фиолетовый
8 мая 2022 г., 21:08
«вон-ни, дорогая, скоро будешь дома?»
«наверное, уже скоро пойду»
«давай, а то поздно уже» «темнеет» чонвон, вздохнув, откладывает телефон на пушистое одеяло. распластавшись звездой на постели сону, он размышляет: он согласен с мамой. на самом деле согласен, ведь каждый день столько подозрительных людей проходит мимо него. он боится приближающихся к нему в темноте силуэтов каждый раз, когда качается на качелях вечерами, и удаётся спокойно вдохнуть только тогда, когда очертания этих силуэтов оказываются женской фигурой или проплывают уже мимо него. он не был бы настолько убеждён в том, что окружающие его опасны, если бы после ситуации с его синдромом в прошлой школе он не перетерпел бы тех издевательств, при мысли о которых начинает колотить; именно поэтому он предпочитает об этом не вспоминать. да и, что уж там, сейчас его могут зажать на улице за любой грех: он — слишком женственный слащавый мальчик-педик или грубая неженственная «девка», значения не имеет. чонвон ненавидит тупых и бестактных, лезущих не в своё дело людей. ещё и этот джей… с одной стороны, типичный представитель быдла, с другой — что-то с ним всё-таки не так. нутром чонвон чувствовал, что тот не оставит свой позор, а вместе с ним и чонвона, просто так. отвратительный представитель рода человеческого. — сону-я, — зовёт чонвон протяжно, потягиваясь на кровати. в его голове возникает спорная в своей эффективности, но довольно логичная мысль. — сделай мне, пожалуйста, раскладик? сону, захлопнув неизвестную чонвону толстенную книгу, крутится на кресле, пока его взор не упадёт на чонвона: — а? — юноша разглядывает чонвона невинно-заинтересованным взглядом. — тебя всё беспокоит тот еблан с выпускного класса? — да! — чонвон возмущённо бьёт кулачком по постели. — я боюсь, не последняя это наша с ним встреча. первая, но не последняя. — понял, — сону активно кивает со всей серьёзностью. — так ты хочешь расклад на ваше «совместное будущее»? — ну-у… можно и так сказать? — ловко лавируя между всеми айсбергами и подводными камнями, соглашается чонвон. пока сону достаёт с верхней полки стола карты и вытаскивает их из специальной железной шкатулки, чонвон, сложив руки на животе, задумчиво разглядывает потолок. что покажут карты? сону уже мало назвать профессионалом, кажется, будто дар раскладывать таро действительно дан ему свыше: каждый, даже самый незначительный расклад, предугаданный картами и его руками, сбывается. сону известен своим занятием ни много ни мало на всю школу, поэтому даже носит колоду с собой каждый день, и его частенько просят о небольших раскладах на переменах, а он с радостью соглашается и даже денег не берёт. совсем больной. за этими мыслями чонвон даже очухивается не сразу: — большой или маленький расклад? — сону стоит на коленях перед кроватью, обеспокоенно тормоша его за рукав футболки. — вон-ни! ты меня слышишь? — ой… — чонвон, встрепенувшись, трясёт копной чуть отросших чёрных, словно смоль, волос. — как получится. как тебе будет удобнее. поджав губы, сону принимается за перетасовку карт. чонвона всегда расслабляет их мягкий стук друг о друга или о ковёр, поэтому он довольно часто просит сону просто постучать картами. мысли… очищает хорошо. — вон-ни, — зовёт сону неуверенно спустя несколько минут. перед его коленями уже разложено целых восемь рядов пёстрых картинок. — а тебя сильно раздражает этот джей? — больше, чем ты можешь себе представить, — усмехается чонвон мрачно. — а что там? — он с любопытством разглядывает расклад, свисая с кровати верхней частью тела. — невероятная удача, потому что карты показывают прошедшую испытания и проверенную временем любовь. — что?! глаза чонвона округляются. спрыгнув с кровати, он приземляется с другой стороны от сону, с неверием глядя на карты искоса. — и что здесь? — ну, тут карты мужской и женской энергии в центре, смотри, — сону знающе стучит пальцами по рисункам короля и королевы… чего-то? чонвон не в курсе. — мечи возле них близко-близко. главный вопрос мечей: «свободен ли я?». будет много противоречий и испытаний. «императрица» — символ любви и мудрости, она видишь как далеко? — и правда. чонвон глядит на красивую карту возле своей