оранжевый
11 мая 2022 г., 16:38
чонвон разглядывает новую фотографию своей одноклассницы по имени мина, выложенную в инстаграм совсем недавно. у девушки поистине красивая фигура, и чонвон, радуясь тому, что многим вокруг него действительно нравится своё тело, улыбается. он ставит лайк фотографии, где мина стоит перед зеркалом в длинной кружевной юбке, и эта вещь гардероба настолько красивая, что ему невольно тоже хочется такую.
на самом деле, втайне чонвон завидует тому, насколько широк выбор одежды у его одноклассников и одноклассниц. он мог бы надевать красивые вещи: футболочки, свитера, милые и летящие (или под готику) юбки и платья, если бы по-настоящему любил своё тело и то, что стало с ним после достижения им двенадцати лет.
под фотографией мины куча восторженных комментариев от её подруг. что ж, чонвон на самом деле блядски завидует.
со вздохом он откладывает телефон и решает переложить некоторые вещи в своём комоде. чонвон открывает ящик, где хранятся головные уборы и нижнее бельё. появляется желание разложить по двум стопкам кучу его чёрных боксеров, чем он и начинает впоследствии заниматься.
вдруг в его поле зрения попадает вещь, о которой он, кажется, уже и забыл давным-давно. чонвон смотрит на неё, от удивления приоткрыв глаза: это чёрные кружевные трусики по типу «бразильана», которые на его шестнадцатый день рождения подарила тётя, на случай, если чонвон решит немного раскрепоститься. а ещё где-то был, кажется, бюстгальтер?..
— нашёл.
его размышления прерывает стук в дверь.
— заходите, — в комнату заглядывает мама чонвона, перед которой разворачивается картина того, как он, озадаченно переводя взгляд с одной части комплекта найденного белья на другую, держит их в обеих руках. она подходит сзади:
— что делаешь?
— решил вещи разложить, — тихо отвечает чонвон, на что женщина смотрит со скептицизмом.
— кажется, у тебя что-то пошло не так? ты вспомнила о том, что дарила тебе мёнджи?
— я это нашёл, но я не уверен… — чонвон мнётся робко. — знаешь, я только смотрел на фотографии одноклассниц в инстаграме. они такие красивые… эти вещи им так идут. почему я не такой? — не глядя на маму, он сжимает ладони в кулаки, забывая о том, что может помять вещи. — мам… я так хочу быть… я так хочу быть такой же женственной, как они. почему я не могу? почему я вынуждена ходить с таким телом?
чонвон ударяется лбом о деревянный комод и тихо скулит. может быть, хоть мама даст ответ на вопрос о том, почему он не может принять себя? очевидно, он не такой, как окружающие его люди. он не знает, чему радоваться, и должен ли он быть счастлив тому, что отличается от остальных.
конечно же, он не может радоваться хотя бы тому, что существует в этом теле, и из его глаз уже начали бы течь скопившиеся в них слёзы, если бы мама бережно не разжала его кулаки, отложив бельё в сторону, и силой заставила подняться лицом к себе. убрав волосы с лица чонвона нежно, мама заглядывает в его слезящиеся глаза:
— чонвон-ни, милая, не плачь, — она поглаживает чонвона по спине. — бывают разные ситуации, тяжёлые или нет. с тобой произошла такая, и мы, увы, ничего не можем с этим сделать. но мне, как матери, тяжело от того, как ты относишься к себе. не бывает «не женственных» девушек. ты же девушка! тебе больше ничего не нужно с этим делать. хочешь — скрывай свой секрет от окружающих, хочешь — продолжай говорить о себе в мужском роде, если тебе удобно. но если ты хочешь сфотографироваться в белье и показать людям свою красоту — почему бы тебе не сделать это так же, как и всё остальное?
— чт-то ты имеешь в виду? — чонвон трёт глаза.
— хм. ну, я имею в виду, что ты должна делать то, что ты хочешь. те, кто издевался над тобой в прошлой школе, уже выросли, и им нет никакого дела до тебя, но на тебе они оставили след. так почему бы не показать, что они не могут распоряжаться чужими жизнями, а ты делаешь то, что на самом деле хочешь?
