good 4 u

чонвон начинает чувствовать, что что-то идёт не так, примерно через несколько дней. ему кажется, будто за ним постоянно следуют по пятам: в школе, по дороге к сону или домой. к тому же, почти на каждой перемене ему приходится взглядом ловить того идиота по имени пак чонсон. теперь он начал встречаться на пути гораздо чаще; чонвон мог заметить его издалека. выпускник бросал на него полный отвращения взгляд и делал вид, будто он вообще случайно здесь оказался, однако, как только джей начинал отворачиваться в противоположную сторону, чонвон замечал кривую ухмылку, растягивающуюся на его губах. в общем, у чонвона появилось стойкое чувство того, что за ним следят. сидя на биологии прямо сейчас, чонвон чувствовал себя не очень хорошо. хоть на улице и была лишь середина марта, выдался довольно тёплый — можно сказать, даже жаркий — день, и от перепада температур кружилась голова. к тому же, в этот раз к ним практически ворвался джеюн, и, быстро поцеловав хисына в щёку в начале урока, сейчас уже сидел рядом с ним, иногда играясь с чужой длинной серёжкой в правом ухе преподавателя, и звон всех украшений хисына действовал на нервы.        — чонвон, — сону обеспокоенно тормошит лучшего друга за плечо. — ты побледнел. выглядишь неважно, может к медсестре? — но чонвон лишь мужественно качает головой.        — да не, не надо, наверное. выйду в туалет подышать, там должно быть прохладно, — сону согласно кивает, наблюдая за тем, как чонвон поднимает руку и просится выйти, на что хисын, конечно же, даёт добро. держа путь по длинному коридору, чонвон чувствует, как его немного пошатывает. чёрт бы побрал его решение пойти в школу сегодня вместо того, чтобы остаться дома с папой! может, объясниться и отпроситься у сонхва? он должен войти в положение. дёргая ручку двери туалета, чонвон с облегчением вздыхает. в маленьком помещении царит полумрак, что успокаивает: солнце не светит в глаза и не греет своими лучами и так больную голову. чонвон умывается холодной водой, с осторожностью избегая мочить свои аккуратно подведённые глаза. мысли начинают проясняться, и он, чувствуя, как организму потихоньку становится лучше, улыбается самому себе в зеркало; наверное, чонвон всё же просидит до конца этого дня, не в его планах было заставлять кого бы то ни было волноваться за него. дверь резко скрипит, и чонвону почти хочется застонать от разочарования. он ведь только смог уединиться! он косит глаза вправо и боковым зрением замечает, как в туалет заходят двое высоких и очень… широких совсем незнакомых ему парней. почему-то в груди поселяется страх, а тело пробирает дрожь: он не знает, но внутри когтями скребётся нехорошее предчувствие. незнакомцы же выглядят удивлёнными его нахождением здесь, однако, рассмотрев его, один из парней вдруг наклоняется и шепчет другому что-то. а потом они направляются прямиком к нему. блять. блять. блять.        — привет, малыш. глаза чонвона распахиваются широко, а сердце летит вниз и с глухим стуком приземляется где-то внутри. дрожащими пальцами он сжимает раковину и тихо отвечает:        — я вас не знаю.        — тогда нам впору познакомиться, — двое сзади приближаются вплотную, на что чонвон лишь сильнее прижимается к раковине в попытке уйти от прислоняющихся к нему со спины огромных тел. кажется, будто его прошибает холодный пот, и он может упасть в обморок от страха.        — не надо.        — надо, малыш. нам тут одна пташка напела, что ты с неуважением относишься к людям, к которым ты должен обращаться с обожанием. резко чонвону будто обухом по голове даёт; в его голове начинает складываться пазл, лихорадочно и быстро: он начинает понимать, что эти двое здесь не просто, чёрт возьми, так! он думает о том, кто их послал и зачем, но перед его глазами маячит лишь один вариант. в спешке он начинает перебирать пути, которые помогли бы ему вырваться и убежать. но силы чонвона не хватит, потому что огромные руки хватают его с двух сторон и тянут в кабинку туалета. чонвон вскрикивает громко, в голове начинают мелькать самые страшные и отвратительные мысли. ему тут же зажимаются рот рукой, которую он пытается укусить, но тщетно; крепко держа его за плечи и пояс, парни затаскивают его в узкую комнатку. чонвон хнычет и жмурится, яростно мотает головой, продолжая вырываться почти что неосознанно. его ставят на ноги, но лишь на секунду, для того, чтобы пнуть под коленом, и в одно мгновение ян опускается на пол, издав болезненный стон. незнакомцы переговариваются о чём-то между собой, а чонвон не слышит, да и не важно это ему. он предпринимает ещё одну попытку, дабы вырваться и убежать, но резко его хватают за волосы и, больно сжав пальцы у корней в кулак, один из старшеклассников, приложив достаточную силу, бьёт чонвона лбом о керамическое сиденье унитаза.        — блять!.. голова начинает кружиться, перед глазами всё плывёт. наверное, они хотели вырубить чонвона, но ян не поддаётся порыву закрыть глаза и потерять сознание. однако, даже неизвестно, что было бы лучше. его тянут за волосы вверх. чонвон чувствует, как по его щекам струятся слёзы от практически невыносимой для него боли. чонвон закусывает губу, его пальцы пытаются зацепиться хотя бы за сиденье унитаза, но ему не дают этого сделать: крепкая ладонь больше его собственной раза в два хватает его пальцы и крепко сжимает. чонвона окунают лицом в унитаз чуть ли не с головой. это так унизительно. унизительно и ужасно, невыносимо больно. чонвон царапается, дрыгает руками и ногами и задыхается в отвратительной воде, его волосы противно промокают. чонвон начинает ронять тихие слёзы. больно. отвратительно. нет сил держаться. пытка заканчивается спустя несколько минут. чонвона вытаскивают за волосы и бросают на холодный кафель. его мокрая голова в очередной раз бьётся о твёрдую поверхность, и чонвон скулит. те ублюдки, кажется, довольны собой целиком и полностью. сквозь мутную пелену воды и слёз, застилающую глаза, он видит, как они оценивающе разглядывают его покрасневшее от слёз, влаги и глубокой ненависти лицо, а затем один из них легонько пинает чонвона в живот, вновь заставив тихо проскулить, и, усмехнувшись, уводит товарища из кабинки. чонвон сжимается калачиком на холодном полу, успокаивает дыхание, прислушиваясь к тому, как скрипит и громко хлопает входная дверь. мучительная головная боль туманит рассудок, но нужно собрать в дрожащий кулак все оставшиеся силы и дойти до класса. он не может остаться здесь, на холодном кафеле, вот так — он просто-напросто потеряет сознание. нужно дойти, и его одноклассники ему помогут. сону… хисын… надо только встать… цепляясь пальцами за стены, чонвон поднимается на трясущихся ватных ногах и хватается за ручку двери, ведущей из кабинки; дверь ходит ходуном из стороны в сторону, увлекая его за собой, и чонвон чуть ли не падает, но ему всё же удаётся выйти. главное лишь то, чтобы никто не попадался ему на пути. он даже не смотрел в зеркало. что будет, если чонвона увидят в таком разбитом состоянии с вымоченной в унитазе головой? над ним будут смеяться. над ним опять будут издеваться, как тогда, в прошлой школе, выливая раз за разом всё те же грязные грубые слова. ты никому не нужен, ты не девочка, ты не мальчик. ты чёрт пойми кто. никто не захочет дружить с таким существом, как ты. тебя никогда никто не полюбит. чонвон, наконец, толкает дверь кабинета биологии. ребята конспектируют учебник, а хисына