good 4 u

       — чонвон, я не хочу никуда идти, — ныл сону в подушку, находясь в гостях у чонвона. тот, лихорадочно поправляя оборки своей юбки, только лишь шипел на него временами, носился по всей комнате, где в каждом углу были разбросаны вещи; шкаф нараспашку, оттуда летят кофты, носки и всё, блять, подряд. если они не поторопятся, то опоздают на школьную вечеринку, а сону вообще неподъёмный!        — оппа, перестань, — чонвон нервно откидывает чёлку со лба. — мы не должны отказывать себе в веселье из-за какого-то там долбоёба по имени твой-ебучий-краш-нишимура-ебал-я-его-в-рот-рики. хватит раскисать. оппа, ну, пожалуйста! сону отнимает лицо от подушки чонвона. младший со вздохом присаживается на кровать рядом с ним, вглядываясь в чужое лицо: оно опухшее, раскрасневшееся от слёз и не выспавшееся — ещё бы, сону нормально не спит уже несколько дней. он до сих пор терзает себя той прогулкой и словами нишимуры. чонвон же в свою очередь хочет так сильно ударить этого пиздюка ногой по лицу, чтобы тот улетел нахуй до какой-нибудь канады, если не дальше. только-только рики начал показывать себя с хорошей стороны — бам, и теперь он причина каждодневных слёз сону.        — оппа, ну ты чего. иди сюда, — чонвон тянет свои руки к сону и обнимает его крепко-крепко, успокаивающе, чтобы показать, что он рядом, и всегда горой, всегда на стороне своих друзей. — зайка, не плачь, пожалуйста. всё будет хорошо. сону шмыгает носом, стараясь не плакать в плечо чонвона и не пачкать его красивый топ, который ему одолжила хикару, своими слюнями и горькими слезами, но сжимает тело чонвона в ответ сильнее. хоть его лучший друг и так знает, насколько сильно они дорожат друг другом.        — эй, сону! — оставленный в телефоне джисон, с которым чонвон связался по видеосвязи, чтобы тот раздавал указания, связанные с образами на вечеринку, окликает понурого сону. — не плачь, нет сил на такого тебя смотреть. хочешь, пососёмся на вечеринке, чтобы твой долбоёб заревновал?        — хан! — визжит чонвон, хватая с тумбочки включенный гаджет. — у тебя разве не минхо?        — мы не встречаемся, — присвистывает джисон. — но минхо, кстати, пронесёт немного алкашки, — он подмигивает ошалевшим от удивления приятелям. — сечёте?        — господи!.. — сону всплескивает руками. — это дискотека для школьников.        — да какая нахуй разница, — фыркает джисон. — главное, что надо веселиться. надо веселиться, сону! всё, давай, не кисни, беги умываться, мы щас тебя соберём.        — но у меня здесь ничего нет… — растерянно бормочет чонвон, однако хан не даёт ему и слова поперёк возразить больше:        — да похуй! у тебя есть какие-нибудь красивые вещи, найдём чё-нибудь. что ж мы сделаем, если сону без ума от имбецилов. и мне насрать, что нельзя так обзываться, чонвон, — закатывает глаза джисон, стоит чонвону вновь открыть рот. — давай-давай, беги уже. не переживай, мы расслабимся что надо. сону неуверенно пробегается взглядом по чонвону, а затем по уже собранному и накрашенному джисону на экране, прежде чем всё же подняться с кровати и последовать в ванную на практически ватных ногах. но, кажется, он уже не плачет, и это невероятно радует. «моя косметичка в полочке над раковиной», — бросает вдогонку чонвон, а после возвращается к любопытному хану.        — слушай, оппа, я не уверен…        — да чё ты не уверена? — с возмущением от того, что проделанную им работу обесценивают, спрашивает хан. — встань-ка, покрутись передо мной. чонвон устанавливает телефон на подоконнике и кружится вокруг себя, давая джисону обзор на самые… кхм… лучшие места, которые, слава богу, закрывают тонкие шорты. и смысл не в том, что чонвон сгорает от стыда в этой очень короткой розовой юбке-солнце с оборками. топ с квадратным вырезом практически открывает вид на грудь, — слава богу, чонвон надел бюстгальтер. не слава богу то, что этот бюстгальтер чёрный и кружевной, потому что других нет — он такой же нежно-розовый и летящий, как и всё здесь, как и чокер, обрамляющий его шею; тот самый шёлковый с бантиком, о котором говорил джисон. ко всему прочему, старший заставил его нанести блеск на всё тело, включая лицо. на щеках у чонвона румянами были нарисованы розовые облачка и сердца, глаза, губы — всё розовое, летящее, манящее. а чулки — о, чулки! — это отдельный разговор. один из милых молочных чулок с hello kitty закреплён на бедре кружевной подвязкой с ремешками и металлическим сердцем. они струятся по его ногам сказочно, и джисон уверен, что ну просто все вокруг должны это увидеть.        — хан, — неуверенно зовёт чонвон, залившись румянцем. — ты меня извини, конечно, но я выгляжу как проститутка, прям проститень…        — ой, да брось ты! — джисон машет ладонью, а от вида чонвона в его глазах практически прыгают сердечки. — я выгляжу примерно так же, не бойся.        — на тебе хотя бы штаны, — фыркает чонвон.        — ну так я и не девушка, — …аргумент. — ничего страшного, мы будем рядом. о, сону! — джисон оживляется ещё больше и хлопает в ладоши радостно. на экране телефона чонвон видит сзади сону, на лице которого в силу тонального средства уже и не осталось следов красноты, и, вау… чёрт. сколько бы они ни дружили, чонвон всегда удивлялся умению сону сделать себе невероятный смоки айс меньше, чем за двадцать минут. — ты уже здесь! давай быстрее собирать тебя, а то мы все опоздаем.        — ты уже готов? — косит глаза на чонвона сону, на что тот кивает мелко и всё же немного неуверенно. ну, что сделано то сделано.        — хан, — чонвон обращает внимание их модного эксперта на себя. — у меня есть кожаные штаны, как думаешь, ему подойдут? после сказанного им глаза его лучшего друга округляются, а рот приоткрывается в несчастной попытке возразить, пока джисон хлопает в ладоши и уже распоряжается действиями вновь мельтешащего из угла в угол чонвона.

