Когда цветы заговорят...

***

      И так солнце будет с нами!

***

      — Капитан Ривай! — Мужчина подошёл к нему впопыхах. — Моя дочь служит у Вас. Я отец Петры. Я хотел поговорить до того, как найду ее… Во-о-о-от, пришло письмо. — Он показал ему конверт. — Пишет, что вы признали ее способности и взяли к себе. Говорит, что хочет посвятить всю себя службе. Ну и прочие другие речи, без единой мысли о тревогах родителей. Ну, знаете, я все-таки отец… Замуж ей ещё рано, она молода, ей много чего хочется…       Он болтал и болтал, а Ривай шёл, не в силах сказать о том, что Петра мертва. И вот он — сильнейший воин человечества, робеющий о том, как бы сказать родителю о смерти дитя.       Он помнил свою маму, что находилась при смерти. Она так сильно волновалась о сыне, пусть ей даже дышать было тяжело, она отдавала ему все последнее, что было. Почему-то… Именно сейчас Кушель всплыла в его воспоминаниях настолько ярко.

***

      Она лежала, прикованная к постели. Тяжело дышала, с некоторым рыком. Легкие уже давно были поражены. И все равно она пыталась ходить в магазин за продуктами на самые последние деньги. И Ривай, будучи еще совсем крошечным, уже тогда не понимал, почему мир так жесток.       У них никого не было — только сын и мать. Некому им было помочь, дать денег на пропитание и лекарства.       Да и сам Ривай чувствовал себя совсем неважно. Он знал, что заболевает, но также и другие физические недуги беспокоили его. Нескончаемые травмы давали о себе знать.       Кушель зашла в маленький дом, поставила на стол сумочку с несколькими овощами и куском хлеба.        — Мама! — Ривай мельтешил вокруг нее, пока женщина пыталась хоть что-то сотворить из мизерного количества продуктов.       Сотворив некое подобие супа, она дала сыну небольшую мисочку с ложкой, а также кусок хлеба.        — Нет, мама, ты тоже должна поесть.       Кушель устало легла на кровать. Болезнь вот-вот заберет ее у него, а женщина уже внутренне и вовсе была готова к этому.        — Кушай, сына. Я не хочу. — Она улыбнулась ему искренне, хоть по опалым щекам все было видно. — Я прилягу, отдохну. Вздремну…       И любой бы понял, что она голодала не меньше. Но мать сделает все, чтобы защитить своего ребенка. Кушель была именно такой.       Ей было уже все равно на себя, с точки зрения своей смерти, она боялась только того, что Ривай останется совсем один. И как ему выживать в этом ужасном мире?       Она закашлялась вновь, приложив ко рту руку. На ладони показался кровяной след. Она фыркнула, но, взяв платочек, вытерлась. Даже в такой ситуации она оставалась элегантной и чистой.

***

      — Капитан? — Вновь позвал его отец Петры.       Он словно очнулся. Периодически Ривая посещали воспоминания о матери, как болезненное напоминание о самое трагической первой потере в жизни мужчины. Кушель скончалась мучительно, все приговаривая, как беспокоится за сына.       Капитан посмотрел в лицо родителя. И он увидел, что, кажется, старший Рал уже начал что-то осознавать — ведь не зря мужчина так долго молчит.       Ривай ненавидел себя за это. И титул, который ему приписали, тоже. Конечно, Капитан знал, что такое сила. Его четко научили этому понимаю и осознанию, что важнее нее нет ничего.       Но каким бы физически сильным он не был, ему тоже бывало больно. Нет, дело не в переломе. Дело в том, что Ривай чувствовал вину за произошедшее. Но, конечно, он никому не покажет своих истинных чувств.       Потому что он знал, что это слабость.       Если бы у него были близкие и родные люди, которые его знали всего и полностью, то легко бы поняли спектр эмоций, отразившийся на его лице. А точнее, его отсутствие.       Потому что все, что он мог себе позволить, это лишь напрячь мышцы лица сильнее, что, может и выдало бы его напряжение. Но никто этого и не заметил. Ведь душа Ривая никому и не нужна была, когда есть такая сила.       Да. Он давно перестал быть человеком. Лишь ходячее оружие, которому приходится есть и спать.       Бывало ли ему от этого грустно? Печально? Тоскливо? Вероятно.       Собственно, точно также никто и не замечал того, что Ривай хромал. Было ли ему до этого дело? Нет. Ох, мужчина более не хотел сближаться никогда и ни с кем. Нечего ему допускать очередной боли в его жизни.       Ривай на одном выдохе, предварительно подготовив нашивку, уже даже не зная, чью, лишь бы отдать родным мертвых солдат хоть что-то, что осталось после них, сказал:       — Петра Рал героически погибла на экспедиции в битве с титанами. — Конечно, говорить о женской особи было запрещено. — Она сражалась до конца и выполнила свой долг полностью.       Ривай вручил нашивку отцу, который, кажется, даже не успел осознать жёсткие слова Капитана. Он остался стоять в ступоре, держа в одной руке нашивку, а в другой письмо. И ведь не было дело отцу до ее героического подвига… Ему нужна была Петра, здесь, живая и здоровая.       Но таков был их мир. Ведь все солдаты рано или поздно умирали на поле боя. О, да, Ривай мечтал, чтобы его настигла такая же участь. Потому что тяжело выживать, видя всю жизнь смерть своих родных и близких.       Ривай любил людей. Но судьба была к нему жестока, отбирая их. И он часто думал, почему же смерть не приходит за ним? Видимо, он так был нужен этому миру… Да, он понимал значимость своей силы. Поэтому следовал ей и верил ей. Так, будто «она» была его единственной спутницей. Самой близкой, самой вечной, самой надежной. Сила никогда не покинет его.       Но Ривай никогда не перестанет сражаться и бороться за свою жизнь. Ведь как бы больно ему не было, он обязан пройти это и привести корпус к победе, чтобы жертвы были не напрасны. Может, так ему будет чуточку легче. Хотя бы самую малость…       Продвигаясь все дальше, Ривай понял, что на него все это время смотрят. И что очкастой от него нужно? Неужто, больно интересно?       Нет. Ривай обещал себе. Никого и никогда близко не подпускать. Он цитировал это про себя постоянно, заучивал, проговаривал, как молитву. Знал, что хотел быть чуточку счастливее. Но запрещал себе. Никакой близости.       Никогда.

