Ханджи все ещё несла лук, а Оливия шла позади и что-то насвистывала. У Зоэ никогда не получалось залезть к ней в голову.       — Темнеет. — Тихо сказала Оливия, будто рассчитывая, что Ханджи не услышит. Но потом добавила увереннее и громче. — Хочешь, посмотрим на звёзды?       Наставница редко давала ей отдохнуть таким образом. А особенно, в компании с ней. Оливия, хоть и явно старалась уделять ей определённое внимание, пытаясь заглушить боль потери семьи, была очень строгой.       Ханджи кивнула. Когда они дошли до штаба, девочка уже подумала, что Оливия забыла о сказанном ранее. Однако, резко дёрнув Зоэ за руку, она привела ее на крышу.       Девочка знала, что она часто сидит здесь одна. Даже замечала ее, но никогда не смела беспокоить. О чем она размышляла? Что ее тревожило? Какие мысли занимали ее голову?       Ханджи не смела вставить и слова, лишь иногда наблюдала, как Оливия смотрит ввысь. Женщина достала пачку сигарет. Девочка выгнула бровь.       — Ха-ха. — Рассмеялась она. — Не мечтай. Тебе предлагать не буду, мала больно.       Ханджи лишь тихо недовольно вздохнула. А она и не просила!       Ночь была тёплой, а небо необычайно красивым. Молочная россыпь звёзд на небе блестела, поражая взор. И правда — вверх смотреть очень приятно. Какое-то непонятное чувство мимолетного удовлетворения разлилось в груди — так на девочку подействовали звезды.       Прошло около восьми месяцев с тех событий — стоял конец апреля. Ханджи нравилась весна. Кажется, что жизнь наконец-то начинается. И не важно, что для Зоэ, ещё такой маленькой и слабой, она остановилась ещё тем осенним днём.       Она тяжко вспоминала смерть своей семьи. Стеснялась плакаться Оливии, вдруг, подумает, что она слабая, поэтому писала все свои мысли в дневнике и прятала его. Ровно с того дня.       Ханджи ещё помнила, как было хорошо быть дома. Есть мамину еду, слушать рассказы отца, ухаживать за курочками вместе с Анной. Ханджи тосковала. И ненавидела себя за те слова. Ведь уже ничего и не могла исправить. Машинально она подобрала под себя ноги, стараясь унять тяжесть в груди и неприятные ощущения в глазах, которые так и желали вырваться.       Оливия все видела. Каждый раз, она понимала чувства девочки, ее страдания, ненависть к самой себе.       — Я тоже потеряла семью. — Затянувшись ещё раз, сказала она. — Можно даже сказать, они умерли по моей вине.       Она усмехнулась. Вспоминать те годы ей не хотелось. Совсем. Ей все мерещилось тело матери, медленно умирающий от болезни и брат, которого, можно сказать, она похоронила живьём.       — Да даже так… Можно сказать, я убила их.       Ханджи молчала, не в силах выдавить из себя и слова. Оливия никогда не открывала ей свою душу, не выдавала тайны, гложущие сердце. Зоэ все понимала — она и не требовала этого от наставницы, но все же ее это удивило.       — И как ты справилась с этим чувством?       Ханджи знала, что она понимала ее. Разъяснять спектр эмоций ей не требовалось.       — Начала убивать. Много и ежедневно. Забывая, кто я сама такая. — Зоэ дернулась, поджала губы. — Но это после того, как меня нашёл Кенни. А сделал он это достаточно быстро — прошло лишь около двух недель после моего побега. Я сразу сказала ему, где жила.       — И что было с твоей семьей?       — А что с ними ещё могло быть? Умерли. Кенни заставил меня подписать две похоронки.       Ханджи вздохнула. Она не знает всех подробностей, да, наверное, никогда и не узнает, но ей было больно за прошлое Оливии. Наверняка терять семью таким образом было ужасно тяжело, а после и собственноручно подписывать бумаги, дабы констатировать смерть.       — Не подумай. Я благодарна Кенни за все.       Она кивнула. Ханджи не знала, как вести себя в таких ситуациях.       — Мне жаль. — Все, что она смогла сказать.       — Мне тоже.       Оливия была смелой. Ханджи, несмотря на неожиданное откровение со стороны наставницы, все ещё не могла заглянуть в потаенные уголки ее души, разгадать причины ее поведения, углубиться в прошлое. Ей этого было не дано, а женщина просто туда не пускала.       Казалось, что Оливия скрывает нечто большее, чем истории о своей семье. Но Зоэ не могла конкретно понять что. Но было чувство… Что это касалось и ее.       «Надо будет расспросить ее о маме…» — Мимолетно подумала она.       — Завтра будет твоё первое задание.       Зоэ чуть не подавилось воздухом. То, как Оливия быстро поменяла тему, ее удивило. К такому она готова не была точно.       — Не пугайся. Я буду сопровождать тебя.       — А… Кто? — Скромно поинтересовалась Ханджи.       — Потом. — Оливия снова устремила взгляд в небо. — Но это будет в Подземном городе. Это самое лучшее место для начинаний в таких делах.       Зоэ лишь могла смирится. Она сама не противилась всему тому, что происходило эти месяцы, так что нечего ей сейчас выделываться.       — А сейчас наслаждайся небом, пока твои руки по локоть не оказались в крови.       Оливия ушла, оставляя Зоэ одну. Ханджи проследила за ней взглядом, но останавливать не стала.