ששששששש

они подъезжают к школе на такси, потому что чонвон одет не совсем… по погоде для того, чтобы идти пешком. небо уже потемнело к семи часам вечера, и свет в школе практически не горит — на втором этаже, разве что, чтобы можно было зайти в туалет. до них доносится громкая музыка, и, о боже, если сегодня не включат 50 cent'а, чонвон за себя не отвечает. хотя, директор наверняка знает, что нужно делать. обычно он контролирует то, что будет играть следующим, а чонвон, на самом-то деле, всегда считал музыку ёнджуна горячей.        — опа! — хан встречает их на крыльце, потому что из-за возни с этими двумя и сам ожидаемо опоздал. наконец, они толкают двери, чтобы пройти в школьное помещение, и, минуя турникет, предстать перед входом в коридор первого этажа, где вечеринка идёт уже полным ходом. и чонвон без шуток любит этот вид. весёлые лица учеников, расслабленные и просто отдающиеся музыке тела, преподаватели, которые частенько подыгрывают своим ученикам, выходя с ними на импровизированный танцпол в виде бетонного пола — всё это поднимает настроение, заставляет почувствовать себя лучше. а при мысли о том, что кто-то здесь может и влюбиться, познакомиться, найти своего человека… дух захватывает, пусть это и всего лишь школьная дискотека. тёмный коридор пестрит сине-фиолетовыми неоновыми лучами прожекторов, установленных где-то по углам, и джисон уже проникся этой атмосферой — он весело подталкивает ребят вперёд, и, на самом-то деле… чонвон знал, что притянет к себе взгляды, но, чёрт возьми, не почти каждого, кто сейчас находится здесь. конечно же, на вечеринки он всегда надевал закрытую одежду, учитывая то, что его любимый тип — цветные толстовки и спортивные штаны, поэтому сейчас ян чувствует, что голодные взгляды пронзают его чуть ли не из каждого угла. сону держит его за руку, но ему всё ещё некомфортно, поэтому они вместе с джисоном стремятся протиснуться ближе к одноклассникам, чтобы чонвон мог почувствовать себя более защищённым. о, а вот и они.        — чонвон! — восклицает вонён, от радости и восхищения напрыгнув на него с объятиями. — шикарно выглядишь!        — а я говорила, что она будет прекрасна, — горделиво улыбается хикару, на что джисон фыркает, обнимая чонвона за плечи:        — подвинься, блять, это я одевал её…        — но одежда-то моя!..        — чонвон, — голос сзади заставляет чонвона обернуться. субин подходит ближе, покручивая в руке пластмассовый стакан ядрёно-оранжевого цвета с коктейлем и улыбается спокойно. — прекрасно выглядишь. твоя талия… вау. просто вау.        — спасибо, — смущённо отвечает чонвон, опустив взгляд в переливающийся огоньками прожекторов пол. — ты тоже.        — только поосторожнее будь, — сынмин, чьей привычкой было появляться из ниоткуда и исчезать в том же самом направлении, возникает прямо за субином, заставив его боязливо зашипеть и отпрыгнуть подальше; чужой коктейль чуть не оказывается на полу. — сорян. я про чё говорю… не позволяй никому под юбку лезть, нащупают то, чего не должны. чонвон кивает серьёзно со всей ответственностью и тут же начинает осматриваться по сторонам. пару минут назад он заметил, что место, предназначенное для сону рядом с ним, пустует, и страх начал накатывать на него небольшими, но довольно ощутимыми волнами. сквозь софиты мало что видно, но чонвон ахает, когда ему удаётся разглядеть сону, стоящего неподалёку у противоположной стены, но его лучший друг почти… прижимается к ней. а напротив него, отгородив путь к отступлению пока что лишь правой рукой, возвышается рики.        — твою мать, — шепчет чонвон обескураженно. джисон вглядывается в ту же сторону пару мгновений, прежде чем присвистнуть и хлопнуть его по плечу:        — забей. они не маленькие дети, сами разберутся.        — а кто-нибудь знает, сюда пронесли алкоголь? — чонвон с любопытством озирается по сторонам. — нишимура уже пил?        — да хуй его знает. но то, что пронесли, это точно. как минимум, ёбырь хана принёс, — пытается перекричать громкую музыку мина, пританцовывая на месте со стаканом в руке. одноклассники уже беснуются, дразнят друг друга и смеются, джисон показывает мине язык и средний палец вдогонку, направляясь на поиски минхо. и лишь чонвон не может расслабиться — он обеспокоенно трёт свои голые плечи, поправляя оборки на кофточке и юбке. подтягивая подвязку на бедре, он кусает блестящие от помады губы, издалека в его поле зрения попадает несколько заинтересованных взглядов, направленных прямо на него. те выпускники доверия не внушают, и когда они начинают делать медленные шаги в его сторону, чонвон хочет сбежать отсюда к чертям, однако рюджин тащит его за собой — и когда только успела здесь появиться? — прямо в центр, где сосредоточено большее скопление людей, и хватает за руки.        — давай танцевать! — кричит приятельница весело, и от её боевого радостного настроя на лице чонвона непроизвольно расползается милая улыбка. чонвон двигается под биты, и с каждой минутой становится веселее. они с рюджин будто в своём собственном мире — танцуют, кружат друг друга временами и смеются радостно, тянут друг дружку за руки, и чонвон начинает расслабляться. он мысленно благодарит своих одноклассников за то, что они такие замечательные, откидывает голову назад и полностью отдаётся вечеру. через пару дней вновь начинается учёба… а нахрен вообще об этом думать? и, чёрт возьми, чонвон знает, что его тонкая талия, не прикрытая ничем, кроме тонкого пояса юбки, притягивает взгляды, а сама юбка подпрыгивает с каждым его движением, дразняще прикрывая своей тканью пару сантиметров до того, что многие здесь хотели бы увидеть. ну, что ж, чонвон разошёлся, и вряд ли его можно будет остановить, пока он сам этого не захочет. украдкой чонвон всё ещё поглядывает в дальний угол, туда, где он видел сону с рики, и, в принципе, парочка не стремится менять своё местоположение, но, кажется, будто иные партнёры им и не нужны: они танцуют друг напротив друга, немного лениво, но расслабленно; сону выглядит более радостным, чем часом ранее, его щёки вновь раскраснелись, что теперь даже видно из-под тонального крема. а может, он уже и смазался к чертям? не суть. по истечении, может быть, получаса чонвон устаёт. как бы ни было весело, врождённые проблемы с координацией никто не способен забрать у него хотя бы на этот вечер. чонвон чувствует, что ему необходимо освежиться, он отпускает руки рюджин и кричит о том, что ему необходимо немного проветрить голову. естественно, одноклассница понимает его, но просит скорее возвращаться. чонвон поправляет сумку и держит путь в туалет. конечно же, его немного волнует пребывание других людей там, ведь, как уже было выяснено им лично, туалет в их школе — место, где впору развиваться событиям для блокбастера. тем не менее, на своих толстых подошвах он ступает быстро и уверенно, игнорируя немного пьяные попытки подкатить к нему извне. блять, точно кто-то пронёс алкоголь, и притом довольно много. по пути туда, где коридор разветвляется, чонвон убеждается в полноте картины, которую он видел ранее: ещё с самого начала краем глаза он заметил, как хисын, ранее не проявлявший к своему ученику по имени сонхун никаких эмоций, кроме безразличия, сейчас не отходит от него ни на шаг. они танцуют и веселятся исключительно вместе весь вечер, и если сначала хисын был донельзя грустным, то теперь он почти светится рядом с сонхуном. интересно, что случилось с ли-сонсэннимом?        — чонвон! — по пути кто-то хватает его за руку, и, изрядно перепугавшись, чонвон подпрыгивает на месте от неожиданности, бранясь, однако это оказывается всего лишь сону, который разглядывает лучшего друга чуть испуганным взглядом. — ты куда убегаешь?..        — я в туалет, проветриться. буду минут через десять, — сону понимающе кивает, отпустив его руку. — но если я приду и увижу, что ты опять плачешь — таких устрою. и тебе, и этому еблану. просто пока вижу, что всё хорошо, — чонвон осматривается. — где он, кстати?        — за коктейлями пошёл.        — гандон, лучше б захлебнулся, — в сердцах ругается чонвон, на что сону, прыснув в кулак, начинает тихонько хохотать. — не пей много алкашки. наконец, самый разгар вечеринки остаётся за пределами поля зрения чонвона, хотя биты всё ещё доносятся до его ушей. громко топая по мраморному полу второго этажа, — чем напоминает себе хисына — чонвон, наконец, дёргает скрипучую туалетную дверь и оказывается в небольшом помещении. здесь гораздо более прохладно, чем на первом этаже, больше воздуха и, слава богу, никого нет. чонвон благодарит высшие силы и, пройдя из коридорчика в комнату с дверьми, ведущими в туалетные кабинки, и раковинами, опускает сумку прямо на пол. он умывается — благо, додумался закрепить макияж лаком перед выходом — и чувствует, как становится ощутимо лучше. эти ботинки хоть, возможно, и безумно красивые, но подошвы высокие и неудобные; ноги устали до жути. чонвон обессиленно сползает по стене, отделанной кафелем, которая отделяет коридор, ведущий в учительский туалет, от помещения, в котором он сейчас, и вздыхает. прохладная плитка приятно освежает, холодит спину, только вот ноги болят до жути. что ж, он просто немного отдохнёт, пока все поглощены вечеринкой. хоть бы никто здесь не появился.

