В июльскую ночь на Балтийском заливе

Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.

— 3 —

      Нехотя опустив руки, до этого столь удобно лежавшие на Славиных плечах, Мирон отступает чуть в сторону от некроманта и открывает глаза. Часовня, казавшаяся весьма компактной снаружи, изнутри выглядела значительно более просторной. Окинув беглым взглядом окружающее пространство он замечает отделанные светлым мрамором стены, сводчатый потолок оформленный мозаикой, каменный пол, выложенный тонкими, идеально подогнанными плитками. Материалы явно заморские, они, несмотря на срок давности и место использования, всё ещё несут в себе отпечаток энергетики тёплых стран и южного ветра. Слева и справа от себя Окси видит аккуратные деревянные скамейки, отдаленно напоминающие места для молитв католического храма. Впереди, на восточной стене, закреплено христианское распятие, по бокам от которого, в четырех стрельчатых нишах, устроены иконы, напротив каждой закреплены теплящиеся слабым светом лампады. Северную и южную стену украшают искусно сработанные барельефы, в художественности и лёгкости их исполнения угадывается рука мастера совсем не нашего времени. Что-то в этих профилях ненавязчиво притягивает внимание Мирона и, вглядываясь внимательнее, он словно видит знакомые черты: здесь разрез глаз, тут разлет бровей, а вот и знакомые высокие скулы, линия подбородка. Его осеняет догадка. — Это склеп Лыковых-Оболенских, — утверждая, а не спрашивая, произносит Мирон и осознание сходит на него, как снежная лавина в горах, — Здесь, видимо в нижней части, должны быть захоронены несколько последних поколений твоего рода! Карелин молча кивает, давая Окси немного переварить саму мысль о том, что ради его безопасности Слава нарушил один из непреложных запретов некромантии — допустил постороннего мага в родовое захоронение. — О чем ты только думал? Это же очень опасно! И прежде всего для тебя, Слава. — Брось, Мир, — спокойно пожимает плечами некромант, — ты ведь и сам понимаешь, что для меня в наших отношениях все границы дозволенного и условности уже давно стёрты. Ну кто будет отслеживать твои сны, кроме меня? По уровню силы на подобное способны пять-семь чародеев, которым, согласно моему глубокому убеждению, не интересны ни твои политические интриги, ни личная жизнь. И если никто не узнает, ничего со мной не произойдет. Пуская тебя сюда я думал прежде всего о твоей безопасности и конфиденциальности нашего разговора. Магия моего рода через мою кровь приняла тебя ещё тогда, после вызова первого Охотника. Мы не единожды мешали нашу кровь, соединяя в своём ДНК общий геном, и это делает тебя частью наследия. Впрочем, и без подобных условностей, основываясь на нашей связи ты — мой, а значит это место, — наиболее безопасное сейчас и для тебя тоже. — Почему для некромантов так важна именно кровь? Никогда не понимал необходимости щедро проливать ценнейшую биологическую субстанцию на подстраховку инициатив сомнительного содержания. — Это ты себя сейчас сомнительной инициативой назвал? — не сдержав улыбки ласково спрашивает Слава.       Мирон вскидывает на него возмущённый взгляд, но ничего не отвечает. Всё он понимает и тут ему впрямь нечего сказать, на подобные ухищрения для случайных любовников не идут. Очень серьезный оборот приняли их дела, если Фёдорова, хоть и в мире снов, но привели в родовой склеп. Место, где теоретически, никто кроме изначальных Сил никак не сможет воздействовать на находящихся внутри живых представителей семьи, а на практике едва ли найдется сумасшедший, решившийся напасть. Магия рода, защищая наследников, уничтожит любую угрозу, размажет, словно ураган букашку, растворит кислотой, перемелет силой умерших предков кости, не оставит мокрого места от обидчика. — Ты