***

      С подземным городом Ханджи знакома ещё не была. Оливия же чувствовала себя здесь крайне уверено. Словно знала каждую тропинку, каждый поворот и здание.       На них были лишь чёрные плащи. Они не стали надевать маски или как-то скрывать свою личность.       Оливия вела ее за руку в неизвестном для Ханджи направлении. Зоэ не вырывалась, хоть страшно ей и было. Наставнице она доверяла полностью.       Она завела ее в какой-то проулок, наклонилась над ухом и тихо-тихо сказала:       — Эй. Видишь, — Она указала пальцем на светловолосого мужчину, хоть так делать было и не прилично. — Вот его ты должна убить.       — Как?       Спросила Ханджи, словно не занималась тренировками упорно все это время. Она правда растерялась.       Просто подойти и воткнуть в мужчину клинок? Прямо в сердце?       — Не зли меня, Ханджи. Ты все прекрасно знаешь. Иди. — Оливия отпустила ее.       Мужчина стоял спиной к ним глубоко в проулке. Он что-то искал под подоконником окна, выходящего на эту сторону. Ханджи этого понять ещё не было дано, но Оливия прекрасно знала. Зависимые от наркотиков люди с одной стороны были ей отвратительны, а потом она вспоминала, насколько часто курит. Собственно, это подтверждало все ее мысли, которые она пыталась отгонять.       Отвратительно ей было и от самой себя.       Ханджи часто оглядывалась на Оливию, но та стояла, как ни в чем не бывало, скрестив руки на груди. Зоэ не знала, зачем ее послали убить именно этого парня. Чем он провинился?       Девочка встала за его спиной, заранее достав клинок. Но все, что она делала, это то сжимала, то разжимала оружие.       — Эй, девка, ты что тут встала? — Он обернулся к ней. Ханджи загляделась на его большие, красные глаза. — А у тебя случайно не найдётся… — Он потянулся к ней. И только тогда Зоэ смогла заставить себя занести над ним руку.       Когда клинок воткнулся в грудь мужчины, они оба не поняли, что произошло. Хотя для жителя подземного города это было привычно, он все равно не осознавал случившегося.       — Че… Го? — Недоуменно спросил он, смотря на клинок к груди.       Одинокая слеза потекла по щеке девочки. Ханджи не знала, как реагировать, но понимала, что должна закончить начатое.       «Но для чего? Какая цель?»       Зоэ вырвала из его груди клинок, принялась наносить ещё несколько ранений, пока мужчина из последних сил не оттолкнул ее. Оружие в итоге осталось в его животе. Он упал, хрипло дыша.       Ханджи вжалась в стенку. Она понимала, что от количества потерянной крови мужчина умрет совсем скоро, но все равно продолжала сидеть и смотреть. Не пыталась помочь, не добить, ничего.       Просто ни-че-го.       Оливия подошла к телу с максимально спокойным выражением лица. Выдернула из него клинок, протерла салфеткой.       — Пошли. — Ханджи не встала, потирая лицо руками. — Пошли!       Оливия дернула ее за локоть, поднимая, повела за собой.       — А… Тело? — Зоэ хныкала, но не спросить не могла.       — Не волнуйся. Здесь всем все равно на это. — Оливия вздохнула, придаваясь «чудесным» воспоминаниям. — Просто поверь мне.       Ханджи не заметила, когда они уже вышли наверх. Слёзы текли ручьём — она поняла, что Оливию это раздражало. Но не все были так холодны и бесчувственны, как она.       — Почему… За что я его убила? Что он сделал?!       Как назло, на улице пошёл дождь. Оливию это разозлило ещё больше — грязь и слякоть на улице она не любила.       — Я даже не знаю, кто это, Ханджи. — Призналась она. — Я же не могла повести тебя сразу к серьёзным людям, чтобы тебя убили еще до того, как ты клинок достанешь.       Зоэ замерла. Настолько странного, глупого, непонятного ей ответа она не ожидала. Ханджи глядела на неё, словно впервые видела.       — То есть я убила… Просто так?       — Нет. Чтобы научиться убивать.       Оливии показалось, что Ханджи успокоилась. Но потом девочка вновь начала плакать.       Она не осуждала эту реакцию сейчас. Просто для неё это чуждо. Нет, Оливии было тяжело думать о жизнях ее жертв, но вскоре ей просто стало… Все равно. Но наставница ненавидела слёзы.       — А семью свою ты убила тоже чтобы научиться убивать?!       Вокруг них ещё был город, ведь они только вышли из-под земли, но людей вокруг не наблюдалось — из-за плохой погоды большинство разбрелось по своим домам или забежали в пабы.       Оливия смотрела на нее, как на чужую. Она понимала, что сейчас Ханджи на эмоциях, но так колко ударить, воспользовавшись недавно узнанной информацией от самой наставницы, было даже… Подло?       Хотя чего она ожидала? Она буквально заставила ее убить человека.       Но ей стало так ужасно обидно.       Да, Оливия была виновата в том, что случилось с ее семьей, но никто не мог ее за это осуждать.       «Вот так значит, да? Только я тебе что-то рассказала, а ты сразу против меня это используешь?»       Ханджи, такая пылкая, злая сейчас, сразу успокоилась, получив по лицу. Пощечина отозвалась звоном в голове.       Оливия не остановилась — подняла ее за шиворот рубашки, чтобы та была на уровне ее глаз.       — Ты понятия не имеешь, что тогда случилось!       Ханджи никогда не видела такой боли и злобы в глазах одновременно. Она знала, что Оливию лучше не злить — в гневе она была особо опасна.       — Я виновата, да! Виновата! — Оливия усмехнулась. Зоэ поняла, что надавила на самую больную точку. — Но ты, дрянь такая, ничего не знаешь!       Ханджи даже не пыталась защищаться, она не убирала руку Оливии, ничего не отвечала, не перебивала ее. Но просто плакала.       И только сейчас поняла, какой страх у неё вызывала собственная наставница. Какая сила от нее исходила. Какой ужас она вызывала.       И тогда Ханджи поняла — ее ей никогда не одолеть.       — Тебе интересно, какое у меня было детство? — Зоэ не ответила, только сглотнула, начиная задыхаться. — Его не было. Я потратила годы, утопая в ненависти к собственному младшему брату. Тебе интересно, как я его воспитывала? Хочешь, чтобы я тоже била тебе ежедневно? Ломала кости? Кричала, морила голодом? Ах, да. Ещё я отдавала его взрослым мужикам, чтобы они его избивали, для разнообразия! Ты этого хочешь, Ханджи?!       Девочка не дёргалась. Она вся уже промокла, но будто не от дождя, а от собственных слез.

***

      — Оливия. Защити мою дочь, пожалуйста. Она единственное, что останется, когда я умру.       Самара уже сбежала достаточно давно, а Ханджи была ещё малюткой.       Это последний раз, когда Самара пожелала ее видеть. Потом они встретятся, когда начнутся не лучшие дни для всех.       — Самара, не говори так. Ты удачно сбежала. За мной хвоста нет. — Женщина поправила локон чёрных волос. — И с чего мне защищать твою доченьку? Это уже не мои обязанности.       Оливия шутила. Думала, что их семьи более уже никогда не столкнутся. Даже надеялась. Потому что иметь дело с Рейссами явно не лучший опыт для новой, молодой семьи Зоэ.       — Это приказ.       Самара сказала это, проведя ладонью по ее лицу. Оливия вздрогнула, но эта фраза засела надолго в не голове.       Зоэ отступила, пошла своей дорогой, зная, что Оливия все запомнила.       — Самара! — Лишь крикнула ей вслед девушка, не пытаясь догнать. Ей этого просто не позволили.

***

      Защити мою дочь. Это приказ.       Оливия отпустила Ханджи так, словно обожглась об неё. Словно ей стало больно. Она схватилась за голову, отошла на несколько шагов назад. В глазах было мутно, будто ее отравили.       Приказ, приказ, приказ.       Кровь будто загорелась, а мысли заплясали. Она забыла, кто она такая и что здесь делает. Аккуратно расчесанные волосы, уже полностью намокшие, были похожи на гнездо — так сильно она их сжимала.       Когда я умру…       Она слышала, что Ханджи звала ее, но боялась подойти. Так сильно она ее напугала.       Девушка опустилась, села на колени, пачкая идеально выглаженные штаны. Оливия слышала, как громко стучит ее сердце. Чувствовала, как трясутся руки.       Единственное, что останется.       И ведь и вправду. От Самары больше ничего и не осталось, кроме Ханджи. Ведь тот человек, который был пусть и рядом с Оливией, уже давно не была той девушкой, которую черноволосая когда-то хорошо знала.       — Оливия! — Ханджи начала трясти ее за плечи, осмелев. — Прости меня, я… Я не хотела!       Девочка прижалась к ней всем телом, думая, что это из-за ее слов.       «Самара…»       Она сейчас была в штабе. Чем занималась — без понятия. Может, читала. Кажется, при жизни Самара очень любила любовные романы. Как жаль, что ее жизнь не походила ни на один из них. Но она все-таки была живой, хоть и чужой. Помнила ли она об этой ее особенности с приказами?       Когда немного ее отпустило, Оливия погладила девочку по голове.       — Я напугала тебя… Извини.       Женщина встала, пошатываясь. Ханджи плелась за ней, словно она была ее последней надеждой. И Оливия не понимала — почему? После всех гадостей, что она наговорила.       А все, что поняла Ханджи… Так это то, что ей было до жути жалко брата Оливии.

