В июльскую ночь на Балтийском заливе

Ничего не бывает случайного, всё имеет первопричину.

 — 5 —

      Мирон, после разговора со Славой, принимает решение изменить придуманный ранее план, и провести инструктаж подопечных в менее информативном ключе. Вовсе не обязательно его воспитанникам знать, что на самом деле произойдёт сегодня ночью. Не жалея красноречия, он старается максимально чётко и доходчиво донести до ребят, что бояться, паниковать или геройствовать не нужно. — Операция учебная, проходит в содружестве с Дневным Дозором, Кланом Смерти и некоторыми независимыми Волшебниками. Прежде всего это большое испытание на понимание собственных сил и компетенций. Пожалуйста, что бы ни случилось, ведите себя адекватно обстоятельствам, старайтесь интуитивно понять, какое действие может быть верным, не принимайте поспешных решений и главное, держите цепь. По итогам сегодняшней тренировки вам будут выданы финальные рекомендации по профилю дальнейшей практики, — вещает Окси. — Всем вам Ян раздал амулеты, закрепите их на запястьях, сосредоточитесь на своей силе, проверьте, нет ли резонанса.       Голубята, каждый по очереди, надевают полученный ранее браслет. Светлейший смотрит внимательно, сканирует учеников Фрешблада «Внутренним взором», добавляет несколько лёгких нитей силы, вплетая свою магию в защитные чары, подпитывая ресурсы молодняка. Лишь убедившись, что защита прижилась идеально, продолжает:  — Обереги будут активированы как только мы прибудем на место и вы, каждый, займёте свою точку. Для проверки резистентности к альтернативной силе вас закроют специальными щитами, не нужно паниковать или нервничать, все воздействия согласованы заранее. Теперь, если у кого-то остались вопросы, давайте обсудим и будем выдвигаться. — А что за щиты, Мирон Яныч?  — подняв руку и получив кивок, разрешающий высказаться, уточняет любознательный Влад. — «Терновая стена», — отвечает Мирон, ухитрившись сохранить на лице максимально нейтральное выражение. — Ведь это щит высших некромантов, — тянет Влад озадаченно, — значит в учениях примет участие Птичий Пепел? — Всё так, Вячеслав Валерьевич будет работать в команде, наравне со всеми.       Голубята начинают шушукаться. Влад, умеренно интересующийся миром Кадаверциан, кажется, доволен появившейся возможностью посмотреть на работу самого Регента, Кирилла, большого фаната лично Пепла, интересует, можно ли будет пообщаться с Верховным Некромантом, а вот Микси, особенно за что-то недолюбливающий Карелина, напротив кривится, выплёвывая несколько бранных слов.       Окси сознательно игнорирует эмоциональные реакции молодого поколения будущих дозорных. Они должны спокойно относиться к возможным коллаборациям и понимать, что работа в Дозоре предполагает сотрудничество с разными представителями магического мира. Порой, во имя достижения благой цели, ради возможности избежать больших потерь или при наличии неоспоримого профита, работать приходиться с весьма неприятными чародеями. Так или иначе, будущим сотрудникам следует принимать данное положение вещей. Каждый из них, выбирая службу в Дозоре, сознательно идёт на оперативную работу, оставив спокойную и размеренную человеческую профессию позади.        С другой стороны, пока они всего лишь выпускники школы подготовки оперативников Ночного Дозора «Фрешблад», ещё не получившие распределений, им действительно не стоит всерьёз задумываться о сути предстоявшего мероприятия. Возможно, некоторые из них, после участия «тренировке», максимально приближенной к реальной операции, изменят своё мнение, выбрав работу в менее активном подразделении.       Если сегодня всё пройдёт гладко никто из голубят даже и не поймёт, на каком именно ритуале они присутствовали, ведь у них просто нет информации о «Воскрешении». Как верно заметил Илья, последнюю сотню лет с профильными некротическими чарами неофитов не знакомят, обходясь общей теорией, а значит и об основах призыва никто из пацанов знать не должен. Окси, применив все свои возможности ухитрился провернуть всё так, чтобы кроме него, Мамая и Яна перемещения мёртвого тела Рудбоя никто не видел. Более того, сместив фокус общего внимания при помощи лёгкого, безопасного для здоровья заклинания, отвёл глаза всем сотрудникам штаба, чтобы ни один из них даже не задался вопросом, где Ваня и почему его сегодня нет в офисе. Все давно привыкли, что Евстигнеев птица вольная, а в свободное от рейдов время занимается личными поручениями Федорова или обитает на оперативной работе в полях. Это несомненно играет Мирону на руку, ведь никто и подумать не мог, где на самом деле весь этот день провёл Ваня, точнее его тело.       