В июльскую ночь на Балтийском заливе

      — Форрест, ты уже выбрал, кем станешь, когда вырастешь? — Кем буду я? — Да. — А разве я не буду самим собой?

 — 6.1 —

      Блёклая июльская ночь, ещё не готовая встретить первые лучи утреннего солнца, но уже успевшая растерять густые синеватые сумерки, приближается к своему излёту. В славном городе Петра ухватить границу восхода, особенно летом, бывает совсем не просто. Остаётся ориентироваться лишь на внутренние ощущения, да теряющую яркость золотистую луну, медленно катящую полные бока к закату.        Андрей, оставив машину на Дворцовой набережной, на всякий случай сверяется с обычными, человеческими часами, и удостоверившись, что время позволяет, неспешным шагом направляется к месту общего сбора. По дороге он внимательно оглядывает окрестности, прощупывая магические поля и размещая небольшие силовые воронки — ловушки, предусмотренные на случай внезапных выбросов некротической энергии. Подобные манипуляции несколько не его профиль, но многолетнее сотрудничество с кланом Кадаверциан, дружба с Птичьим Пеплом, а также подробные инструкции, высланные несколько часов назад на электронку, поспособствовали приобретению и закреплению необходимых знаний и навыков.       Обогнув Мраморный дворец Замай пересекает Миллионную улицу, направляясь к восточной границе некрополя, столь легкомысленно и беспечно считающегося местом культуры и отдыха.       Раньше они со Славой часто негодовали, в числе прочих тем обсуждая и феномен массовых захоронений, расположенных вне линий фронтов, а также тягу к превращению таких пространств в площадки для митингов, фотосессий и прочих общественных прогулок. Не углубляясь в смысл какой-либо идеологии, навязывающей жителям той или иной местности чтить и активно посещать захоронения, далеко не всегда благородных, но тем не менее принесенных павшими жертв, не следует забывать, что с энергетической точки зрения, каждый такой мемориал — портал в параллельное измерение. Приоткрытая дверь, распахнуть которую можно с обеих сторон. Конечно, с помощью него люди не в состоянии перейти, например, в мир Кадаверциан или скользнуть играючи на шестой слой Сумрака, однако, «подцепить» сброшенное кем-то проклятье или энергетического паразита — очень даже легко.       Любой, мало-мальски одарённый маг, имеет возможность создать в подобной локации универсальную воронку для сбора силы, напитать амулет или сделать «заначку», а после перенаправить ресурс на интересующие объекты. Как правило, такие приёмы используют колдуны, не желающие долго и упорно прокачивать собственную силу для формирования качественных артефактов, но любящие получать быстрый результат. Большинство из них задерживают, строго наказывают за злоупотребление способностями и махинациями с силой, успешно распространяя информацию о подобных вопиющих случаях среди иных, чтобы неповадно было. Вместе с тем лишний раз напоминая: все подобные места находятся под чутким контролем Дневного дозора и нарушение будет караться по всей строгости закона. Особенно сильны санкции там, где во главе региона стоит некромант. Всем известно, Киндрэт не любят делиться своими знаниями, источниками силы и тщательно оберегают методы работы с тёмной материей. Но возможность быстрого обогащения ценным ресурсом порой настолько затмевает глаза будущим «властелинам мира», что перспектива вовсе лишиться магии на неопределенный срок — меркнет в сравнении с потенциальным профитом. В общем, оградительные и упреждающие меры предпринимаются, но раз в год, как известно, и палка стреляет.       Бывают, конечно, максимально редкие ситуации, когда подобный «выстрел» организовывается санкционировано и даже при содействии целой группы магически уполномоченных лиц.              Замай знает, что происходящее сегодня — вопиющий случай. Стопроцентное попадание. Появлению самой возможности проведения ритуала предшествовала череда событий, в результате многолетнего развития которых, в одном дне сошлись максимально возможное количество линий вероятности. Он не поленился, желая перестраховался, лично посмотрел пресловутые линии, изрядно удивившись, — переплелись действительно все.       Историческая хуйня.       На его памяти, надо признать, никому кроме Славика так не фартило.       