***

      Миссии не прекращались. Она занималась этим уже больше года. Когда Оливия решила, что Ханджи уже достаточно выросла для более серьезных убийств, они ушли из подземного города. Начались крупные задания — важные шишки, банды, разбойники.       Ханджи часто засматривалась на Оливию, когда они работали в паре. Она искусно владела оружием, легко убивала, лишая жизни одним взмахом. Время будто останавливалось, когда тело жертвы посмертно падало из-за порезанной шеи.       Оливии ничего не мешало, чтобы убить. Она всегда действовала уверено там, где рука Ханджи хоть раз вздрагивала.       Зоэ ненавидела это. Она не понимала, для чего она существует. В чем смысл этих убийств? Да, она научилась защищаться и убивать. И плакать стала меньше после миссий на глазах Оливии. Но каждую ночь… Ее дневник становился все полнее от написанного, а подушка мокла от горьких слез девочки.       Однако, убийц ее семьи так и не нашли, а может, вовсе и не искали. И у Ханджи начались закрадываться сомнения, что эти люди, у которых она сейчас живет, на которых работает, и убили ее родителей и сестру.       Ханджи знала только своего биологического отца, но виделась с ним крайне редко. Не очень то и хотелось. Ещё, как Зоэ знала, у неё были братья, сестры и дядя. С ними ее не познакомили, но единожды она посещала с отцом и Оливией их фамильную церковь. Это были не лучшие воспоминания в ее жизни.       Менять фамилию она не видела смысла. Да она собственно и не понимала кем является ее нынешняя семья и почему они такие великие, важные и опасные.       Оливия же больше никогда не говорила ни о своей семье, ни о матери Ханджи. И таких приступов за ней Зоэ более не замечала. Она видела, что наставница что-то скрывает. Но смысла пытаться разгадывать ее мотивы не имелось.       — Ханджи, что ты застыла?       И вот они вновь вдвоём, зачищают дом какой-то семьи, некогда перешедшей Рейссам дорогу.       — Последний остался. — Оливия протянула ей пистолет. — На тебе.       — А… Где? — Ханджи скромно спросила, поправляя очки. После она уверено взяла оружие в руки.       — В той комнате. — Наставница кивнула.       Ханджи молча прошла туда, но сначала не поняла, кого, черт возьми, ей надо убить. Она огляделась — никого. Зоэ уж думала, что иль у неё самой все плохо с координацией, либо Оливия перепутала, но услышав непонятные звуки, исходящие из детской колыбельки, до неё наконец дошло.       Оливия хотела, чтобы она убила младенца.       На вид ему было лишь несколько месяцев — он ещё даже сидеть не мог. Ханджи такого не доводилось делать. Да, она убила многих, даже смотрела на пытки, проводимые Оливией, но это…       — Так нужно, девочка. — Наставница вновь стояла за спиной, скрестив руки на груди. Прямо как в первое ее убийство. — Это была мафия. А он, — Она указала подбородком на дитя. — Наследник. Его нужно убить или эта участь позже ждёт нас.       Оливия видела, как Ханджи металась. Она все ещё была чистой, наивной. Зоэ сама ещё ребёнок.       — Просто направь пистолет и выстрели. Он даже понять ничего не сможет.       Женщина подошла ближе. Ханджи грызла губу, напрягала мышцы, пыталась таким образом убрать из головы ненужные мысли, что только мешали.       Она полностью была в крови. Ханджи тонула в этом, слышала голоса, медленно сходила с ума. Зоэ хотела отомстить за семью, увидеть того, кто это сделал.       Но убивать людей, которых даже не знала, она устала.       Чувствовать этот запах крови на себе, чистить оружие, выслушивать похвалу от Кенни. Это было не для неё.       Оливия взяла ее за руку, подняла, пользуясь ее слабостью. Настроила угол так, что пистолет упирался в лоб ребёнка.       Вокруг было светло. Белоснежная колыбелька, небольшой диван, нежные стены. За большим окном светило солнце, а внизу был постелен мягкий ковёр. Несколько игрушек уже сидели на диване, ожидая своего часа.       Дитё заплакал, словно предчувствуя что-то. Ведь несмотря на их возраст, они многое понимают.       — Спускай курок.       Ханджи повиновалась, не отдавая объяснения своим действиям. Плач остановился. И тогда она выстрелила ещё раз, и ещё, и ещё.       Будто не убила его с первого раза.       На очки попала младенческая кровь, но Ханджи не обратила на это внимание. И она стреляла, пока не закончились пули, а Оливия и не пыталась ее остановить.       В голове навсегда засели эти ещё розовые, большие щечки, золотые волосы, которые только начинали расти, голубые глаза, словно в них отразили небо, и много дыр во лбу, сделанные ее рукой.       Зато она точно решила, что в эту ночь убежит. Хотя бы попытается. Штаб, в котором они сейчас остановились, находился в лесах. Это делало задачу несколько легче.       Ханджи знала, кто, где и когда дежурил. По возращению она быстро затолкала в небольшую сумку одну рубашку, штаны, несколько ножей, некогда подаренных Оливией, и дневник. Без него явно никуда.       Наставница же, ничего не подозревая, стояла на одном из балконов и спокойно курила в обществе Самары. Был август: на удивление холодный и дождливый.       — Эй, Оливия. — Самара подошла ближе к отгораживающему от падению заборчику. — Там какая-то девочка убегает.       — Что?       Оливия выкинула сигарету, принялась рассматривать человека, оперевшись руками об перила. Женщина сразу помрачнела. Такого поворота событий она точно не ждала, но что ей делать? Бежать самой за девкой, так ещё и будить Кенни и всех остальных? Все равно к Ханджи у Рода Рейсса интереса не было. У него были планы на других своих наследников. Собственно, она была бесполезна — только хорошо убивала. Поэтому она достала из-за пазухи пистолет и выстрелила сначала в воздух, предупреждая.       — Что ты делаешь? — Воскликнула Самара.       Оливия не ответила, заметив, что Ханджи обратила на неё внимание. Она принялась стрелять вокруг неё, специально промахиваясь, просто чтобы припугнуть, но девочка все равно пыталась скрыться, сохранить свою никчемную жизнь. Женщина не понимала, что делает. Специально подгоняет ее? Хотя таким образом могла разбудить весь штаб.       Наконец Зоэ добежала до лесов. Оливия убрала оружие.       — Эй! — К ним ворвался стражник. — Кто стрелял?       — Я. — Спокойно ответила Оливия. — И что?       Мужчина явно стушевался, все же женщина имела особый авторитет здесь.       — Ничего, госпожа. Прошу прощения.       Оливия отряхнула руки, словно испачкалась в грязи. Самара вздохнула, ей не было привычно видеть женщину в подавленном состоянии, тем более когда оно настигло ее так быстро.       — Спокойной ночи. — Пожелала Оливия, уже собираюсь уходить.       — Это же твоя воспитанница?       — Да.       — И ты ее отпустила? — Словно она не была свидетелем произошедшего, спросила Самара.       Черноволосая подняла руку, не смотря на женщину, как бы признавая определённое поражение, которое не было понятно ее собеседнице.       — Да.       — Оливия… — Девушка повернулась. — Ты поступила благородно. Детям не место в этом ужасе. Но…       — Что, Мара? Говори быстрее. — Оливия заправила черный локон за ухо. — Я устала. — Призналась она, кажется, сама себе.       — Тебе… Ничего за это не будет?       Оливия усмехнулась.       — Нет. Ты же видела. — Она открыла дверь перед собой, выходя с балкона. — Я же пыталась ее подстрелить.       И не важно, что она специально ее отпустила.       Оливия ушла в свою комнату. Теперь ей нужно было придумать, чтобы за Ханджи не следили хотя бы ближайшие годы. Потом… Про неё может и забудут.       «Защити мою дочь. Это приказ».