***

      Ханджи никогда не была глупой. Она сразу приметила глазами травму капитана-хмурости. Зоэ знала, что он не признается и за помощью не пойдёт. Предпочтет заняться самолечением, нежели чем пойдет в медпункт и ему наложат повязку медсестры. Прекрасно это понимала. Точнее, видела.       Хотя, как показал опыт, у Ривая не плохо получается справляться с медициной. Он мастерски привел в порядок ее ладони несколько недель назад.       Видно, Капитану не раз приходилось заштопывать себя самостоятельно, пока тот жил в подземельях. Ханджи там бывала… Лишь в детстве. Но запомнила этот ужас, кажутся, на всю жизнь. Если она там лишь появлялась, а он полноценно жил почти тридцать лет, то как он… Справлялся? Среди всего того ужаса, что шел по пятом в подземельях…       Когда-нибудь она расспросит его. Но точно не сегодня. Да и Капитан просто пошлет еще куда и подальше. Ривай явно не был любителем душевных разговоров.        И все же, наверняка Риваю не понравится то, что она хочет сделать. И вряд ли он это позволит. В душу она к нему лезть не собирается, но Зоэ привыкла отплачивать той же монетой.       Ханджи ничего не могла поделать со своим чувством долга. Ривай ей постоянно помогал, вытягивал из ситуаций разного характера, защищал. Даже… Заботился. Не делал больно.       Почти.       Да, она была слаба перед Эрнестом, как Ривай тогда и сказал. Но она ненавидела это. Эта мысль вызвала у нее смех. Почему это только перед Эрнестом? Она вообще слаба.       Вообщем, она чувствовала, что обязана была ответить ему тем же добром. Хоть ранее, как будто зная, он отказывался и четко говорил, что она ничего ему не должна.       Главное, улыбаться. Не важно, что творится в душе.       Ханджи тяжело удавалось скрывать эмоции. А точнее, вообще не удавалось. Поэтому она боялась, что только одно напоминание о контракте, Эрнесте, даже незначительное и отдаленное, выведет все наружу. Не опять…       Зоэ хотелось иметь кого-то близкого. Кого-то, кто ее поймёт. Кто будет рядом. Кто не оставит. Кто позаботиться.       Но Ханджи не могла себе этого позволить. Особенно когда под боком был Эрнест. И эта проклятая бумажка…       И вот, молясь всем трем стенам, она стоит около двери в его комнату. Собственно, в корпусе они жили рядом, но вот Ханджи казалось, что она знает его комнату наизусть, хоть и не бывала там ранее. А как еще может выглядеть место проживание главного чистюли разведки? Нет, даже их мира, Зоэ уверена!       Предварительно ухватив некоторые средства из госпиталя, так как аптечка разведчиков не предполагала их наличие из-за низкого финансирования корпуса, она предполагала, что ей придётся их возвращать. И хоть врач без проблем их ей выдал, ведь, по сути, это он должен заниматься лечением солдат, а Ривай просто не явился, Ханджи не говорила, для кого это. Капитан бы такое точно не оценил.       Ханджи знала, что ему также и не понравится ее приход. Все же, они даже друзьями не были. Кажется, у Ривая вообще не было никаких отношений с другими людьми, кроме как рабочих.       Она постучалась, уже представляя его лицо. И Ханджи оказалось целиком и полностью права.       — Ты настолько ненавидишь людей, что встречаешь единичного гостя спустя столько лет одиночества с таким лицом?       — Ясно. — Ривай отчеканил. — Спокойной ночи, госпожа Зоэ.       — Стой-стой! — Ханджи придержала свободной рукой дверь, которую он собирался закрыть. — Я пошутила! Пошутила.       Собственно, эти слова все равно не заставили сердце Ривая растаять и с широко распростертыми объятьями пустить женщину к себе.       — Чего тебе?       — Мне? Ничего. — Ханджи покрутила перед его лицом небольшой авоськой, в которую ей и сложили все нужные ей вещи. — А тебе нужна помощь.       Ривай молча уставился на нее, как на умалишенную. Зоэ даже усмехнулась.       — Что? Думал, не замечу, как хромаешь?       Ривай выругался про себя. Вот же… Зоркая, хоть и почти что полуслепая.       — И? Что с того? — Ну нет, он все-таки скажет ей. — И как ты вообще заметила? Пялилась на меня, Зоэ?       Ханджи закатила глаза. Ну, неужто он не понимает?        — Ну ты и ворчун! Я тут тебе помочь хочу, скрасить твой вечер.        — Ты — это явно то, что я хотел видеть сегодня.       Зоэ поджала губу. Видно, придется разъясняться перед ним. И ведь мужчина не старый совсем, всего то за тридцать ему, а так бубнит.       — Ты помог мне. Я должна помочь тебе в ответ. Так всех родители учат в детстве, знаешь?       Ривай хмыкнул. А его учили, что если тебе сделали гадость, то ты должен ответить тем же вдвойне, дабы выжить в подземном городе. И Кенни любил это контролировать. Каждый раз, когда случалось что-то неприятное, он заставлял его делать вдвое больше плохого, чем противник. Если у Ривая что-то крали, Кенни наставлял забрать две вещи. Если кто-то убивал товарища мальчишки, наставник говорил, чтобы тот убил двоих других.       И Ривай слушался. И в подземном городе и впрямь… Можно пробиться сквозь всю эту грязь только так.       И вот об этом говорит Зоэ? Его вот этому учили.       А мама… Мама говорила о слишком хороших вещах, с которыми Ривай даже не сталкивался.       — Я не нуждаюсь в помощи. И я тебе уже говорил, что ты мне ничего не должна за… — Он не знал, как охарактеризовать то, чем он ей помогает. — Это. — Капитан дернул в воздухе рукой, как бы таким образом, говоря ей о том, что он делает.       Наверное, Риваю было слишком тяжко говорить о том, что он помогает ей справиться с насилием к ней со стороны Эрнеста, но это было не так. И его душил тот факт, что он ничего не мог сделать.       Ханджи сглотнула. Ей даже думать не хотелось об этом, а особенно, натыкаться на Гиллота после Капитана Ривая. Вероятно, ее лицо стало настолько жалко выглядеть, что мужчина сжалился над ней.       — Ладно, Зоэ. Заходи.       Ханджи не любила жалость к себе. Но, видимо, в хоромы Капитана по-другому было не пробраться.       «Он ведь… И не знает, что все повторилось». — И Ханджи не знала, говорить ли ему, или нет. Просто, к чему?       