— думаешь, мне это поможет? — мама целует его в лоб.
— если это — то, чего ты действительно хочешь, то да, поможет. покрутись перед зеркалом, сфотографируйся, попробуй почувствовать, насколько ты на самом деле много для себя значишь, — женщина приветливо улыбается чонвону. — а мы с папой всегда будем любить тебя, и ты останешься нашей маленькой девочкой.
на лице чонвона невольно мелькает тень улыбки. обняв маму в ответ, он кладёт голову на её плечо, размышляя над тем, о чём они говорили прямо сейчас. и она действительно вселила в него уверенность попробовать.
попробовать ступить на путь к принятию своего тела, не облачённого в огромные штаны и кофты.
иметь себя тому, кто настолько… глуп.
— ну, вроде всё, — оповещает джеюн, когда они оказываются возле прилавка вновь, и сонхун опирается на стойку в попытке отдышаться, благодаря всевышнего за то, что этот кошмар закончился. — ты запомнил примерно хоть что-нибудь?
— запомнил. второй раз повторять не надо! — сонхун предупреждающе выставляет руки вперёд, показывая, что готов обороняться в случае чего, на что джеюн удивлённо хлопает глазами, а затем разражается громким смехом:
— да ладно тебе! не такой уж я и дотошный. моему парню, вообще-то, нравится.
— я знаю, — вырывается у сонхуна непроизвольно, громче, чем хотелось бы, на что с лица джеюна пропадает улыбка, и он озадаченно хмурит брови:
— что?..
— ничего, — быстро отвечает сонхун и отворачивается, делая вид, что разглядывает соседний прилавок с кассой, дабы отмазаться, однако в мыслях чуть ли не избивать себя вон теми грабельками хочется за несдержанность. джеюн окидывает его настороженным взглядом.
— ну ладно… ты, это, за прилавок вставай. пока что будешь считать стоимость собранных букетов, тетрадь с прайсом на столе перед тобой, — он указывает на толстенную потрёпанную тетрадь кивком головы. — понаблюдаешь за тем, как я их собираю, потом сам практиковаться начнёшь, как поймёшь, что готов. идёт?
сонхун кивает, а джеюн напоследок щурится, глядя ему в глаза, и исчезает за шкафом. улавливая краем уха копошение и приятный голос, еле слышно напевающий какую-то незамысловатую песенку, он лихорадочно вспоминает свой план действий. с джеюном необходимо подружиться, что достигает пока юноша с успехом примерно пятьдесят на пятьдесят, а потом…
подставить? сонхун ещё не думал о том, как ему удастся это провернуть, но он найдёт способ. он должен опозорить его перед хисыном, выведать привычки джеюна и воспользоваться этим в ту сторону, чтобы джеюн никогда больше не смог оправдать себя и заработать доверие хисына.
а хисыну нужно будет прийти к кому-то за успокоением. так чем он, его ученик, миролюбиво стоящий за прилавком в магазине цветов, не вариант? сонхун знает, что пока не оправдывает себя и не кажется хорошим в глазах хисына, однако, его репутация перед преподавателем взлетит до небес, если он окажется гораздо «порядочнее» того, кому хисын доверял.
сонхун не считает себя последней тварью, правда. просто он влюблён, а кто-то пойдёт на всё, чтобы добиться своей любви, и если эту любовь окружают глупые и ненадёжные — по крайней мере, сонхуну так кажется — люди, то он в этом не виноват.