Заручившись согласием Славы, после ритуала Окси непременно намерен засекретить операцию, наложив на всех чары неразглашения и оставить лишь справочные сведения для магов и волшебников имеющих необходимый уровень доступа. В случае неудачи Мирон напишет максимально приближённый к реальности отчёт, подправит память оставшимся в живых студентам и отправится в добровольную отставку. И не размениваясь на возможность зализать душевные раны будет искать любой способ быть вместе со Славой. Если тот примет его. — Вы сказали, на участие согласились Независимые Волшебники, — задаёт свой вопрос Кирилл, — мы можем узнать, кто именно?       Мирон внимательно смотрит на подопечных, думая, насколько информация такого рода будет безопасна для них же самих. Рассудив, что примерить «Забвение» никогда не поздно, он спокойно, с нейтральным выражением, произносит: — Своё согласие на демонстрацию использования силы дали Андрей Замай и Виктор Гевиксман. Если кому-то из вас эти имена хоть о чём-то говорят, значит вы определенно хорошо готовились к семинарам по противодействию профильным чарам.       По группе проносится лёгкий смешок. Профильные чары — весьма обширная область заклинаний, характеризуется также тем, что упомнить их все крайне сложно, но среди нынешнего выпуска голубят Светлейшего есть свои звёздочки и занозы, а Витя и Андрей весьма известные маги. Мирон мысленно считает до трёх и, бинго! — Хан и Пророк, тёмные чародеи вне категорий. Замай боевой маг–перевертыш, работает с огнём и воздухом, владеет всеми видами холодного оружия, возраст около четырёхсот лет, вторая ипостась засекречена. Гевиксман друид, предсказывает будущее, работает с силой земли, ресурс фактически неисчерпаем, так как питается от энергии стихий, возраст засекречен, — бодро рапортует Юра Дудь, педантичная язва, ведущий шоу на ютубе, вчерашний студент МГУ.       По личному мнению самого Светлейшего, инициация Дудя Ночным дозором Москвы была очень опрометчивым решением. Свои магические способности Юра, пусть и бессознательно, изначально использовал для продвижения по карьерной лестнице и в учёбе, не стеснялся манипулировать мнением преподавателей и собеседников, склоняя их в нужную сторону. Справедливости ради нужно отметить природный талант, учился и работал журналист прилежно. Однако, потребительская эксплуатация силы была несколько не характерна для светлых иных, а тёмным, Дудя, почему-то инициировать не удалось. Виновата ли в этом природная добросердечность, скрытая за язвительным нахальством или воля изначальных сил Мирон угадать не пытался. Юра его раздражал просто одним своим существованием.       Впервые увидев Дудя, пришедшего однажды договариваться об интервью, с меценатом, филантропом, плейбоем и миллионером Мироном Фёдоровым, маг едва не прихлопнул мальчишку. Тот, не зная кто перед ним, явился нацепив кулон с руной очарования, и прямо в лоб начал воздействовать на Светлейшего Оксимирона! От такой наглости и, прямо сказать, потрясающего уровня невежества, Мирон натурально озверел! Самодовольного наглеца он не выкинули на улицу только из-за печати Гесера, мягко и ненавязчиво светившейся у журналиста прямо во лбу. Считав посыл, Мирон, по личному опыту знавший, что его собственному ментору, Борису Игнатьевичу, в просьбах лучше не отказывать, вместо выдачи профилактических пиздюлей представился, и предложил Дудю присоединиться к своей группе «Голубей мира» в академии Фрешблад. Естественно, отказываться от менторства того самого Оксимирона в своём уме не стал бы ни один новоиспечённый иной. Светлейший же особых восторгов не испытал, но что ещё было делать, коли самому Гесеру было нужно, чтобы этого любопытного утырка зачем-то попридержали в Питере? Небось они с Завулоном опять закусились и к обоюдному удовольствию разыгрывают очередную партию. Лезть в подковёрные игры мастодонтов Окси не хотелось, надо так надо. — Ты прав, Юра, молодец. Возьми с полки пирожок, — с легкой улыбкой, не обещающей ничего хорошего, хвалит Мирон.       