Воскрешение всегда подготавливалось Мэтром Клана, исключительно с целью посвящения обучающегося некроманта в статус Мастера Смерти. Все прочие попытки поднять кого-то, кроме банального зомби или же бетайласа, считались нарушением Договора и Равновесия. Информация о ритуалах была засекречена и ознакомится с ней, даже претенденту на инициацию, можно было только накануне призыва. По правилам, регламентирующим организацию резорекции, покойника, во избежании недоразумений, выбирали заранее, определяя не только дату и время призыва, но и точные параметры смерти. Для посторонних же магов, добиться согласия на призыв, даже временный, было мероприятием почти невозможным. Клан никогда бы не допустил проведение ритуала без присмотра Мастера Смерти или Хранителя книги Мёртвых, к тому же, требовалось согласие Дозоров, в противном случае — все участники карались Договором. А уговорить высших представителей Киндрэт поприсутствовать на ритуалах других волшебников всегда было трудоёмкой, почти невыполнимой задачей. Лишняя ответственность — лишние хлопоты, браться за такое, только навешивать на себя нежелательные обязательства, по которым придётся нести персональный ответ. Лично Андрей не помнит случая, чтобы кто-то соглашались присутствовать на Воскрешении, если речь не шла о политике или огромной выгоде для самих Кадаверциан.       Приближаясь к центру поля Замай видит Славку и Криса, синхронно шагнувших ему навстречу, прямиком из портала. Даже для себя он с удивлением отмечает, как по прошествии лет они становятся всё более похожи, но не только внешне. Раньше этот факт не бросался в глаза так сильно, теперь же, окончательно возмужавший магически Птичий Пепел вовсе не смотрится мальчишкой на фоне своего Мэтра. Ни в одной из своих ипостасей.       Внешне они оба выглядят лет на тридцать и сравнивая, например, легкомысленные, чуть вьющиеся локоны Кристофа со стильной, метросексуальной Славкиной стрижкой, трудно угадать, кто из этих статных, широкоплечих мужчин моложе. Первый — щёголь и франт, лукаво улыбающийся француз, сейчас одетый в рокерскую косуху и потертые джинсы или второй, холёный, уверенный в себе петербуржец, в кои-то веки снявший свой строгий пиджак и закатавший рукава белоснежной сорочки, выставив напоказ татуированные предплечья? Вопрос спорный и любопытный, но не главный. Гораздо более важно, и сейчас Андрей видит это очень чётко, — это единство магии. Общий фон, качество, концентрация — полностью идентичны. Каждый из них максимально открыт другому, ученик вышел на один уровень с учителем. И тем не менее, есть ещё одно: милосердие. Кристоф здесь для того, чтобы при необходимости сделать невозможное — выручить своего Птенца. Его намерения видны по неимоверному количеству плотной, насыщенной, концентрированной силы, окружающей Мастера Смерти. Слава же, в свою очередь, снова спасает тонкую душевную организацию своего Светлейшего возлюбленного, ввязываясь в историю, последствия которой ему придётся разгребать лично. И этот факт в очередной раз подталкивает Андрея к мыслям о том, как же сказочно повезло Окси.       Сначала, когда Карелин, ещё не великий маг и волшебник, а просто человеческий подросток втрескался в заносчивого графа аккурат по самые помидоры, дальше, когда принёс свою первую жертву во имя любви, выбрав Тьму, пообещавшую дать инструмент для защиты самого дорогого существа, а потом уже пошло — поехало. Войны, пули, Кровавые клятвы, Охотник, сильнейшие артефакты, кольцо, открывающее вход в пространство снов, и как логичный результат, — неразрывная связь. А самое главное, — постоянная, безоговорочная, неизменная поддержка. Даже когда они были в ссоре, даже когда Мирон изгалялся как мог и драконил Славку почём зря, жизнь и благополучие Светлейшего всегда оставались в приоритете. Случалось, Пеплу приходилось действовать открыто, поддерживать Окси там, где никто другой бы не осмелился, но чаще, лелея гордость своей любимой змейки, некромант предпочитал действовать издалека и чужими руками.       Теперь-то, после призыва, то ли ещё будет…       Поравнявшись с приятелями Андрей дружески обнимает Славу, похлопав того по плечу, и более церемонно, как подобает делать при встрече со старшим, более опытным и уважаемым магом, слегка кланяется Кристофу. Тот, впрочем, саркастично фыркнув, тянет Замая в свои объятия, крепко прижимает, потряхивает, удерживая за предплечья. — Andre, mon ami, ça fait longtemps! — восклицает некромант, наконец перестав трясти Замая. — Еt qui est à blâmer, laissez-moi vous demander? — парирует Андрей. — Оu est-ce que je me suis installé dans mon château. — Тoucher!       