А в комнате все будто блестело. Кровать, стоящая в углу, была идеально заправлена, все бумаги лежали стопочками. Одежда не была разбросана, как у Зоэ, а, видимо, вся находилась в шкафу.       — Как я и думала. — Она улыбнулась, поставила сумочку на стол. — Чище некуда.       — Зато в твоей комнате словно не ты живешь одна, а еще десять свиней в придачу.       Зоэ закатила глаза.       — Ты, видимо, встал сегодня не с той ноги. — И хоть это был вечер того же дня, шутка была как никак актуальна.       — Очень смешно. — С протяжным, томным тоном сказал он.       Ривай смотрел на нее недовольно и вызывающе. Ему явно не нравилась ее компания, так еще она и загрязняла территорию.       Будто дикий зверь… Территория!       Ханджи вертела головой из стороны в сторону, будто не замечая его недовольства.       — Ты пришла комнату мою рассмотреть? Делать тебе, видимо, больше нечего.       — А! — Ханджи впопыхах, будто куда-то опаздывала, начала резко и эмоционально дергать руками. — Садись-садись… Сейчас я тебя вылечу.       — Прошу прощения? — Ривая такая перспектива не устраивала.       — Так. — Она ухватила его за плечи и повела назад, усаживая насильно на кровать. А он, явно такого не ожидая, словно погрузился в транс. — Давай это, не ворчи. Ты мне сам помогал с руками. — Она вновь ему их показала. И хоть раны зажили, на них теперь навсегда останутся мелкие шрамы. — Не мне же одной мучатся от такого чудесного явления, как твоя забота!       Ханджи уселась рядом, по-хозяйски прикоснулась к его ноге.       — Ну что? Здесь болит?       То ли ему было так противно от прикосновения, то ли от выражения, то ли от всего вместе сразу. Но сейчас это уже была не Ханджи.       Кажется, на фоне перелома у него поднялся жар. Да, такое у людей бывает достаточно часто. И Ривай сталкивается с этим не первый раз, когда организм так отвечает на травмы.       — Что, милый, болит?       Нет. Это не Ханджи. Это она.       Ривай очень давно ее не видел. И это было так странно, снова чувствовать ее рядом, ощущать, слышать, как она дышит.       Женщина встала, принялась расхаживать по помещению, что-то говорить. А Ривай как язык проглотил, испугался, как маленький ребенок.       Капитан смотрел на нее, наблюдал, как плавно и красиво поднимаются ее длинные, чёрные волосы от того, что она нахаживает круги. Он смотрел на ее глаза, похожие на небо, наслаждался таким забытым голосом.       Да. Такой он ее помнил. Но видеть ее он не хотел.       Ривай знал, помнил о том, как много плохого она ему сделала. И боялся ее, потому что застал, когда был маленьким и беззащитным. Когда мама еще была жива.       — Уходи.       Ривай даже не смотрел на нее, пряча взгляд. Ханджи опешила.       — Что?       Руки мужчины то сжимались то разжимались в кулак от злости, а дыхание было неровным. Она сказала что-то не то?       Ханджи подумала, что это лихорадка. Ну, бывает такое, да? Женщина наклонилась к нему, хотела прикоснуться. Ривай дернулся, не позволяя ей этого сделать, схватил за кисть, болезненно сжал.       — Ривай… — Она беспокойно посмотрела на него. — Это… Я.       — Я сказал — уходи! — Он протер лицо от выступившего пота. — Проваливай. Я не хочу тебя видеть.       Она видела, что он пытался держать себя в руках, но не понимала, что произошло.       Что могло поспособствовать таким эмоциям? Сказала что не то? Позволила притронуться? Ханджи четко видела, как в его глазах плясали черти, собираясь вырваться наружу.       И ведь… Испугалась. Вспомнила, насколько он сильный.       — Ривай… Я не… — Хотела она уже начать извиняться, но он вновь ее прервал.       — Уйди! — Он стукнул по стоящей рядом тумбочке, тем самым напугав женщину.       Ханджи вырвалась выметнулась из комнаты быстро, даже не ожидая такого. Да, могло произойти что угодно, но это? Она даже объяснить ничего не могла!       — Оставь меня, Ливия. — Бормотал он себе под нос, старясь убрать наваждение. — Не возвращайся.       Все закончилось через минут тридцать. Именно такого с Риваем ранее не случалось. Может, на него так повлияло все вместе и сразу: травма, переживания, смерть отряда, эта женщина рядом.       Ему не мерещилось прошлое. Только снилось.       Да, с этим его сдвигом он прогнал в итоге Зоэ. Замечательно! Теперь он виноват перед ней.       Придется извиняться.       А она итак вся на нервах, бегает от Эрнеста, переживает… Боится. А тут еще и он со своими сдвигами в голове.       Он не знал, почему ему было так стыдно? Наверное, потому что она увидела его какую-то слабость, снятую маску? Или он боится, что та расскажет все и это нехило ударит по его репутации? Или все-таки что-то другое?       Например, ему было стыдно из-за того, что он сделал неприятно ей?       Ривай встал, все же залез в сумочку, принесенную Ханджи. Достал оттуда что-то, похожее на мазь и помазал ногу. Остальным не воспользовался. Решил, что справиться с болью и так. Мужчина протер салфеткой лицо.       Ривай и думал и думал о ней. Она, как змея, проникла в его разум и не хотела выползать. И вот Ривай снова так волнуется из-за того, что обидел ее. И что с того? Она просто Майор. Да, выше его по званию. Но он и не так обижал людей, обзывал их. Даже ее саму. Так почему же?       Потому что она приходила с лучшими намерениями? Или…       Нет.       По сути ей и следовало ожидать этого от Капитана. А что еще она хотела? Чтобы он радостно встретил ее? Чтобы позволил ей помочь ему? Конечно, он ее прогнал… Это же Ривай.       Он никого не подпускает, никого не ценит, никого не любит. Всегда один.       И Ханджи знала, какой он. И все равно приперлась, с желанием… Позаботиться о нем. О Ривае! Какая глупость. И впрямь, чего она ждала? Теплых слов, объятий? Душевных разговоров?       Но Ривая Все равно мучала совесть.       И все же, он усмехнулся. Да, сломав ногу, он вспомнил свою чертову слабость, которая периодически напоминала ему о себе, породив в нем страхи и травмы, которые иногда мешали ему жить.

