good 4 u

       — чонвон-и, — к парте чонвона подходит субин, привлекая их с сону внимание. — а ты сделала перевод там… одного предложения по французскому? не вдупляю, что мне переводчик пишет, какую-то хуйню выдаёт.        — ты про храм что-то там? — субин активно кивает, а чонвона пробирает на смех после того, как он вспоминает стенания сону по этому поводу. покопавшись в рюкзаке, он достаёт тетрадку. — эм… сейчас. «останавливаемся возле «храма», предназначенного для приёма великих людей свободы». дописав предложение под диктовку чонвона, субин издаёт нервный смешок:        — ну и бред, честное слово.        — согласен, — сону всплескивает руками, в сердцах ударяя кулаками по парте, отчего чонвон вновь начинает смеяться. — я вчера просил у ченлэ, чтобы он попросил донёна скинуть перевод, так тот ему даже не ответил!        — а что донён? — сону заговорщицки манит субина пальцем, заставляя наклониться ближе, будто прямо сейчас на них направлено всё внимание каждого, находящегося здесь. не сказать, что это неправда, на самом деле: идёт перемена перед биологией, и старшеклассники с увлечением косятся на них, перешёптываясь, будто в зоопарке гуляют. один из них, даже не думая понизить тон голоса, уже в красках описывает своим товарищам то, как было бы неплохо «закадрить» ту девчонку с задней парты, которая сидит за чонвоном, мол, бёдра у неё ничего. однокласснице самой от этого ни холодно ни жарко, она лишь уткнулась в телефон и презрительно фыркает временами. кажется, даже чонвону больше обидно за неё, чем самой девушке.        — отвратительные спермотоксикозники, — бормочет он сквозь плотно сжатые зубы. сону, прервав свой увлекательный рассказ о том, что у донёна есть платная подписка на «гдз» по французскому, за которую он каким-то образом даже не платит, удивлённо косится на него, а субин, мягко усмехнувшись, тянет большую ладонь, чтобы потрепать его по волосам:        — не обращай внимание на них. нам с ними всего урок отсидеть, а эти из тех, кто рыгнёт тебе в лицо, и им не стыдно будет.        — всё равно. им по девятнадцать-двадцать, должны ж как-то себя сдерживать. меня самого блевать тянет, — чонвон демонстративно высовывает язык, морщась из-за шума вокруг, так сильно раздражающего его уши. ещё и терпкий запах хисына крепко бьёт в нос, заставляя голову слегка кружиться.— в такие моменты я жалею о том, что мне нравятся мужчины.        — справедливости ради, ты просто гетеро, — передёргивает плечом субин. — но я бы тоже предпочёл держаться от них подальше. если вы не против, посижу с вами до конца перемены. конечно, они соглашаются. звонок приглашает учеников встать перед учителем через три минуты, однако хисын, молнией вылетая из учительской, сразу приземляется на своё место.        — садитесь, — рассеянно бормочет он, спешно нанося хайлайтер на кончик носа. — сегодня у нас ситуация сюр. самостоятельной, как вы, первогодки, уже догадались, не будет. к тому же, у всех, походу, началось весеннее обострение, — хисын раздражённо выдыхает, закатив глаза. — и ваш учитель обж тоже заболел. поэтому мы проходим тему «ранние половые связи и их последствия». выпускной класс, запрещаю смеяться.        — по вашему лицу видно, что вы и сами хотите скрасить своё весеннее обострение с кое-кем по имени джеюн, а не находиться здесь, — тянет смело кто-то из старшеклассников, и по кабинету проносится волна смешков, на что чонвон косится на сону круглыми от удивления глазами: он понимает, что хисын — преподаватель молодой, но разве можно вести себя с ним так? хисын резко захлопывает косметичку и кривит губы в ядовитой ухмылке.        — вам-то как раз, господин пак чонсон, эта тема будет полезнее всего, — чонвона пробирает гордость от уверенного противостояния хисына наглости ученика. похоже, не только он вкупе со своими одноклассниками относится к такому поведению выпускников с презрением.        — а я-то что? — лениво отзывается парень, вальяжно откинувшийся на спинку стула. краем глаза чонвон оглядывает его и подмечает про себя блондинистую макушку того, большую крепкую фигуру и, кажется, несколько брендовых шмоток. изумительно, отличительные признаки того, от кого нужно держаться подальше, он запомнил. — я кстати джей, вообще-то, вы же помните? сонсэнним, не будьте таким забывчивым. а ещё, кажется, вас беспокоят нервы? от вас так несёт табаком, что впору задохнуться, — на краю сознания чонвон начинает чувствовать желание запихнуть ему тряпку в рот и заклеить рот скотчем, потому что парень явно не собирается останавливаться. — боюсь даже представить, сколько сигарет вы выкурили за это утро. знаете, раз ваш бойфренд вас уже не устраивает, я могу попросить сонхуна вас расслабить.        — себя трахни, еблан, — из груди вырывается утробное рычание. чонвон не может сдержать злости — ему становится настолько противно от подобных существ, находящихся с ним в одном помещении, что кулаки чешутся, пока испуганный сону гладит его по спине в попытке успокоить.        — не волнуйтесь, с моей личной жизнью всё в порядке, — хисын сладко улыбается, пока вышеупомянутый сонхун посмеивается тихонько, прикрыв ладонью ухмылку. — но если господин сонхун так хочет, он может остаться после урока, и тогда я выдвину ему таких требований для моего удовлетворения, что у него башню снесёт. пока весь учебник не законспектирует — не получу удовольствие. а сейчас мы всё же приступим к теме. понятно, чётко и не требует отлагательств — вот, за что чонвон на самом деле любит хисына. минут двадцать пять от урока проходят в относительном спокойствии: чонвон, внимательно конспектируя тему, временами вступает в диалог с хисыном, когда в этом появляется необходимость, по своему обыкновению грызёт кончик ручки и иногда даже высовывает язык от прилагаемых усилий. сону рядом занят примерно тем же самым, лишь изредка мечтательно вздыхает, бормоча что-то себе под нос, глядит в потолок или перебирает карандаши в пенале, что, по словам самого юноши, успокаивает его. лишь спустя какое-то время чонвон, обернувшись к юне, хочет одолжить у неё стирательную резинку, однако вернуться к работе спокойно после этого не удаётся: взор его стремительно проносится мимо того самого противного мудака, который вступил в диалог с хисыном на первых минутах урока, и, чёрт тот смотрит прямо на него, практически не отрывая глаз. пользуясь боковым зрением, чонвон замечает, как джей разглядывает его, прикрыв рот ладонью, словно он — чёртов экспонат в музее или что-то типа того.        — запишите, пожалуйста, следующее, — вновь диктует хисын. — «как передаётся вирус иммунодефицита человека», можете сократить до аббревиатуры. кстати, как вы думаете, как передаются инфекции такого типа? может, кто-нибудь уже знает? вы же достаточно взрослые люди.        — от женщин! — выкрикивает кто-то из выпускного класса, вновь заводя свою шарманку, из-за чего старшие начинают хохотать. чонвон видит, как неуютно чувствуют себя выпускницы после этого комментария: девушки начинают ёрзать на стульях и сердито переглядываться между собой, закатывая глаза и саркастично улыбаясь, однако ни одна из них не высказывает своего недовольства; чонвону хочется встать, и, раздав тем наглецам тумаков, выйти прямо сейчас, а хисын, судя по его выражению лица, это желание агрессивно разделяет. однако, совладав с собой, преподаватель продолжает:        — это на самом деле ваш ответ? за него в пору поставить «неуд», знаете? неужели в самом деле только от женщин?        — от пацана венеричку не подхватишь никогда. знакомый в своём отвращении тон заставляет чонвона буквально закатить глаза до хруста, хисын улыбается снисходительно, а в его глазах будто скользит жалость к этим парням.        — почему же вы так думаете, господин пак?        — потому что только девки — шлюхи, — бросает чонсон, подперев голову рукой.        — спи с мужчиной, — фыркает чонвон под смешки старшеклассников. сону рядом с ним тихо прыскает в кулак, хотя чонвону точно не до смеха — в его венах начинает закипать бурлящая вязкая злость. ему, как человеку с синдромом, из-за которого большинство окружающих говорят о чонвоне «она», «вон-ни» и «онни», становится чертовски неприятно. и всё бы ничего, но чонсон его слышит. парень оборачивается на него чертовски медленно, будто его мир отстаёт на пару-тройку лет и прямо сейчас ему сказали: «джей, слоумо». тем не менее, чонвону до сих пор совсем не смешно. чужой взгляд, наполненный холодной яростью, впивается в него клещом.        — что ты сказал?        — повторить? — приподняв брови, усмехается чонвон.        — если не зассышь сказать мне в глаза.        — спи. с. мужчиной, — шипит чонвон каждое слово чётко, чтобы чонсон услышал. — раз для тебя все девки, тёлки, бабы — шлюхи. зачем тогда трахаешь этих «тёлок»? я ведь уверен, ты трахаешься. ни один, находящийся здесь, был не в силах и слова вымолвить. даже хисын, не допускающий нецензурную брань на своих уроках, застыл в ступоре, закрыв рот на замок, не в состоянии утихомирить чонвона и приказать ребятам немедленно прекращать это.        — а тебе-то какое дело, защитник чужой чести? — джей подпирает кулаком подбородок, разглядывая его с деланым интересом. — попробуй хоть что-то большее, чем поцелуи в щёчку, а потом уже пытайся скулить на меня. хотя, судя по твоей слащавости и макияжу, нихуя тебе не поможет, ты сам повёрнут на членах в своей заднице.        — а ты так сразу собратьев определяешь? — чонвон принимает вызов, и просто так он не отступит. этот парень, похоже, один из тех, для кого «гей» — оскорбление, но при этом каждая девушка — «меркантильная сука», и, раз так, он не побоится этим воспользоваться. как минимум, стоя за честь всех девушек в этом помещении, он автоматически стоит и за свою. — или так приспичило трахнуть меня?        — чего? ты чё несёшь вообще? ты только что назвал меня педиком? обезоруживает. так и думал.        — а что? — чонвон продолжает со слащавой улыбкой, отклонившись на стуле и состроив невинный взгляд. — ты так пялился на меня весь урок, думал, что я не замечу. интересно, если такому как ты лишь бы засунуть свой член во что-нибудь, твои штанишки уже намокли, пока ты представлял, как ебёшь меня? глаза чонсона начинают наливаться кровью, и, прямо выражая свои намерения, старшеклассник медленно поднимается из-за стола, сжав руки в крепкие кулаки, показывая, что намерен преподать чонвону хороший урок. кажется, сонхун понимает друга и крепко хватает его за рукав рубашки, намереваясь обуздать и обеспокоенно заглядывая тому в лицо. не помогает. сону, боязливо вздрогнув, закрывает чонвона собой, готовясь защищать, невзирая на то, какими маленькими они на самом деле являются по сравнению с чонсоном, и, возможно, конфликт действительно предполагает закончиться потасовкой, если бы хисын, вскочив со своего места, не вскрикнул:        — прекратить! злобно прорычав что-то нечленораздельное, спустя несколько мучительно долгих мгновений чонсон всё же опускается на место, вырывая рукав своей рубашки из хватки обеспокоенного сонхуна.        — животное ебаное, — шепчет чонвон, прижимаясь к плечу сону, и даже не улавливает сначала, как оглушающе дребезжит звонок.        — расходимся, — бросает хисын твёрдым голосом, не требующим отлагательств. — первогодкам учить все записи в тетради, выпускникам домашнее задание сброшу самолично. а теперь они убираются отсюда, да побыстрее, я не позволю вам сталкиваться лицом к лицу в коридоре, — злобный огонёк загорается в глазах преподавателя. — живо. он довольно доходчиво объяснил свои намерения, и старшеклассникам не оставалось ничего, кроме как, возмущённо и возбуждённо перешёптываясь, начинать собирать сумки. чонвон замечает, что чонсон же, быстро скидывая со стола в рюкзак учебные принадлежности, молчит, а его лицо будто бы пестрит разными цветами: багровеет, темнеет, а затем и, кажется, вовсе зеленеет. застегнув молнию, джей спешно направляется к выходу из кабинета, и, проходя мимо парты чонвона, весьма однозначно замахивается сумкой, задевая и сбрасывая на пол все книги, что ударяются о линолеум с глухим стуком. чонвон, даже не стесняясь в выражениях, в свою очередь громко ругается, показав тому вслед средний палец, чего джей не замечает, но принимает во внимание его друг сонхун. усмехнувшись, он в спешке отправляется вслед за чонсоном.        — гандон.        — не бойся, это всё, на что он способен, — сону вновь гладит его по спине, — надо сказать, он частенько так делает — помогая собрать разбросанные вещи. — но ты был таким смелым! серьёзно, его лицо просто… он был готов провалиться на месте.        — да-да, вон-ни! — сзади слышится восхищённый шёпот, а чонвон, обернувшись, сталкивается с восхищёнными лицами юны и рюджин, сидевших за партой сзади них, почти нос к носу. — я буквально глаз от тебя не могла отвести, ты не побоялась этого мудака. ты такая смелая!        — просто королева.        — за нашу честь, девочки, — слабо улыбается чонвон.        — вы тоже вступаете в клуб ненавистников этого человека? — неожиданно зовёт хисын со своего места. он уже копошится в компьютере. — он — моя головная боль буквально с первого дня, как начал у меня учиться.        — он так грубо разговаривал с вами! — доносится от йеджи с другого ряда. — мне кажется, тут все удивлены.        — он тот ещё грубиян, — соглашается хисын, пару раз покивав. — гомофоб, разгильдяй, и, как таких называют, «бабник», хоть я это слово и не приветствую. в общем, не связывайтесь, сам за километр эту особу обхожу. хотя, — холодный взгляд преподавателя устремляется в сторону чонвона. — я думаю, история с вами у него ещё не закончена. чонвон выдыхает тихо и разочарованно, в отчаянии падая головой на парту.        — м-да… — тянет донён. — из сегодняшнего урока мы выносим гораздо больше неприятных выводов, чем могли бы.        — а главный из них — никогда больше не соглашусь на сдвоенные уроки, — хмыкает хисын, обессиленно откинувшись на спинку своего кресла.

ששששששש

       — ты сказал что? — рики пробирает, и он начинает громко хохотать, откинувшись на хлипкий подоконник. — ну ты и еблан, блять, ни с того ни с сего полез оскорблять весь мир.        — если бы этот сопляк молчал, я бы на том, возможно, и остановился, — шипит чонсон в ответ, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки вновь. внутри всё ещё штормом бушует только разрастающийся гнев, а покрасневшие щёки печёт; какого хрена тот мальчишка посмел только рот открыть в его сторону?        — о, да, тебя бомбит, когда тебя записывают в ряды геев, — рики сочувственно похлопывает чонсона по плечу, однако по его лицу блуждает издевательская улыбка. — ты же в этом совсем не заинтересован. «именно поэтому пялился на того пацанёнка весь урок? он вдруг настолько тупит прямо сейчас, что мне даже сложно в это поверить.»        — ой, ты хотел поддержки, да… — рики неловко чешет затылок, когда чонсон впивается в него полным негодования взором, но в голосе его чувства вины точно не скользит. вместо этого он уверенно и быстро переводит тему, ведь от осознания того, что поступок и слова хорошего друга ему действительно противны, становится тошно. да и вообще… не по себе как-то, хоть и не в первый раз. — да не парься, ты с этим челом в жизни больше лицом к лицу не пересечёшься, а «позор» твой все забудут через пару дней. вот увидишь, скоро девушки и парни опять на тебе табунами повиснут. проходили же уж, джей-хён! чонсон отводит взгляд и неуверенно покусывает губы, на что рики глаза непроизвольно закатывает. временами чонсону так нравится делать из себя униженного и оскорблённого, будто он забывает, что у него есть деньги. дальше можно, ну… даже не продолжать.        — иди на хуй, — в конечном итоге просто выдаёт чонсон, опустив веки, на что рики смеётся:        — лучше скажи мне, была там какая-нибудь кандидатура для меня? а то у меня реально уже давно никто на хуе не был…        — уволь от подробностей, — с иронией в резко охрипшем почему-то голосе отрезает джей, на что рики возмущённо фыркает:        — очень невежливая просьба с твоей стороны.        — завали. а вообще, — чонсон потирает переносицу, на самом деле будто глубоко задумавшись о чём-то. проходит чуть меньше минуты, прежде чем он возвратится «на землю». — был там один паренёк, как раз с тем ебанутым сидел. милый, слащавый, лицо как у куклы, только толстоват, как по мне.        — м-м… — тянет рики задумчиво с улыбкой на лице, изучая джея заинтересованным взором. — а мне нравится, как это звучит.        — неужели мы только что нашли твой новый фетиш? — подшучивает чонсон в ответ, на что рики лишь снисходительно усмехается, после качая головой:        — не, хён, не нашли. я просто в курсе, что всё, сказанное тобой, нужно делить на два, а то и на три, — нишимура отталкивается от подоконника, и, поправив лямку шоппера, небрежно машет ладонью. — я на физику. встретимся после.