отвлёк джеюн, с которым они сейчас нежно перешёптывались, поэтому почти никто не обратил внимания на чонвона. однако, сидящий за последней партой третьего ряда вместе со своим бойфрендом тэхён мимоходом оборачивается, но, стоит ему увидеть чонвона, его глаза ошарашенно распахиваются:        — чонвон! что с тобой? и всё, ноги больше не держат чонвона. он начинает оседать на пол, благо, хюнинкай, который обратил на него внимание потому, что сидел рядом с тэхёном, успевает вихрем выскочить со стула и подхватывает его, чтобы он не упал. тэхён подскакивает следом, сбегается весь его класс, а главным образом — сону. юноша пытается протиснуться к чонвону, спешно опускаясь перед ним на колени, пока кай продолжает держать того.        — чонвон-и! — сону в ужасе берёт раскрасневшееся лицо чонвона в свои ладони, вытирая щёки большими пальцами. — ты что?.. ты как?.. что случилось?        — подождите… — чонвон слышит голос хисына будто сквозь пелену. возвышаясь над учениками, преподаватель оглядывает чонвона широко распахнутыми глазами, а затем переглядывается с таким же удивлённым джеюном. где-то на краю сознания чонвон издаёт небольшой смешок, осознавая, какой кипиш он поднял. мина промокает его лицо своим платком и пытается хоть как-то высушить окончательно промокшие волосы, пока сону, субин и юна переговариваются с хисыном о чём-то.        — чонвон! у тебя есть кто-нибудь дома?        — да… — он отвечает сквозь тянущую боль, даже его горло першит. — папа.        — хорошо, — хисын смотрит на джеюна со всей серьёзностью. — отнеси его в медкабинет, хорошо? на первом этаже, — джеюн активно кивает в ответ. — я приду потом, мне нужно усадить вас на места, а потом убедиться, что папа чонвона заберёт его. я расскажу вам, как обстоят дела, — он оглядывает почти оцепеневших от ужаса девушек; в глазах вонён застывшие слёзы, которые рискуют вырваться.        — вон-ни, милая… — шепчет йеджи, поправив юбку, когда опускается на колени перед чонвоном, сону и хюнинкаем. — кто тебя так? что с тобой делали?        — йеджи… — шипит тэхён на неё, но чонвон лишь качает головой.        — выпускной класс. двое… ударили мою голову три раза. в живот ещё. голову в унитаз… сону вскрикивает от пробравшего его до костей ужаса, а глаза лучшего друга краснеют от глубокой обиды за чонвона и ярости. хисын кладёт ему руку на плечо, задумчиво бормоча:        — точно выпускники?        — они точно не из параллели или на год старше. я таких не видел, — чонвон с благодарностью прижимает ладонь к платку мины, который уже промок насквозь. — они сказали, что я… не уважаю тех людей, которых стоит уваж-жать?.. нескольких мгновений хватает хисыну, прежде чем паззл в его голове сложится так же, как ранее у чонвона, и он, ядовито усмехаясь, мрачно бормочет:        — смена караула. вы остаётесь здесь, а я иду к сонхва.        — к пак-сонсэнниму? — тихо вопрошает субин. — вы хотите рассказать о том, что случилось с чонвоном, прямо сейчас? — хисын хмыкает, отбросив назад слегка отросшие волосы, и его взгляд мимолётно проносится по головам всех учеников.        — не только. пак чонсон чертовски сильно боится сонхва. мы и твоего ненаглядного ёнджуна позовём, — на этих словах субин вспыхивает и спешит переключить своё внимание на чонвона уже целиком и полностью. сону дёргает хисына за рукав:        — вы хотите устроить ему судилище всем преподавательским составом?        — судилище — это самосуд, — зачем-то задумчиво отвечает хисын. — нет. меня, сонхва и директора вполне хватит. у нас есть более углубленные темы, которые могут повлиять на пак чонсона, но это уже наше дело. а сейчас, джеюн, отнеси чонвона в медкабинет, и, пожалуйста, не медли больше ни секунды.