После расставания со Славой его хорошее настроение и общая уверенность начинают потихонечку конвертироваться в обычно чуждую рациональному чародею нервозность. Физическое присутствие Карелина в этот раз питало больше, чем обычно. Такие перепады настроения вовсе не характерны для всегда уверенного в себе и своих силах Светлейшего, но сегодня от него ничего не зависит. Это немного обескураживает, впервые доверить судьбу близкого друга третьему лицу, пусть даже это лицо — Славка.       Он бросает взгляд на часы и ещё раз проверив комплектность амулетов подопечных поворачивается к ждущему неподалёку Яну. — Пора. Забирай пацанов, поезжайте на место. Расставишь их там двумя квадратами, как мы и договорились, проследи, чтобы более сильные стояли во внешнем контуре.       Мальчишки под предводительством Яна грузятся в комфортабельный микроавтобус, за руль садится Илья. Мирон машет им на прощание, убирая с дороги любые препятствия, запускает волну зелёных светофоров. Ничто не должно сегодня помешать. — А вы что, с нами не поедете, Мирон Янович? Как же так? — высунувшись из окна, видмимо не содержавшись, уточняет Микси. — Не переживай Максим, я буду на месте раньше вас и удостоверюсь в полной готовности всех участников предстоящего мероприятия, — спокойно отвечает Мирон. Мамай гудит напоследок клаксоном и, пока «броник» выруливает с территории, Югов с грустными глазами всё также торчит в раскрытом окошке.       Окси хорошо известно, что этот длинный, нескладный и не очень сильный в плане перспективы развития силы мальчишка, влюблён в сиятельный образ своего наставника и готов на всё, ради крошечного шанса получить толику внимания. Мирон не отталкивает, но и не поощряет, ведёт себя с Максимом также строго и доброжелательно, как и с другими ребятами, умело делает вид будто ничего не происходит. За свою длинную жизнь он неоднократно наблюдал нечто подобное. Очень легко попасть под очарование глубины синих глаз, влюбиться в харизматичный характер и ореол власти великого волшебника, такого загадочного, овеянного славой и сплетнями, а вот любить Мирона Фёдорова, спрятанного под масками и слоями наносного, уже не человека, но ещё не Божество, эмоция совсем другой категории стоимости.       Сколько их, более талантливых и ярких, сражающих наповал своей горячностью, наследуемым состоянием, красивыми мордашками и обещаниями вечной любви пытались завоевать его расположение? Как много из них, узнав Оксимирона чуть ближе, не выдерживали даже просто характера, не говоря уже про уровень магии? Только один, упорный, нахальный, зеленоглазый, шёл напролом, строчил эпиграммы, ввязывался в дуэли, искал встреч и каждый отказ воспринимал как новый вызов. Не прогнулся под чужую силу, нашёл лазейку, заставил поверить, что будет лишь временным увлечением, а сам пророс под кожу, отравил собой сердце. Был достаточно терпелив и ласков, приручил, словом и делом доказал, что достоин взаимности.       «Это судьба», — всё чаще думает Мирон Фёдоров, очень хорошо понимая кого и в каком статусе наконец-то готов видеть рядом с собой.

—

— Алло, ты один? Отправил голубей своих? — Да, жду тебя, открывай портал.       Спустя минуту Слава шагает в кабинет Светлейшего прямо из окна. Это определено его любимый способ появления в офисе Ночного дозора и смотрится «вход в окно» немного эпично, создавая ощущение, будто Карелин супергерой и прилетел сюда по воздуху. Впрочем, почему «будто», с этого станется…       Слава выглядит немного растрепанным, всегда тщательно уложенные волосы теперь находятся в симпатичном беспорядке, делая его образ хулиганисто-мальчишеским. Где-то остались его пиджак и галстук, а несколько верхних пуговиц на рубашке расстегнуты, чуть обнажая гладкую загорелую грудь. Рукава, подкатанные до локтей, дают возможность рассмотреть редкие для высших чародеев родовые татуировки-обереги, триады призыва, замысловатую вязь не известной Светлейшему печати и укрытые широкими ритуальными браслетами запястья.       Карелин приближается к Окси мягкой пружинящей походкой опасного хищника, но смотрит ласково. Протянув руки вперёд цепляет Светлейшего за плечи, мягко прижимает к себе. На минуту Мирону хочется послать всё к чертовой матери и утащить Славу в постель, чтобы перецеловать каждый миллиметр его тела, почувствовать запах жухлой травы и морозных яблок, насытиться этой хищной тёмной силой, что по воле хозяина ластится к Окси под руки безобидным пушистым котёнком. — Ну виделись же, Слав, два часа назад, — в противовес испытываемым чувствам подначивает Фёдоров. — Мне тебя всегда мало, — честно отвечает Слава. Мирона передёргивает от этих простых слов, он вжимается в некроманта что есть сил. Слава, улыбнувшись, гладит ладонями по спине, не скрываясь накладывает ментальную защиту, вплетает потоки своей силы в его, шепча заклинание прямо в висок. Там что-то про нитку с иголкой и неразрывную связь. Великий волшебник Оксимирон не выслушивается, качаясь на волнах голубых искр, тут и там вспыхивающих вокруг них. Он позволит сейчас всё, что Слава считает нужным и даже больше, в очередной раз внутренне соглашаясь с недавно сделанным открытием: «Это судьба».       