сейчас очень правильно молчишь Мирош, — тихим голосом хвалит Слава. — С того самого раза, как только впервые увидел тебя, помнишь? Ты выходил из экипажа, остановившегося перед парадным входом в нашу летнюю резиденцию, я только один раз успел встретился с тобой глазами и лично мне все сразу стало понятно. И если бы мне предложили на выбор любые силы или власть или несметное богатство, чем там ещё можно было заманить недоросля семнадцати лет, я бы никогда ни на что не променял ни единого дня, проведенного с тобой. — Прошло триста лет, ты добился взаимности и вот мы здесь. Маги вне категорий, замышляющие преступление против Договора, под прикрытием родовой защиты сильнейшего из живущих в человеческом мире некроманта, — невесело усмехается Окси. — Ну, чем богаты, — отбивает шутовски склонившись Славка. Он благородно не напоминает, по чьей именно инициативе происходит их маленькое собрание. Лишь озорно чмокнув Окси в горбинку выдающегося носа, продолжает уже более деловым тоном, — Предлагаю перейти к насущным вопросам. Я сейчас буду говорить, а ты не перебивай, пожалуйста. Обсуждаем каждое предложение блоками, — просит Слава. Мирон кивает, чувствуя, как Карелин тихонечко подталкивает его к одной из деревянных скамеек. Они усаживаются рядышком, и Слава поворачивается всем корпусом, берет его ладони в свои. Мирон зеркалит позу, переплетает их пальцы, позволив себе на одну, последнюю на сегодня секунду, расслабиться. Он ласково прикасается к разуму Славы, благодаря и обещая одновременно, после чего, сморгнув, спокойно выдыхает: — Рассказывай.

—

      На деле воскрешение Ваньки оказывается вовсе не такой-то простой процедурой, как можно было предположить. То есть Мирон, будучи магом живущим на свете больше четырех сотен лет, не думал, будто подобное мероприятие может быть приятной, необременительной прогулкой на шестой слой сумрака. Однако, ряд условий и положений озвученных Славкой, даже с его громадным опытом кажется делом максимально трудозатратным.       Слава начинает с того, насколько важна защита. Подробно освежает в памяти Оксимирона не только общие правила призыва, но подсказывает как лучше подготовить ребят, которым предстоит держать периметр. — Они будут в «терновой стене», — говорит Слава и Мирон припоминает, что данный вид щита используется лишь у некромантов, так как поддержать костяной шипастый каркас едва ли смог бы даже очень сильный и опытный тёмный. Смысл этого заклинания в своеобразной заслонке, на первый взгляд пусть и напоминающую живую изгородь, но на деле прочно и без зазоров отражающей любое физическое воздействие на мага, за ней спрятанного. — Внешнюю сторону будет держать Андрей, подстрахует Витя, я обо всём договорился, почтеннейшие господа не подведут, — успокаивает Слава. От этого самому Мирону тут же становится чуточку легче. Он прекрасно понимает, что Слава будет сосредоточен на более фундаментальных вещах, а удерживать чужие тёмные щиты светлым волшебникам непросто. Особенно когда их всего трое.       Слава продолжает, огорошивая немного успокоившегося Мирона новостью: если Ваню убил оборотень, вернётся Ваня тоже оборотнем. Эта, казалось бы, простая и понятая истина ставит Светлейшего в ступор. — Ты точно уверен? Ошибки быть не может? Когда я пришел к тебе, мы обсуждали, что Ванька вернётся человеком! — Когда ты пришёл ко мне, позволю напомнить, ты не просил, а ставил ультиматумы, пер напролом и почти призвал меня к исполнению условий клятвы на крови. Я был не готов и пытался обороняться как можно мягче. Но неужели ты считаешь жизнь простого смертного без малейшего проблеска силы будет для него чем-то лучшим, нежели хоть какой-никакой, а статус иного? — искренне удивляется Слава. — Вообще-то да! Все знают, вампиры и оборотни — самые низшие