ששששששש
чонвон ворчит, пытаясь справиться со смущением, обуревавшим его уже которую минуту. он, потирая свои широкие (спасибо гормонам) плечи, разглядывает не сильно большой бюстгальтер и трусики на своём теле, которые будто подчёркивают его ужасно узкую — по крайней мере, с виду — талию. на самом деле, ни одной похожей вещи чонвон никогда в жизни не носил — его тело претерпело изменения с двенадцати лет, и этот возраст не сильно велик для того, чтобы попробовать что-то на себе. но сейчас… мама дала чонвону свой айфон последней модели с потрясной камерой, чтобы ему не пришлось переживать за качество снимков, и, встав в импровизированную позу, он щёлкнул себя на телефон. со временем он вошёл во вкус. две, три, шесть, десять… чонвон сделал целых тридцать пять снимков собственного тела! сидя на полу скрестив ноги, он улыбался, пролистывая один за другим. чонвон на самом деле выглядел неплохо, и теперь в его глазах бельё смотрелось на нём как влитое, не то, что в первый раз, когда оно только оказалось на нём. добавив в «избранное» несколько понравившихся больше всего, дабы потом не забыть и всё-таки выложить их в инстаграм, чонвон с тихим, но очень радостным смехом перекатывается на спину и застывает в такой позе ещё какое-то время, мечтательно прикрывая глаза.ששששששש
— что за… хуйня. чонсон, держащий в руках телефон с открытой в нём страницей инстаграм, которую ему порекомендовало приложение, чувствует себя моаи с острова пасхи, пока сонхун даже не пытается сдерживать смех, рвущийся изо всех щелей. — «возможно, вы знакомы», — приподняв бровь, скептически цитирует сонхун. — знаком с этим замечательным парнем? — отъебись, — фыркает чонсон. — боже мой… я видел многое, но шлюх мне ещё не рекомендовали. — то, что он сфоткался в нижнем белье, делает его шлюхой? — с деланым интересом спрашивает сонхун, на что джей нервно усмехается: — перестань строить из себя моралиста, заебал. сонхуну очень хочется спросить, кто ж чонсона такого воспитал; родители-то вроде у него нормальные, — хотя… отец джея — спорный момент. многое ли можно познать о современном мире, будучи выращенным любителем домостроя? — но доблестно молчит. вместо этого он украдкой косится на фотографию того паренька, который вступил с джеем в дебаты тогда, на уроке биологии, на перемене перед которым они, кстати, сейчас сидят. чонвон (по крайней мере, так гласит био в инстаграме) красуется в зеркале полубоком, придерживая аккуратно телефон, а чёрное кружево обтягивает его тело во всех нужных местах. на самом деле… неплохо. вкупе с тоненькой талией этого мальчишки фотографии выглядят довольно качественно, фигура на них — изящно, что даже сонхуну, в башке которого нет никого, кроме чёртова ли-сонсэннима, впору засмотреться. под фотографией удивлённые и восторженные комментарии льются буквально один за другим; в их числе обилиями сердечек и восхищений пестрят отзывы того пухлого мальчика, — сону, кажется, его зовут? — и высокого, как шпала, одноклассника чонвона по имени субин. с первого взгляда могло бы даже показаться, что у этого самого субина к чонвону симпатия, если бы среди учащихся он не прославился тем, что таскает цветы и дорогие подарки их молоденькому директору. а чонсон ни капли симпатии к изображениям не проявляет; вместо этого, фыркнув, он демонстративно высовывает язык и озвучивает свои весьма нескромные мысли: — слава богу, хоть жопой к камере повернулся, а то у него спереди член так выпирает, наверное… фу, блять, боже. — тебе ли ко всевышнему обращаться, — скучающе тянет сонхун, даже умиляясь чужой наивности. — если ты его жопу рассматриваешь и член в красках представляешь. если бы он был девушкой, ты бы говорил совсем другое. — если бы он был девушкой, я бы его трахнул, — бормочет чонсон, где-то глубоко в душе надеясь, что сонхун не услышит. но тот тихий ответ улавливает ещё как — тому служит прыснувший в кулак сонхун, загнувшийся от смеха на стуле. «а ведь и правда, сколько дружить с ним, а даже не поймёшь, латентный он или просто долбоёб». в голове чонсона же проскальзывают смешанные мысли насчёт того паренька. чонвоном, похоже, звать