Нехотя отстранившись Слава цепко оглядывает Мирона, кивает сам себе, довольный результатом и коротко просит: — Веди.       Взявшись за руки они спускаются в подвал. Мирон на минуту запинается, задержав дыхание, как привык делать перед чем-то не особенно приятным, а Слава, чётко считывающий такие моменты, мягко сжимает его ладонь.       Ванька лежит всё там же, окружённый силовым куполом стазиса. Карелин отпускает руку Светлейшего и, размяв пальцы, подходит к Рудбою. Он проводит ладонями над телом, изучая целостность тканей, оценивает результат работы мёртвой воды, хмыкает. Достаёт из кармана маленькую узкую колбу, отвинчивает крышку, капает на пальцы масляную, пряно пахнущую субстанцию, чертит на лбу, груди и животе Вани неизвестные Мирону символы. Окси ни о чём не спрашивает, знать очередность действий призыва и быть в состоянии его провести — разные вещи. Верховному некроманту северо-запада определённо такое под силу, Окси уверен в Пепле. Он доверяет Славе на двести процентов, зная, что единожды дав клятву любить беречь тот скорее сам сунет голову в петлю, чем подставит или как-то подведёт Светлейшего. — Ты очень громко думаешь, Мир, — отстранённо произносит Слава, — присядь пожалуйста, расслабься.        Мирон опускается в стоящее тут же кресло, продолжая наблюдать. Сосредоточенный и серьёзный Карелин выглядит очень опасным и, что неудивительно лично для Окси, потрясающе сексуальным, но Светлейший усилием воли гонит от себя подобные мысли. Негоже над бездыханным телом лучшего друга думать о плотских удовольствиях.       Тем временем Карелин, закончив чертить глифы, поднимает руки и встряхнув ладони кладет их Ване на голову. Сначала просто держит, а после начинает перебирать пальцами волосы, как бы зачесывая назад. Время, кажется, застывает, когда яркие голубые искры, вспыхнувшие на кончиках Славиных пальцах окутывают голову Рудбоя и тот открывает мутные, словно подернутые белёсой пеленой, глаза.        Мирон подрывается с кресла, но мягкие, не причиняющие боли оковы одного из вплетённых в его биополе оберегов, крепко удерживают на месте, не давая наткнуться на поток некротической силы. К большому огорчению Карелина, возлюбленный постоянно игнорирует его просьбы держаться подальше от смертельных чар. Именно по этой причине некромант не жалея времени заботливо накладывает на Мирона обереги, делая это то явно, то завуалировано. Ведь попытки вмешательства в творимую Птичьим Пеплом магию могут крепко ударить по любому волшебнику, вне зависимости от силы и статуса. И последнее, чего бы Славе действительно хотелось, так это прилетевшей Мирону аккурат в лобешник ответочки.       Стоически игнорируя копошения Светлейшего Слава продолжает свой обряд. Он ведёт плечами и прошептав приказ дует Ваньке в лицо, после чего тот, послушно кивнув, вновь закрывает глаза. Окси, все ещё удерживаемый на своём месте, каменеет, вперив немигающий взгляд в некроманта. — СЛАВА! — Всё хорошо, Мирош. Пошто же ты всегда у меня такой беспокойный? — бурчит вполголоса Карелин. — Что ты с ним сделал, Слава? Кто внутри? Бетайлас? Отвечай сейчас же, — горячится Мирон. — Маячок, по которому я найду его на шестом слое сумрака. Совершенно безобидное для менталки твоего братца заклинание, которое исчезнет само по себе, как только дух вернётся в тело, — ровным голосом отвечает Карелин. — Вообще, я думал, мы уже перешли ту стадию отношений, где ты постоянно ищешь подвох с моей стороны. Почему ты готов доверить мне свое тело и безопасность, но опасаешься предательства в магии? Ты же спишь со мной, Мирон! Если бы я хотел найти момент для негативного воздействия, напоминаю, именно после оргазма было бы самое оптимальное время для надругательств на беззащитным открытым и расслабленным Светлейшим Оксимироном. — Прости, Слав, я, почему-то испугался! — честно отвечает Мирон. Он и сам ощущает болезненный такой укол совести. — Ты недолюбливаешь Ваню, а всё это выглядело сейчас не очень безопасно.       