касты среди иных и они никогда не смогут развить свою магию выше пятого уровня, четвёртый — это потолок, а у Ваньки был второй. — Светлейший Оксимирон, а ты не прихуел ли часом? — возмущается Слава. — Еще вчера ты был готов пожертвовать своей защитой ради воскрешения хоть какого, прошу заметить, хоть твоего, хоть чужого, хоть с магией, хоть без, но любимого Ванюши. А теперь, понимаешь ли, тебе оборотень плох! Давай-ка ты тут не будешь чрезмерно высокие требования предъявлять? Ткани были поражены биологическим материалом ликана, полагаю внутрь попала кровь, может быть слюни. Мёртвая вода восстановила плоть и срастила кости, но вымыть ликантропию не сможет уже ничто. Пока он мёртв и биологические процессы в стазисе, поражение тканей через кровоток приостановлено, но как только вернется дух, возродится и сущность, процесс станет необратимым. Да это не так-то плохо, подумай сам: он вернётся живым, Ванькой, всё ещё иным, всё ещё боеспособным и, вполне возможно, гораздо более сильным существом, нежели средней паршивости маг, уровень которого ты лично дотянул до второго, — в этот момент Окси открывает рот, чтобы ввести в диалог контраргумент, но Слава, легким движением, осторожно кладёт пальцы на его губы. — Не надо здесь корчить святую невинность и оскорбленную благодетель, Мирон. Знаю я, и что ты в рот его ебал, пока я с Замаем французов бил, и как силой делился. Будь моя воля, я бы его тогда, пидора, прикопал. Но ты же расстроишься… — Слава! Ну сколько уже можно вспоминать, это ведь давно в прошлом! Было всего пару раз и то, потому, что с тобой мы были в ссоре, а я немного увлекался опиумом, вот и перепутал с дурных глаз. Рост, комплекция, размеры, — смущенно бормочет Мирон, отводя взгляд в сторону. — Вертихвостка ты всё-таки, Оксанка! Рост, комплекция… Размеры!!! Ладно, чего уже. Прошло бы лет пятьдесят ещё я бы и вовсе забыл, но тут ведь угораздило Рудбоя твоего полезть между великим Светлейшим и какой-то дикой образиной, героически издохнув… — для вида бубнит Карелин. Вместо ответа Мирон легонько толкает его плечом и примирительно бодает лбом в подбородок. — Давай дальше, полагаю, часть с оборотнем ещё не самая интересная новость. — Я бы сказал, не самая неприятная. Как ты знаешь, изначальные Силы всегда, везде и во всём требуют равновесия. История с воскрешением твоего духовного брата, очевидно, не станет исключением. Забирая жизнь Ивана оборотень отдал свою, это был не самый справедливый с разных точек зрения, но равноценный обмен. Вытаскивая Ваню из сумрака, мы должны обязательно предложить что-то взамен, иначе придет Тигр и возьмёт плату сам или породит Зеркало. Отсюда следует, ежели ты не хочешь распрощаться с самым слабым из своих фреш-голубей, а может и кем-то более важным, нужно самим предоставить жертву. Условно — добровольную, но в нашем случае желание отдать жизнь за правое дело — не обязательно. Предупреждая твои бурные гуманистические возмущения, предлагаю поступить разумно: тёмные давно ведут базы данных, включающих в себя не самых законопослушных и адекватных представителей человечества. И речь идёт не о стащившем шоколадку подростке или алиментщике — неплательщике. Среди людей живут самые страшные и отвратительные чудовища: убийцы, коллекционирующие трупы ради удовольствия, как нумизмат монетки, насильники, наслаждающиеся беспомощностью жертв, попавших в их сети, живодеры измывающиеся над беззащитными существами ради своего извращённого удовольствия. Перечень бесконечно долог и все эти нелюди, не дожидаясь слепого человеческого правосудия, рано или поздно попадают в списки вампирской лотереи. Твоя задача предложить мне что-то, ради чего я вне очереди дам тебе лицензию на изъятие самого мерзкого, из ныне содержащихся в этой базе, человека. Кроме