коленки. — ты будешь отвергать его, он будет бегать за тобой, пока ты не убедишься, что он на самом деле достоин тебя. «шут» тоже далеко: ты будешь замечать все опасности в будущем, как либо связанные с ним. не так далеко перевёрнутые «влюблённые». — и чё это? — ошибка из-за неверного решения. ближе к нему — будет жалеть о чём-то относительно тебя. — может быть, из-за того, что недавно сказал? — чонвон с сомнением ведёт губами, на что сону мягко качает головой: — не-а. ещё ошибки у него будут, и весьма серьёзные. — а можно как-то… изменить это? остаться на далёком расстоянии от него навсегда? — карты не врут, — сону пожимает плечиком. — но они говорят, что ты будешь очень долго сопротивляться, и это верное решение. ты-то знаешь себе цену, — он усмехается, парой ловких движений собирая таро. — а будущее пробовать изменить пытаются многие, ничего более. — то есть, отставать от меня он не собирается? — нервно усмехается чонвон, на что сону задумчиво чешет затылок. — посмотрим, но расклад говорит, что нет. не жарко, кстати? — он кивает на ноги чонвона, облачённые в серые спортивные штаны. — может, шортики тебе дать? — хорошо. пока сону роется в шкафу, чонвон, зажав ладони между бёдер, тихонько покачивается из стороны в сторону. он думает о том, что же всё это значит. чонвон, безусловно, не собирается потакать джею или, что уж там, в принципе слушать его, если тот встретится на пути. — я даже не верю, что такие уебаны как он могут и попробовать измениться. они останутся ни с чем, продолжая кричать о несправедливости жизни и плохих людях вокруг, а годы-то будут идти. понимаешь, сону-я? — в чонвоне вновь начинает закипать злость, однако, он старается сдерживаться что есть сил. — они умрут в забвении и одиночестве. я не дам ему и капли своего общества, даже если он когда-нибудь в нём зануждается. не заслуживает. гнида. сону, наконец, вытягивает из шкафа шорты и мягко усмехается. подкравшись сзади тихими шагами, он успокаивающе целует чонвона в лоб, крепко прижавшись к чужим вискам ладонями. — мне всё равно на него. я и так всегда на твоей стороне. — спасибо, оппа! — фыркнув, дразнится чонвон, на что сону разражается громким смехом.ששששששש
когда чонвон, который клялся и божился отписаться сону по приходе домой, всё же покидает квартиру лучшего друга, тот гасит большой свет, оставляя только слабый ночник освещать комнату. вечер вступает в свои права: уже восемь, как-никак, и темень потихоньку опускается на город. завершив тест по физике, сону поднимается со стула, чтобы выйти на кухню и попросить у мамы налить чай и для него тоже, когда слышит гул чайника, однако что-то заставляет его остановиться напротив зеркала. сегодня он ещё не выполнял ежедневный ритуал, заключающийся в скрупулёзном и внимательном разглядывании себя. сону вглядывается в своё лицо, круглые щёки и небольшие глаза; поднимает футболку, с сомнением осматривая живот, крутится вокруг своей оси, отчего кожа бёдер немного трясётся, и выдыхает, прикрыв глаза. сону не любит себя. честно говоря, если бы дома не было так жарко, он не ходил бы в своих шортах, — тех, которые давал сегодня чонвону — потому что для него собственные бёдра толстые, а его тело — далеко не идеал. сону смотрел на того парня, в которого он влюбился, наверное, с самого первого взгляда. нишимура рики высокий, сильный и в меру худой, а его бёдра часто красиво обтягивают джинсы, но каждый раз, видя парня на горизонте, сону осознаёт, что его бедро больше ноги рики раза, наверное, в два, оттого и сбегает, смущённо прикрывая краснеющие кончики ушей. ему стыдливо, что с таким красавчиком и его прекрасной фигурой он мог бы даже рядом находиться, и, не сопротивляясь своему влечению, сону и сам не заметил, как его ненависть к себе начала расти в геометрической прогрессии. неосознанно сравнивая себя с рики, юноша грыз себя изнутри всё больше с каждым днём. он был благодарен чонвону. благодарен за то, что когда сону был с ним, он забывал про все причины, по которым себя не любил. они оба страдали от того, что принять собственное тело сложно, однако, в случае чонвона это подкреплялось и издевательствами бывших одноклассников, и если сону считал себя полным, чонвон не «считал», что у