ששששששש

мартовское солнце спряталось за облака, и сейчас за окном завывал лишь прохладный весенний ветер. часы в кабинете математики тикали неспешно, отмеряя время, словно чечётку. минуты тянулись, а хисын с сонхва всё смотрели друг на друга, и мысли в голове каждого плескались бушующими волнами. сонхва начинает диалог первым:        — чонвона уже забрали домой?        — да. его отец приехал за ним.        — хорошо, — сонхва отводит затуманенный взгляд. — я написал ёнджуну около пяти сообщений, но он не прочитал ни одно. не знаю, когда он будет здесь.        — я уже здесь! — внезапно доносится из маленькой щёлки, которую образовывает приоткрытая дверь, и директор в спешке переступает порог кабинета. — хватит на меня гнать.        — ёнджун, наконец-то. нам осталось дождаться только виновника торжества, — хисын презрительно хмыкает.        — я понял всю ситуацию, — ёнджун отказывается от свободного места, которое ему предлагают. он встаёт сзади сонхва, опираясь на подоконник. — но вы точно уверены в том, что это пак чонсон?        — я стал свидетелем того, с чего зародились их с чонвоном «отношения», — бормочет хисын мрачно. — я не сомневаюсь в том, что это он. тебе бы вообще знать, что в твоей школе с учениками происходит. что, любовь совсем голову вскружила? ёнджун, возмущённо фыркнув, рассеянно поправляет свои тёмно-красные волосы; довольно эпатажный вид для директора учебного заведения:        — заткнись. стук в дверь раздаётся минуты через две, на что хисыну, если честно, хочется рассмеяться; свои мысли он озвучивает друзьям:        — надо же, какой галантный, вежливость проявляет, ублюдок, избивающий маленьких детей. войдите! чонсон заглядывает, а затем и заходит в кабинет, прикрывая за собой дверь. и для хисына, если честно, загадка, почему он не испугался троих как минимум осуждающих, а одного (своего) и вовсе убийственного взгляда. ну, он даже не пытался скрываться. чонсон же подходит ближе, сложив руки на груди:        — зачем вызывали?        — есть разговор, — начинает сонхва, как классный руководитель. — думаю, сразу к делу: зачем ты обижаешь моих детей?        — ваших? — брови чонсона влетают вверх. — я никого не обижал. вы вообще видели меня рядом с кем-нибудь из вашего класса на протяжении всего этого времени? — сонхва смотрит на него, склонив голову набок, будто сова, а затем с усмешкой продолжает:        — хорошо, я сформулирую вопрос по-другому: какого чёрта ты чужими руками избиваешь моих детей и издеваешься над ними?        — я не хотел издеваться над вашим чонвоном.        — то есть, ты всё же знаешь, о чём мы говорим? — задаёт хисын вполне очевидный вопрос, и джей, кажется, понимает, что раскололся, но у него и так совсем не было шансов оправдать себя.        — я могу вам повторить ещё раз: я не издевался над ним. я всего лишь попросил, чтобы его немного припугнули.        — это теперь так называется? — сонхва подпирает голову рукой, на кресле придвигаясь ближе к чонсону, а его уголки глаз краснеют от обиды и негодования. — чонсон, отвечай. я знаю, что ты меня боишься, но почему-то ты продолжаешь покрывать себя чем-то. чонсон разглядывает его с минуту, прежде чем в одно мгновение приблизиться к учительскому столу; ученик громко и раздражённо, но очень уверенно бьёт по столу обеими руками, упираясь в него прямо напротив удивлённого сонхва, и возобновляет диалог, только теперь уже в другом русле:        — пак-сонсэнним, я бы попросил не лезть в это дело вместе с ли-сонсэннимом и директором чхве. я сказал, что всего лишь хотел преподать тому мальчишке урок, и никто с ним ничего не делал и делать не собирался, избивать и тому подобное тем более. к тому же, я с ним ещё не закончил, — его глаза злобно сверкают. — он будет моим. и если вы попытаетесь помешать мне ещё раз, я попрошу отца, и вы найдёте вашего хонджуна, расфасованного по частям, в пакетах в багажнике своей машины. глаза сонхва широко распахиваются от ужаса. он сжимает руку, которая начала дрожать, в кулак, и тихим голосом отвечает:        — хонджун в состоянии постоять за себя. к тому же, он крутится в делах твоего отца довольно долгое время.        — он всё ещё сопляк по сравнению с большими в этом деле дядями, — усмехается чонсон. — раз так, тогда я и с ненаглядным джеюном сделаю то же самое, — он косится влево, туда, где хисын, разглядывая его в ответ с глубочайшей ненавистью, сжимает кулаки. — он — простак, уж он-то точно не в состоянии себя защитить. напоследок, есть и субин, да, чхве-сонсэнним? — преувеличенно дружелюбным тоном спрашивает чонсон, на что ёнджун лишь улыбается. чонсон, на самом деле, явно не понимает, почему.        — погодите, господин пак чонсон, — продолжая улыбаться, ёнджун не делает и шага в его сторону. — ваш отец, возможно, и находится на верхушке социальной лестницы, точно так же, как и вы, однако…        — однако он — справедливый человек, — язвит хисын, перебивая директора. — я, как тот, с чьим отцом он сотрудничал какое-то время, прежде чем они не стали конкурентами, и вы прекрасно об этом знаете, в курсе, что он — человек дела и слова.        — на что вы намекаете?        — он говорит про то, — продолжает ёнджун. — что если ваш отец узнает, при каких обстоятельствах мы вызывали вас, он будет на моей стороне. более того, он сделает вам выговор, а у меня будет возможность исключить вас из школы. видите ли, то, что вы стоите на вершине социальной лестницы, не значит, что вы можете идти против нас и оскорблять честь невинных людей, нанося им вред.        — деньги решают многое, но не всё, господин пак, — хисын с ядовитой улыбкой подпирает голову кулаком. — и, поверьте, я знаю джеюна лучше вас. у него скоро день рождения, и у меня есть пару вещичек, с помощью которых он смог бы постоять за себя вполне. да и хонджуна, так получилось, тоже.        — хонджун — очень хитрый и изворотливый человек, — заканчивает сонхва. они нападают на чонсона втроём, оставляя его в полном разоружении. — только так ему и удаётся держаться в тех сферах бизнеса, в которых обычному человеку было бы тяжело. пока что ты этого не понимаешь, глупый ребёнок, но если ты тронешь чонвона ещё хоть пальцем, пусть даже не своим, я найду способ, как исключить тебя из школы, мелкий ублюдок. свободен. чонсон сжимает руки в крепкие кулаки, дрожащие от ярости и негодования. юноша окидывает преподавателей взглядом, полным злости; на дне его зрачков плещется превосходство, однако, кажется, особо никого это не пугает.        — я ещё не закончил с ним, — напоследок говорит он и захлопывает за собой дверь настолько громко, что кажется, будто он со всей силы пнул по ней. на какое-то время в кабинете воцаряется молчание; хисын глубоко дышит в попытке успокоиться, пока ёнджун бездумно рассматривает тикающие часы, а сонхва и вовсе впадает в глубокую задумчивость вполне определённого характера.        — мне кажется, ты перегнул с ним палку в своих последних словах. сонхва фыркает: — шутишь? его шавки били моего ученика и намочили ему голову в унитазе. он угрожал, что убьёт моего парня. как я должен обращаться с ним?        — согласен, — отвечает ёнджун. — но вы не подумали вот о чём: ему кажется, что чонвона всего лишь немного припугнули. значит ли это, что он хотел его, скажем так, предупредить? хотел ли он его трогать?        — о чём ты? — хрипло тянет сонхва, на что плечи ёнджуна дёргаются:        — вам не кажется, что те парни позволили себе намного больше, чем он просил их?