я худший твой друг, молодая принцесса

дверь скрипит и поддаётся под чьим-то давлением. ну конечно, блять. чонвон закатывает глаза и выдыхает разочарованно — надо было хотя бы сплюнуть. что удивительно, неизвестный не стремится пройти туда, где сидит чонвон. человек даже не покидает пределы коридора — нет, кажется, он просто садится на пол аналогично чонвону. но прямо напротив него. прямо рядом, только через стенку. такой жест почему-то заставляет чонвона затаить дыхание и прислушаться к дальнейшим действиям человека. а через полминуты раздаётся хриплый смешок, и до ушей доносится до боли знакомый голос:        — эй, принцесса, ты чего здесь забыла?        — пак чонсон, — выдыхает чонвон сквозь зубы и закатывает глаза. — так и думал.        — о, правда? не знал, что ты будешь думать обо мне, — издевательским тоном тянет джей. чонвону хочется плюнуть ему в лицо, вот прямо сейчас встать, зайти за стенку и плюнуть. что за понты вообще? — так ты ответишь на мой вопрос?        — мне больше интересно, что ты здесь забыл, — чонвон поворачивает голову немного ближе к выходу, чтобы лучше слышать. — не было и дня, чтобы я увидел тебя за работой в школе, а вечеринка для тех, кто принимал в этом участие.        — так мой отец весь ремонт проспонсировал, — фыркает чонсон, а чонвона по голове будто ударили здоровенным камнем. точно, у него же богатая семья. и как чонвон мог забыть об этом? не то чтобы он вообще когда-то об этом вспоминал, но всё же. однако сейчас его больше интересует другое.        — что ж, но даже твои одноклассники и другие выпускники были там. если ты не лежал в больнице всё это время и не лечил свою спину, я не знаю, что ещё ты мог делать…        — хм, — джей усмехается, но слышно, что по-доброму. — ты угадала.        — о, серьёзно? там не было сильных повреждений?        — не то что бы, просто вся расцарапанная и обшарканная была. сейчас всё нормально.        — …хорошо. я, на самом деле, — чонвон мнётся и кусает губы застенчиво и неуверенно, нервно и задумчиво водя пальцем по кромке шорт, спрятанных под юбкой. — если бы ты тогда не… не сделал этого, я… у меня были бы гораздо более серьёзные повреждения. хотел сказать спа- это, ну… спасибо.        — что-что? — хихикнув, переспрашивает чонсон с другой стороны стенки на нелепую благодарность со стороны чонвона. — не мямли, принцесса, я тебя не расслышал, — последний, собравшись с силами, впивается ногтями в ладони, да так, что полумесяцы от них на мягкой коже остаются, и говорит чуть громче:        — спасибо тебе. я правда благодарен за то, что ты сделал для меня, несмотря на то, как ты себя вёл и что делал ранее. я правда даже… не знаю, как тебя ещё отблагодарить.

сквозь неоновый дождь вижу, ты здесь одна — мне об этом говорит твой взгляд

на короткое время наступает тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием обоих. чонвон уже думает было подняться и отправиться восвояси, хоть его и немного беспокоит то, что чонсон ничего не ответил на его благодарность. но, стоит ему об этом подумать, как он слышит за стенкой шевеление, притом довольно активное, а после чонсон заходит в помещение к чонвону. всё ещё сидя, чонвон смотрит на него снизу вверх, и… вау. полупрозрачная водолазка настолько привлекательно и эстетично обтягивает крепкую, наверняка подкаченную грудь старшего, что даже со стороны чонвона этого невозможно не заметить. хорошо, что сверху на нём накинута рубашка, иначе взгляд чонвона, хоть и непроизвольно, но пополз бы дальше. а ещё у джея очень красиво подведены глаза… ему идёт. чонвон не успевает и возразить даже чонсону, который неожиданно опускается на пол рядом с ним; прямо буквально рядом. получается так, что их локти и колени прижимаются друг ко другу, а так как стенка узкая, он не может просто вытолкнуть старшего отсюда; к тому же, он всё ещё боится за его спину. в конечном итоге чонвон не прижимается ближе, но и не отодвигается.        — у тебя кофта милая, — бросает джей, возобновляя диалог. — и юбочка тоже. если честно, я смотрел на тебя из дальнего угла, как она подпрыгивала, и, поверь, я бы уже заставил тебя оседлать меня, если бы ты не была такой строптивой.        — пошёл ты.        — а знаешь, как ты можешь меня отблагодарить? — внезапно возвращается к теме джей, и на мгновение их взгляды встречаются. вздрогнув, чонвон чувствует, как его щёки краснеют. — расскажи мне о том, что с тобой случилось. и не смотри на меня так, принцесса, ты прекрасно знаешь, о чём я говорю.        — во-первых, какая я тебе, блять, принцесса, — фырчит чонвон возмущённо, слегка ударив ладошкой в чужое плечо. — а во-вторых, ты ахуел?        — но я ничего такого не прошу, — пожимает старший плечами, но его тон как никогда серьёзен. — да, наверное, для тебя это сложно, но я уже знаю, что ты не парень, в отличие ото многих, кто, наверное, просто считает тебя педиком. мне легче понять. чонвон чувствует, как от слов джея в его груди начинается плескаться агрессия, но он решает, что сейчас не самое лучшее время. младший замолкает на добрых несколько минут. джей же, в свою очередь, занимается рассматриванием профиля яна: его милых блестящих губ, пухлых щёк и больших кукольных глаз. и он увлекается этим настолько, что даже не сразу понимает, когда чонвон вновь начинает говорить:        — у меня маскулинизация, — он переводит глаза на джея. — проще говоря, это когда у представительницы женского пола начинают накапливаться некоторые вторичные признаки… мужчины. организм выделяет не те гормоны.        — то есть, ты и правда на самом деле девушка?        — да, — чонвон улыбается немного опечаленно. — я — биологическая девушка, была и остаюсь. кусая губы, чонсон всё ещё не может поверить в то, о чём говорит чонвон, несмотря на то, что ранее сам в его словах убедился; в его голове происходит весьма бурный мыслительный процесс. чонвон — девушка. у него… неё нет члена, кадыка, ничего такого. она девушка. девочка, ничем не отличающаяся от мальчиков. чонсон никогда в жизни не видел такого!        — при маскулинизации, — продолжает терпеливо объяснять чонвон, заметив неподдельный интерес юноши. — может появиться избыточное количество волос, в том числе и пушок над губами, как у вас, парней; происходит огрубение голоса и увеличение мышечной массы, увеличение клитора. матка и грудь наоборот перестают развиваться в определённом возрасте. у меня самой из этого всего произошли приколы с голосом, грудью, клитором и маткой. ах, да, а ещё у меня не было никаких признаков месячных. по поводу увеличения мышечной массы я не знаю… — он оценивающе скользит взглядом по своим рукам. — как минимум, у меня плечи шире, чем у моих одноклассниц.        — а когда всё это началось в твоей жизни? — осторожно интересуется чонсон, всё ещё полностью обескураженный.        — с двенадцати лет, — чонвон пожимает плечами. — раньше я выглядел и одевался так, как принято одеваться девочкам. у меня и волосы длинные были, даже до задницы доставали. но потом со мной начало происходить всё то, о чём я тебе рассказал. конечно, родители сразу повели меня к врачу, и, предвкушая твои вопросы — нет, это не то, от чего можно избавиться. я лишь принимал гормоны, чтобы моё состояние не усугубилось. хотя, раньше это были женские гормоны, но, — чонвон мило пожимает плечом вновь. — они не помогли мне.        — а как… как мне к тебе обращаться тогда? — чонвон шмыгает носом, не отрывая взгляд от растерянного парня.        — мне всё равно, но я привык говорить о себе в мужском роде, чтобы не вызывать подозрений у тех, кому это не нужно. если хочешь, можешь обращаться ко мне в женском, но я не знаю, понадобится ли тебе это когда-нибудь ещё.        — ну уж нет, — нагло улыбается чонсон. — теперь я не оставлю тебя просто так, — чонвон хлопает ресницами пару раз, прежде чем:        — господи, какая радость. какая беда, беда-то какая… джей хохочет: — эй! кстати, — его фокус внимания переключается практически моментально. — а что, если ты кому-то нравишься? какая у него тогда ориентация?        — ох уж эти разговоры про ориентацию от гомофобов, — издевательским тоном отвечает чонвон, на что старший только показывает язык. — хах… вообще, наверное, тогда он будет би, ведь ему покажется, что он влюбился в парня, но этот парень окажется девушкой.        — а ты сам?        — мне нравятся парни. но я уже не думаю, что меня кто-нибудь когда-нибудь сможет полюбить в ответ.        — что это значит?        — два года я терпел унижения от своих одноклассников, — чонвон поднимает на него опечаленный взгляд, а улыбка на чужом лице грозится вот-вот пропасть. по нему было видно, что на самом деле чонвону очень больно об этом вспоминать. — я очень благодарен своим родителям за то, что они адекватные, и лишь поддерживали меня, но вот… все мои дружелюбные одноклассники, которые были мне друзьями, в один момент превратились в моих врагов. они унижали, говорили, что я никто, что я — не пойми что, — его прекрасные блестящие глаза начинают слезиться, и чонсону невероятно сильно хочется вытереть эти слёзы, но его руки внезапно кажутся ему слишком грубыми для такого хрупкого создания. — что меня никто никогда не полюбит. пинали, издевались… дети бывают очень жестоки временами, знаешь?        — да, я… я знаю, — неловко бормочет чонсон сквозь зубы. внезапно все его проблемы кажутся такими маленькими и ничтожными по сравнению с тем, что случилось с чонвоном, что пережил он. джей никогда не слышал и не читал о таком феномене, как маскулинизация, но он даже не может представить, каково это — каждый день жить с боязнью того, что тебя могут не принять вообще нигде. очень резко ему становится невероятно стыдно, чего не происходит с ним практически никогда. — про тех двоих, — невнятно продолжает он, что заставляет чонвона взглянуть на него с любопытством. сквозь слёзы. да блять. — я не распоряжался, чтобы они тебя били или вообще трогали. я заплатил им, чтобы они тебя припугнули, но они позволили себе дохуя и больше. меня просто разозлило, что ты не согласился с моим мнением тогда. таких людей я, знаешь, не люблю.        — я уже понял. тогда, на биологии, ты был похож на разъярённое животное, — ухмыляется чонвон устало.        — ты… извини меня. пожалуйста, прости. я бы и пальцем не притронулся к девчонке, знай я правду.        — забей, — хмыкает чонвон, всхлипывая. старший поднимает на него возмущённый взгляд:        — на самом деле?!        — ну а что я тебе ещё могу сказать? — улыбается чонвон снисходительно. — да, ты, конечно, еблан, но что-то в тебе всё же есть. кстати, на самом деле, по этому поводу с тобой всё же хочу поговорить, — теперь очередь чонсона удивляться. — ты говоришь, что и пальцем бы не притронулся к девушке, но при этом складывается ощущение, будто ты нас, ну… проще говоря, не переносишь. но геи, кажется, тоже тебе не нравятся, — чонвон с любопытством наклоняет голову в бок, а его большие глаза очаровательно уставляются на джея. — в чём причина такого отношения? сейчас задумывается чонсон. а что он может ему сказать? что мать не любила его? звучит глупо, но это правда. с самого начала, вроде бы, чонсон был желанным ребёнком, но спустя короткое время после рождения мама перестала за ним следить. с ранних лет маленький джей был отдан на воспитание няне, а родители им практически не занимались. но если было понятно, что отец работает и пробивает «в люди» свой на тот момент ещё маленький бизнес, то мать… чонсон не знает, что это было. наверное, она лишь гуляла, а потом, возвращаясь, не делала ничего, кроме как развлекала себя унижениями собственного ребёнка. слова, слова, ничего, кроме ранящих душу слов… джей и не помнит. он не был нужен