него есть синдром, о котором ни один из его новоприобретённых одноклассников даже не знал раньше — он действительно был. но, тем не менее, они до сих пор шли по дороге принятия себя рука об руку. они стали лучшими друзьями во второй же день после знакомства. тогда чонвон зашёл в туалет, где сону сидел под подоконником, прижав колени к груди, и, кажется, его вид был настолько печальным, что чонвон просто не мог не попробовать: — сону? — очнувшись, сону вскочил и, быстро подобравшись и поправив на себе одежду, выдавил подобие улыбки: — а, вон-ни. ты что здесь делаешь? — по-моему, ответ очевиден, — нервно усмехнулся чонвон. — а ты из-за чего в такой позе скрутился? забыл, что сейчас биология? — я просто… немного взгрустнул. не обращай внимания. сону попытался пересечь чонвона быстрым шагом, но тот не дал ему уйти. схватив удивлённого сону за рукав рубашки, он быстро подтянул юношу к себе. — прости, но я обращу. извини, что лезу не в своё дело, но я не могу допустить того, чтобы ты пошёл на урок в таком состоянии. расскажи хотя бы астрально, что случилось, если не хочешь прямо, я пойму. и сону на самом деле рассказал о своих переживаниях. переступая через себя, но действительно чувствуя, как впервые за долгое время становится легче, он говорил долго и много, а время шло, и, кажется, скоро уже должен был прозвенеть звонок на перемену, а они всё не стремились вернуться на урок биологии. сону подозревал, что хисын о чём-то да заподозрил, но на то он и считался одним из самых понимающих в их школе учителей. после чонвон поведал ему и о себе. он изложил всё гораздо более кратко и чётко, но теперь сону хотя бы понимал, в чём заключается этот его… синдром? болезнь? наверное, всё-таки синдром, чонвон же сам так сказал. просто сону на самом деле раньше никогда с таким не сталкивался. — у меня нет друзей, — честно признался чонвон в конце, немного помявшись. — кроме мамы с папой. ну, друзья у меня были, но тогда я ещё был таким… маленьким. и я никогда не мог рассказать кому-то о своих переживаниях так близко, как сейчас. — у меня тоже нет близких друзей, — сону скромно улыбнулся. — так может, мы исправим это? — чонвон поднял на него свои блестящие глаза, в которых скользило неверие: — предлагаешь нам стать лучшими друзьями? — да! почему нет? а вообще мне кажется, что мы… ну… уже. они, пялясь друг на друга с минуту, после разразились громким счастливым смехом, раздавшимся на всё небольшое помещение уборной. — только, извини… — сону неловко потёр шею, устремив взгляд куда-то на ноги чонвона. — я не знаю, как мне к тебе обращаться. — а, это, — чонвон небрежно махнул рукой. — сам к себе я уже около трёх лет обращаюсь на «он», но мои родители по-прежнему говорят обо мне и со мной «она», да и все наши одноклассники, как ты заметил, тоже говорят обо мне: «сказала», «сделала», «она», и они, конечно, правы, потому что я, вроде как, пока ещё всё-таки девочка. но мне удобнее уже просто, так что… называй как хочешь. мне всё равно. — тогда для меня ты будешь «он», — сону неуверенно потёр пальцы друг о друга с небольшой улыбкой, на что чонвон солнечно улыбнулся в ответ: — хорошо, оппа. так громко, как тогда, сону ещё никогда не смеялся.ששששששש
сону покачивает ногой, сидя на кушетке и перебирая в руках колоду карт в небольшой упаковке. глаза юноши временами бездумно бегают из стороны в сторону, делать на перемене нечего, а чонвон ещё минут пять назад ушёл к завучу для быстрого прохождения психологического тестирования, которое он пропустил вчера по причине плохого самочувствия. неожиданно сону замечает сонхва, выходящего из кабинета математики, — по праву закреплённого за их классом, вообще-то! — который, беседуя с директором — тоже молоденьким — и держа в руках очередные большие папки с работами учащихся, направляется, похоже, в его кабинет. сону накрывает осознание того, что ему необходимо попросить дополнительное задание по геометрии, иначе его будущий красный аттестат, как и сам сонхва, который является их классным руководителем и постоянно напоминает учащимся об их среднем балле, устроят ему испытание на выживание со спортивными упражнениями, но только он хочет встать и побежать в сторону сонхва, как вид, открывшийся