good 4 u

на следующий день после школьной вечеринки

после того, как джеюну удалось забрать хисына с вечеринки, юноша донёс возлюбленного до его дома, ведь квартира хисына, в отличие от джеюновой, находилась в нескольких минутах ходьбы от учебного заведения, в котором хисын работал. к тому же, дома у джеюна была мама, которую еле как удалось убедить в том, что джеюн идёт всего лишь на ночёвку к другу; благо, на следующий день было воскресенье (да и, к тому же, тогда класс джеюна посадили на месячное дистанционное обучение из-за большого количества резко заболевших, но, честно, грех было жаловаться). джеюн переодел хисына, несмотря на тщетные попытки старшего лезть к нему, разложил диван и лёг спать в обнимку с хисыном — на самом деле, тот обвил его, как коала, по своей воле, но джеюн соскучился по его объятиям и, конечно, не стал противиться. наутро джеюн проснулся позже. потирая сонные, ещё не до конца открывшиеся глаза, на расправленном диване, джеюн обеспокоенно сел, когда заприметил у входа в кухню хисына с кружкой дымящегося кофе в руках.        — джеюн, — хисын начал диалог первым, таким мрачным тоном, которого джеюн боялся больше всего на свете. — что было вчера?        — ты… не помнишь? — осторожно поинтересовался джеюн.        — помню всё до того, как выпил, — о, ну, конечно. хисын всегда такой, абсолютно.        — ничего не было, — джеюн мелко пожал плечами. — я просто дотащил тебя до дома. похоже, сонхун нечаянно напоил тебя, но у него отлично получилось, — хисын выдохнул:        — не надо говорить о нём так плохо. он был со мной последние несколько дней…        — он дурит тебя, хисын, — джеюн присел на диване, исподлобья глядя на растерянного хисына. — а ты уже, наверное, рассказал о себе всё, начиная любимой песней и заканчивая родственниками в пятом поколении?..        — я…        — детка, слушай, — джеюн выдохнул, стараясь сохранить спокойствие. — ты не можешь так доверчиво открываться каждому, кто проявит к тебе хоть малейшую заботу, или что он там такого успел сделать за это время. джеюн понимал, что единственная проблема хисына в том, что у хисына, вероятно, было психическое расстройство, связанное с привязанностью и доверием. джеюн знал, что хисына можно было бы вывести из этого состояния, возможно, хороший квалифицированный психолог постепенно смог бы с этим справиться. он предлагал хисыну сходить множество раз, упрашивал, умолял, но хисын уверял, что всё будет хорошо, и не стоит тратить на это лишние деньги. джеюн очень любил хисына, правда, невероятно сильно любил его любым, но ему искренне хотелось, чтобы у хисына всё было хорошо. сонхун не был тем, кто смог бы сделать так, чтобы у хисына всё было хорошо. во время их паузы в отношениях джеюн поручил бы заботу о хисыне кому-либо другому, но только не ему. сонхун был слишком нетерпелив и опрометчив. джеюн знал о том, как сонхун к нему относится, и понимал, что показное лицемерие сонхуна в его, джеюна, сторону — это меньше, чем пустой звук. как можно было подстроить подобное, чтобы попытаться разлучить джеюна с хисыном, но, не добившись цели, всё равно продолжить действовать? (да, джеюн никогда не был дураком, никогда, — он, возможно, являлся одним из самых умных людей, которых вы когда-либо знали — но в данной ситуации достаточно лишь было посмотреть на записи камер внутреннего видеонаблюдения, о которых сонхун благополучно позабыл.)        — хисын, — джеюн ласково поманил его пальцем. на раздумья у хисына ушло не менее, чем полминуты, прежде чем он с тревогой подошёл и опустился на краешек дивана. ладони крепко сжимали кружку, и джеюн, изучивший хисына от и до, с точностью мог сказать: хисын нервничает. очень сильно. — я люблю тебя.        — я тоже тебя люблю, — легко ответил хисын. — но мне всё ещё нужно переосмысление некоторых вещей. та переписка… — джеюн вздрогнул. он до сих пор не мог объяснить этого хисыну, ведь, начни он рассказывать про сонхуна прямо сейчас — хисын бы не поверил ни за что.        — то есть, пока ты не хочешь убирать паузу? — только и удалось выдавить ему.        — я ещё… не совсем готов к этому, дже. джеюн снисходительно улыбнулся, прикрыв глаза. — хорошо. мне уйти?        — давай ты позавтракаешь сначала, — застенчиво предложил хисын, будто джеюн — незнакомец, которого притащили сюда потрахаться прошлой ночью. — и мне, если честно, хотелось бы побыть одному. джеюн вежливо отказался, ведь не хотел смущать хисына своим присутствием (дожили! джеюн, являясь молодым человеком хисына, смущал его, находясь в чужой квартире уже в который раз), поэтому, одевшись и накинув на голову капюшон толстовки, покинул обитель хисына. но, конечно же, он не покинул его самого, и не покинет никогда. по собственному мнению юноши, джеюн делал для хисына всё, что мог, а сонхун не сделал ничего, кроме отвратительных вещей. джеюн заслужил любовь хисына, а сонхун — нет. но нужно ли заслужить любовь на самом деле?..