Карелин, отойдя от тела Рудбоя, присаживается перед Мироном на корточки, оказываясь ниже уровня глаз светлейшего, и подняв на него взгляд, очень серьезным голосом произносит: — За жопу свою бойся, Оксан, ведь когда это всё закончится, Ваня твой воскреснет, оклемается и будет живее всех живых я тебя отшлепаю. Всыплю по первое число, прямо выпорю, ты сидеть не сможешь, обещаю.       Мирон, ожидавший чего угодно, а услышавший это, начинает смеяться. У него на сердце вдруг становится настолько легко и радостно, словно внутри разжалась туго скрученная пружина, и он ухахахатывается, никак не может остановиться. — Мне определено нравится твоя реакция, Мирош, — ухмыльнувшись говорит Слава, — ты смеешься, это здорово. Главное, не дойти до истерики, да? Я, к стати, на счёт порки не шучу, флоггер выберу сам. И вот ещё, — продолжает он без тени былой улыбки, — Мирон, хочу предупредить заранее, чтобы не было недомолвок, — Кристоф в городе. Он будет присутствовать на ритуале, как старейшина клана Кадаверциан и мой учитель. Сделай одолжение, не провоцируй его, как ты любишь, сейчас вовсе не время мериться хуями. Смех застревает в горле Мирона. — Откуда он узнал? — Кровь, Мирон, у нас с Кристофом общая кровь. Проводя исследования я использовал родовую магию, она даёт отклик ко всем ныне живущим потомкам. Но это даже к лучшему, я бы в любом случае ему сообщил. Воскрешение — последняя ступень моего ученичества, а он мой Мэтр. После успешно проведённого ритуала я завершу путь и тоже стану Мастером Смерти. — Но всем известно, что возвращение из мёртвых запрещено Договором! — выдаёт Окси, оставив без внимания очень важную деталь о смене статуса некроманта. — Не в том случае, если ритуал завершает Путь. Я обещал тебе найти лазейку, так вот она. До появления Криса у меня был немного другой вариант, как всё это наиболее ловко провернуть, теперь же я могу гарантировать, что ни в ходе самого ритуала, ни после, никто не пострадает, даже наоборот. Ваня, пусть и на прежних условиях, вновь станет собой, уровень твоих пацанов поднимется, а многовековые маги поучаствуют в качестве страховки, тряхнут стариной, что тоже не плохо. Ну, согласись?! — И всю эту феерию обеспечивает один единственный Кристоф Альбер только лишь своим появлением? Всё у вас, некромантов, не как у людей! Кстати, а любимого наставника ты тоже попросил не задевать меня или это не так работает? — изогнув бровь, ехидно бросает Мирон. — Это знания, хранящиеся в Клане Некромантов, чтобы иметь к ним доступ, нужно быть Мэтром. Не вредничай, ладно? — миролюбиво просит Слава. — Я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы никто не остался обижен, потому что вы оба, и ты и Крис — очень дороги мне. А теперь мне и правда нужно идти, Замай уже на подходе, да и тебе пора выдвигаться. Как на счёт примирительного чмока?        С некоторых пор они взяли за правило никогда не расходиться не помирившись, даже если спор был не серьёзным и по итогу оба ясно понимали, что никаких обид не последует. Для них это стало очень важно, расставаясь даже на короткое время не оставлять неприятных недомолвок. Закатив глаза, Окси вытягивает губы трубочкой, прикладывая максимум усилий, чтобы вновь не рассмеяться. Он уже привык, что рядом с Карелиным не работают ни стандартные приёмы устрашения, ни доводы логики, ни какие-либо увещевания. Только тактильность, только хардкор. Ведь тело никогда не обманет, никто не станет подставлять губы для поцелуев, если действительно этого не хочет. Вот Славе, несущему своими прикосновениями ласку, внушающему спокойствие, желание смеяться и неимоверную лёгкость бытия, Мирон с удовольствием даёт себя целовать. По достоинству ценит тот душевный комфорт и чувство защищённости, что приносят эти касания.       Слава целует Мирона, с лёгкостью проталкивая язык ему в рот, но время поджимает и вскоре он вынужден прервать страстные лобызания, чтобы с сожалением отстраниться. — Мне совсем не хочется от тебя уходить, Светлейший, — лукаво глянув из-под ресниц сообщает Слава, — но твой любимый Рудбой сам себя не воскресит! — До скорой встречи, Вячеслав Валерьевич. Мы с моей пятой точкой искренне надеемся на вашу дееспособность в ближайшие дни, — со смехом бросает Мирон. Слава склоняет голову и выходит, для разнообразия, через дверь. Всё потому, что в подвале нет окон.

—