перед ним, буквально приковывает его к кушетке: он видит рики, сопровождаемого джеем и сонхуном, косвенное знакомство с которыми ему посчастливилось осуществить, но в этот раз он не в состоянии убежать. почему? да он не знает. он просто прирос к этой чёртовой кушетке. может быть, потому, что рики направляется прямиком в его сторону? — привет. и сону замирает от страха. нужно, наверное, отвечать? рики улыбается дерзко и немного нагло. не понятно даже, косит он под бэд боя или на самом деле такой, — очень сложно понять, когда у тебя нет даже возможности с предметом твоего обожания познакомиться. сону улыбается мелко, нервно и неуверенно, сжимая карты в трясущейся руке. сонхун позади разглядывает сону неопределённо, чуть приподняв брови с едва заметной ухмылкой, а чонсон лишь взглядом неприязненным по нему пробегается, и сону всерьёз хочется спросить, бриллиантовых этот парень кровей или всё же просто золотых. — я вас возле актового зала подожду, — бросает чонсон, и, одёрнув сумку, быстрым шагом направляется прочь. рики показывает ему язык вслед, а затем оборачивается к сону вновь. — зай, ты у нас, вроде как, местная знаменитость. погадаешь мне? тело сону покрывается гусиной кожей, и, если приглядеться, можно увидеть, как оно мелко дрожит, а в животе появляется чувство, будто бабочки порхают — он чертовски взволнован. сону облизывает губы мельком и даже не замечает, как рики заостряет на этом внимание. — хорошо? — юноша больше спрашивает, однако карты всё равно вытаскивает из упаковки. — на что ты хочешь расклад? — на что? — рики оборачивается к сонхуну, чтобы, видимо, посоветоваться, на что сонхун лишь дёргает бровью. наверное, это такая его личная фишка. — можно на учёбу, на успехи, на личную жизнь, на судьбу… — тихо подсказывает сону, нервно потирая пальцы друг о друга. — ты же, вроде, на отношения хотел? — припоминает сонхун, а рики дёргает плечом, усмехнувшись: — я ещё думал над этим, но пусть будет так. давай на мои будущие отношения, зай. карты под пристальным и, на самом-то деле, поистине заинтересованным взглядом рики не раскладываются нихуя. сону, чьи руки никак не хотят успокоиться, чуть не роняет таро раз без преувеличения восемь, думая о том, как бы как можно меньше оплошать перед своим крашем. вот он, живой, такой большой, высокий и красивый, стоит перед сону, а тот будет картами разбрасываться по полу и судорожно извиняться за собственную же неуклюжесть? ни за что! сону перед собой на кушетке делает небольшой расклад из одиннадцати карт, а рики, хоть и явно совсем ничего не понимает, разглядывает необычные красочные рисунки, потому что тоже интересно, а сону, честно говоря, раскладом более чем удивлён. — всё, готово? — нетерпеливый рики маячит перед носом сону, чей бедный разум пытается сосредоточиться на трактовании, а не на том, насколько, чёрт возьми, нишимура близко к нему. его приятный одеколон бьёт в нос, и сону хочется просто раствориться в этом. — да… — и что там? какая девушка? умная, милая, нежная, уверенная в себе, боевая, красавица? находчивая? фигуристая? — допрашивает рики, на что сонхун сзади даже не может удержаться от смешка. это на самом деле выглядит забавно, ведь кажется, будто юноша перечисляет все прилагательные, которые знает. однако, сону не до смеха: он тычет пальцем в карту «короля кубков» и ошарашенно бормочет: — я не хочу тебя разочаровывать, но, скорее всего… это будет парень. вслушиваясь в многозначительную тишину, издаваемую нишимурой, сону буквально ощущает на себе всю тяжесть его размышлений. сонхун неудержимо смеётся в собственную ладонь, отчаянно пытаясь не издавать лишних звуков, пока рики, наконец, не очнётся: — в смысле? — в прямом, — тихо бросает сону. — тут нет ни одной карты, указывающей на девушку хотя бы больше, чем «нейтрально». в скором времени ты вступишь в отношения с парнем. — м-да, — фыркает сонхун. — хорошо, что тут я остался, а не джей, иначе он уже кривил бы лицо. спустя некоторое время, проведённое в молчании, рики громко выдыхает, а позже снисходительно улыбается: — ну парень-то хотя бы фигуристый? теперь очередь сону удивляться (снова). чутьё подсказывало, что за такой расклад его как минимум изобьют, однако рики спокойно