ששששששש

джеюн не выдерживал. спустя некоторое время его нервная система, похоже, сказала: «до свидания, увидимся не скоро». казалось бы, после того случая прошло не слишком много времени, но от хисына не было весточки, и джеюну было сложно справляться с такими резкими переменами в его жизни, когда после того, как твой возлюбленный закидывает тебя кучей сообщений, текстовых, аудио и видео «двадцать четыре на семь», он практически полностью замолкает. поэтому мозг джеюна не нашёл ничего лучше, чем купить с раннего утра несколько бутылок пива в ларьке, где паспортами особо не интересовались (в любом случае, несколько недель назад он уже достиг двадцатилетнего возраста), когда мама ушла на работу, а после припереться к хисыну прямо в школу, потому что джеюн больше не хотел слать на имя хисына подарки в учебное заведение, где он работает — нет, ему хотелось немедленно увидеть хисына лично. в тот день утреннее небо было красивым, тёмно-голубым, с редкими, но внушительными серыми облаками, и нагоняло тоску, как никогда прежде. джеюна пропустили без проблем, юноша был невероятно рад, что смог добиться такого эффекта. уверенно — но слегка пошатываясь временами — он держал путь в кабинет биологии хисына, уже заученный наизусть и пройденный большое количество раз путь. он не знал, что будет делать — нет, ему просто хотелось увидеть хисына, вот и всё. остановившись перед закрытой дверью, джеюн постучался, но заглянул внутрь, не дожидаясь ответа. в кабинете витала тишина — ученики, кажется, конспектировали учебник, пока хисын размеренно листал страницы книги. ожидаемо, скрип двери не мог не привлечь внимания в такой обстановке: очнувшись, хисын поднял голову, но, стоило ему увидеть джеюна, лицо преподавателя чуть побледнело, и на нём застыло смятенное выражение.        — хисын, — позвал джеюн бездумно, чем отвлёк выпускной класс. многие начали оборачиваться ко входу, и теперь джеюн, не обративший внимания на знакомую спину на первом ряду до этого, не мог не усмехнуться немного ядовито: ну, здравствуй, коллега. сонхун смотрел на него немного растерянно. очнувшись, хисын вскочил с места, а после, достигнув джеюна, опершегося о дверной косяк, схватил его за руку и рывком потащил в лаборантскую. спешно закрыв за собой дверь, хисын снял очки и уставился на младшего «страшными» глазами: — джеюн, какого чёрта ты врываешься ко мне посреди урока? не перед, не после! ты сорвал занятие, понимаешь это? облокотившись на какую-то тумбочку с одиноко стоящей на её поверхности гортензией в горшке, джеюн приподнял бровь: — я не знал, когда к тебе прийти.        — конечно, он не знал! ты знаешь моё расписание от и до, — прошипел хисын, подходя ближе. его обонятельные рецепторы уловили незнакомый запах, несвойственный джеюну. — джеюн… ты пьян?        — нет, — безуспешно попытался соврать джеюн. — ну, может, чуть-чуть. хисын открыл было рот, чтобы ответить, но чаша терпения джеюна иссякла; по крайней мере, на тот момент: резко накинувшись на хисына, сжав его поясницу до боли чуть ли не тисками, джеюн начал бормотать, словно запрограммированный:        — я люблю тебя, хисын, я люблю тебя, я люблю тебя, люблю…        — дже… — обескураженный хисын вцепился в чужую кофту, дабы хоть немного успокоить внезапно сошедшего с ума младшего. бесполезно.        — я люблю тебя, — повторил джеюн, уткнувшись носом в чужое плечо. — я скучаю. хисын, я хочу, чтобы ты был рядом со мной. губы старшего сжались в упрямую линию. когда джеюн только показался на горизонте, хисын разозлился, и в порыве гнева хотел выдать, что сонхун сделал то, чего джеюн не мог добиться многие месяцы: взял хисына за руку и отвёл к психологу, поставив перед фактом, что он выделил деньги из своей зарплаты с подработки в цветочном на ближайшие три сеанса, поэтому хисын просто не мог отказаться. однако, хисын понял, что это будет точно не сейчас. он не ожидал, что джеюн доведёт себя до такой степени. ему не хотелось видеть джеюна, почти рыдающего от безысходности. но и возобновить отношения хисын пока не мог: сейчас наступил тот момент, когда он активно размышлял над некоторыми вещами, в том числе и над той злосчастной перепиской, которую, как утверждает слёзно джеюн, вёл не он. хисын придумывал причины того, как это могло произойти, хоть та ситуация нанесла сильный удар, и, сам даже не понимая, активно искал возлюбленному оправдания.        — дже, милый, — хисын нежно погладил его по спине. — я тоже тебя люблю, очень. но мне просто всё ещё нужно время, хорошо?        — чего ждать? как долго? — пробурчал джеюн в чужое крепкое плечо. у него уже не было слов.        — я до сих пор не могу сказать, но обещаю, что скоро.        — и всё наладится? ты обещаешь, что всё будет хорошо? — закусив губу до боли, хисын на мгновение опустил веки.        — я очень надеюсь, что всё будет хорошо. джеюн отстранился, глядя на хисына снизу вверх, и преподаватель, кажется, понял, чего хочет тот; обняв джеюна за шею, хисын заглянул в его блестящие глаза, прежде чем вновь прикрыть свои и прижаться к губам джеюна крепким поцелуем. можно, решили про себя оба. даже нужно.        — я пойду, — твёрдо сказал джеюн, отстранившись первым. казалось, его разум немного прояснился. — извини, что заставил тебя подскочить во время урока.        — время не повернуть вспять, — только и пожал плечами хисын. — рад, что ты осознал свою ошибку. а теперь беги домой, у тебя же в двенадцать начинается твоя дистанционка?        — я спизданул однокласснику, что у меня комп грохнулся.        — только попробуй сделать так ещё раз, — сладко улыбнулся хисын, именно так, когда ему хочется убивать. джеюн боязливо сглотнул, но старший только лишь фыркнул, похлопывая его по плечу, направив в сторону выхода. джеюн знал, что взгляды учеников устремятся на него, как только он выйдет, но глаза джеюна были направлены лишь на одного человека сидевшего за партой прямо напротив. «сука, как же хочется ёбнуть его», — пронеслось в мыслях, и так как они у джеюна пока не совсем прояснились, он не стал отказывать себе в этом желании: поравнявшись с партой сонхуна и его друга, — вроде бы, джея — джеюн не пытался сопротивляться руке, которая безвольно потянулась к тёмным волосам сонхуна и, легонько ухватив его пряди у корней в кулак, юноша несильно, но ощутимо ударил сонхуна лбом о его же собственную парту, вынудив того издать удивлённый возглас.        — ублюдок, — просто бросил джеюн, с неприязнью вытаскивая руку из чужих волос, и стремглав покинул кабинет, оставив совершенно ошеломлённого сонхуна в полном разоружении. это он ещё не знал, что джей, обеспокоенно приложив тыльную сторону ладони к пострадавшему лбу сонхуна после, только и сказал: «честно, чувак? я его понимаю.» конечно же, слова хисына не порадовали джеюна ни капли, хоть и вселили некую надежду. не в настроении находиться здесь больше (не сказать, что у него и раньше оно было), юноша угрюмо плёлся по коридору, как вдруг заприметил, что навстречу ему кто-то приближается.        — джеюн-щи? — и этот «кто-то» позвал его. вскинув голову, джеюн во все глаза уставился на фигуру перед собой. это же… тот паренёк, который тогда ввалился в кабинет на уроке хисына с вымоченной в унитазе головой? ну, сейчас он выглядел определённо лучше, это плюс. а джеюн точно хуже, чем тогда.        — ч… чонвон? — ему удалось вспомнить имя с горем пополам, удивительно даже. чонвон кивнула.        — извини, это, наверное, не моё дело, но ты был у ли-сонсэннима? просто… ты никогда не выходил оттуда таким печальным. чёртовы люди с хорошей интуицией и чуйкой. джеюн обессиленно выдыхает. — да, типа того. у нас грёбаная пауза.        — и тебе, похоже, это не нравится, раз ты выглядишь пьяным и жутко грустным, — легко усмехнулась чонвон.        — а как это может мне нравиться? я люблю его, понимаешь? — что ж, кажется, джеюн начал понимать, какого это — открыться почти незнакомому человеку, особенно в состоянии полного отчаяния.        — мы все в курсе об этом, вся, блин, школа, — хмыкнула чонвон. — на самом деле, — она призадумалась на добрую, кажется, минуту, не меньше, прежде чем начать вновь говорить. — я не знаю многого, точно так же, как и не знаю, поможет ли тебе это, но просто на всякий случай скажу: двадцатого апреля у лучшего друга сонхуна намечается день рождения, и они пойдут в бар. и сонхун, насколько я знаю, потащит с собой ли-сонсэннима, а сонсэнним, вроде как, хочет пойти туда только потому, что там будет сонхун. на этих словах джеюн почувствовал, как в груди что-то сжимается, не то из-за ревности, не то из-за грусти, но вряд ли он попробует показать это. — откуда ты знаешь? — всё-таки задал старший логичный вопрос.        — свои источники, — хмыкнула чонвон. «если рики и джея, которые упоминали о сонхуне с хисыном только мельком, можно ими назвать», — думала она, но надеялась, что планы сонхуна на тот день не поменяются. у неё не было сил смотреть на такого грустного джеюна, хоть она с ним почти никогда близко и не общалась. просто… его, можно сказать, даже не узнать. серьёзно. джеюн сдался — он не мог иначе. они обменялись никами в kakaotalk, и чонвон пообещала ему написать, когда узнает все детали. может, что-то и изменится, если они втроём встретятся с глазу на глаз, чтобы поговорить, и джеюн довольно ясно донесёт до непутёвого сонхуна свои мысли. остаётся лишь… дождаться?

ששששששש

       — итак, — сону сидит напротив нервно ёрзающей на кресле чонвон, держа в руках листок с заготовленными вопросами. — чонвон, расскажешь о своей семье?        — моя мама работает в управлении по обеспечению мировых судей в нашей области, — отвечает чонвон заготовленно, будто заведённая. — а папа — специалист по информационной и экономической безопасности. у нас с ними прекрасные отношения и почти никогда не происходит конфликтов. ещё у меня есть три тёти и бабушки с дедушкой, но с дедушкой и бабушкой по маминой линии я общаюсь лучше всего. сону улыбается. — хорошо. у тебя есть любимое произведение?        — да. я уделяю чтению много свободного времени, но роман шарлотты бронте «джейн эйр» — произведение, которым я восхищаюсь.        — тебе нравится то, что ты делаешь? какие у тебя планы на будущее? — подключается к «интервью» рики, который сидит на диванчике рядом с сону.        — я… — чонвон теряется. да, они отрепетировали этот диалог, но не совсем факт, что родственники джея будут интересоваться подобным. скорее всего, втихушку рики решил подкинуть дополнительных вопросов. — бля, а что я сейчас делаю? я танцую?.. а кем я хочу стать в будущем? — чонвон переводит на ребят потерянный взгляд. — я не знаю, кем я хочу стать в будущем!        — чонвон, всё хуйня, давай по новой, — хмурится рики. — плохо, нуна, плохо!        — да у вас просто текст немножко по-дебильному написан…        — обычный текст, — удивлённо бормочет сону. — обычные вопросы. что не так?        — я не знаю! — откинувшись на спинку кресла, чонвон стонет обречённо и разочарованно. — я так нервничаю. я боюсь, что перед незнакомыми людьми вообще всё забуду.        — так ещё ничего не случилось!        — да, — активно кивает головой в подтверждение слов рики сону. — просто будь собой, чонвон. ты же не скандальная, нет ничего такого в том, чтобы просто отвечать так, как есть, не выдумывая ничего.        — я боюсь, что если это превратится в типичный семейный ужин с обсираловкой всех на свете, включая меня, я разнесу этот дом быстрее, чем кто-то вообще успеет что-то понять.        — и всё же я никак не могу привыкнуть к тому, что ты, оказывается, девушка, — фырчит рики саркастично, отложив распечатанные листы с текстом в сторону. — я не знал, что такое бывает, никогда не слышал и не читал про… как её…        — маскулинизация, — подсказывает сону.        — точно! вот это, да, — соглашается нишимура. — но теперь у меня возникают мысли о том, что если я, которому шестнадцать, не очень это понимаю, то те старики вряд ли отнесутся гораздо лучше. ох, а ведь рики с одной-то стороны чертовски прав. чонвон вздыхает. — это синдром. болезнь. может быть, они не настолько предвзяты, к тому же, интеллигентная семья, наверное.        — богатая не равно интеллигентная, — хмыкает рики. — посмотри на джея и увидишь, каким дураком можно быть, если тебе дозволено многое.        — для меня он ничто большее, кроме как «ты пидор-уёбок-полосатый гандон», — закатив глаза, сону боковым зрением разглядывает насупившуюся чонвон. — но чонвон почему-то продолжает с ним общаться.        — на самом деле, он не так плох, как можно было бы о нём подумать, — признаётся чонвон, преодолев некоторое смущение и неуверенность. — он не любит людей, и, тем не менее, можно узнать о нём много нового, если он откроет тебе душу, и это «новое» поможет ему раскрыться в новом свете. я же верно говорю? — обращает чонвон к рики, который знает джея и общается с юношей на протяжении гораздо большего количества времени. нишимура же лишь пожимает плечами, кивая еле заметно, что настраивает на мысль о правильности догадок девушки.        — иногда синие шторы — это просто синие шторы, — бурчит сону; его глаза до сих пор недоверчиво прищурены. — ладно, хрен с ним, раз уж решила идти, мы не сможем тебя остановить. другой вопрос в том, что надевать.        — по этому поводу я тоже думаю. джей хочет, чтобы я взял его кредитную карту и купил себе что-то, что посчитаю нужным надеть для ужина, хотя мне так неудобно, — чонвон неловко мнётся, но рики щёлкает языком на её слова.        — бери обязательно. если его родаки поймут, что твои родители не могли купить тебе наряд за кучу бабла, и джей не отвалил денег, они сто пудов обвинят его в том, что он не может даже содержать свою девушку.        — дерьмо! серьёзно что ли? — восклицает возмущённо чонвон. «так и будет», — бросает рики в ответ настолько уверенно, что сомнений не остаётся. — айщ, но я одна не справлюсь…        — мы сходим с тобой! делов-то, да? — спрашивает сону, обняв рики за предплечье, на что тот, на удивление чонвон, кивает с готовностью. — вместе веселее, и в три головы будет думаться лучше. только, наверное, где-то в четверг… в среду у рики зачёт, и завтра я точно не смогу оставить его одного.        — о, хён, а может пока погадаешь? — рики вдруг, подпрыгнув на месте, активно трясёт его за руку, а глаза нишимуры вдруг огнём загораются. — я так хочу снова это увидеть.        — на твой зачёт?        — да нахрен он мне сдался, — выплёвывает рики, пихнув сону в бок, на что тот шикает болезненно. — я про чонвона… про чонвон говорю. как у неё встреча пройдёт и всё такое. сону вздыхает глубоко. он не уверен уже ни в чём, потому что про свои предсказания, выдвинутые полтора месяца назад, вообще хочется забыть. это первый раз, когда его расклад не сбывается, ведь карты сону настаивали, что чонвон потребуется много времени на принятие чонсона, если девушка в принципе сделает этот шаг. похоже, чонвон не составляет особого труда принять чонсона. что же пак джей за человек волшебный такой? подняв на чонвон неуверенный взгляд, сону окидывает её фигуру, сжавшуюся на кресле, неопределённым взором. — погадаем? чонвон только кивает в знак согласия, и сону, озадаченно надув губы, встаёт с насиженного места в поиске своей колоды. в то время, как сону перетасовывает карты и раскладывает их, чонвон, как ни странно, смотрит не на лучшего друга — её глаза направлены лишь на рики. нишимура на сону так увлечённо глядит, кажется, будто его сосредоточенное лицо, изящные и плавные, будто летящие движения рук — да всё подряд заставляет рики восхищаться разве что не до появления сердечек в глазах (если они не уже).        — это так прикольно выглядит каждый раз, — с восхищением выдаёт рики, чуть приблизившись к чонвон. чонвон же прослеживает путь чужого взгляда, понимает, что рики смотрит отнюдь не карты. сону ничего не говорит. серьёзно. он буквально не произносит ни слова, пока трактует расклад на ковре перед собой в собственной голове, сколько бы чонвон с рики не пытались его растормошить — лишь шипит на них время от времени, чтоб под ногами не путались. а может быть, и под мыслями, кто его знает. сону, подперев голову ладонью, прищуривает глаза, чьи зрачки по картам бегают быстро-быстро. эх, если бы эти двое хоть что-то понимали! не выглядели бы настолько наивно. наконец, сону очухивается от своего кратковременного транса и быстро собирает карты в стопку парой уже, наверное, заложенных в его рефлексы движений. мгновением позже сону откидывает коробочку на диван и поднимает голову:        — я скучаю по человеку, которым я был две минуты назад.        — что там? что?        — ну, опять же, пятьдесят на пятьдесят. смотри, — обращается к чонвон сону. — если мы делали расклад именно на вечер, он пройдёт с переменным успехом. как я думаю, хорошим будет начало, а закончится всё так себе, потому что будущее готовит побег.        — побег?! — переспрашивает чонвон, чуть ли не подрываясь с места нервно. рики рядом дёргает девушку за рукав свитера в попытке успокоить, но не получается практически ни в какую. — что? побег из дома джея из-за ужина с его семьёй? я, блин, не хочу бегать, я уже набегалась с ним вчера…        — эм… короче, хуйня из-под коня, — в конечном итоге подтверждает сону. — может быть, побег — это одно из решений, которое нужно будет принять, ведь расклад подсказывает, что в этот день тебе не нужно будет бегать от своих чувств и эмоций; придётся решать многие вопросы.        — вопросы, связанные с чем? — любопытствует с опаской рики, но сону лишь пожимает плечами с тяжёлым вздохом:        — не могу сказать, в таком раскладе это не определить. мы могли бы сделать ещё один, но нужно помнить, что карты лишь могут подсказать будущее, а не предсказывают его, — в голове до сих пор крутится та ситуация с раскладом на дальнейшие «отношения» чонвон и джея, но после собственных слов сону будто осеняет. юноша понимает, что чонвон был предложен тот исход событий, который подсказали карты сону, а она всего лишь его не выбрала. широко распахнув глаза, юноша восклицает: — точно! чонвон неуверенно переглядывается с рики, ведь теперь они вместе, похоже, не могут понять, что происходит с сону, однако, на лицо старшего возвращается улыбка. что ж, это главное. у чонвон накопилось огромное количество вопросов для последующих размышлений, но самое основное состоит в том, что сону наконец-то вернули его хорошее настроение, и сейчас они могут отлично провести время вместе. а проблемы надо решать по мере их поступления, так ведь?..