Стоящие на некотором расстоянии Мироновы голубята, заслышав незнакомую речь, отлично, между тем, различимую в предрассветной тишине, кажется, начинают пялиться ещё сильнее, а шептаться ещё громче, чем делали с самого момента выхода некромантов из портала. — Господа, я вас умоляю, мы тут не одни. Накиньте «Сферу невнимания» или перестаньте уже ворковать, как при дворе Бонапарта. Не хотелось бы инициировать припадки острого восторга у молодёжи, вечно греющей свои любопытные уши. Пикироваться и облобызаться можно и после, — показав глазами в строну кучки фрешменов просит строящий тут же Карелин. — Какой ты, Славка, зануда! Вечно портишь нам всё веселье, — беззлобно зубоскалит Замай. — Отнюдь, Andre, mon ami, всё веселье у нас ещё только впереди, — загадочно улыбнувшись бросает Карелин. — Мне нужно подойти к Миру, узнать у него, как близко удалось привезти Ваньку. Пожалуйста, постарайтесь выглядеть чуть менее довольными, могущественными и загадочными, пока никто из неофитов не надул в штаны от счастья. А то им ещё в «стене» стоять, столько впечатлений за раз могут не выдержать.       Слава удалятся, а Кристоф, при упоминании имени Фёдорова улыбнувшийся подчеркнуто вежливо, несмотря на всю свою внутреннюю сдержанность, выплёвывает: — Я всё никак не могу взять в толк, как случилась эта парадоксальная, нелогичная, но судьбоносная фиксация? Ну взгляни на него, Андрей! Уже три века влюблен как щенок! И в кого?! Какой красоты девушки и юноши мечтали хоть о капле внимания Славки, а получал его всегда лупоглазый, носатый, заносчивый еврей! Да если бы не Гесер, Мирон навсегда остался бы простой пешкой, разменной фигурой в игре Светлейших. — А если бы не ты, самого Славу ждала бы ровно такая же участь, — спокойно констатирует Замай. — Ну, это ты зря! Птенец талантлив, одарен от природы. Сам же видишь, как ему легко сходит с рук всё, за что многих других изначальная Тьма давно бы размела в порошок! — Мы не раз говорили про кровь, и про древний род, и про счастливую звезду, не давшую ему умереть трижды, это я всё знаю. Но также не нужно забывать, кто научил его искусству магии. Не умаляй своих заслуг. А касательно Светлейшего Оксимирона, что ж, у каждого из нас есть недостатки. Просто у кого-то это вздорный характер, или бородавка на носу, а у кого-то, целый любимый человек! Потерпи ради Славки, видишь же, Мирона он и правда любит, и как бы мы с тобой к этому факту не относились, его чувства мало того, что искренние, так ещё и отвратительно взаимны. — И я очень надеюсь, mon ami, Славе никогда не придётся поплатится за эту свою взаимность головой! — Брось, Крис, мы оба знаем, после сегодняшнего ритуала наш мальчик станет фактически неуязвим. — Да, но не для Оксимирона. — А вот об этом, на данном этапе, в курсе только ты да я. И было бы очень здорово, чтобы все остальные, а особенно Мирон, как можно дольше оставался в неведении. — «Иголка» притянет бессмертие к «Кощею», Аида всегда могла защитить Персефона, неразрывные узы не дадут, да и я уверен, Слава не станет скрывать, — сузив глаза, сухо бросает Крис. — Но преподнести эту информацию можно по-разному. Время пока есть, вспомни хотя бы себя и Флору.       Кристоф согласно кивает и тут ему ответить нечего. Замай прав по всем фронтам.       Если Она признает Славу, и без того имеющего весьма суровую репутацию, мало кто рискнёт даже думать сунуться к нему близко, ведь статус Мастера Смерти говорит сам за себя. Мирон тоже не подарок, однако, любовника бережёт, тот же «хитиновый покров» хоть взять, спасал Славку не раз. Но что если принёсший спасение, принесёт и погибель? Крис больше чем уверен, Светлейший, так или иначе, разобьет сердце его Птенцу.       Но если уж речь зашла о любви в целом, господин Альбер, тоже, ведь не так прост и у него, кажется, есть своя «бородавка на носу». Дух молодого мужчины, заключенный в тело погибшей возлюбленной, уже не кажется случайным чужаком и глядя в глаза прекрасной Флоры, он всё чаще видит там Дарела.       И тут вовсе не ясно, кому больше подфартило по совокупности отягчающихся обстоятельств.