своей матери, он помнил это ещё с четырёх лет, но всё равно усердно занимался, старался угодить ей и тогда, когда пошёл в школу, стал круглым отличником и активистом. но мама не замечала его. ножом в сердце стало то, что она ушла от них с отцом к более перспективному мужчине, когда чонсону было одиннадцать. потому что, по её словам, которые она адресовала рыдающему в подушку и дерущему горло истеричными криками боли сыну, семилетний ребёнок того мужчины нуждался в воспитании. а чонсон не нуждался, конечно же. ложь. ничего, кроме наглого бесконечного вранья. именно поэтому чонсон подсознательно относится ко всем девушкам так, как когда-то начал относиться к своей матери. на интуитивном уровне ему казалось, что любая, которую он встретит, поведётся лишь на деньги. именно поэтому и не собирался создавать семью в будущем — чонсон не верил тому, что кто-то из них сможет не оставить его потом, став прекрасной женой и матерью для его ребёнка. с другой стороны, к тем парням, которые любят мужчин, джей также относился с непониманием и даже презрением, потому что и заботливого папы в его жизни не было — лишь холод и отстранённость, только лишь любовь к собственной работе. пак не познал ни мужской, ни женской любви, ведь с одной стороны его мать, а с другой — его отец. перед его глазами и не было другого примера. джей считал, что он в принципе не способен на любовь. он никогда не влюблялся по-настоящему и в чувствах вообще не разбирался, поэтому утолить возбуждение на одну ночь — то, что было самым лучшим выбором для него. и то, что желали для него сонхун, рики… он не знал, сможет ли когда-нибудь обрести счастье на самом деле. после всего рассказанного джеем чонвон молчал. это продолжалось недолго, но то, насколько сурово было его хорошенькое лицо, с ног до головы выдавало его напряжение, вызванное рассказом о непростом детстве, и жалость — удивительно! — к человеку напротив. чонсон обычно практически незнакомым людям никогда не открывался, но чонвон доверился ему после того, что он сделал, так что они, можно сказать, были квиты.        — значит, твоя ненависть к людям обоснована твоим тяжёлым детством, — делает выводы чонвон спустя некоторое время размышлений. — ты старался сделать так, чтобы родители выполняли свою функцию — обращали на тебя внимание, но они…        — они да, — немного ядовито усмехается чонсон, обхватывая руками свои колени.        — но ты же понимаешь, что ты уже взрослый человек?        — что ты имеешь в виду?        — сейчас к девушкам очень много ненависти за то, что они просто существуют, и исходит она в основном из таких травмированных, как ты. я не пытаюсь тебя оскорбить, напротив — мне очень жаль тебя, но, — чонвон озадаченно поджимает губы. — абсолютно все люди разные. ты — уже взрослый человек, способный мыслить самостоятельно, бороть свои комплексы, делать выводы. поддерживая стереотипы, ты делаешь хуже не только другим, ни в чём неповинным людям, но и самому себе. ты просто отказываешься видеть красоту в других людях, их богатый внутренний мир. ты в принципе очень проблематичный человек, знаешь это? тебе будет довольно сложно жить. мой тебе совет — почитай книги, рассказывающие о психологии. о людях, например, об истории женщин или что-нибудь такое.        — …я немного понимаю, о чём ты говоришь, принцесса, — выдаёт чонсон после короткой паузы. — но мне всё ещё сложно воспринимать это. но я… подумаю над этим. чонвон кивает утвердительно. они оба поворачивают голову в сторону деревянного выбеленного краской окна, в обрамлении которого завораживающе темнеет небо и через полупрозрачные облака выглядывает вступающий в свои права становящийся всё ярче и ярче месяц. красиво? да. и романтично. стоп, что?..        — принцесса, ты чего смеёшься? — удивлённо спрашивает джей, когда слева от себя слышит тихое хихиканье. зажмурившись, чонвон снисходительно качает головой в ответ.        — получается, что мы с тобой — просто два травмированных подростка?

я знаю все мотивы, и за ними лишь ложь

интересно, но что-то заставляет чонсона рассмеяться в ответ. блять, а чонвон ведь чертовски прав. — да, наверное так и есть.

ששששששש

       — чё-ёрт, — сону дует губы, откидываясь на подоконник. — куда же ушёл чонвон?..        — ты сам сказал, что он пошёл в туалет, — фыркает рики, на что сону вздыхает опечаленно и ластится к его руке.        — да, но он так долго…        — я понял, тебе больше не наливать, — смеётся рики. сону только шипит на него, но не отстраняется. конечно, на школьных дискотеках нельзя было давать алкоголь по понятным причинам, но по тем же самым причинам многие и проносили его сюда. директор и школьное руководство не могли это контролировать — никто просто-напросто не сознавался. конечно, виновников в итоге находили, и с ними проводились воспитательные беседы в присутствии родителей — хотя, это мало кого останавливало. однако, рики даже был рад, что сону попался один из тех коктейлей, в который подмешали пару капель — мягко сказано — вина и пива. в начале вечера старший был до ужаса смущён и зажат, а сейчас, раскрепощённый и весёлый — правда, немного не соображающий — он нравился рики больше. пару раз сону даже пытался потереться о рики во время танца, но младший не позволил этому длиться долго, ведь не хотелось, чтобы его член встал прямо у всех на виду. и тем не менее…        — ну что ты на меня так смотришь, хён? — улыбается рики ласково и снисходительно. по виду сону можно сказать — либо его не особо заботят личные границы, либо он уже автоматически согласен на поцелуй, учитывая то, как умоляюще сону сейчас смотрел на его губы. «слушай, тебе есть чё терять?» как бы то ни было, сону уже похрен. не спрашивая разрешения нишимуры, на что в нормальном состоянии никогда бы не решился, сону подаётся вперёд, поднимаясь на носочки, и накрывает чужие губы своими. пиздец. они на самом деле целуются! в школе, у всех на виду! и рики с лукавой усмешкой вцепляется в поцелуй, его руки змеятся вокруг чужой крошечной талии, когда сону закидывает ему на шею свои собственные как лианы. из чужих губ раздаётся писк, но сону не отстраняется, напротив, цепляется за него сильнее. это его первый поцелуй, но ему невероятно сильно хочется большего. рики действует аккуратно, чего и не скажешь на первый взгляд, ведёт языком по чужим губам, высказывая молчаливую просьбу приоткрыть рот, на что сону зажмуривает глаза крепко-крепко, но соглашается. чужой язык скользит по его собственному, затем по нёбу; безумно щекотно, но сону не обращает на это внимания — ему до сих пор хочется больше.        — …ахуеть. минувший разветвление коридоров чонвон, приоткрыв рот, смотрит на развернувшуюся перед ним картину широко распахнутыми глазами. чонсон рядом с ним, он, опершись о стенку, складывает руки на груди и наблюдает за двумя младшими со снисходительной ухмылкой на лице.        — это… — чонвон переводит взгляд на него, всё ещё в оцепенении. — это чё? — чонсон пожимает плечом:        — они сосутся. для тебя это ново, принцесса?        — пошёл ты! — шипит чонвон. между тем действо… производимое, если можно так сказать, сону и рики, не остаётся без внимания. многие начинают оборачиваться на них, кто-то свистит, а те, кто помладше, даже улюлюкают. некоторые начинают подходить, чтобы рассмотреть поближе… будто в зоопарке, честное слово. чонвону вот совсем не смешно, и в погоне за желанием спасти сону от последующего позора, он со всех ног мчится к нему, хватаясь за воротник рубашки старшего и изо всех сил дёргая его назад, чтобы он оторвался, наконец, от нишимуры. с громким вскриком юноша падает прямо в руки чонвона.        — сону, ну что ты присосался, это же не водка!.. — огорчённо бормочет чонвон, чтобы разрулить ситуацию. нишимура перед ними, облизывающий губы, начинает тихонько подхихикивать, да и те вокруг, кто услышал, также начинают смеяться с его слов. — слушай… нам пора домой.        — нет-нет-нет! — протестует сону, слабо упираясь в предплечья чонвона. — я не хочу. я не пойду! ну пиздец.        — ладно, мы останемся, но это всё равно скоро закончится. и я больше не уйду, ты понял меня? — фырчит чонвон, помогая сону твёрже встать на ноги. — развлекайся, но я буду вон у той стены, — он кивает туда, где чонсон всё ещё наблюдает за ними с добродушной усмешкой. мало кто подозревал, что он вообще на такую способен. чонвон возвращается к нему, сам не зная, почему. а сону с рики переглядываются в недоумении. кажется, это вечер перемен.

ששששששש

сонхун с хисыном, весь вечер державшиеся вместе и наблюдающие за богадельней, творившейся вокруг сону с рики и джея с чонвоном, обмениваются неопределёнными взглядами, когда чонвон оттаскивает своего лучшего друга от нишимуры.        — что происходит — хуй кто поймёт, — фырчит сонхун. хисын мычит в ответ на его замечание, непонятно, согласен он с данным утверждением или нет.        — мне не нравится то, что происходит.        — а мне нравится, — улыбается сонхун. — мои лучшие друзья в центре интересных событий, это прикольно. но мне самому, если честно, здесь немного поднадоело, — признаётся младший, а затем берёт хисына за руку и оттаскивает его в разветвление тёмного коридора. прижатый к стене хисын удивлённо и немного испуганно глядит снизу вверх, пошатнувшись на подкосившихся ногах, но сонхун не собирается ничего делать; он лишь, победно улыбаясь, достаёт из куртки связку каких-то ключей и звенит ими перед носом преподавателя.        — вот поганец, — хисын пытается звучать серьёзно и строго, но улыбка расползается на его лице сама собой, когда он понимает, что это ключи ото всяких школьных служебных помещений.        — года полтора назад спиздил из раздевалки, — поясняет сонхун весело. — идиот-охранник прошлый, умыкнул прямо у него из-под носа. скучно было, — пожимает он плечами на немое хисыново «зачем?». — как бы то ни было… не хочешь передохнуть? ученик хватает старшего под руку, и вместе они направляются на четвёртый этаж, туда, откуда с лестничной клетки люк ведёт выход на крышу. здесь гораздо свежее и приятнее, чем внизу. конечно, на вечеринке тоже неплохо, но они запросто отдали бы всё, чтобы посидеть вот так подольше. холодно, и снег ещё лежит на улице — это правда, но всё же… невероятная красота. месяц освещает их расслабленные умиротворённые лица, только вот сонхун наполнен решимостью, а хисын… наверное, сомнениями. хисын отдал бы всё, чтобы посидеть вот так с джеюном, а сонхун отдал бы всё, чтобы ещё раз посидеть вот так с хисыном. интересно получается. тем не менее, сонхуну кажется, что он в выигрыше прямо сейчас, но вместе с тем он понимает, что это лишь кажется ему.        — здесь так хорошо-о, — тянет хисын, блаженно потягиваясь, будто домашний кот, и от такого зрелища на лице сонхуна непроизвольно выступает улыбка очарования.        — тебе уже лучше?        — моё состояние всё ещё так себе, — задумчиво бормочет хисын. — но, думаю, я чувствую себя лучше. знаешь, ты оказался не настолько плохим и вредным человеком, как я себе представлял.        — ну, первое впечатление бывает обманчиво. и второе, и третье… — хисын тихо смеётся. — да. и всё же хорошо, что ты не терзаешь себя своими проблемами так же, как раньше.        — удивительно, насколько сильно я смог открыться тебе за несколько дней.        — да, бывает, — вздыхает сонхун. «хотя, я очень этому рад, но ты и не представляешь, насколько.» хисын приподнимается, вновь облокачиваясь на руки, и его взгляд врезается в проницательный взор сонхуна. на первый взгляд его ученик кажется холодным принцем, неприступным, однако, если узнать его поближе, он оказывается гораздо более интересным. люди вокруг… интересные. раньше хисын этого даже не замечал. их лица оказываются близко-близко друг ко другу. сонхун кусает губы, молча спрашивая разрешения, в ответ на что на лице хисына творится что-то абсолютно непонятное: лоб нахмурен, губы сжаты в упрямую линию, а глаза не выражают ничего, кроме сомнений и беспокойства. крепко зажмурившись, сонхун решает послать всё на хуй и подаётся губами вперёд, но натыкается ими лишь на чужую холодную щёку. широко распахнув глаза, сонхун ошарашенно смотрит на хисына, по лицу которого блуждает загадочная улыбка. младший чувствует, как по его спине пробегает лёгкий холодок и начинают плясать неприятные мурашки от страха за последствия того, что он сейчас пытался сделать.        — что… это, блять, было.        — ты не подумай, но это у тебя надо спрашивать, сонхун-а, — прикрывает спокойно глаза хисын. — я не хочу целоваться с тобой в губы, у меня есть парень.        — но у вас сейчас пауза, — сонхун опечаленно выдыхает изо рта облачко пара, образовавшееся от холода. — а для меня лично пауза равносильна расставанию.        — ну а для меня — нет. некоторое время они проводят в молчании. что ж, конечно, на крыше опасно заниматься подобным, но сонхуну просто необходимо. юноша распахивает лёгкую куртку и под любопытный взгляд хисына стремглав достаёт откуда-то из большого кармана фляжку, и, открыв её, тут же делает глоток. алкоголь крепкий, он разливает тепло внутри вместе с чувством удовлетворения и того, что всё не так плохо. хисын, похоже, просёк фишку; без разрешения младшего преподаватель отбирает фляжку у него из рук и повторяет действия сонхуна, только делает это активнее в несколько раз. он всё пьёт и пьёт, а сонхун лишь неотрывно следует за его движущимся привлекательно кадыком, но где-то на краю сознания уже понимает, что с хисыном, выдувшим всю фляжку с коньяком за раз, будет невероятно трудно спуститься обратно.        — вы трое, — улыбается хисын, икнув и неожиданно уронив голову на сонхуново плечо. — ты, нишимура и пак-мудак чонсон, совсем не умеете держать всё в себе. вы как-нибудь да выскажете всю желчь, которая льётся из вас. а ещё вы слишком прямолинейны, и это — то, что вам мешает, потому что это не всегда хорошо, — узловатые пальцы старшего, от которых сонхун кайфует, подцепляют его за подбородок и заставляют посмотреть в глаза напротив. — если вы и будете продолжать, то разрушите всё на своём пути, малолетние идиоты. так. хисын перешёл на весьма открытые обсуждения своих учеников, а это значит, что нужно немедленно убираться с ним восвояси отсюда. с пустотой на душе и болью в сердце, по которому безжалостно бьют молоточками, и она отдаётся где-то внутри, сонхун подхватывает худое тонкое тело старшего и тащит его к люку. когда они возвращаются, на первом этаже всё ещё сверкают софиты и играет музыка, но она доносится до их ушей не сразу, ведь никто уже не танцует — многие лишь перешёптываются между собой, а перед хисыном с сонхуном вырастает разозлённый ёнджун. полный пиздец.        — хисын, — шипит ёнджун тихо, чтобы не услышал никто из присутствующих здесь. — какого хуя ты творишь? — хисын в ответ лишь улыбается пьяно и немного развязно:        — а что я творю?        — зачем ты тащишься с учеником хрен пойми куда? зачем позволяешь ученикам делать подобные вещи? так ещё и пьёшь с ними, я закрою глаза на в очередной раз пронесённый алкоголь! — разъярённо бормочет он вполголоса, скосив глаза на сгорающего со стыда сонхуна. — но ты… какого чёрта, хисын?..        — отъебись, — нахмурившись, просто бросает хисын, пытаясь высвободиться из хватки директора, который периодически трясёт его за воротник рубашки.        — хисын, ты клялся и божился, что сейчас с твоим ментальным здоровьем всё в порядке, — обречённо шепчет ёнджун, прикусив губу. сонхун же в свою очередь пребывает в полном удивлении и отчаянии: хисын выпил фляжку коньяка, но резко он почему-то выглядит таким… разбитым. — пожалуйста, я не хочу увольнять тебя, хисын…        — с ним никогда ничего не бывает в порядке, — доносится мрачный тон откуда-то позади. в момент ученики оборачиваются, сонхун вытягивает шею, и, кажется, каждый буквально ощущает его напряжённое удивление. джеюн стоит посреди коридора, нахмурившись и сложив руки на груди. хисын расплывается в улыбке: — о, дже, милый… а ты как здесь оказался?        — как надо, так и оказался, — наверное, ему всё-таки позвонил ёнджун; сумку-то хисын оставил на первом этаже. кажется, у джеюна плохое настроение, и он сдерживает желание сплюнуть. но сонхун уже понимает, что настроен так его коллега отнюдь не из-за состояния своего парня. — отпусти его, — резко бросает джеюн, пока его взгляд вцепляется намертво в руку сонхуна, поддерживающую хисына. — живо. младший поспешно отстраняется, дабы не столкнуться с ещё большим гневом, и джеюн под удивлённые переговоры остальных помогает хисыну забраться на свою спину. ёнджун передаёт ему сумку хисына. шим не стесняется — все ученики вполне себе в курсе, кто он такой.        — ой, а мы сегодня так классно время провели… — хисын, пригревшись на тёплом теле парня, устраивает голову у него на плече и, блаженно прикрыв глаза, начинает болтать. ощущение, будто они с джеюном поменялись ролями, потому что последний лишь гладит своего молодого человека по ноге, показывая, что слушает, и продолжает свой путь к выходу из школы. сонхун растерянно оглядывается по сторонам: ёнджун, нахмурившись, складывает руки на груди, смотря вслед удаляющейся паре, и каждый занят тем же самым. в его поле зрения попадает удивлённый ким сону, с жалостью глядящий на хисына и перебирающий ткань футболки рики, и ян чонвон, на плечи которого почему-то накинута белая рубашка джея — и когда только успели? — видимо, ему стало холодно, а ничего другого под рукой не было. блять, блять, блять. похоже, сегодня вечером облажался только он сам.