***

      Ханджи находилась в странствиях уже достаточно долго — около двух недель. Блуждая по улочкам города, она никак не могла найти себе пристанище. Зоэ сильно похудела, но самое ужасное было то, что она не радовалась. Да, Ханджи сбежала от убийств, крови, Оливии, Рейссов, но она поняла одну очень важную вещь.       От себя убежать она не смогла.       Поэтому вновь, украв из какой-то пекарни два куска хлеба, она металась, словно за ней летел рой пчёл. Не замечая, что перед ней, она врезалась в какого-то мужчину. Он обронил свою тетрадь, что держал в руках, а Зоэ шлепнулась не самым приятным местом. Ханджи бегло прошлась по написанному и вытаращила глаза.       «Рейссы. Местонахождение». — А после лишь несколько знаков вопроса.       Мужчина быстро поднял вещь и уставился на девчонку. Он сразу понял, что она беглянка и выживает на улице в одиночку. Вероятно, сирота.       — Эй, вставай. Ты не ушиблась?       Ханджи снова врет.       — Нет.       Мужчина смотрел на неё, как когда-то папа, что воспитывал Ханджи: словно она провинилась. Интересно… А что бы он сказал, узнав, что она пережила? Обвинил бы ее? Успокоил? Ханджи не знала, что бы он сделал.       — Если ты хочешь найти себе место, иди в солдаты. Там ты и… Скрыться сможешь.       Зоэ было испугалась: он же ищет Рейссов, а значит, может знать ее. Ничего не сказав, она вновь побежала.       Но советом она воспользовалась. Кадетский корпус оказался воистину ее единственным спасением от голода и холода. Ханджи быстро приняли, и как бы ей не хотелось признавать, но в этом были заслуги Оливии. Если бы не ее подготовка, Зоэ бы максимум мыла посуду за служившими.       Пристроилась она там тоже быстро, но из головы не выходил этот мужчина. Ее смущало в нем все — от шляпы до длинного пальто. Ханджи не знала кто он, где работает и живет. И хоть боялась, что он может причинить ей вред, она начала искать его, когда окрепла в корпусе.       Там Ханджи вела себя так, словно ничего за эти два года не произошло. Будто она все та же, что была раньше. Она узнала в корпусе много новых и интересных людей, хоть и до боли странных.       Эрвин Смит, Эрнест Гиллот, Майк Закариус, Нил Док.       Смешно, что больше всего она сдружилась с тем, кто был старше ее на несколько лет. С Эрвином Смитом, который был на старших курсах и уже через два года после начала ее обучения заканчивал своё. Но насколько она знала, Смит поступил позже нужного срока по семейным обстоятельствам. Но по каким — она не знала. Однако, через пару лет учебы она смогла найти человека, что во многом понимал ее больше, чем Смит. Моблит Бернер был особенным — он не осуждал ее за слова, поведение и чрезмерную активность, а вот Эрвин этим промышлял. Но она на него не обижалась.       Сколько бы хорошего Бернер ей не сделал, чем бы не отличился, но ближе, чем Эрвин он стать просто не мог. Она дорожила Моблитом, относилась, как к младшему брату, уделяла внимание, но однажды попав в капкан Эрвина Смита, выбраться она больше не смогла.       Чтобы Смит ей не говорил, она слушала его, не перебивая. Училась от него и хорошим, и плохим привычкам. Принимала все его оскорбления, а потом извинения в виде лёгких постукиваний по плечу. Следовала за ним повсюду. Нет, Ханджи не была влюблена. Она просто нашла себе нового наставника. И это было самое ужасное чувство — тоска по Оливии.       Но Эрвин никогда не смог бы заменить её.       Ханджи была привязана к ней, полюбила ее, привыкла. Сколько бы херни в ее жизни Оливия не сотворила, она не могла отпустить. Но и не хотела возвращаться туда.       Оливия травмировала ее, растоптала личность, перевернула мир. А Ханджи искала ее в других, мечтала неожиданно столкнуться на улицах, но знала, что если увидит ее, то испугается и убежит.       Ханджи поражало, что ее не преследовали, но причину этому она не знала. Вероятно, просто повезло. Потому что она не меняла имя и фамилию, не стриглась, не наносила отличительные видные шрамы.       Тем временем ей наконец удалось выйти на того мужчину, пускай и через несколько лет. Все ещё будучи в кадетском корпусе, она наткнулась на него в Шиганшине во время редких выходных, которые устраивали только по особым случаям. Так как у Ханджи семьи не было, она к родственником не уезжала, как остальные кадеты, поэтому иногда проводила время в ближних городах на копейки, которое выделяло государство за хорошую учебу. Ханджи подошла к нему, дернула за пальто.       — Это вы искали местонахождение Рейссов несколько лет назад?       Мужчина обернулся к ней медленно, глядя удивлённо. Конечно, он ее не помнил. Он резко схватил ее за руку и вдруг… Застыл.       — Нам лучше… Поговорить. — Сказала она.       — Да. — Ответил мужчина, держась за голову. — Нам это нужно.       Усевшись с ним в одном кафе, Ханджи заказала себе чай, а мужчина отказался, сказав, что заплатит за ее напиток. Он начал разговор первым:       — Меня зовут Гриша Йегер.       Зоэ кивнула.       — Я не могу представиться. По определенным причинам. Прошу за это прощения.       — Я понимаю! — Резко ответил Гриша. — Все хорошо, не волнуйтесь.       Ханджи даже несколько смущалась тому, насколько сильно он стремился ее понять. Как соглашался с каждым словом. Но все равно она чувствовала себя напряжено.       — Ответьте мне на один вопрос. — Ханджи сделала глоток. — Зачем вы искали Рейссов?       Он сглотнул, огляделся, но ответил быстро:       — Мне нужно убить их.       Ханджи замерла. Собственно, она хотела того же — отомстить. Зоэ была уверена, что они виноваты в смерти ее семьи. Но теперь нужно было быть осторожнее.       — Хорошо. — Девочка не стала расспрашивать ещё. Достала небольшую карту стен, что носила с собой достаточно часто. — Я расскажу вам, где находятся их штабы, о которых я знаю, и фамильная церковь.       Гриша согласился, но спросил:       — Почему вы помогаете мне?       — Рейссы испортили мне жизнь. — Кратко ответила она. — Убили мою семью. — Ханджи, конечно, была не уверена, но больше подозреваемых у неё не было. — Я хочу отомстить. Но не могу. — Она как бы указывала на свой возраст, но также имела ввиду и то, насколько была одна в этом жестоком мире. — Поэтому прошу отомстить и за меня. И за мою мать, отца и сестру.       Оставив все указания Грише, она ушла. Шли годы, а она думала, что он отомстил, что Рейссы давно мертвы, хотя даже и не знала, как конкретно Йегер собирался их убить.       Но представлять тело Оливии было тяжело.       И вот она вступила в Разведкорпус, в который ранее перешёл и Эрвин. Она жила, убивала титанов, не находя себе места в этом мире.       Одним вечером, когда она заполняла документы для командора Шадиса, к ней постучались.       — Войдите.       — Мисс Зоэ. Вам письмо.       Ханджи приняла вещь из рук Моблита, отблагодарила и закрыла за ним дверь. На конверте было указано лишь ее имя. Открыв его, она принялась читать:       «Госпожа Ханджи Зоэ, здравствуйте.       Мне было тяжело найти вас, ведь тогда вы не сказали мне своё имя. Знаю, прошло много лет, понимаю, вы думаете, что все закончилось.       Я не смог.       Я не убил Рейссов. Ни одного из них. Однако, я знаю, что должен это сделать. Я надеюсь, что мне хватит стойкости духа для этого сейчас, спустя столько лет. Через три дня я отправляюсь в церковь, готов встретить вас в Орвуде, около внешних ворот. Буду ждать в пять. Не обязываю вас, но даю вам шанс отомстить вместе.       С наилучшими пожеланиями, Гриша Йегер».       Ханджи сидела над этим письмом лишь несколько минут, а потом стала придумывать план побега. В этот день у них была экспедиция… Ранее Ханджи не пропускала ни одной и не планировала. Кажется, придётся притвориться больной перед командором.       Ей было стыдно. Но желание мести жгло изнутри даже спустя столько лет.       Все, к счастью или сожалению, удалось. Шадис отпустил ее с горем пополам, единожды поймав в обмороке. Он не был ложным, Ханджи правда перенервничала, но только из-за предстоящих событий. Ей было стыдно за то, что она пропускает такой важный момент для разведкорпуса, но с другой стороны, они ехали сейчас совсем в другую сторону. Забрав собственную лошадь, она поскакала в район Орвуд.       С Гришей она встретилось быстро, а полиция ее не узнала. Все же у Ханджи было несколько странных вещей на подобные случаи. Таким образом сыграло с ней прошлое.       Чёрный, никакой эмблемой не выделенный плащ, но такой длинный, что мог скрыть УПМ. Его она надела для собственного спокойствия — уже привыкла. Чёрные штаны, но белая рубашка, чтобы в случае чего не выделится слишком сильно.       Ее лошадку привязали к повозке, она скакала на ряду с остальными. Сама она спряталась внутри, а Гриша был кучером.       — Вы не сильно изменились за все эти года. — Наконец прервав тишину, сказал он. — Хоть и повзрослели.       — А я про вас совсем забыла. Надеялась, что вы уже все сделали.        — Я поражен, что вы поступили в разведку. — Гриша вздохнул. — Я очень уважаю вас, разведчиков. Я бы тоже хотел, но, увы, возраст уже не тот.       Ханджи доверяла лишь по одной причине — когда-то он поверил ей. Гриша вздохнул, не отрицая ничего.       Сердце Зоэ бешено колотилось. Не сказать, что она хотела посещать церковь ещё раз или сталкиваться с родственниками. Но она уже все сделала.       До места назначения доехали быстро. Ханджи вспоминала себя маленькую, когда отец единожды привёл ее сюда и выделил это место как нечто особенное.       — Госпожа Зоэ. Прежде чем мы войдём, я бы хотел попросить вас об одолжении. — Гриша говорил с ней, но его взгляд был устремлён совсем в другую сторону. — Присмотрите за Эреном, хорошо?       — Что?       Он не ответил, двинувшись к церкви. Ханджи последовала за ним, впившись тонкими пальцами в шею лишь на секунду, чтобы вернуться с небес на землю. Она слишком нервничала. Гриша действовал уверено, он уже проделывала это не раз. Заводя ее в подвал, он приказал остаться позади, чтобы Рейссы не увидели ещё одну названную гостью, но она смогла наблюдать.       Внутри было много людей — Ханджи сразу узнала своего отца. Много неизвестных для неё, но явно родственных лиц стояло рядом с ним.       Она удивилась месту, в котором находилась. Сюда ее никогда не водили. Из чего оно сделано?       Ханджи чувствовала, как тряслись ее руки, но не могла с этим ничего поделать. Она наблюдала, не смея отвлечься.       «Где ты? — Ханджи пыталась выглядеть еще знакомые фигуры. — Где ты, Оливия?»       Гриша говорил о чем-то непонятным. О мире, короле, Боге и титанах. Но когда Йегер сказал, что стену Мария прорвали, ей будто выстрелили в сердце.       Сейчас там ее товарищи, а она прохлаждается здесь. Там гибнут люди, а она ничем не может им помочь. Ханджи ненавидела воспитанную в себе ненависть. Как бы это не звучало, но ее раздражало, что она никак не могла вылезти из ее души. Она перебивала все другие чувства, ставила саму себя выше других людей из-за чего иногда даже побыли жертвы.       Нечестно, что она сейчас здесь, а они — там.       Зоэ хотела порвать со своими принципами. Йегер уже здесь, а значит, дело сделано. Она собиралась развернуться и быстро уйти, забрав свою лошадь, но невольно увидела что-то необыкновенное. То, что она не могла объяснить себе никак. Гриша, и как она понимает, ее неназванная сестра, стали… Титанами?       Перед этим последовала словно молния, но Ханджи не могла объяснить этого. И вот, она снова маленькая, делает что-то, что не может понять и стоит в ступоре, вытаращив глаза.       Они начали драться — Гриша явно одерживал победу. Но Ханджи не стала досматривать. Она ушла, как и планировала, ускакав на своей лошади.       Ее испугало произошедшее. Титаны из воздуха не появляются. Она вообще не знала, откуда они. Как и все остальные.       Зоэ ничего не могла объяснить, лишь понимала, что стала свидетелем чего-то неизведанного, что сможет помочь им в исследовании мира…       Именно этот случай направил ее в правильное для неё русло — науку. Ханджи больше ничего так не будет интересовать, как титаны.