принимает подобное? он ожидал гораздо меньшего от друзей джея. хотя, точно не сказать, что сону не рад… — про «фигуристого» сказать не могу, но твой будущий избранник вежливый, милый, элегантный, эмпатичный. впереди с ним у тебя счастье и светлое будущее. только вот, — сону с сомнением косится чуть выше. — вам с ним придётся пройти много недопониманий, в основном, в силу твоей незрелости. ты, говорят, будешь сначала для него прятать себя за маской, а судя по этому значению карты, прячешься ты постоянно. тебе нужно принять волевое решение и сбросить её, чтобы стать с ним по-настоящему счастливым. на это уйдёт время, но он тебе поможет. рики, приоткрывший рот в удивлении, выглядит, надо сказать, довольно забавно, однако, после того, как они сталкиваются почти нос к носу, сону пробирает такой внутренний пожар, что он собирает карты парой ловких движений и, вскочив с кушетки, быстрым шагом удаляется прочь. — извините, мне надо сходить до пак-сонсэннима, я не могу больше задерживаться… — и ему вновь удаётся убежать. рики глядит ему вслед расфокусированным взором ещё пару минут, прежде чем сонхун приведёт его в себя, щёлкнув пальцами перед лицом. тряхнув копной угольно-чёрных волос, нишимура переводит взгляд на друга и шепчет: — нихуя себе у него задница. — опять ты за своё! — сонхун закатывает глаза, одарив юношу подзатыльником. — ну а чё? фигура-то шикарная у него. да брось, ты что ли не заметил? — я заметил то, как он свои способности проявил, — сонхун расстёгивает рубашку на вторую пуговицу, оглядевшись вокруг после. жарко пиздец. — прочитал эпопею и проклял всю твою семью по картинкам. — скорее, благословил, — ухмыляется рики своим мыслям. — норм получились мои будущие отношения, вроде. про маску только хуй знает, — нишимура, остановившись непроизвольно посреди коридора, задумчиво мычит. про какую маску говорил ким сону? его манера поведения — и есть маска? или это уже что-то другое?.. айщ. сложно всё с этими колдунами на звёздах и картах. лучше бы не поддавался всеобщему порыву и подождал. — а фигура-то у него и правда секс… — задумчиво тянет рики, как только перед глазами вновь начинают маячить бёдра сону, на которые он волей случая устремил свой взор, но так и не смог его отвести. сонхун, оттащив его за руку ближе к стене, чтобы тот не мешался спешащим в кабинеты ученикам, раздражённо фыркает, закатив глаза: — нахер ты мне это уже второй раз говоришь? я понял твою позицию, но я не смотрел на его жопу. — ага, — в ответ рики прыскает от смеха. — ты смотришь только на одну жопу, и это гораздо стремнее как минимум потому, что она преподавательская. сонхун, чуть ли не визжа, возмущённо топает ногой по мраморному полу и несильно бьёт младшего в плечо, намереваясь успокоить: — рики! нишимура беззвучно хохочет, откинувшись на стену рядом с ним, пока сонхун, рассеянно поправляя ладонью волосы, глубоко вдыхает пару-тройку раз для собственного успокоения. — кстати, — чуть успокоившись, рики внезапно подскакивает перед сонхуном и хватает его за руки, а в глазах его сверкают огоньки. — ты уже придумал, что ты будешь делать со своей влюблённостью? — сонхун только снисходительно усмехается, прикрывая веки и поглаживая того по голове. чёртов любитель чужих секретов. — нашёл о чём поговорить, возле кабинета биологии-то. но, если честно, у меня есть одна идейка, и я думаю, чего греха таить... короче, сейчас расскажу. только давай не здесь. прежде чем сонхун потянет рики за руку в сторону актового зала, возле которого их, по задумке, должен ждать джей, из пресловутого кабинета выходит хисын. его появление рядом предсказывали его громоздкие ужасно громкие ботинки, однако становится всё равно немного не по себе. проходя мимо, хисын лишь окидывает сонхуна коротким ледяным взглядом, на что получает ответный практически такой же. сонхун щурит глаза, провожая его стройную фигуру, молниеносно скрывшуюся за поворотом — идеальную для него, сонхуна, фигуру. только вот, даже если хисын, что вероятнее всего, ни о чём не подозревает, его ненависть к лучшему другу самого наглого и невоспитанного ученика — самая большая проблема. наличие парня — тоже. но от обеих из них сонхун в кратчайшие сроки попытается избавиться.