его?.. на самом деле, у него действительно красивая фигура. чонсон, категорично придерживаясь своих требований к девушкам, с которыми ходит на встречи, и не понижая планку своих «хотелок» ниже «девяносто-шестьдесят-девяносто», заметил это даже так. хрупкая фигура мальчишки выглядела привлекательно, лишь широкие плечи мешали. чонсон на самом деле не отказался бы провести с ним время, будь он девушкой, даже на пару-тройку раз, однако то, насколько этот паренёк был заносчивым любителем лезть не в своё дело, жутко выводило из себя. — помнишь, ты сказал как-то, что тебя вообще он никогда не заинтересует? — тихо молвит сонхун над его ухом, от неожиданности возобновлённого разговора заставив чонсона вздрогнуть. — …так и есть, — раздражённо бормочет он в ответ, потирая пальцы друг о друга, хоть и пытаясь звучать гораздо более уверенно, учитывая то, на что намекает его друг. сонхун провожает прошедшего к учительскому столу мимо него хисына звериным взглядом, а потом оборачивается и, мягко усмехнувшись, ерошит волосы чонсона. — тогда интересно, если я отвечу: «никогда не говори никогда», ты сам всё поймёшь, или мне пояснить?ששששששש
чонсон, размышляя о словах сонхуна уже после окончания учебного дня, раз за разом просматривает инстаграм чонвона, сгорбившись на своём большом удобном кресле перед компьютерным столом. мальчишка, безусловно, привлекательный с точки зрения даже многих общепринятых стандартов красоты, однако слащавый до безумия: здесь он в огромном пушистом розовом свитере, прикрывающем его бёдра чуть ли не по колено и делающем юношу похожим на маленькое облако, окрасившееся розовым благодаря закату; а здесь на его пухленьких и наверняка мягких щеках рассыпана куча блёсток, намалёваны глаза, губы, и всё такое чертовски… розовое. в общем, просто пиздец. однако, чонсон заметил: чонвон очень любит своё лицо, милое и вполне себе… женственное? с точки его самого, чонсона, зрения, но не стремится показывать своё тело. ещё одной и более интересной деталью было то, что комментариев под его постами было достаточно много, и дело было не в том, что они исключительно хвалебные, а в том, что в них хвалили её. к чонвону на самом деле обращались в женском роде! его описывали существительными и прилагательными по типу: «прекрасная», «изумительная», «восхитительна», «королева», «лучшая девочка» и так далее и тому подобное. на самом деле, чонсон не особо разбирался во всей подобной мути. для него было категорически странным называть себя местоимениями, предназначенными для противоположного пола. он что такое «бисексуал» разобрал-то с трудом, и то благодаря рики, и это, кажется, единственный человек отличной от гетеро ориентации, к которому он не питает отвращения. ну, и сонхун, само собой. только вот в случае чонвона что-то было явно не так. не надеясь на удачу, но всё-таки решив её попытать, чонсон неумело вводит в строку браузера что-то по типу: «что значит, когда к мальчику обращаются как к девочке». — хуйня какая-то, — раздражённо фырчит он спустя некоторое время, просматривая сайты один за другим. внезапно возникает желание ударить монитор, потому что нихрена нормального в интернете по этому запросу нет. — ну бля, а чего ты ожидал? думал, что тебе на эту хуйню в ответ что-то нормальное выдадут? долбаёб. сетуя на себя, чонсон вдруг широко распахивает глаза, а затем откидывается на спинку кресла и заливается смехом: — дожил, блять, уже сам с собой разговариваю. невольно мысли в его голове постепенно переходят в более плавный поток, и чонсон начинает рассуждать: чонвон выглядит как обыкновенный мальчик со слащавым лицом, и, судя по его инстаграму, кроме своей мордашки ничего ему больше не нравится. понятно, что он прячет в тех внезапных последних фотографиях, но под тем же постом к нему продолжают обращаться «она». а ещё он весьма активно отстаивает женскую честь. абсолютно неожиданно, но чонсону становится чертовски интересно. он усмехается, задумчиво копошась в собственных волосах ладонью. чонвон определённо не из тех парнишек, которых джей пару-тройку раз встречал на своём жизненном пути, и те просили называть их «она» — нет, тут что-то поинтересней и посерьёзнее. и сейчас чонсон понимает, почему чонвон так сильно его заинтересовал; теперь он не отпустит чонвона. он выведает тайну мальчишки у него самого, заставив ударить в грязь лицом перед остальными.ששששששש