***

      Ханджи не захотелось идти в комнату. Она просто бродила по коридорам, не зная даже почему. Пыталась… Успокоиться.       Нет, она не плакала. Но это непонимание сводило ее с ума. И что она сделала не так?! Просто пришла. Просто хотела помочь. По-человечески, в конце концов!       Хотя, это было в его характере. Не зря же Ривай всегда был один… Не каждый может вытерпеть такого человека. А точнее, даже никто.       — И что я ожидала… Что мы… — Она скривилась. — Дружелюбно поболтаем?!       Ханджи говорила сама с собой, кажется, разочаровываясь в противоположном поле окончательно. Ну, хотя бы, у нее был Моблит. На него всегда можно положиться, не так ли?       Поток мыслей прервал выходящий из-за угла Эрнест. Мысли о Ривае сразу ушли прочь, а сердце бешено застучало.       Вот он. Страх.       И Ханджи ожидала чего угодно от него, но ей было тяжело, что сейчас ее уже точно никто не спасёт. Но Эрнест сделал самое непредсказуемое…       Просто прошёл мимо.       И только сейчас Зоэ отметила, что это было не первый раз за день? И что же является причиной его такого поведения? Ханджи не знала. Или какая-то это новая его игра…       Но теперь, подождав минут десять на том же углу, она отправилась к себе. Сил больше просто не было — хотелось лечь и уснуть, чтобы забыть все и всех. Все же, это большая роскошь для нее.

***

      Женщина укачивала ребенка на руках, напевая колыбельную. Она улыбалась, смотря на любимого сына. Он еще был совсем мал и слаб, но мать верила, что из него вырастит хороший человек.        — Мой ты хороший мальчик… — Она поцеловала его в лобик, укладывая в колыбельную. — Эрнест. Мой добрый, славный мальчик. Спи спокойно.       Она потушила свечу в его комнате, выходя. Женщина была одета в красивое, изысканные платье. Ее светлые волосы были заплетены в косу, а ее щеки были румяны.       Женщина аккуратно села около мужа, который читал книгу. Хотела завести разговор… Серьезный.        — Мне кажется, тебе надо больше времени проводить с нашим сыном.       Господин Гиллот поправил очки на переносице, непонимающе посмотрел на жену.        — А мне кажется, что проводить время с ребенком — это твоя прямая обязанность, Женевьева. — Он более не смотрел на нее. — А я начну учить нашего сына правильным вещам, когда он подрастет.       Женщина больше спорить не хотела. Она поцеловала мужа в рыжую бороду, собираясь уходить спать.        — Кстати. — Мужчина снял очки, посмотрел на уходящую женщину. — Я хочу еще одного сына.       Женевьева улыбнулась. Она была только рада.        — Конечно! — Она вся засияла. — Я тоже хочу второго ребенка!       В итоге все-таки мужчина хотел именно сына. А женщина родила ему дочь.       То, какая ругань была в те дни в доме, не описать словами. Он кричал, обвинял ее в неверности, оскорблял и бил.       В итоге, все сошлось на том, что их чудесная, рыжеволосая девочка была сослана в Подземный город. Матушка оставила лишь записку с именем и ненастоящей фамилией, которая ранее была девичьей для ее матери, около нее:       Ирма Дайз .

