Кукушонок

Спустя два года

Морской ветер безжалостно забирал крохи тепла. Шторм усиливался. Обшарпанные стены портовых складов не укрывали от стихии. У Рюзаки зуб на зуб не попадал. В Кири Учиха возненавидел холод. Он преследовал его всюду — в кровати под тонким одеялом, при работе в потрепанной одежде, когда он ел холодную еду и пил ледяную воду. Местные не использовали меховые вещи и печки — дорого. Рюзаки пытался перенять привычки жителей страны Воды, например, мазаться зимой жиром для сохранения тепла, но его выворачивало от запаха. В результате, как и большинство приезжих шиноби, Рюзаки использовал циркуляцию чакры, чтобы согреться. Это делало его заметным для сенсоров. Сейчас он мерз — скрывался, ожидая связного от Корня. Оговоренное время истекло, но никто так и не пришёл. Ни записки, ни условного знака. Рюзаки гадал, что случилось. Их раскрыли или его просто бросили? Нужно уходить, пока на него не наткнулся патруль. Закутавшись в перештопанную шаль, Учиха шел мимо заброшенных коптилен. Летом здесь всё оживёт среди какофонии людей, запахов и шума. Зимой здания бесхозны и, на первый взгляд, необитаемы. Но, если прислушаться, кроме воя ветра можно услышать тихие стоны или всхлипы. Как крысы, между домами рыскали патрули Теруми Тацумы. Они ловили редких путников и пытали на потеху главе своего клана. Рюзаки однажды пришлось убегать от них. Погоня потом снилась ему в кошмарах. Бараки чернорабочих располагались недалеко от порта. Продрогший до костей мальчишка вошел в пропахшее рыбой помещение. Соседи по койкам уже спали. Небольшая группа сидела в углу и играла в карты. Здесь жили те, не родился в Кири и кто еще не был шиноби — с Рюзаки в этом месте ютилось и большинство соратников по обучению. Местные занимались уборкой, ловлей и другими грязными работами, до которых истинному шиноби не пристало опускаться. Рюзаки обтерся и переоделся, не обращая внимания на наготу. Занести в кровать грязь было хуже. К тому же, что может быть привлекательного в тощем лысым мальчишке? Перед сном Рюзаки погладил шрам на ноге. Под кожей нагрелась татуировка-фуин — единственная нить, связанная с Шисуи. «Ты в порядке?» «Да, а ты?» Молчаливый разговор происходил между ними каждый день перед сном. Рюзаки приказал себе спать, не обращая внимание на дрожь. На улице всю ночь выла метель. Как обычно на рассвете Учиха встал с постели, тихо оделся и спешно побрел в порт. Ему посчастливилось найти работу — он разделывал и сортировал рыбу. В сезон зимних штормов только одна лодка отправлялась за уловом — для стола Мизукаге, который обожал свежую фугу, политую острым соусом. Это блюдо доставляли ему каждый день на завтрак. В обязанности Рюзаки входило убрать остатки рыбы — покрытые ядом иглы и несъедобные внутренности. Учиха тщательно выполнял свою работу. И пополнял запасы яда. После мальчишка отправлялся на обучение. На занятия он ходил через площадь, в центре которой была балка с повешенными преступниками. В этот раз Рюзаки приметил знакомых. Широ, предпоследний связной — простолюдин из пригорода Кири. Второй Таке — безобидный старичок, садовник клана Юки. Рюзаки завербовал его месяц назад. Оба растерзаны людьми Тацумы. Учиха привычно мимикрировал под окружение: надел маску брезгливого любопытства, скопированного у некоторых людей из толпы. На тела смотрели мимолетно. «А, опять кого-то поймали, ну и славно». Рюзаки практически слышал их мысли. Местный колорит сидел у него в печенке. Учиха страшно скучал по дому.