***

      Эрнест распахнул глаза, когда виновница разбитого окна капитана уже стояла в центре комнаты. Новая знакомая выглядела также хорошо с новой причёской.       — Эрнест, — Ожидаемо обратилась она к нему. — Ты что-то не понял, когда я ранила твою руку?       Мужчина бегло глянул на отсутствующие фаланги. Он достаточно быстро свыкся с этой потерей, но жажда отомстить ей за наглость и травму не утихла.       — Боже. — Она взглянула на Зоэ. — И как я сразу не поняла, почему ты такая нервная!       — Оливия. — Гиллот спокойно подошёл к ней впритык. Ханджи все ещё была на полу. — Не думай, что я боюсь тебя.       — Мне и не нужен твой страх. Я легко смогу перерезать тебе горло, даже если ты будешь против.       Ханджи сидела и просто слушала. Было чувство, словно она разучилась дышать. Знакомы. Именно Оливия его ранила. Иронично.       «Надо прекратить заходить к Риваю в комнату… А то из-за Оливии уже итак она почти вся сломана. Сначала ваза, теперь окно. Безумная женщина. — Потом Ханджи грустно улыбнулась, добавляя про себя. — И я тоже».       Но Зоэ ничего не могла сказать про дневник. Пока здесь Эрнест уж точно. Однако, она не могла также позволить Оливии убить его. Не сейчас. Как минимум, у Ривая будут вопросы, когда он найдет этот дуэт рядом с трупом Майора Гиллота в его комнате.       Ханджи теперь была такова — сколько бы ей плохого не сделали, она не мстила. Несмотря на то, что Рейссы получили сполна от ее руки, больше она таким не занималась. Это стало ее ошибкой. Как раз это событие понесло за собой непоправимые изменения в мире. И Зоэ винила себя за это.       Да и несмотря на своё детство, убийцей она была никудышной. Сейчас она привыкла к титанам, а так просто воткнуть нож в горло человека у неё не получилось бы. Собственно, этим она заниматься и не очень хотела. И без этого проживет. Все же, даже жизнь самого плохого человека, вызывалось в ней чувство вины.       Оливия выставила клинок прямо к его шее, держа спокойное лицо. Но мужчина чувствовал себя даже уверено.       — Я знаю все, Оливия.       Девушка иронично выгнула бровь. И о чем это он говорит? Девушка хотела что-то ответить, но звук открывающейся двери ее отвлёк. Перевернув клинок ручкой вперед, она сильно ударила Эрнеста по виску, заметив боковым зрением вошедшего. Выругавшись про себя, она дернула обратно к окну, хоть Ханджи и пыталась схватить ее за ноги, чтобы удержать.       С капитаном Риваем Оливия точно сталкиваться не собиралась. Вот он… Мог бы стать ее достойным соперником.       Она выскочила, не задев разбитые стекла. Хотела прикончить Гиллота, но снова не сумела. Слабачка.       — Что за чертовщина здесь происходит?!       Ривая явно не обрадовала картина с разбитым окном, вырубленным Эрнестом и выскакивающей девушкой. Ханджи дернулась за Оливией, опёрлась руками об оконную раму, поранив ладони.       — Оливия!       Зоэ кричала, зная, что она не вернётся. Но ей так хотелось, чтобы Ливия была сейчас просто рядом. Потому что со всем этим навалившемся дерьмом в одиночку она справится не могла.       Хотя и терпеть не могла черноволосую, сейчас понимала, что без неё она пропадёт. Оливия же была другого мнения. Девушка знала, что Ханджи в любом случае ждёт не самое лучшее будущее в ближайшее время. Но ничего с этим сделать и не могла, хотя слова Самары все ещё крутились в ее голове. Отзывались в ее естестве.       Ханджи звала ее, хоть Оливия уже ушла далеко в леса. Она снова почувствовала себя той самой маленькой девочкой, когда у неё никого не было кроме наставницы. Тогда Зоэ доверяла ей все, спрашивала совета, знала, что она в безопасности, когда Оливия рядом. И все же даже сейчас не могла ее простить.       Оливия сделала из Ханджи убийцу. Она обманывала ее. Однако то, что никто из Рейссов и их людей взаправду не знал, кто убил семью Зоэ, ее поражало. Будучи ребёнком, майор долго думала, что это были Оливия и Кенни. Или кто-то один из них. Не зря же ещё давно, в лесах она сначала повстречала того загадочного мужчину в шляпе, а позже в городе и старую мамину знакомую. Позже она уже просто стала подозревать Рейссов — всех, без разбора.       — Ты свихнулась?       Ривай схватил ее за локоть, убирая от окна, и только после она почувствовала боль, которую причиняла себе сама. Но до неё дошло ещё кое-что.       Если бы не Оливия, ее личная пытка бы повторилась. Поэтому… Наверное, надо быть ей благодарной.       — Ханджи, ты слышишь меня? — Он слегка шлепнул ее по щеке. — Зоэ!       Она перевела на него взгляд, такой испуганный и потерянный, словно видела его впервые.       — Кто это был? — Ривай дернул ее, пытаясь пробудить. — Кто такая Оливия?       Он понимал, что чёрная макушка, которую увидел, вероятно была той же персоной, с которой ранее повстречался Эрен. Но Ханджи и слова сказать не могла. Словно не руки поранила, а языка лишилась.