ששששששש

что ж, занятия в школе уже давно закончились, и прямо сейчас чонвон смущают две вещи: во-первых, они вчетвером в первый раз в каком-то торговом центре, который посоветовал чонсон, довольно большом, внушительном и роскошном, в обыкновенной школьной форме, и многие проходящие мимо смотрят на них так, будто они не достойны жизни; во-вторых, присутствие сонхуна рядом с ними… отвлекает. да, джей не составил троице компанию, ведь не мог пропустить тренировку по причине стремительно приближающегося матча, а чонвон всё же удалось отпроситься у лисы с репетиции, хоть девушка и понимала, что может упустить многое, и нагонять выученное её сокомандниками в этот день придётся со скоростью света. зато сонхун отправился с ними, ведь только он знал, как добираться до торгового центра. и чонвон, и сону было неловко находиться рядом с на первый взгляд холодным и отстранённым сонхуном, но рики — единственный весёлый и беззаботный сегодня — отвлекал сонхуна на себя, чуть ли не прыгая вокруг лучшего друга. а причина его радости заключалась в том, что сегодняшним учебным днём рики узнал о результатах зачёта по английскому, и нишимура был настолько невероятно осчастливлен, что, по словам его самого, прямо на уроке выскочил из кабинета и понёсся на геометрию к сону и чонвон, не обращая даже внимание на удивлённые зовы учительницы по английскому. «я сдал, хён! я сдал английский на «B»!», — в буквальном смысле закричал рики, ворвавшись в кабинет к пак-сонсэнниму и накинувшись с объятиями на растерянного, почти ошарашенного сону, случайно снеся локтем пенал чонвон, которая была слишком изумлена, чтобы ругаться. ну, хотя бы сонхва отнёсся понимающе и не выгнал рики взашей, а лишь только с некой язвинкой сделал замечание. но теперь сону должен был рики желание, и, зная о бурной фантазии младшего, вполне себе имел право бояться. однако, сейчас не об этом.        — бля, так что тебе нужно-то в итоге? — не выдерживает сонхун того, как чонвон мнётся на месте, ведь не передвигаются они абсолютно никак. — платье, костюм? цвет? размер? форма? скажи хоть что-нибудь, ладно?        — я… да сука. ладно, прости, — выдыхает чонвон. — я просто в первый раз в таком шикарном месте, — она поправляет сумочку, висящую на плече, с картой чонсона в кошельке внутри, пока сонхун бормочет что-то по типу: «оно и видно». — думаю, мне нужно платье, иначе неизвестно, как отреагируют с порога родственники чонсона.        — ну пойдёмте по платьям тогда. чего стоим-то? всё равно тут в основном бутики с одеждой, и больше с женской.        — так она не знает, чего хочет, — приподняв бровь, примечает рики.        — ну значит будем таскаться повсюду, хули делать-то, — фырчит сонхун, и, отвернувшись, направляется прямо вперёд. рики устремляется вслед, сону обнимает чонвон за плечо, чтобы не потеряться ненароком в этом огромном здании, и они следуют за ребятами. на самом деле, чонвон знала и даже рисовала в голове примерный образ того, что она хотела, но девушка не решалась высказать остальным свои предпочтения, ведь даже перед сону боялась, что будет выглядеть глупой из-за сказок, выдуманных в своём воображении. квартет из взволнованных сону с чонвон, разозлённого сонхуна и насмешливого рики слонялся по магазинам без малого час, но никак не удалось найти образ, который мог бы сесть на чонвон, как влитой. чонвон неуверенно набирала в охапку платья, оглядываясь по сторонам, будто чёртова воровка, и скрывалась в примерочных, а сону, сонхун и рики послушно размещались на диванах и креслах перед закрывающимися шторками, но ни один образ девушки, включая те, которые нравятся ей самой, не был оценён ими по достоинству. «слишком открыто. а это слишком закрыто!» «ха-ха-ха!» «можно я оставлю это без комментариев, пожалуйста?» «нет, чонвон. просто нет. скройся с глаз долой.» «тебе нужно подчёркивать талию, вон-а, понимаешь? талию! а не грудь, которой у тебя нет.» «…извините, тут можно курить? я закурю.» просто пиздец какой-то.        — ну всё, меня это заебало! — в конечном итоге грубо ругается окончательно вышедший из себя сонхун и, схватив чонвон крепко за руку, реально тащит её в очередной бутик, но на этот раз, кажется, один из самых дорогих в этом торговом центре. снаружи он выглядит невероятно, и, похоже, специализируется только на платьях, которые сверкают сквозь витрины, затмевая всё вокруг. оказавшись внутри, сонхун впадает в глубокую задумчивость неопределённого характера, слоняясь меж стендами с одеждой, пока чонвон, бросая взгляд на ценники, надеется, что то, как она медленно седеет — это всего лишь её воображение. наконец, пронзительный взор сонхуна застревает на одной из вешалок. юноша прищуривается, а затем решительно зарывается руками в одежду и начинает искать размер, нужный чонвон.        — на, — только и говорит он, спустя пару мгновений выудив из вороха платьев что-то донельзя блестящее, и всучивает в руки девушки вешалку. «наверное, оно и к лучшему», — сконфуженно шепчет рики на ухо чонвон, пока они оба сгорают под нетерпеливым взглядом старшего. сону, глядящий на подобную сцену издалека, лишь подбадривающе улыбается, и чонвон, вздохнув, направляется в примерочную, куда её любезно сопровождает продавец-консультант. когда шторы распахиваются, трое поднимают головы, словно по команде, и тут же почти застывают в ошеломлении. глаза рики распахиваются, на лице сону заставляет изумлённое выражение, и его рот чуть приоткрывается непроизвольно, а сонхун разглядывает девушку невероятно удовлетворённо после того, как с него сойдёт оцепенение, вызванное её видом. что ж, он не облажался. на чонвон красуется, сверкая, белое изящное платье, открывающее её широкие плечи, но вид это совсем не портит — напротив, лишь придаёт девушке величия. полупрозрачные рукава, расширяющиеся по мере приближения к запястьям, струятся и переливались в свечении ламп бутика. грудь оказалась закрытой лифом, но тонкую талию чонвон обвивает и подчёркивает корсет, оборачивая её в свои объятия, а воздушная полупрозрачная юбка в пол имеет разрез, открывающий вид на ногу чонвон и её молочную кожу. чонвон выглядит невероятно. спроси даже у сонхуна — нет, он не стал бы врать: девушка смотрелась просто изумительно.        — это оно!.. — бормочет сону, на что сонхун только кивает слегка заторможенно. чонвон же в свою очередь неуверенно топчется на месте, потирая свои открытые плечи.        — мне кажется, это как-то… меня смущают плечи.        — а я, например, даже не знал о том, что у тебя такая пиздатая фигура, — рики присвистывает беззастенчиво, на что сону шипит и пихает его локтем под рёбра. — ай!.. бля, прости хён, я забыл, где мы.        — о чём ты? — настороженно спрашивает чонвон, пытаясь подтянуть юбку, чтобы скрыть обнажённую кожу бедра. однако сонхун, приподнявшись с места, решительно качает головой.        — он о том, что тебя это не портит. ты выглядишь ахуенно, чонвон. говорю от себя. от себя, пак, мать его, сонхуна, понимаешь? — чонвон устремляет на него растерянный взгляд блестящих глаз. — твои широкие плечи тебя не портят. ты выглядишь очень элегантно. и ты, блять, возьмёшь это платье, иначе я тебя порву, если мы выйдем отсюда без него. кукольные широко распахнутые глаза чонвон всё ещё шныряют по магазину в поисках спасения немного обеспокоенно. девушка потирает плечи, непроизвольно покрывшиеся мурашками. заметив её растерянность, с дивана поднимается, чтобы вступить в разговор, уже сону. юноша делает шаг в примерочную к чонвон и осторожно, чтобы не помять платье, обнимает лучшую подругу.        — мы учимся принимать себя вместе, так ведь? — тихо бормочет сону на ухо чонвон. сглотнув, та застенчиво кивает. — ты выглядишь прекрасно в этом платье, ты затмеваешь здесь всё. тебе оно нравится?        — мне?.. мне нравится, очень, но… — чонвон сжимает рукава его пиджака и утыкается носом в чужое плечо, будто пытаясь спрятаться ото внешнего мира. — я стесняюсь.        — а ты попробуй увидеть себя под другим углом, — припоминая слова рики, сону шепчет их чонвон. — в другой перспективе. уверен, если ты рассмотришь себя лучше, ты поймёшь, насколько удивительна. это увидели все, почему ты сама не имеешь право это увидеть? твои широкие плечи, высокий по сравнению с другими девушками рост… всё это, всё, чего ты стесняешься. давай попробуем преодолеть это? оглянувшись к зеркалу, чонвон скользит по своей фигуре в руках сону взглядом. слова сону верны? она видит, насколько красива, почему же она не может понять это так же, как другие? эти трое… возможно, они и правы. в подобных случаях в голову чонвон всё лезут воспоминания и слова тех, кто когда-то издевался над ней. чонвон хмурится. почему они решили, что она не сможет быть красивой и счастливой? она может.        — я покупаю. сону, рики и даже сонхун чуть ли не умирали в унисон от счастья, когда коллективным их решением стало подобрать к новоиспечённому образу чонвон жемчужные украшения, туфли на высокой подошве и снова, снова чёртовы чулки. «если родственнички джея не оценят тебя, я заверну их в асфальт и отправлю на дно атлантического океана», — пообещал сонхун самолично, пока чонвон собирала в кучу новоприобретённые вещи в пакетах. и что она, чёрт возьми, будет делать с ними после богатого ужина? это уже потом джей отправит ей сообщение с вопросом о том, почему на новый наряд она потратила чуть более пяти миллионов вон. ну, что сделано, то сделано.