—

      Мирон, причалив катер к пристани, швартуется, вручную крепит тросы, и покидает судно. Быстро преодолев ступени павильона — грота, находящегося на берегу Лебяжьей канавки, он без труда отпирает магический замок. Внутри помещения уже ждёт Илья. Он оставил голубят на попечении Яна, чтобы полностью сосредоточиться на организации пространства и подготовке всех элементов, необходимых для встречи Ваньки. — Как у Вас дела? Нормально добрались? — спрашивает Окси, имея в виду не столько дорогу до Марсова поля, сколько буйный нрав подопечных. — Да, конечно, здесь в радиусе километра всё перекрыто и фонит силой так, что ни одно живое существо по доброй воле не захотело бы приближаться, хоть к нам, хоть к полю. Или ты о вечно вопящем и заводящем всех Дуде? Если второе, то он тоже вел себя на редкость прилично. — Отрадно слышать. Надеюсь Гесер рано или поздно просветит меня, зачем подбросил нам на воспитание это любопытное чудовище, — роняет Мирон, материализуя на жесткой тахте сначала пушистый плед, а потом и тело Рудбоя. — Так он тебе и сказал. Может они новую звёздочку нашими руками воспитывают? — немного рассеянно отвечает Илья, всеми силами стараясь не концентрироваться на плещущемся внутри волнении. — Ну это тогда без меня. Закончим канитель с их практикой, выдадим сертификаты и пусть Юрец чешет в столицу. А то у нас тут, мало того, что коммунальный рай, без хлопот и забот, так ещё и своих звёзд хватает. — Ага. Один глава Дневного Дозора чего стоит, всестороннее выдающаяся личность планетарного масштаба. Кстати, Мирон, что он попросил за свою помощь? Ты так и не рассказал, — любопытствует Мамай. — Секс, — буднично отвечает Окси. — Ха-ха-ха. Очень смешная шутка. Не хочешь говорить, не надо, но вот такие приколы, по-моему, не особо катят среди друзей. — А я, Илюша, весьма серьёзен, — сосредоточенно произносит Светлейший. — У Птичьего Пепла есть свои, весьма интересные сексуальные девиации, информацией о которых он со мной на досуге охотно поделился. Обещал сделать все, чтобы мне понравилось. А я, существо от природы любопытное, подумав, сможет ли меня ещё хоть кто-то чем-то удивить, взял да и согласился. — Скажи, пожалуйста, что ты шутишь сейчас! — без тени улыбки требует Илья. — Вовсе нет. — Как ты вообще на это повёлся, Мирон! Это же может быть опасно! Он ведь может тебя убить! — на полном серьезе начинает кипишить Мамай. — Да ладно, перестань. Мы с ним встречаемся, уже достаточно давно. Извини, что узнаешь об этом сейчас и таким образом, мне действительно нужно было сказать раньше, но я не хотел вас с Яном огорчать. Знал, что и ему и тебе будет не очень приятно знать о таких подробностях моей личной жизни. Пожалуйста, не переживай. Слава, как бы кто к нему не относился, никогда не сделает мне больно, да и помогает он по моей личной просьбе. Есть там пара нюансов: придётся какую-то собаку взять на попечение и одного паренька пристроить в нашу академию, не более. Никаких страшных жертв или ужасных кар на наши головы не последует.       