Белая мгла

День третий. На следующий день, вопреки медицинскому совету Скалли, Малдер отправился к находящемуся метрах в пятистах от них, скалистому обнажению, взобравшись на которое, он надеялся увидеть хоть какой-нибудь признак цивилизации. Но его сердце оборвалось, когда он понял, что за их горой было множество других заснеженных вершин, простирающихся на тридцать-пятьдесят километров вокруг. Он не ожидал, бросив взгляд вниз увидеть Макдональдс, но тайно надеялся обнаружить какую-нибудь хижину или охотничью теплушку, или цепочку спасателей, направляющуюся к ним. Вместо этого, все чего он добился своей трудновыполнимой вылазкой, было повторное открытие раны на его бедре и, мучительное в своей окончательности, осознание, того насколько сложно будет отыскать их в этой обширной дикой местности. Он вернулся к Скалли, которая при его появлении чуть не расплакалась, но, увидев его бедро, быстро взяла себя в руки и потратила остальную часть дня, ползая по салону на заднице, в поисках иголки с ниткой, чтобы зашить его рану. Она боялась, что он не вернется, Малдер понял это, но не подал виду и позволил ей ворчать на него, сколько влезет. Решив, что она готова к восприятию юмора, он пошутил припасенной остротой об иголке в стоге сена. Малдер ошибался. Она не была готова... *** Скиннер сидел в легком самолете и смотрел вниз. Это все, что он делал в течении двух последних дней: сидел и смотрел вниз на белые горные вершины и серые голые скалы. Смотрел до тех пор, пока его глаза не потеряли перспективу, и окружающий ландшафт не превратился в образчик современной абстрактной живописи серого с белым и белого с серым цветов, утративший всякое значение и форму, и заставивший его глаза косить. Слава Богу, он был только одним из шестерых поисковиков, отряженных для этой работы, по двое в каждом из трех самолетов. Скиннер был терпеливым человеком. Он был уверен в профессиональности спасательных команд и понимал, что они делали. Он знал, что у них были сетки и карты, и перекрестные ссылки инь-ян; он знал, что был только винтиком в огромной, хорошо скоординированной машине, приведенной в движение через минуту после того, как Сааб исчез с экранов радаров. Но после двухдневного смотрения на как две капли воды похожие друг на друга пики и долины, после двухдневных мучений мысленного изображения Малдера и Скалли мертвыми или умирающими в самолете, местонахождение которого никто, казалось, не в силах был определить, Скиннеру хотелось только сорвать с головы наушники и метаться по тесной кабине, круша все на своем пути, как разъяренный слон в посудной лавке. Он вздохнул и протер глаза. - Что-нибудь видели? – Марк Кокс был вторым воздушным спасателем в самолете Скиннера. Помощник директора отрицательно покачал головой. - Мы найдем их, - сказал Марк. – Рано или поздно, мы найдем их. Скиннер ничего не сказал. Его челюсти были так плотно сжаты, что он не мог говорить. Это был именно тот тип бесполезного комментария, который пробуждал в нем разъяренного слона из пресловутой посудной лавки. ***