ששששששש

шли оставшиеся дни до двадцатого апреля, которое в этом году, похоже, должно было быть роковым, ведь в этот день намечалось аж несколько знаменательных событий: совершеннолетие чонсона, матч по баскетболу с командой из другой школы, желание рики для сону и, самое главное, но нервирующее в той же степени, что и всё вышеперечисленное — ужин «возлюбленной» чонсона с семьёй пак. чонвон тренировалась со своей командой по чирлидингу, усердно работая над выполнением и заучиванием всех расстановок. периодически взгляд девушки следил за джеем, который отрабатывал свои навыки с товарищами по баскетболу на другой стороне зала. с непрофессиональной точки зрения чонвон джей на самом деле был очень опытным, и со взора стороннего наблюдателя это завораживало. почти всегда они оба завершали тренировку потные и тяжело дышащие, но чонсон постоянно вызывался проводить чонвон до дома, ссылаясь на всё тех же одноклассников. и, что удивительно, чонвон не слишком хотелось ему отказывать. правда, разговаривали они в основном на отвлечённые темы, по типу того, каким зверем становится директор чхве, если кто-то посмеет не выучить все спряжения французских глаголов; джей, кстати, говорил о ёнджуне с явной неохотой и презрением. чонвон так и не поняла, почему. сону продолжал заниматься с рики, который уже давно перестал проситься отпустить его «погулять» в привычном их с чонсоном и сонхуном троице понимании. рики же в свою очередь рассказывал, что многие учителя, которые преподают у их класса, и в частности классный руководитель, в последнее время примечают, как они удивлены тому, что рики начал гораздо более усердно и ответственно подходить к учёбе. постепенно нишимура избавлялся от привычки валять дурака, спать или залипать в телефоне на уроках, и, хоть происходило это довольно-таки небыстро, результаты были «на лицо». сонхун же продолжал общаться с хисыном, и состояние хисына, на самом-то деле, начинало налаживаться с течением дней; по крайней мере, так казалось чонвон. ну, преподаватель всё ещё частенько витал в облаках, и даже на уроках его можно было дозваться не с первого раза, однако, хисын стал более улыбчив, отзывчив и даже вернул на место свою забавно звенящую длинную серёжку, вместе с оглушительно громыхающими толстыми подошвами ботинок-тракторов. между делом чонвон попросила чонсона немного разузнать о том, каким образом действовал сонхун, чтобы исправить состояние хисына, и рассказ о том, что юноша буквально за ручку отвёл учителя к психологу, которого теперь хисын посещал регулярно, ещё недели три назад, заставил её удивиться: неужели сонхун слышит хоть что-то? тем не менее, то, что он принял решение адекватного человека, было, наверное, лучшим исходом. «сонхун сам по себе хороший манипулятор, принцесса, — добавил чонсон, пока они стояли возле фонтанчика. — может быть, он подрабатывает для хисына вторым психологом, пока всё это происходит между ними. но я точно знаю, что если сонхун будет носиться со своими чувствами, он не позволит хисыну ускользнуть из-под своего влияния. он влюблён в хисына жёстко, принцесса.» странная любовь. чонвон было этого не понять. но, что уж там, она просто ждала так называемого дня Х; было интересно, взял ли на заметку её слова джеюн, и сможет ли он что-нибудь с этим сделать.        — лиса-онни, ты издеваешься? — протяжно выдыхает раздосадованная чонвон, когда лиса протягивает ей форму для того, чтобы девушка могла переодеться и, наконец, выйти в зал на матч, куда она и так чуть не опоздала. день не задался с самого утра, и чонвон носилась по дому, как бешеная, а всё из-за: «мам, я просила разбудить меня на час раньше, почему ты будишь меня только сейчас?!» «прости, ты как сказала вчера, что у тебя сегодня занятий не будет, я и забыла всё!». выбегая из дома под аккомпанемент сотни, а то и больше, сообщений сону, еле-еле успев закончить лёгкий макияж, чонвон нервничала. конечно, как тут не нервничать, когда, уже приближаясь к школе, ты видишь потоки людей, стекающихся прямо к её воротам! тут были как знакомые лица, так и совершенно неизвестные ей подростки из учебного заведения команды соперников. и сегодня передо всеми этими людьми ей предстояло раскрыться… чонвон даже не могла описать, что она чувствует. да, это был её выбор, но всё равно для чонвон было невероятно сложно спустя несколько лет сокрытия под маской «парня». что ж, она просто надеялась на поддержку извне и убеждала себя в том, что она сильная. и прямо сейчас чонвон держит в своих руках тонкую кофточку с надписью jay на спине, выведенной очень большими толстыми буквами.        — ну-у, я подумала, — пытается оправдаться лиса. — что, раз уж ты общаешься с джеем, ему будет приятно увидеть это на тебе. к тому же, это тот же размер формы, которую ты примеряла, но тогда у тебя на спине было имя его сокомандника. ну, вот я и решила…        — да брось, чонвон, — улыбаясь, ынджи игриво подталкивает её. — ты не представляешь, сколько наших претендовали на эту кофточку! но я думаю, именно на тебе джей будет рад посмотреть на неё. ты будешь его талисманом, прикинь, как это круто! «круто, блять, ага. как же», — со скептицизмом подумала про себя чонвон, натягивая кофту поверх спортивного лифа, одолженного юрим. в таком виде её совсем небольшая грудь выделялась, чего не случалось абсолютно никогда, и это смущало. чонвон просто старалась об этом не думать. внезапно до троих доносится стук в дверь женской раздевалки. — я извиняюсь, можно? — ну да, конечно, вспомнишь лучик — вот и солнце.        — о, это к тебе, — лиса с ынджи подхихикивают в унисон, на что хочется ударить их арматурой (вот честное слово), но чонвон лишь вздыхает, направляясь к выходу из раздевалки. — мы ждём тебя в зале, — бросает ынджи, стоит им только разминуться, и чонвон в ответ лишь кивает, не успев сказать что-то большее. девушка натыкается на крепкую фигуру чонсона, представшую перед ней, и юноша, окинув её неопределённым взглядом, усмехается: — выглядишь очень сексуально, принцесса.        — не мог другое слово подобрать? — шипит чонвон, схватившись своей маленькой ладошкой за бицепс джея. тот только кидает взгляд на её руку, но не отвечает ничего.        — ты готова к своему выступлению?        — мне больше интересно, готов ли ты, — бормочет чонвон, потому что было бы славно, если бы чонсон хоть на секунду оторвал взор от подола её очень короткой юбки. — основную работу сегодня предстоит сделать тебе.        — я разнесу их быстрее, чем ты успеешь задрать юбку, принцесса, не беспокойся за меня, — самоуверенно отвечает чонсон. ну, конечно, он не мог не сказать подобного! дерзкий ублюдок. — кстати, — юноша скользит взглядом по её обнажённым бёдрам — гольфы не достают даже до колен. — классные наушники. даже подумываю о том, чтобы предложить тебе подарить мне их. чувствуя, как щёки начинают гореть, чонвон шлёпает ладонью по руке джея, на что тот лишь надменно смеётся. — обойдёшься, — на его обнажённой загорелой коже остаётся небольшой отпечаток ладони девушки, но так ему и надо. на самом деле, чонвон даже рада, что джей настолько уверен в себе, ведь ей бы то же самое не помешало.        — грустно, конечно, что на тебе кофточка не с моим именем, — джей театрально вздыхает с печалью в голосе. — мне было бы очень приятно на это посмотреть. как мысли читает, боже! или они с её онни заодно?!        — если ты подрочишь на это потом, я не удивлюсь, — закатив глаза, чонвон крутится вокруг себя. — с днём рождения, кстати. завидев своё имя на кофте девушки, чонсон приподнимает брови, а его щёки забавно надуваются — наверняка он этого не ожидал, но спустя пару коротких мгновений губы юноши растягиваются в озорной улыбке.        — вот как ты решила играть, принцесса.        — это не я решила. и, кста, если ты проебёшь сегодня, я тебе голову откручу. пойдём, а то мы заговорились. матч начинается спустя десять-пятнадцать минут подготовки команд, как баскетбольных, так и чирлидеров. пока чонвон разбирается с помпонами, сону, как и одноклассники, со скамейки зрителей активно машут ей ладонями - не так давно они узнали о новом деле, которое пробовала чонвон, и были в восторге. рики рядом с сону, и сонхун, кстати, неподалёку вместе с хисыном. ну, друзья чонсона пришли, может быть, всё и правда будет хорошо? первый свисток — игра начинается. насколько поняла чонвон, раундов должно быть четыре по двенадцать-пятнадцать минут, и всё это время, даже в небольшие перерывы, она должна танцевать. пока чонвон прыгает в своей короткой юбочке, не забывая про отыгрыш в танце и радостно улыбаясь, она может видеть, как перед её глазами происходит полнейшая вакханалия: игроки проносятся, словно секундные вспышки молний; разум чонсона же, кажется, будто застилает пелена. он выглядит совсем не так, как во время тренировок, и даже ни разу не посмотрит на чонвон. чонсон не отвлекается абсолютно ни на что, ведёт мяч невероятно сосредоточенно и резко. чонвон же, выполняя свою прямую обязанность в эти моменты, чувствует себя как никогда нервно. временами краем глаза она может замечать, как незнакомые ей старшеклассники перешёптываются, глядя на неё и некрасиво указывая пальцем, а на некоторых знакомых лицах пестрит замешательство. она и правда выступает здесь перед практически полным составом своей и чужой школ! из-за осознания этого факта по телу девушки пробегает дрожь.        — не трясись, чонвон! — кричит ей шёпотом дженни, когда наступает перерыв, и дают свисток в связи с тем, что сокомандник чонсона запорол одну из атак. счёт почти равен, но в пользу команды соперника, уже раскрасневшийся щеками и пытающийся отдышаться чонсон кричит на своего товарища, раздражённый. чонвон сглатывает: если она — чёртов талисман, то никто никогда не купил бы этот талисман в магазине сувениров. глаза джея ищут её. чонвон это понимает. когда тот, стоящий неподалёку, впивается взглядом в девушку, чонвон подбадривающе улыбается ему, сузив свои глаза-щёлочки, и подпрыгивает на месте с помпончиками в дрожащих руках. нет, ну правда, а что она должна сделать? улыбаясь милой картине, развернувшейся перед ним, чонсон кивает, отложив бутылку с водой, перед тем, как наступит второй раунд. через некоторое время команда снова попадает впросак. — что за чёрт? — хмурится чонвон после того, как спрыгнула с плеч минги, который передаёт ей воду. — они всегда так?        — да нет. какая-то херня происходит в этот раз, — минги и сам не слишком обрадован сложившейся ситуацией. — проёбывают мяч за мячом. мой юнхо тоже не сильно рад, он даже не посмотрел на меня ни разу. чёрт возьми. чонвон нервно выдыхает, вытирая пот со лба, к которому уже начала весьма неприятно липнуть чёлка. чонвон не разбирается, вот честное слово, но то, что у них осталось не так уж и много времени — это, наверное, плохо. ужасно. отвратительно!        — ги, — девушка хлопает минги по плечу, обращая внимание приятеля на себя. — дай я залезу на тебя. в её голову, будто булыжником, внезапно ударяет сумасшедшая идея, которая точно привлечёт внимание всех в зале, если сама чонвон ещё этого не сделала. минги удивлён, но послушно пригинается, а на лисино: «чонвон, что ты делаешь? у нас нет такого элемента!» чонвон лишь шикает. сорян, раз уж нарекли меня «талисманом», отвечайте за это.        — хей, все! — чонвон выдавливает из себя голос как можно милее и тоньше, но кричит громко. — а вы знаете имя самого лучшего игрока здесь? — ей хочется гореть от стыда, потому что «все», к которым она взывает, реально обратили на неё внимание. — так вот, сейчас я обращаюсь к нему: пак чонсон, — тонкое тело девушки крепко стоит на плечах у минги, который шепчет: «мать, ты чё, заболела?..», совершенно обескураженный. справедливости ради, обескуражен не только он. — покажи им, что ты можешь! — она вскидывает руки. — сделай их, оппа, ты лучший! конечно же, сперва джей тоже не понимает. чонвон машет помпонами в руках, про которые вспомнила, и слегка ведёт бедром, чтобы её юбка приподнялась, глядя ему в глаза. блять, она не знает уже, ну, может, хоть это сработает? чонвон спрыгивает на землю, и в то же самое время зал, затихший, чтобы выслушать смелую девушку, тут же поднимает шум; лица знакомых, в том числе сону, выражают шок, но он кричит вместе со всеми. кажется, при такой невероятной поддержке, будто только для него лично, джей чувствует, как у него открывается второе дыхание. они с чонвон стараются изо всех сил: под шумный аккомпанемент аплодисментов и криков юноша вступает в игру с новой силой, пока чонвон отдаётся движениям, стараясь не отрывать взгляд от его мечущейся из стороны в сторону фигуры, даже если это почти необходимо. один мяч в кольцо, другой, один за одним, один за одним… в пользу их баскетбольной команды. они побеждают. как только судья даёт финальный свисток, импровизированные трибуны взрываются радостными криками со стороны учеников их школы. чонсон падает на ближайшую лавочку с чувством выполненного долга, пот струится по его телу ручьями, и майка весьма неприятно прилипает к телу. чонвон же выполняет последний элемент, где ынджи стоит на её с юрим плечах, с натянутой улыбкой. стоит лишь так называемой «башенке» из чирлидеров рассыпаться, как чонвон чувствует панику, вырывающуюся наружу, которая всё росла и росла с каждой минутой, когда она кожей чувствовала взгляды, направленные на неё. понимая, что матч закончился, чонвон срывается с места, сбросив с рук помпончики, и стремглав несётся в раздевалку. девушка слышит такой знакомый голос сону вслед ей, но не в силах остановиться. чонвон захлопывает дверь женской раздевалки, и, грузно упав на лавочку и уронив лицо в ладони, начинает громко безудержно плакать. она только что выступала перед двумя школами, и когда она поднимала ноги, каждый мог с лёгкостью увидеть то, что она скрывала годами. чонвон скакала по залу с улыбчивым лицом перед теми, кого она стеснялась всегда — посторонними людьми. чонвон показала себя, показала и тогда, когда кричала джею о том, что он сделает всех. понравилась ли она кому-нибудь? или все посчитали, что её открытое тело отвратительно?        — нет, к той девочке, которая кричала имя джея, нельзя, — чонвон улавливает голос юрим по сторону двери, которая пытается остановить норовящих пройти в раздевалку новых… поклонников? — я же говорю, нельзя! она не хочет с вами знакомиться. хватит переть, как танки! чонвон, утирая слёзы, смотрит в сторону двери. резко она распахивается, и в маленькую комнатушку врывается обеспокоенный сону.        — чонвон! — сону, ахнув от подавленного вида девушки, стремглав оказывается возле неё, присаживаясь на корточки, чтобы прижать к себе. — ты такая крутышка! — содрогаясь от рыданий, чонвон прячет лицо в изгибе его шеи. — ты была такой классной! такой красивой! чонвон слышит громогласный тон рики, который рявкает на заинтересованных незнакомых парней возле двери устрашающе, помогая юрим отгонять настойчивых юношей.        — я-я…        — не плачь, ты отлично справилась, — успокаивающе шепчет сону на ухо чонвон и гладит по голове. — ты молодец. правда, мне было сложно оторвать от тебя взгляд. твоё тело смотрелось прекрасно. ты… такая элегантная. и смелая! благодаря тебе команда пришла к победе, понимаешь?        — это не из-за м-меня…        — уверена, принцесса? резко вскинув голову, чонвон, чьи глаза застилают слёзы, видит перед собой мягко ухмыляющегося чонсона, чудовищно вымотанного, но счастливого.        — ...что, хочешь сказать, что я вселила в тебя новую жизнь, силы и майкла джордана? — несмотря на своё состояние, чонвон не может не съязвить.        — вообще, я не особо поверил в то, что я лучший, потому что это прозвучало из твоих уст, — фырчит чонсон. — но, мне подумалось, ты была бы не против, если бы мы выиграли. а ещё я решил, что если ты сегодня будешь на ужине с моей семьёй, надо как-то тебя отблагодарить. ну и юбочка у тебя классно поднималась, я решил, что не могу упустить такое зрелище.        — хватит вести себя как озабоченный придурок, — цедит сквозь зубы сону, на что чонсон лишь бросает на него косой взгляд — они явно не слишком любят друг друга.        — я к тому, что ты, принцесса, смотрелась лучше всех. я говорю, как человек со своими собственными убеждениями, а мои убеждения ты знаешь. чонсон протягивает руки и аккуратно, едва касаясь, приподнимает голову чонвон. та смотрит в чужие глаза, на дне которых пляшут игривые смешки, и внезапно неудобно становится за своё опухшее раскрасневшееся (наверняка) лицо и сопли, текущие из носа. но чонсон лишь хмыкает, аккуратно стерев одну из слез, которая текла по чужой мягкой щеке.        — я бы стёр ещё, но у меня руки грязные, прости. а у тебя макияж поплыл, принцесса. чонвон, шмыгнув носом, опускает лицо на плечо сону, который продолжает держать её в руках, поглаживая по спине. может быть, всё и правда не так плохо? чонвон старалась, действительно много и сильно. чонвон хотела, чтобы это был один из её шагов к принятию себя, и если она делала всё напрасно… чонвон коротко осматривает себя. внезапно её широкие плечи не кажутся такими отвратительными, как и обнажённые бёдра. ладно, пока для чонвон возможно принять то, что она выглядела красиво.