того, охотно подскажу, какое именно предложение, помимо очень глубокого и обстоятельного минета в исполнении Светлейшего Оксимирона, одетого только в кружевные чулочки, может порадовать уставшего после призыва некроманта. — Как ты можешь, Слава! Серьёзные же вещи обсуждаем! — Я могу всегда и с огромным удовольствием, если речь идёт о тебе, Мирош, но это позже. — Чего ты хочешь взамен на жертву? — Гарантий безопасности, в данном случае лично твоей. Ты дал понять, что не согласишься держаться подальше от ритуала и скорее всего наоборот, засунешь свой очаровательный семитский нос прямо в самое пекло. Спорить бесполезно, это я уже понял и с этим ничего, кроме дополнительной защиты, поделать не могу. Однако, пребывание на шестом слое сумрака и возрождение оборотнем — это тебе не поездка на Бали. Сейчас, подробно изучив некоторые тонкости ритуала, я ручаюсь, что смогу достать именно Ваньку и вернуть его обратно, в восстановленное твоими усилиями тело. Но ручаться за то, как он примет свой новый статус и насколько хорошо сможет контролировать превращение поначалу — не может никто. Готов поспорить на мой самый раритетный фолиант, ты будешь торчать при нём как приклеенный, а мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой что-то произошло. Предлагаю сделку: я тебе лицензию на насильника-педофила, ты мне вмешательство вне категорий. — Зачем? — Ебать ты дотошный! — Слава! — Ну хорошо. Я должен Вите, ему давненько пора вытаскивать Букера из перьев, согласись, сто лет уже прошло, а Ночной дозор всё никак не чешется. — Это он сам тебя попросил?! — возмущённо спрашивает Мирон, успешно проигнорировав тот факт, что про неясыть — Федьку и правда как-то действительно уж слишком надолго забыли. — Конечно нет, это же Виктор, он очень гордый, к тому же, как законопослушный маг подал бы аппеляцию на отмену наказания. Но это долго и муторно, а СД помог мне однажды и очень сильно. Подсказал где искать и ты не поверишь, как всё переплетено… В общем, есть чудесный вариант, как и мне не рехнуться от постоянного удаленного мониторинга твоего общего состояния здоровья, и тебе не стать собакой — поводырём для новорожденного оборотня. В славном городе Санкт — Петербурге живет отличный человек, студент — ветеринар, большой любитель помогать ближним, спасать котиков, собачек, и прочую живность, дуть траву, да водить дружбу с андеграундными музыкантами. Этого прекрасного парня зовут Ваня Светло, он из Хабаровска. В наличии замечательная семья, корни дворянские, мама — педагог, папа — инженер, очень приятные интеллигентные люди. Родители надоумили Ивана переехать в Питер, как водится, желая отпрыску лучшей жизни, ну и конечно потому, что на роду ему написана инициация в двадцать два, а такие штуки, как ты знаешь, тянут в нужные место и время не хуже поводка. Этот самый мальчик — одуванчик с вероятностью девяносто процентов — тёмный иной, специализация — боевая магия, очень хороший потенциал, вплоть до первого уровня. И это всё — большая удача, ведь он, во-первых, уже успел пересечься с твоим Ваней в семнашке и даже немножечко запасть на малиновый чуб, пухлые губы и татухи, а во-вторых, инициировав Светло сейчас, можно будет легко подсунуть ему стрессующего бешеного Рудбоя. Запихнёте их в один класс, новичка научить основам, Ваньку твоего — освежить знания. Я позволю тебе прибрать Светло в Ночной дозор, хотя готовил его для своих целей. Устроим всё таким образом, чтобы их случайное знакомство перешло во взаимную симпатию. По-моим наблюдениям, там у них итак уже что-то наклюнулось, но можно малость ускорить, подтолкнуть чем-то безобидным, не сильным, чтобы без обмана. Парнишка сможет успешно адаптироваться, он умненький, схватывает налету, да и в ваших светлых делах определённо добьётся