Илья, замерев в удивлении, кажется позабыл даже о цели, что свела их в этом небольшом помещении на границе Михайловского сада и Лебяжьей канавки. В его голове просто не помешается как мог их мудрый, сильный духом и одарённый магически лидер спутаться с этим. На вкус и цвет товарищей нет, понятно, для кого-то этот мог бы стать пределом мечтаний, но всегда есть кто-то, а есть Светлейший Оксимирон. — Ты выдохни, Илюш, всё и правда будет хорошо, — по-своему истолковав заминку друга, произносит Мирон. — Подойди, пожалуйста, поближе, я хочу проверить магические скрепы, на случай, если Ванька сразу обернётся по прибытии с шестого слоя. И давай ещё раз пройдемся по очередности твоих действий, да?       Мамай кивает, не произнеся ни слова в ответ медленно подходит к Мирону. Он делает на один шаг больше, чем нужно и, склонив голову к ничего не подозревающему другу, мягко целует его в губы. Без намёка на что-то большее, без попытки углубить поцелуй, проникнув в рот языком. Просто касается, впервые делая то, о чём так долго мечтал, но вместо ожидаемой эйфории чувствует лишь тепло с едва уловимым запахом подмороженных яблок. И горечь пепла.       Окси замирает, не совсем понимая, как поступить. Ответить он не может, даже в качестве банальной поддержки, обозначив, что понимает и не обижен, а отвернуться не позволяет совесть. Как он проглядел? Почему не заметил зачатки романтических чувств в ауре ближайшего соратника? Сказать на чистоту, Мирон знает ответ, просто не хочет смотреть правде в глаза. Ведь он был слишком сосредоточен на своих эмоциях, чтобы хоть немного изучать чужие.       Илья, так и не дождавшись какой-то реакции, отстранятся. Он заранее понимал тщетность этой попытки проявить чувства, но не смог отказать себе. Не извиняясь, не говоря ни слова, Мамай молча отходит прочь от Мирона и, встав в ногах у лежащего Вани, произносит: — Я готов. Давай начнём с чар, защищающих от силы оборотня.       Мирон кивает, делая себе заметку на память поразмыслить, нужно ли будет обсудить с Ильей произошедшее? Случившееся. Его чувства. Которые, оказывается, у него были. Да блядь! И как он теперь скажет про этот поцелуй Славе? Остается надеяться, что в суете тот просто не обратит внимания на чужой эмоциональный след.       Илья в свою очередь думает, что всё не так-то уж и плохо. Его не отчитали, не оттолкнули, благосклонно позволили совершить импульсивное действие. И то хлеб. Он ведь никогда не рассчитывал на взаимность, просто привык считать, что холодный и отстранённый Оксимирон не заинтересован в отношениях с кем бы то ни было, смирился. И как выясняется не зря. Если все сплетни, так курсирующие про уровень способностей некроманта правда, у Мамая нет шансов. Ведь Светлейший подчинится только более сильному.