***

      В итоге, Ривай отнёс Эрнеста в его комнату и небрежно уложил на кровати, а отряд отправил убрать бардак в собственной временной комнате. Сам же оказался уже у Зоэ.       Капитан не собирался быть чей-то нянькой, но все же почти что лишившаяся рук Майор разведкорпуса его смущала. Потому что раны были глубокие, а значит, и делать что-либо этими руками будет больно.       — Из-за ваших… — Он хотел выразиться более цензурно. — Проказ, мне придётся переезжать в другую комнату.       Он догадывался, что там могло произойти и чего хотел Эрнест. Но какого черта именно там, где спит сам Ривай?       Капитан тщательно промыл щипцы, что хранил в аптечке и принялся вытаскивать мелкие стеклышки из ее ладоней. Ханджи уже долго сидела на кровати, а он поставил около неё табуретку и сел туда, чтобы было удобнее.       Он обратил внимание, что Зоэ отвела взгляд. На самом деле, Риваю не было тяжело от того, что ему придётся переехать. Но в такое время, когда среди них появился человек-титан, раздоры среди солдат его не устраивали. Особенно тот факт, что к ним теперь проникают посторонние, его выводил из себя.       Но усталость в глазах женщины говорила сама за себя. Он знал, что Ханджи это положение тоже не нравилось. Мягко говоря.       — Ханджи, я не виню тебя. Просто ругаюсь.       Зоэ хмыкнула. Ей тоже не нравился факт, что это случилось в его комнате. Несмотря на все это, ей льстило, что он сейчас заботился о ней. Хоть и явно не желая этого.        — Я знаю… — Тихо отозвалась женщина, пытаясь поддержать разговор.       Ривай не хотел, чтобы остальные знали, что конкретно случилось, хоть все и видели сцену в лесу. Поэтому и ухаживать за ней пришлось самому.       — Как ты оказалась у меня в комнате? — Ривай тоже стал говорить тихо-тихо, словно боялся напугать ее из-за близости.        И только после этого Зоэ осознала, как близко он сидит.       Она чувствовала на себе его дыхание, такое ровное, но напряженное. Ощущала холод его рук, хоть была и ранена. Отметила, что сейчас радужка его глаз выглядит немного иначе. Темнее, что ли?       С каких это пор она отмечает такие мелочи?       Ханджи слегка дернулась. Тогда Ривай посмотрел на нее вопросительно, а она не знала, что ответить.       — Больно?       — Нет… — Ханджи сглотнула. — Просто задумалась.       Ривай отложил щипцы. Вроде, стеклышек не осталось. По крайней мере, он надеялся. Аккуратно он принялся промывать ранки, все ожидая от Ханджи ответа.       — Эй? — Он привлёк ее внимания, пытаясь выудить из мыслей. — Прекрати витать в облаках.       — Да… — Ханджи встряхнула головой. — Я просто хотела обсудить с тобой кое-что по… Работе.       — И поэтому зашла в мою комнату, когда меня там не было?       Зоэ усмехнулась. Вспоминать своё странное желание после произошедшего было даже смешно. Хотя, вся ее затея была по-доброму глупой. И такого исхода она искренне не хотела. Но, к своему сожалению, она все еще не могла контролировать своего нового… Партнера.       — Я хотела испугать тебя. — Она улыбнулась. — Спрятаться, а когда ты бы зашёл, выскочить и… Бу!       Ривай приподнял брови. Такая затея ему была не особо по душе.       — И по голове от меня получить ты видно тоже хотела. — Капитан сказал это с явным недовольством, даже осуждаю эту ее… Игру.       — Лучше от тебя, чем от него.       Ривай замолчал. Эту ситуацию он обсуждать пока что не хотел. Потому что умирал от своего бессилия перед этим.       Мужчина обмакнул ватку в перекись, начал осторожно промакивать ранки. Ханджи зашипела, но потом просто молча сидела, поджав губы, словно это он был ее истинным палачом.       В конце промазав неприятной зелёной жидкостью, он принялся забинтовывать. Ханджи нравилось сидеть здесь с ним так, вдвоем, словно вокруг и не было никаких проблем. Только ее раненные руки.       — Будь аккуратно с руками в ближайшее время.       Ривай понимал, насколько бессмысленны были его слова для человека, который работает в военно-научной сфере. Мужчина быстро убрался и уложил все обратно в сумочку, оставляя ей.       — Как понадобится, либо сама за собой поухаживаешь, а если все совсем плохо будет, меня позовёшь.       Ханджи хотела сейчас попросить его остаться. Так ей было бы спокойней. Даже иначе… Она бы чувствовала себя в безопасности.       Но она понимала, что мало того что неприятна ему, так ещё и не имеет на это права.       — Кстати, Ханджи. — Ривай хоть уже и был у двери, обернулся к ней, чтобы повторно спросить. — Что это была за женщина?       Зоэ растерялась. И что ей на это отвечать?       — Не знаю. — Не нашла она ничего лучше.       — Ты назвала ее по имени… Оливия.       — Она… — Ханджи быстро сориентировалась. — Представилась так.       Ривай ничего не ответил и молча вышел. Только он один знал, какие сумасшедшие мысли посетили его в тот миг.       До самой ночи Ханджи из комнаты не выходила. Она просто сидела, думала, смотрела на дверь, паникуя, пытаясь заснуть. Ривай же занимался своей новой комнатой, что была рядом со столовой, которая одновременно была соединена с кухней, а также пару раз обругал Эрена.       Все давно легли спать. Уже за полночь, Ривай отсиживался в столовой, медленно попивая чай. И мысли проникали в его голову, пугали, путали. Он не хотел думать ни о чем. Особенно о ней.       Ривай вновь мучился от бессонницы. Подарок с детства. Один из многих травматических опытов, когда он заснул, а проснувшись, мама уже не дышала. После этого случая… Ривай спит очень мало.       Освещение в комнате было слабым, но тёплым. Ему это нравилось. Навеивало ложную атмосферу спокойствия.       Ривай понял, что Зоэ солгала о том, что она не знакома с этой женщиной. Но почему? Какова у этого была причина?       Нет, мужчина не собирался выдавать Ханджи, ему это не нужно было. Но Эрэна эта Оливия очень смутила.       Не может же быть, что Ханджи предательница, правда?       Ривай дернулся: дверь позади него открылась. Неожиданно для него самого там оказалась Майор собственной персоной. Стоило ему только вспомнить о ней… Ривай отвел взгляд от нее, делая вид, что увлечен своей кружкой.       «Вспомни лучик, вот и солнце». — Подумал он про себя. Глупая присказка из подземелий… Там не то что солнца нет, там лучики то редкость большая.        Он промолчал. Говорить было не о чем. Ханджи тоже не сказала ни слова. Не только капитану сегодня не спалось.       Зоэ просто захотелось попить. Ну, ещё попытаться преодолеть свои страхи. Но какой бы уверенной в своих действиях она не была, чайник ей не поддался. Стоило ей только за него взяться, как ладони пронзила острая боль, из-за чего она почти выронила вещь. Сейчас ей было тяжело все: даже дверь она открыла с особыми усилиями. Зато заварку ей положить удалось, благо, для этого нужны были только пальцы.       Ривай на это только фыркнул. Он также молча подошёл к ней, подвинул к себе чашку, взял чайник, ранее неудачно снятый ею с конфорки, и налил кипятка. Вода быстро потемнела. Он взял ее чашку, поставил на стол.       Капитан сел на своё прежнее место, продолжил сверлить стену ледяным взглядом. Ханджи уместилась рядом, подвигая напиток к себе. И хоть со стороны все это выглядело довольно мило, они молчали ровно до того момента, пока Зоэ это не наскучило и в итоге она ушла. Женщина оставила пустую чашку ему. Пусть моет.       Однако, это молчание даровало ей успокоение.