***

      Этим же вечером, буквально чуть ранее, Эрнест стоял у Эрвина в кабинете. Командор долго копошился в бумагах, ведь по приезде он куда-то отлучился, а теперь приходилось разбирать весь этот ворох.       Наконец, он поднял на него взгляд.       — Эрнест. Послушай меня внимательно. — Эрвин сложил руки вместе, прокашлялся. — У нас на крючке теперь более важная особа.       — И кто может быть важнее, чем Зоэ?       — Ты же знаком с Оливией, правда?       Эрнест выгнул брови. Такой расклад событий ему по душе.       — Держи Зоэ в узде. Но расслабь ее, дабы она забылась… Есть у меня на нее планы.       — А Оливия?       — Не помешает. Я уверен. — Смит вздохнул. — Я ей займусь. Они обе не посмеют нам мешаться.       Эрвин улыбнулся. Он любил играть людьми, ставить фигуры на шахматную доску и потихоньку выводить их.       — Как прикажете, Командор. — Эрнест поклонился.       Смит кивнул. Гиллот вышел из кабинета, даже достаточно довольным. Собственно, его все устраивало.       А Эрвина тем более. И хоть он прекрасно понимал, кем являлась Зоэ, держать Оливию подле себя было очень удобно. И просто выпустить свои садистские намерения. Также, за счёт Оливии ему, в случае чего, будет возможно удержать и еще одного человека.       Эрвин достал дорогую сигарету, зажег ее, закурил, предварительно открыв окно. Мужчина всматривался в звезды, которые некогда так нравились самой Самаре Зоэ. Интересно, а как бы она сейчас отозвалась о ситуации в мире? Все таки Смит неплохо ее знал в свое время…       Ах, а как к ней была привязана Оливия!       Эрвин бы отдал кучу денег, просто чтобы посмотреть на реакцию девушки, когда она окончательно потеряла свою дорогую Самару. Как ее забрали буквально из ее рук.        — Ливи… — Он улыбнулся вновь. — Подаришь мне еще один танец?       Он приподнял сигару вверх, словно сказал тост, а не курил. И хоть он общался, буквально, с небесами, он знал, что встреча с Оливией обещала быть интересной.