—

      Юра Дудь, наблюдавший картину встречи представителей Клана некромантов с Ханом зовущимся, почему-то, Андреем, хотел ущипнуть себя, да покрепче.       Конечно, первая причина, как поётся в песне, был он сам и конкретно, его глаза. Когда смотреть молча стало невозможно он повернулся к стоящему рядом Яну и, забыв все правила приличия, ткнул указательным пальцем в сторону компаньона Птичьего Пепла, совершено обескураженно спросил: — Это что, Джаред Лето?       Ян, хорошо знавший о внешнем сходстве известного американского музыканта с Мастером Смерти, терпеливо вздохнув, ответил: — Это, Юра, фактический глава клана Кадаверциан, Мастер Смерти, Кристоф Альбер. Уверен, ты как умный и любознательный молодой человек слышал о таком. — Да, конечно! — кивнув согласился Дудь. — Но его фото нет ни в одной электронной базе данных, откуда я мог знать, как он выглядит?! И почему он участвует в сегодняшней учебной операции! Это что, настолько опасно? Что мы такого будем делать?! — Кристоф находится сейчас здесь потому, что его об этом попросили, очевидно, — демонстрируя стоическое спокойствие вновь отвечает Ян. — А на его внешность можно взглянуть в книжках по истории Дозоров. Там напечатаны портреты всех великих волшебников. — Но для чего такие усилия, если это просто учебный сбор?! — игнорируя мудрый совет всё не унимается молодой маг. — Юра, я очень надеюсь, что к тому моменту, когда кому-либо из вас, в том числе и тебе, придётся поучаствовать даже в самой простой боевой операции, ни один не будет устраивать своему командиру допрос с пристрастием. Ты задаешь не верные вопросы и поэтому, получаешь не удовлетворяющие тебя ответы. Учись формулировать чётче, это может спасти жизнь, и не только тебе, — строго произносит незаметно подошедший сзади Мирон.       Дудь, и без дополнительных пояснений знающий, что Светлейший его несколько недолюбливает, было открывает рот, желая попробовать сформулировать верный вопрос, но Мирон, легко предугадав его действия, просто вскидывает ладонь в упреждающем жесте. Даже без воздействия магии понятно - после такого лучше помолчать. — Я подойду к некромантам, необходимо поздороваться, поблагодарить за содействие и выразить личное почтение месье Альберу, — говорит Мирон, обращаясь к Яну и открыто игнорируя стоящего тут же студента-голубя. — Через десять минут приедет Виктор, пусть он глянет ребят ещё раз, после можно будет расставлять на точки. Максима, Влада, Кира и Юру, в малый квадрат, внутри поля, остальных — по внешнему периметру. Всё как обсуждали. И да, имей в виду, Ваня уже на месте, с ним Илья, их не ждём.       Ян молча кивает, с минуту наблюдая, как меняется аура Мирона, направляющегося навстречу любовнику. Карелин встречает его кивком головы и сдержанной ухмылкой, будто натянутой на губах, но эти двое никого не обманут. Любой маг, способный глянуть «истинным взором», со стопроцентной уверенностью увидит, насколько сильно светится радость в ауре некроманта. Окси и сам сияет как новогодняя ёлка. Кажется, Светлейшего не смущает ни французский Мэтр, ни тюменский Хан, чей уровень силы позволяет все эти радужные переливы наблюдать. Теперь вовсе не удивительны те уверенность и полное понимание собственной ценности, с которыми Светлейший сейчас смотрит вроде и на всех, но очевидно, в лицо одного лишь Пепла.       Ещё раз смерив изучающим взглядом собравшихся в центре поля магов, Ян, покачав головой, поворачивается к стоящим чуть левее пацанам. Мирон со своими амурами совсем с ума сошел, но он уже очень взрослый мальчик, авось разберется. А вот голуби — неофиты, за этими нужен глаз да глаз. Им Ян в очередной раз повторяет инструкции, совсем не хитрые и даже вполне будничные. Именно они способны не только уберечь от нежелательных последствий магии, но порой даже спасти жизнь неопытному чародею. — Ребята, вы — почти сформировавшиеся оперативники, и я прошу каждого не пренебрегать техникой безопасности, не лупить с испугу по неожиданным эффектам чужой магии, быть готовыми узреть воочию Охотника или восстание зомби — вилахов. Смотрите в оба, не паникуйте, не геройствуйте. Каждый из вас защищён мощнейшей магией, бояться нечего. Основная задача — подпитывать периметр светлой энергией, смотреть в оба и учиться работе маститых волшебников. Справитесь, пойдете в оперативное патрулирование без обязательной практики.       Все голубята, и даже Юра Дудь, серьезно кивают, едва ли не лопаясь от гордости. Как же, у них-то итоговый тест по профилю магии пройдет не в какой-то непонятной учебной модуляции, а на самом настоящем Марсовом поле, во время отработки плана спасательной операции да ещё и с участием известных волшебников! К-р-у-т-о-т-а!       Со стороны Летнего сада слышится звук приближающегося байка, это, преодолевая пространственно — временной континуум, реку, мост и половину поля одним махом, восседая на своем Харлее, прибывает Витя СД.       Начинается завершающий этап подготовки к «Воскрешению».

—