***

      Прошло две недели. Ханджи более менее спокойно жила в это время: Эрнест по какой-то причине не беспокоил. Ладони зажили.       За это время они ещё успели натренировать Эрена и он уже лучше контролировал себя. Так и наступило лето. И экспедиция за стену с новой надеждой.       Женская особь не коснулась Ханджи на прямую ровно до того момента, пока они ее не схватили. Однако она уже знала, сколько товарищей полегло.       — Ну, и что теперь? Даже почесаться не сможешь, если захочешь! — Раскрасневшаяся, улыбающаяся Зоэ смотрела на схваченного титана с явным удовольствием. — И все же они никак не вытащат нашего… Пассажира.       Ханджи внимательно смотрела за Риваем и Майком, что пытались пробиться к шее женской особи.       Зоэ обратила внимания, что Закариас уже доложил Эрвину. Капитан же… Предпочёл приземлиться на голове у титанши. И что он там бормочет? Уже с титанами общаться начал? Ей еще больше удивляться его действиям?       Его маленькое, пусть и такое сильное тело, смотрелось ничтожно на фоне титанши. И Ханджи это напомнило ещё раз: они в меньшинстве. Эрнест же, она видела его за сегодня лишь пару раз, поднялся к Эрвину, принялся обсуждать что-то. Ривай все разговаривал с титаном, пока она не закричала. Да так сильно, что уши пришлось заткнуть всем.       Ханджи не успела опомниться, как отовсюду рванули титаны. Ривай пошёл в бой первым, без приказа. Монстры все набегали и набегали.       — В бой! Защитить женскую особь! — Скомандовал Эрвин.       И хоть Смит приказал отступать довольно быстро, Ривая это не коснулось. Его ждало иное — пополнение газа и клинков. Но капитану не были понятны его намерения.       Ханджи же поинтересовалась о намерениях командора, когда они скакали обратно к стенам, на что он ей ответил:       — Женскую особь съели. Но кто-нибудь видел, как пожирали того, кто был внутри?       — Неужели…       — Да. Если твоё предположение верно, и она из тех, кто может двигаться после превращения, так она может быть экипирована в УПМ, то сейчас, человек, что был в женской особи, носит ту же самую форму, что и мы.       Все, что оставалось Ханджи, это поражаться и надеяться. Предчувствие не сулило ничего хорошего. Как раз и правильно — Гюнтер уже был убит.       Ривай же прибыл к месту назначения, когда полёг весь отряд, а Микаса пыталась атаковать титана.       Он тщательно осмотрел каждого умершего. Представлял, как будет отправлять похоронки родственникам. Или даже сообщать в живую. Не столь важно — тяжело ему давалось и одно, и второе.       Ривай не любил это слово по отношению к себе, ему казалось, что оно делает его слабее, но он страдал, переживая каждую смерть. А особенно тех, за кого поручился.       Капитан уже не подпускал кого-то близко к себе — так будет ещё больнее. Этот урок он уже выучил.       У всех ребят… Было отличное будущее как солдат, так и простых людей. У них могли быть семьи, дети, спокойная смерть в старости. Он бы мог избрать других. Или ускориться самому, чтобы не дать им умереть. Но он этого не учёл ранее.       Ривай тяжко переживал все смерти, словно из него выдирали кусками душу, рвали плоть. Он знал — все могло быть иначе. И он мог все изменить. Но сейчас об этом думать уже поздно. Надо выхватывать Аккерман и действовать менее эмоционально, чем она.       Если он поддастся чувствам, то они ничего не достигнут. Микаса много ругалась, но Ривай сказал лишь холодное:       — Забудь об убийстве женской особи. Ты ее отвлеки, а я ее покромсаю. И мы вытащим Эрена.       Ривай двигался быстро, даже быстрее отвердевания кожи. Все же, как бы он не отключал эмоции снаружи, внутри они делали своё дело. Благо, вовремя пробуждались на пару с силой. Женская особь под его атаками полегла достаточно скоро.       Микаса решила, что это отличный момент для убийства — ошиблась. Титанша почти посмертно откинула ее рукой, но Ривай оттолкнул девушку, жертвуя ногой. Неприятный хруст он даже услышал собственными ушами.       «Замечательно…».       Он отскочил, порезал ей щеки. Тело Йегера в слюнях титана показалось миру. Мерзкое зрелище. Ривай вытащил его, ощущая жуткое чувство брезгливости. Грязный, грязный, грязный.       — Сматываемся. Не забывай о цели операции. — Мужчина чувствовал, как от крови титана на лице исходит пар. Микаса все смотрела в сторону титанши. — Тебе что, твоя жажда крови важнее? Он ведь твой драгоценный друг.

***

      Ханджи смотрела на него издалека. Ривай сидел около трупов своего уже бывшего отряда и сдирал с них нашивки эмблемы разведкорпуса. Для чего? Сохраняет себе? Скорбит таким образом? Иль отдаёт честь? Она впервые застала его за этим, словно он делал что-то плохое. А он… Просто проявлял эмоции. И все же, что он делает с эмблемами?       Ханджи не знала. И никто не знал.       Собственно, до души Ривая никогда никому не было дела. Его это ранило лишь иногда — в особо тяжёлые вечера. А так… Лучше одному. Тогда и боли будет меньше, правильно ведь?       Ривай под командованием Эрвина, как и все остальные, уселся на своего коня и пустился в дорогу. Обратно уже не глядел.       Какие-то болваны, желающие забрать тело друга с собой, похоронить достойно, пригнали за собой и титанов. Ривай скакал рядом с повозкой с трупами, где были также и тела ребят из его отряда, отпустив Смита вперёд. Солдаты уже планировали нападение на титанов, но сам капитан их прервал:       — Даже не думайте. Нас догоняют. Выбрасывайте тела.       — Но ведь…       — В прошлом нам приходилось оставлять много тел. Они ничем их не лучше.       Ривай знал, как выглядел в глазах других. Лучший воин, но бесчувственный и бессердечный. Истинный монстр в человеческом обличии. Хотя Ривай по этим описаниям правдиво проходил лишь по нескольким пунктам.       Никто его понять не мог. И мужчина знал, как много людей за спиной его осуждало, ведь он никогда не плакал, когда товарищи умирали. Его лицо… Выражало холодное безразличие. И остальных это ужасно злило.       Капитан посмотрел назад — в бой вступить он, конечно, мог, но травма его подводила. Ривай коснулся своей ноги, скрипя зубами. Его злило то, что он допустил это. Сколько теперь он будет бесполезен?       Для Ривая, казалось, время остановилось. Тела падали с такой тяжестью и грузом, словно они весели тонну. Так ещё и так медленно. Но им уже не больно. Но их родные…       Наконец оторвавшись благодаря тому, что скинули тела, они сделали привал. Ривай спрыгнул с лошади, немного не рассчитав, а ногу пронзила боль. Но остальным видеть это не обязательно — на его лице ничего не отразилось. Он остановился около того парня, из-за которого за ними побежали титаны.       — Капитан Ривай, я не…       — Это доказательство их жизни… Хотя бы для меня. — Он отдал ему вырванную из куртки кого-то из ребят нашивку. Уже не разобрать. — Это Ивана.       — Капитан…       Парень расплакался. А Ривай больше не нашёл слов, он просто… Ушёл. Вновь отдав часть своей души другому человеку. Ну, ничего. Им уже пора уезжать.