***

      Оливия сейчас снимала комнату, пока не жила в корпусе с Рейссами. На улице стоял, наконец-то, солнечный день. Спустя стол ко времени холодных деньков, это и впрямь была радость.        Девушка, пока имея несколько минут спокойствия, просто сидела и медленно пила всего один стакан коньяка.       Оливия никого не ждала.       Она медленно повернула голову в сторону исходящего стука. В дверь стучались даже элегантно.        — И так хорошо сиделось… — Она подперла подбородок рукой, бурча себе под нос.       Но ей было злостно, что ее идиллию прервали. Первый раз за последнее время присела отдохнуть!       — Открывай, Оливия.       Услышав знакомый голос, ее даже постигло удивление. Неужто сам явился! И зачем? Она чуть ли не вскочила, готовясь бросаться издевательскими фразочками. Она открыла ему дверь, улыбаясь.       — Смит?! — Девушка играючи сделала поклон. — Какая встреча! Ну же, проходи в мои хоромы! — Как только Командор зашёл, а она закрыла за ним дверь, девушка встала сзади него, притянула к себе и подставила к горлу нож. Улыбка с лица сразу спала. — Чем обязана, Эрвин?       — Убери нож. Разговор есть.       — Правда? И о чем же?       Девушка прижала нож еще ближе к горлу.       — О Ханджи не хочешь поговорить? И о том, что она принадлежит к королевскому роду?       Оливия даже опешила и не ответила.       — Ты знала, что все события ее жизни она записывала в дневник, а? И вот, эти бумаги наконец нашли, представляешь?       Черноволосая знала, что если это выйдет в свет, то Зоэ конец. И тогда получится, что она не сдержит своего обещания перед Самарой…       — И? Что ты хочешь?       — Мы можем договориться. Просто убери нож.       — Ха! — Оливия улыбнулась. — А почему бы мне тебя прямо сейчас не убить? Я смогу убрать твоё тело и спрятать его идеально, ты же знаешь.       — Знаю. — Эрвин, как ни в чем не бывало, поправил воротник рубашки рукой, почти соприкасаясь с лезвием ножа. — А ты знаешь, кто еще знает о Зоэ? И сколько людей готовы выдать это все сразу, как только поймут, что я мёртв. Вы обе загребете в тюрьму… Или есть вариант еще хуже. — Командор усмехнулся. — Ханджи вытащат Рейссы, но вся ее жизнь будет состоять из насильного рождения наследников. Ты думаешь, несмотря на то, что из Рейссов сейчас остался только Род, Ханджи и его еще одна внебрачная дочь, трон займет Зоэ? Ты правда в это веришь?       Оливия знала, что Ханджи этого не переживёт. Наверное, она найдёт способ покончить с собой, если все это случится.       Самара бы ей не простила.       Девушка хотела жить, зная, что Самара не ненавидет ее за то, что та не сдержала обещания о защите Ханджи…       — Тем более, столько жестоких преступлений, которые Ханджи совершила из-за тебя… Ты точно будешь наказана, у тебя даже нет второго варианта.       Оливия, несмотря на то, что она серьезно начинала нервничать, прыснула с уверенностью:       — Ты меня собираешься наказать? Я такого в жизни своей не слышала, ты кто такой, Командор?       — Я так полагаю тебе нет дела до судьбы Ханджи, да?       Эрвин словно чувствовал людей. Знал, куда давить, о чем говорить. И он ощущал всем телом, как что-то ломалось внутри Оливии.       Она отступила. Нож положила обратно за пазуху, а то вдруг он вновь понадобится. Эрвин поправил воротник рубашки, одарил женщину спокойным взглядом.        — Знаю тебя, как облупленную.       Оливия цокнула.        — Ты об этом пришел поговорить? О том, как хорошо мы друг друга знаем?        — Ох-хо! — Смит смотрел на нее хитро, исподлобья. — Ты-то меня и вовсе не знаешь, дорогая моя.       Женщина сдерживала себя, чтобы не убить его. Сегодня он раздражал как никогда прежде.       — Я тебя слушаю, Смит, что ты хочешь?       Эрвин протянул ей одну единственную бумагу.       — Подпиши.       — Договор о заключении брака? — На лице Оливии сначала ничего не отражалось, а потом она согнулась чуть ли не пополам от смеха. — Ты что, с ума сошёл? В жены меня взять решил? Тебе сколько лет, мальчик?       Она смеялась и смеялась, пока Эрвин, что был намного выше ее, стоял и серьезно смотрел. Он ждал, когда она успокоится.        — Тридцать девять, вообще. — Прерывая ее поток смеха, сказал он. — Не такой уж я и «мальчик».       Он не хотел раскрывать ей информацию почему именно брак, а не, например, какие-то тайны, которые не знали обычные люди или же ее вступление в разведку. Но Оливии это явно казалось шуткой.       — Я серьезно, Оливия. Подписывай.       И тогда девушка посмотрела на него из-под брови, поднятой вверх, будто не веря.       — Хорошо.       Она аккуратно расписалась и отдала бумагу обратно Смиту.       — Благодарю за содействие.       — И это все? Действительно?       — Да. Хорошего дня.        Но вот он остановился и развернулся к ней вновь, улыбаясь так, словно Оливия была его старой, доброй, причиной подругой.        — До свидания, Госпожа Смит.        — Нет, ну теперь я тебя точно убью!       Смит вышел, а она за ним, ворча что-то, а тот лишь самодовольно улыбался.       — Нет, Эрвин, правда, я готова всадить в тебя нож прямо сейчас! Что за чертовщина.        — А вот это уже не те вопросы. — Он развернулся к ней резко, из-за чего та чуть ли не врезалась в его грудь. — Ты уже все подписала.        — Ага. Я в курсе. И читать я тоже умею. — Она покрутила пальцем на документ, что Эрвин держал в руках. — Там — ничего интересного. Просто брачный договор, который подтверждает, что мы супруги. Или что, нравлюсь я тебе? «Как же я терпеть не могу вашу породу, ты бы знала».       Смит вдохнул и выдохнул. Посмотрел на нее со всей серьезностью и сказал:       — Именно. Я влюблен в тебя до потери памяти.       И Эрвин ушел. А Оливия побрела обратно к себе, не оценив его последнюю шутку. Она все думала, что этим ему нужно было? Какие планы он строит в своей умной голове? Женщина вернулась домой, допила залпом коньяк. Потом же, Оливия, пережив сотню эмоций за раз, в страхе опустилась на пол. Зачем ему это? Зачем, зачем, зачем? Она ненавидела, когда чего-то не знала, потому что вопросы в ее собственной голове, сразу же начинали всплывать, и это она никак не могла контролировать.        Он же даже не объяснил!       Она знала, что Эрвин умный, расчетливый человек. Он ничего не делает просто так. А Оливия могла похвастаться только силой. Поэтому она так боялась.       Но ей надо было взять себя в руки. Ведь это все могло просто оказаться обманом, ведь так? Ей нужно было связаться с Ханджи. И как можно быстрее.       «Во что мы влипли, Зоэ?»