хороших результатов. Заодно присмотрит за твоей двухметровой ЧУБакаброй, а Рудбой будет поспокойнее, когда появится кто-то, способный перетянуть внимание на себя и отвлечь от свалившихся жизненных обстоятельств. — Так-так, допустим. Значит на этого парня тебе указал Витя, конечно, он же Пророк, кому как не ему. Звучит складно, да и ты не врёшь, я же вижу, но в чём подвох, Славик? — приподняв брови спрашивает Мирон. — Я сделаю Ваню Светло не просто якорем для оборотня, он будет обладать истинным зрением, ускоренной регенерацией, умением применять боевую магию и ещё двумя-тремя полезными сдерживающими приблудами. И если Рудбой, когда-либо, каким бы то ни было образом, дёрнется в твою строну или покажет, словом ли, делом ли, что разум его помутился, он умрёт. Если Рудбой не сможет научиться контролировать свои превращения и станет опасно агрессивным — он умрёт. Если Рудбой убьёт кого-то, даже случайно, но не во время операции — он умрёт. Любое действие, что может быть расценено твоим Охотником или моими маячками как необоснованная опасность станут приговором для твоего Ивана. Он умрёт навсегда и я лично позабочусь, чтобы никто не посмел даже думать обратное. И это самое главное условие, которое нужно принять. Я предупреждаю на берегу, хочу подстраховаться, избежать лишних жертв. Светло он всё равно не убьёт, гарантирую, а вот на тебя навесить такое количество защиты попросту не смогу, ты ведь и сам волшебник, есть большая вероятность получить резус-конфликт сил. Понимаю, сейчас ты можешь считать меня чудовищем, контрол-фриком, собственником, кем угодно, но я беспокоюсь за тебя и не согласен воскрешать существо, которое может оторвать твою прекрасную черепушку одним лёгким движением когтистой лапы. — А если они сговорятся и твой гарант моей безопасности согласится меня устранить? — Они умрут. Оба.       Мирон вздыхает глубоко, молчит. План Славы нельзя назвать надёжным как швейцарские часы, но он определенно гораздо более логичный и осуществимый, чем любой из тех, что Окси успел выстроить в своей голове. Главным проколом в каждом из них, конечно, было отсутствие сильного, уверенного в своем мастерстве некроманта. Какая удача, что пока он кривлялся и надменно поджимал губы, глядя на юного человеческого детёныша, да тешил своё самолюбие, не подпуская мальчишку ближе, Кристоф Альбер, колдун из Клана Смерти, разглядел в Славке иного, инициировал, принял в сообщество некромантов и взялся обучать. Светлейший Оксимирон, упиваясь своим несомненно добродетельным могуществом, тогда упустил очень редкий экземпляр, несомненно ставший бы бриллиантом в коллекции выпестованных им волшебников. Как сейчас Слава играючи работает с мёртвой энергией и материей, создавая и подчиняя себе некротических существ, так легко смог бы он управляться и с целительством, и с тонкими инфернальными потоками и с ментальными манипуляциями. Их тандем мог стать сильнейшим в истории магии, они могли бы делать великие вещи, предотвращать войны, эпидемии, революции. Честолюбивые мечты не положены светлым волшебникам, так-то, Великий Оксимирон. И толи в наказание за подобные мысли, а может и вовсе наоборот, в качестве награды за пережитое, он получил Вячеслава Валерьевича Карелина, урожденного князя Лыкова — Оболенского, нигилиста, новатора, вояку и бунтаря, себе в пару на веки вечные. Пора признать, это было лучшее приобретение за всю Миронову жизнь, впрочем, как раз ради такого счастья сам граф Фёдоров ничего не сделал. — Я согласен, — говорит Окси, глядя Славе в глаза, — на все озвученные условия. Вмешательство, лицензия, инициация, — всё как ты попросил. Можно было бы оформить сделку официально, но слишком хлопотно, и с секретностью заморачиваться времени особо нет. Давай кровью? — Кто-то буквально полчаса