ששששששש

последние несколько дней чонвон на самом деле боялся ходить в школу. за ним практически везде следовала компания из сону, субина, хюнинкая и ченлэ (тэхёна среди них не было — он выглядел слишком маленьким, чтобы припугнуть кого-либо, однако в классе внимательно следил за чонвоном). однако, те огромные парни ни разу не попались ему на глаза больше, как и пак чонсон. ну, практически. он видел его буквально пару раз, но и довольно сложно в принципе скрываться, когда вы учитесь в одно время. однако, тем ублюдкам же как-то удавалось? не важно. пак чонсон точно такой же ублюдок, как и они. чонвон на самом деле ненавидит этого человека, хоть и пересёкся с ним лично один-единственный чёртов раз. он не хочет верить даже в то, что такие конченные люди как он на самом деле существуют. сейчас чонвон вновь в туалете, но он чувствует себя гораздо лучше, нежели в тот день, и сегодня он здесь по прямым и понятным причинам. выходя из кабинки, чонвон подходит к раковине, чтобы помыть руки и умыться самому, — на самом деле освежает, даже если твоё состояние в порядке, всё равно помогает проветрить мысли — и вздрагивает, когда доносятся шаги со стороны учительской части. в последнее время он всегда вздрагивает, когда слышит шаги в туалете, но это и не удивительно. сону на самом деле даже порывался пойти с ним на уроке, но чонвон лишь махнул рукой, говоря, что его боязнь естественна, но всё с ним будет в порядке. лучше бы послушал, думает чонвон, когда видит в зеркале старых знакомых. они поджидали его. паника накрывает с головой. ноги сами несут чонвона к выходу, — подальше отсюда, пожалуйста, просто как можно дальше, добежать до любого учителя, он вертлявый и маленький, его тело юркнет между чужими руками — но не успевает. чонвона опять хватают под руки, удар под дых, после которого тот скулит. чонвон уже бы лежал на полу вновь, если бы его не прижали к стене.        — малыш, не ожидал увидеть нас снова? — мурлычет один из огромных парней, на что чонвон молчит, пытаясь вырвать из чужой хватки хотя бы правую руку. — а мы опять к тебе с визитом.        — что вам надо, шавки? — цедит чонвон сквозь снова накатывающие приступы паники. он понимает, что ему будет только хуже от этого, но не может не ответить. после этого в ход идут кулаки. один из парней, которого чонвон неплохо разозлил своим высказыванием, бьёт его в челюсть, и это, наверное, даже не в полсилы, но, чувствуя тянущую боль, ударившую в голову, чонвон мычит, ощущая привкус крови во рту.        — твоя жалоба преподу не оставила никого из нас равнодушным. пришлось несколько дней не появляться в школе, лишь бы не вызвали родаков, — до чонвона, наконец, доходит. они специально не появлялись в школе, чтобы их не поймали по горячим следам. а если бы они продолжали ходить? до какого состояния они довели бы его? но чонвона пугает лишь один вопрос: что они будут делать прямо сейчас?        — знаешь, — начинает незнакомец в глубокой задумчивости. — по наблюдениям многих ты в школе довольно известная личность, но ни один из парней не видел, как ты ссышь в писсуар. может, у тебя маленький, и ты стремаешься этого, поэтому за честь девок и стоишь только так? надо проверить. в это мгновение чонвон понимает, что сопротивляться нужно изо всех сил. он начинает брыкаться ногами, пытается высвободить конечности из крепкой хватки и поцарапать кого-нибудь, чтобы его отпустили, извивается всем телом, но чонвона хватают за ноги, колени которых он в защитном жесте прижал к груди, и тянут на себя. от страха в глазах начинают скапливаться слёзы, а через секунду уже текут по щекам. чужие руки уже на его ширинке, и чонвон, всё ещё пытаясь пинаться, начинает громко плакать от страха: его последние силы иссекают на глазах. в этот момент дверь туалета скрипит, и сквозь мутную пелену слёз чонвон видит знакомую блондинистую макушку. краем глаза уловив джея, он понимает, что тот, на удивление, озадачен открывшейся перед ним картиной.        — о, джей, — спохватившись, начинает один из его мучителей. — мы…        — какого хрена вы делаете? — на этих словах чонвона пробирает дрожь. джей выглядит по-настоящему разозлённым этой ситуацией, что заставляет двоих отпустить чонвона. — я заплатил вам за то, чтобы вы ему штаны снимали? я нихуя не понял, что мне сказали те трое тогда и о каком насилии идёт речь, но вы, долбоёбы, похоже, само олицетворение тупости!        — джей, но…        — я заплатил вам за то, чтобы вы припугнули его словами и парой пощёчин. я не давал вам приказа реально пиздить его, конченные идиоты! — джей окидывает их презрительным взглядом. — валите.        — но… — в последний раз пытается возразить один из, как и оказалось, подставных, на что джей грозно шипит:        — съебались оба отсюда. живо. пока парни в спешке убираются из туалета, джей подходит к чонвону, свернувшемуся в калачик на полу и не прекращающему громко рыдать. юноша разглядывает его, жалкого и такого беззащитного прямо сейчас, а затем резко хватает за рукав кофты и прижимает к стене, на что чонвон обессиленно пищит — его штаны всё ещё расстёгнуты, с уголка губ стекает кровь, щёки покраснели, а глаза опухли настолько сильно, будто он плакал три дня и три ночи без остановки. джей рассматривает его очень внимательно. чонвон даже не сопротивляется — кажется, будто ему уже без разницы. взгляд джея останавливается на его штанах, и он хмыкает от отвращения. он почти в полном оцепенении от того, насколько далеко себе позволили зайти те двое. он не отдавал распоряжение о том, чтобы паренька можно было бить, и сама мысль о том, чтобы унизить человека таким способом, каким они делали это прямо сейчас, ему противна. однако, резко джея будто током прошибает: он понимает, что под боксерами чонвона нет даже маленького бугорка, и глаза старшеклассника ошарашенно распахиваются. почти неосознанно чонсон переводит взгляд на шею чонвона и, чёрт возьми, не видит у него кадыка.        — какого хрена ты туда пялишься? — хриплый голос приводит его в себя. чонвон улыбается, показывая разукрашенные кровью зубы.        — ты… — бормочет чонсон. — ты не парень.        — да? неужели? — смеётся чонвон. — и что тебе это дало? каким чёртовым способом ты это понял? через ёбаное насилие? продолжая прижимать его к стене, чонсон молчит.        — если бы ты знал, как я себя чувствую, когда меня считают сумасшедшим из-за того, что я, якобы парень, «прошу» обращаться ко мне в женском роде. если бы ты знал, какого это — быть мной и жить в моём теле. но ты не знаешь! — чонвон повышает голос, отчего по спине идут неприятные мурашки, а слёзы продолжают катиться по его щекам. — ты, ёбаный ублюдок, подумал, что весь грёбаный мир крутится вокруг тебя, и ты королевских кровей. никто и слова не может тебе сказать. а каково мне? ты решил, что имеешь право распоряжаться чужой судьбой, такая важная персона. ты не плачешь каждый день из-за того, что тебе хотелось бы быть такой же, как и все остальные девочки — милой, женственной, нежной! такой, которой ты когда-то была! а потом ты не плачешь из-за того, что хотя бы каким-то парнем, раз уж на то пошло, ты и вовсе не можешь быть. потому что у тебя есть член. он у тебя есть. а у меня нет ничего. у меня нет такого члена, какой есть у тебя, и то, что могло бы делать меня такой же, как другие красивые и нормальные девочки, я потерял. чонсон молчит. он, чёрт возьми, просто молчит на всё, что чонвон говорит! всё это время чонсон хотел шантажировать девушку. он послал двух огромных безмозглых громил к девушке, к которой даже и мысли не возникло бы притронуться, знай он, насколько чонвон разбит на самом деле. знай он правду.        — из-за таких как ты люди убивают себя. причиняют себе вред. а ты сам ничего из себя не представляешь. ты просто жалкое существо. оставь меня. уходи. вали отсюда нахуй, — с каждой фразой тон чонвона становится громче и истеричнее. — не трогай меня больше никогда, конченная сука. ненавижу тебя, пак чонсон, и никогда не перестану ненавидеть. ненавижу тебя! крик эхом разносится по всему помещению, отдаваясь глухим стуком у чонсона в ушах. сжав ладони в кулаки, он отпускает чонвона и вихрем выбегает из уборной. чонвон сползает по стене. он жалеет о том, что прямо сейчас выдал чонсону половину своей подноготной, из-за чего начинает ненавидеть себя ещё сильнее. он не знает, что чонсон будет делать с информацией, которую только что узнал, но чонвон надеется, что его собьёт машина по дороге домой. чонвон ненавидит себя за то, что желает смерти даже такому человеку. чонвон ненавидит себя. он не знает, кто его найдёт и что с ним случится, если он не сдохнет в этом самом туалете через несколько минут.