***

      Ривай сидел в библиотеке, читая какую-то книгу. Ему это вообще свойственно не было. Капитан не был большим любителем такого времяпровождения, но чтобы унять эмоциональный всплеск внутри, что был вызван Зоэ, это занятие ему идеально подошло. Хотя, обычно он бы пошел тренироваться, но из-за перелома не мог этого делать, потому что не хотел еще больше тревожить ногу, которая итак ныла постоянно. Ему итак было ужасно от того, что он будет бесполезен в ближайшее время, а продлевать этот срок он не хотел.       Рядом стояла излюбленная кружка чая, а читал он, собственно, какой-то максимально глупый роман. Его чуть ли не тошнило от того, что происходило там, но почему-то от произведения он оторваться не мог.       Может, книга была и хорошей. Он просто не любил все эти слюни, сопли и милые фразочки, которыми бросались герои произведения.       «Нет, с меня хватит!» — Он отложил книгу, подошел к полке, дабы взять другую.       — Что читаете, Капитан? — Спросил его Эрнест, подошедший сзади.        — Да так… Ничего. От скуки.       Гиллот кивнул. В руках мужчины Ривай увидел какую-то дряхлую, явно старую, книжечку. Спрашивать не стал. Эрнест просто сел за другой стол, принявшись листать то, что носил с собой.       Капитан лишь фыркнул, оставаясь на своем прежнем месте, но уже с другой книгой. Наверное, единственной, что его несколько интересовала. Ведь будучи выходцем из подземного города, ему и впрямь было интересно, что писали о нем люди сверху.       Учитывая, какое количество людей за последний года сослали вниз из-за прорыва стены Мария, то эта книга была как никогда актуальна.       В книге писали:        «Город, полный возможностей, просто без солнца».       Просто без солнца.       Ривай прикрыл глаза на секунду, стараясь не копаться в собственных воспоминаниях. Но у них не то что не было солнца, внизу нет ничего. Ни нормального воздуха, ни пропитания. Стоит ли говорить о том, что на каждом втором углу торгуют человеческими телами, крадут в рабство?       Но здесь… Ничего из этого не было. Ни слова про грязь, про то, что город никто не контролирует, и там творится полный беспредел.       Ривай подумал дважды о том, какой бред там пишут. А потом вспомнил, что правительство отрицало плохую жизнь во всем королевстве. Так что, вероятно, это было их меньшей проблемой.       Точнее, Король никогда и не думал о подземельях, как казалось Риваю, пока он там жил. Когда удалось выйти наверх, мужчина просто в этом убедился.        — Капитан. — Эрнест присел рядом, прерывая его потом мыслей. — Мне просто любопытно, как бы вы охарактеризовали данную героиню…       Ривай был счастлив компании Гиллота. Особенно учитывая, что он пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве.        — Я слушаю. — Но и препираться не было желания.       Хотя, честно говоря, у Ривая руки чесались, чтобы его прикончить.       Эрнест принялся цитировать:        — От нее веяло силой. — Он чему-то ухмыльнулся. — Девушка была жесткой, строгой и никогда не принимала моих слез. Но все же, у меня никого и не осталось. — Гиллот перевернул страничку на следующую. — Она была моей надеждой, пускай и такой плачевной. Кошмар, о котором говорила моя мама, стала мне самым близким человеком, пускай и заставляла делать меня ужасные деяния. Она могла ругаться, смеяться, шутить, быть холодной… Но ее глаза, такие печальные и отдраенные, говорили сами за себя. И все равно, словно следуя какому-то приказу, она была готова убить любого, чтобы защитить меня. — Эрнест затих лишь на секунду, а потом вальяжно поднял зеленые глаза на Капитана и проговорил фразу, не читая. — Оливия защитила и спасла меня от всего, но не от себя.       Ривай лишь тяжело выдохнул. Слишком много напоминаний о ней в последнее время. Это выводило его из себя.        — Ну, Капитан? Что скажете? Гиллот закрыл книгу, положив себе на колени, словно не имея желания позволять своему собеседнику дотронуться до нее.        — Я бы сказал, что у этой… Оливии была непростая жизнь, которая воспитала ее в такого человека.        — А вы считаете эту героиню достойным человеком? Или хотя бы хорошим?        — Как я могу судить по такому небольшому фрагменту, Эрнест?       Гиллот пожал плечами. Потом начал говорить:        — А я считаю ее слишком наглой и самоуверенной. То, что у нее есть сила… Словно делает ее лучше других. И героиня это принимала и спокойно соглашалась с этим. — Он постучал по голове, вспоминая, как Ривая сам приложил его об дерево.        — Силу воспитывает, Эрнест. И если героиня имеет ее, значит, она заслужила. Возросла ее.       Мужчина поправил воротник, пытаясь сдержаться от желания разорвать собеседника на куски.        — А я считаю, Майор, — Снова начал он. — Что вы потеряли чувство собственного достоинства.        — Да вы что… — Эрнест поднялся, подошел к нему. И хоть боялся Капитана, все равно захотел выказать свою точку зрения, пускай и такую поганую. — От того, что Зоэ вам рассказала о наших… Ночах. И вы ей поверили… — Ривай поднялся следом, и не смущаясь того, что Гиллот чуть ли не в два раза выше его. — То решили, что я ее… Насилую.       Эрнест рассмеялся. Гортанно, самодовольно.        — Это же женщины, они постоянно хотят крутить мужчин вокруг себя как им надобно. — Он прикусил губу. — На самом деле, Мисс Зоэ была в полном восторге от моих… Нравов.       Ривая не хватило. Он врезал ему кулаком в лицо, что мужчина покачнулся и упал.        — Я неплохо разбираюсь в людях, Эрнест. — Он поднял его за ворот близко к себе. И только тогда понял, насколько Гиллот в душе боялся его.       В глазах мужчины плясали блики, словно пытаясь отыскать путь отхода от зверской злости Капитана. Ривай же обливал его сталью, готовый вот-вот прибить его за все грязные слова, что он говорит.        — И я умею отличать реакцию от обоюдного секса по желанию и от изнасилования. — Он кинул его обратно, от чего Майор больно ударился головой об деревянный пол. — Поэтому я бы не советовал более к ней лезть, потому что тогда, считай, ты перейдешь дорогу и мне.       Ривай ушел, оставляя Гиллота одного в библиотеке. Тот лишь тяжело сглотнул, и хоть предупреждение он принял, но повернуть назад уже ничего не мог.       Как бы он не опасался Ривая, процесс уже запущен. Эрвин Смит уже о всем знает.