назад возмущался, что некроманты мол де слишком беспечно поливают всё «ценнейшей биологической субстанцией» направо и налево, — обворожительно улыбнувшись напоминает Слава, на сей раз просто не в силах смолчать. — Подловил, молодец, — не желая ввязываться в перепалку покладисто произносит Мирон. — Что ты предлагаешь? — Иди ко мне, — низким голосом зовёт Слава и подтянув любовника ближе накрывает его губы своими. Окси ощущает мягкий полог изначальных сил, что смешиваясь, накрывают их. Из-под прикрытых век он мельком замечает, как соединяются лепесток Света и капля Тьмы, вспыхивая голубыми искрами, но влажный язык, хозяйничающий у него во рту, быстро заставляет забыть об основной цели происходящего слияния. Слава даёт им обоим насладиться поцелуем и постепенно снижает темп. Напоследок прикусив нижнюю губу Мирона, он отстраняется. — Свет и Тьма приняли наше соглашение. Силой мёртвых оно будет сохранено в тайне и никто, ни под одним из заклинаний «сыворотки правды» не выпытает его, пока один из нас не решится заговорить добровольно, — говорит он, обнимая Светлейшего за плечи. — То есть дело не в крови, всё-таки, — прижавшись поближе уточняет Мирон. — Теоретически, в ряде обетов может подойти любая биологическая жидкость: кровь, слюна, сперма. Но это не наш случай Мирош. Тьма и Свет стали свидетелями и хранителями этой договоренности, потому что мы творим преступление во имя самой Жизни, а это и есть движущая Сила бытия. Зерно, брошенное в землю прорастет и станет хлебом, хлеб станет пищей, пища подарит жизнь, а после жизнь покинет тело, прах предадут земле, где-то вновь посеется новый хлеб. Я дарю второй шанс твоему воспитаннику, выбеляя его имя из Книги Мертвых мелом Судьбы, ты инициируешь студента — ветеринара, и аневризма в его голове не разорвется уже никогда, мы убираем из линий перспектив десятка маленьких девочек сумасшедшего маньяка, давая им шанс прожить долгую счастливую жизнь. Если всё так, и ритуал никому не навредит, сегодня ночью ты получишь Ивана обратно, Ваня Светло станет иным, восемь твоих подопечных прокачают скилы мастерства, Хан пополнит свою коллекцию уникальными знаниями, а Пророк вновь обретёт своего бедового подопечного в божеском виде. — А если нет? Слава! — запоздало поддаваясь стрессу полошится Мирон. — Я откликаюсь на Славу с 1703 года, Мирон Янович. Всё будет нормально, обещаю. Позитивная мотивация — не мой конёк, но если вдруг не вывезу, безвременно скончаюсь только я. Андрей и Витя не просто достаточно сильны, чтобы нивелировать последствия, они лучшие в этом деле. Ты, если что, забери себе Фила, пожалуйста. Ему нужно внимание, уход и много Шезира с тунцом. Обещаешь? — Надеюсь, мне никогда не придется заниматься твоим котом! Это чудовище меня ненавидит! — Ну не преувеличивай, он просто немного ревнивый, и не любит, когда кто-то симпатичный и лупоглазый спит со мной вместо него. Но это не главное, сейчас тебе нужно будет заняться инициацией Вани Светло, его контакты я прислал тебе в вотс ап. По легенде ты мой парень, пришёл забрать у ветеринара рецепт на уколы для Фили. Поболтай с Иваном немного, используй свое обаяние, если будет нужно, так кошкин доктор будет в светлом настроении, глядишь и реморализация не понадобится. Сохранишь себе воздействие второго уровня в запасе. — Ты был уверен, что я соглашусь на все условия? Да? — Ваня тебе очень дорог, я об этом знаю. Да и линии вероятности давали однозначный ответ, хотя я очень давно, с того самого раза, обещал никогда не смотреть тебя. — Что-то изменилось? — Многое, и мы с тобой в том числе. Поговорим об этом попозже, когда ты, лишь в чёрных лакированных туфлях на шпильке и кружевных чулках, окажешься в моей спальне для многочасового секс-марафона. А сейчас пора. Просыпайся, Мирош.

—