сонхун, глубоко вздыхая периодически, топчется возле входа в небольшой цветочный магазин, не решаясь зайти внутрь. пару недель назад он успешно прошёл собеседование, после которого его приняли на работу. это маленькое заведение под весьма заурядным названием «дом цветов» не было чем-то вроде очень крупной сети компаний, да и он, будучи несовершеннолетним, обозначил данное место как подработку, поэтому для него не выдвигалось высоких требований с красочной презентацией и рассказом о своей интересной жизни. это, на самом-то деле, хорошо, потому что в необычной жизни сонхуна где-то на широкой пыльной дороге порхает перекати-поле. он увлекался цветами ещё с детства, и в конце концов решил попробовать себя в деле. к тому же, семья у него была не особо богатой, и не хотелось сидеть на шее у родителей, несмотря на то, что он всё-таки ещё не достиг двадцатилетнего возраста. но это всё — не главная причина, по которой он здесь, и даже в принципе не повод. собрав волю в кулак, сонхун решительно толкает дверь магазинчика, и его взору предстаёт картина, которую он частенько видел ранее, когда они с мамой заходили сюда за цветами бабушке на день рождения. изящные букеты в огромной холодильной камере он будет рассматривать позже, но сейчас юноша направляется прямо к прилавку, за которым стоит молоденький паренёк. он будто искрится счастьем, поднимает на сонхуна взгляд, и, тряхнув копной иссиня-чёрных волос, солнечно улыбается: — здравствуйте! уже выбрали что-нибудь? могу помочь! меня зовут… — шим джеюн, да, — весьма неэтично перебивает сонхун. — я знаю. — оу… — джеюн осматривает его беглым взглядом, и от вида его растерянного лица сонхуну становится даже немного стыдно. — понятно. тогда вы?.. — я не покупатель, — спешит объяснить сонхун. — я недавно собеседование прошёл, и меня сюда на работу взяли. объяснили, мол, так и так, есть у нас такой, джеюном зовут, вот он тебе в первый рабочий день всё расскажет. джеюну стоит нескольких коротких мгновений, на протяжении которых его мозг будут обуревать безудержные размышления, прежде чем лицо юноши прояснится, и на нём выступит широкая улыбка: — а-а! — он подпрыгивает на месте и, одухотворённый, хлопает в ладоши, на что сонхун даже пугается слегка. — понял. ты — пак сонхун? — сонхун коротко кивает. — отлично, тогда пойдём со мной! — парой быстрых движений джеюн выбегает из-за прилавка, берёт сонхуна за рукав ветровки и воодушевлённо ведёт его за собой, не прекращая болтать: — я покажу тебе всё, не переживай. честно, не проходит и пяти минут, прежде чем уши сонхуна начинают ощущать невероятное раздражение. он до ужаса ненавидит гиперактивных людей, которым на месте и секундочки не усидеть, а джеюн, оказывается, такой… заводной. он напяливает на сонхуна фартук и помогает завязать, от воодушевления чуть ли не затягивая бедному пареньку талию подобно корсету, рассказывает о том, где у них что находится, не забывая и сонхуна таскать по всем углам каждой из четырёх несчастных комнат, которые у них здесь имеются, и говорит, говорит, говорит… кажется, будто его болтовня не закончится никогда. а ещё он, вероятно, совсем не помнит сонхуна, несмотря на то, что несколько раз сидел рядом с хисыном на уроках у выпускного класса. это весьма и весьма удивляет. в разболевшейся резко от потока информации и громкого голоса джеюна голове сонхуна крутится лишь мысль о том, что тогда, в те моменты в школе, джеюн не выглядел и не звучал таким активным и говорливым; лишь скромно и радостно улыбался, иногда вступал в разговоры, когда дело касалось ботаники (ну ещё бы) и робко целовал хисына в щёку прямо посреди его рассказа, на что получал нежную улыбку преподавателя и возгласы со всех уголоков класса. сейчас же сонхун сдерживает в себе желание зарычать от отвращения. он и не мог подумать, что хисын настолько неразборчиво выбирает партнёров и может позволить