***

      Спустя время, впервые после того случая, он увидел Ханджи, когда Энни уже была… Поймана. Относительно.       Она сама… Окаменела?       Ривай в этом совсем не разбирался. Но ему было ужасно плохо от того, что он был так бесполезен. Да, нога болела. Но когда все вокруг боролись, его душило то, что ему приходилось оставаться на месте. Кто знает, если бы он принял участие в этой битве, то изменил бы что-то? Может, успел бы схватить титана до того, как она кристаллизовалась? Ривай не знал. И никак не мог предугадать то, что было бы, поверни мир в другую сторону.       Он лишь хотел быть полезным солдатом, выполняющим свой долг.       После того, как весь его отряд умер в битве с женской особью, а он даже не поспособствовал попытке ее устранения, это казалось ужасно неправильным. Ривай все еще будто видел, чувствовал, что у этой девушки кровь его солдат на руках. И всех тех товарищей, которых Леонхарт крутила в разные стороны только как хотела. Это даже еще более жуткая смерть, чем быть съеденым.       Но также он все еще не говорил с Зоэ. И она стояла, как обычно взбалмошная, шокированная и эмоциональная. Моблит был рядом и пытался ее успокоить хоть как-то… У него не получалось.       — Зоэ. — Наконец обратился он к ней. — Прекрати вертеться.       Ханджи непозволительно засмотрелась на него. Она не знала, помнил ли он о том, что случилось… В ту ночь. Но, спрашивать, наверное, было нельзя. Она сама не особо хотела с ним говорить, да и сам Ривай явно был не в духе.       Майору было больно. За себя, за то, что все так грубо относились к ней. Она не должна была этого допускать. Ни с чьей стороны.       И когда Ривай проявил к ней такую странную, далекую, но доброту, в которой она так нуждалась, она… Привязалась.       И вдруг решила, что он тоже, раз помогал не раз. Но нет, это ведь правда всего лишь его долг. Да и Ривай не так жесток, чтобы позволять кому-то издеваться над кем-то слабым. Он и правда был очень нравственным, несмотря ни на что. И, наверное, не самым плохим человеком, но этого Ханджи никогда не узнает.       Ох, Ханджи была глупа. Самое ужасное решение — привязаться к капитану Риваю, который так холоден, силён, который никогда никого не подпускает близко. Который тоже может сделать больно. Но душа почему-то требовала его.       Они, как самые старшие по званию среди солдат, находящихся тогда рядом, пошли прятать Энни от чужих глаз. Ривай молчал. Все же, на время, когда они ловили женскую особь, он переоделся в форму, несмотря на то, что не мог принимать участие в битве. Наверное, ему это досаждало.       Зоэ словно видела его метания, беспокойства, что плясали в глазах, но он никак не показывал этого. И впрямь, умел держать себя в руках, чего нельзя было сказать про Ханджи. У той эмоции сразу же прыгали в разные стороны, что она не могла их удержать.       Сейчас же он был в одной рубашке и брюках. Ханджи обратила внимание, что по шее мужчины периодически бегали мурашки. Все еще температура? Ему холодно?       «И почему я обращаю внимание на такие мелочи, как его одежда и температура?» — Спросила она сама себя. Самое страшное, что ответа она дать не могла.       Она специально заставила себя отвернуться, но эта тишина и неловкое молчание слишком давили на нее.       — Как… Твоя нога? — Стараясь быть ненавязчивой, спросила она.       Наверное, в прошлый раз его вывела из себя именно ее прилипчивость… А вот что она знала точно, так это то, что Ривай терпеть не мог навязчивых женщин.       — Нормально. — Быстро отчеканил он, будто не желая говорить. — Мазь хорошая, что ты принесла. Боль снимает.       — А остальным, что, не пользовался? — Тихо спросила она.       Она надеялась, искренне, что ему лучше. Потому что знала, что перелом досаждал нехило, даже таким сильным людям, как он. Но Ривай и взгляду не подавал.       Оставалось только верить на слово, что ему «нормально».       — Нет. Можешь забрать обратно, как выдастся случай.       Ханджи кивнула, отводя взгляд. Больше они не говорили, шли в тишине. Она знала, что он большой уже и позаботиться о себе точно сможет. Он, наверное, лучше всего ухаживал за собой из всего корпуса. Так что все с ним хорошо, не будет же он запускать травму.       Она периодически посматривала на него, но он не выражал ни единого признака беспокойства к ней в ответ. И все же… Ханджи не могла отрицать, что она она чувствует себя в безопасности рядом с ним. Несмотря на последний случай.       Да и Эрнест… Как-то резко странно отстал. Может, все наконец налаживается и мужчина понял, что это не то, что ему нужно.       Зоэ не знала, с чем это было связано, но верила, что даже если Гиллот и получил что за свои «подвиги», то тот и сам хотя бы что-то осознал. Все же он был Майором и должен был подавать хороший пример остальным. И иметь отличную репутацию, но это с ним было всегда, что не скажешь о Ханджи.       Ее слишком часто не воспринимали всерьез, что досаждало, ведь она старалась делать как можно больше полезного для Королевства. Отдавала себя всю до последней капли.       И она будет бороться до самого конца, как бы высшие чины о ней не отзывались. Она знала, что это ее призвание и долг за грехи прошлого. Она была готова умереть на поле боя, лишь бы только быть полезной.       Зоэ понимала, какие страшные времена их ждут дальше… И разборки с полицией, потому что они разнесли почти весь город во время драки титанов Эрена и Энни. Дариус точно будет недоволен… А ведь им еще предстояло справится с Колоссальным и Бронированным титаном.       Ей самой еще и со своими страхами.