good 4 u

джеюн, ловко орудуя джойстиком, преспокойно — прерываясь, правда, на грубую нецензурную брань временами — играет в mortal kombat в гостях у хисына, до тех пор, пока хисын не заходит в комнату тихо, подобно крадущейся мыши, одетый лишь в донельзя свободную рубашку и чёрные боксеры, и, подойдя, перекинув ногу через бёдра возлюбленного, садится к джеюну на колени, полностью закрывая обзор на экран своими широкими плечами. джеюн хмурится, непонятливо приподнимая бровь. — солнце, я играю.        — неужели какие-то игрушки интереснее, чем я? — делано дуется хисын. приподняв бёдра, с лукавой улыбкой он давит корпусом на пах джеюна, на что тот шипит, пальцы, соскользнувшие с кнопок, уже не способны орудовать джойстиком и искусно отбиваться от противника, поэтому джеюн продувает раунд. с треском провалившись, краем глаза джеюн наблюдает за тем, как его персонажа не щадит фаталити.        — что ж, хорошо, — аккуратно отложив джойстик на стол, джеюн гладит щёку хисына с немного развязной ухмылкой, хмыкнув, когда видит, как хисын ластится к прикосновению. — и чем ты собираешься развлекать меня?        — о, отлично, ты всё! сейчас я развлеку тебя разговором, — выражение лица джеюна меняется моментально, будто по щелчку пальца, и юноша стонет раздосадовано.        — детка, ты издеваешься?        — нет, — невозмутимо отвечает хисын.        — и что, мне совсем ничего не перепадёт? даже минета? — скулит джеюн, на что хисын повторяется:        — нет. мне нужно с тобой поговорить.        — хорошо, — джеюн вздыхает, но в глубине души уже начинает тесниться беспокойство. — о чём ты хотел поговорить?        — это о сонхуне. на этих словах кажется, будто глаза джеюна сейчас на лоб полезут. выдохнув, юноша притесняет хисына к себе сильнее, окольцовывая хрупкую талию руками, как бы пытаясь ощутить, что хисын сейчас здесь, с ним, и никуда не сбежит, не растворится в воздухе, словно мимолётное дуновение ветра, прямо сейчас. — и что?.. хисын объясняет ситуацию, опираясь на рассказ чонвон, не вдаваясь в сильные подробности поведения сонхуна, но давая джеюну представление о том, что происходит, в общих чертах. джеюн задумывается; как бы джеюн ни относился к сонхуну, младшего на самом деле жалко. конечно, сонхун уже не ребёнок, и так и хочется сказать на это всё только: «вот и думай головой», но не самым ли худшим исходом будет дать сонхуну понять, что хисын его не ненавидит, без дальнейшего шанса на продолжение отношений? возможно, да.        — что ты думаешь? — в конечном итоге спрашивает хисын, гладя джеюна по голове, на что тот задумчиво мычит. ответить удаётся не сразу.        — наверное, мне глубоко всё равно, но я больше склоняюсь к тому, чего хочешь ты, — решает джеюн. хисын трогательно качает головой.        — я думаю, я соглашусь, если он решится предложить. ты же доверяешь мне, юнни?        — я всегда доверяю тебе, солнце, — потянувшись, джеюн коротко чмокает хисына в его тонкие губы в форме сердца. — но я боюсь, что это может оказать влияние на твоё психическое состояние — ты ведь только-только начал выходить из этого. и как быть с его одноклассниками, параллелью, которые тоже будут танцевать? ты ведь боишься больших скоплений людей. кроме того, джеюн не первый раз в гостях у хисына, и видит, как тот порой проверяет тетради до часу-двух ночи, это тяжело, очень, и джеюн не знает, как хисын с этим справится, если на него возложат ещё одно дело.        — всё будет хорошо, юнни, они уйдут из школы, а добрым словом вспомнят меня лет, разве что, через десять. я смогу с этим справиться. пусть и на его улице будет праздник, — джеюн вздыхает, бормоча короткое: «ладно», по которому и не догадаешься, что джеюн имеет в виду. наверное, он дал своё согласие. джеюн любит хисына, что бы ни произошло. «когда ты осознаешь, что действительно любишь, ты поймёшь, что это не похоже ни на что из того, что ты чувствовал раньше», — сказал ему как-то хисын, который вновь сбежал от своего бывшего парня, лёжа головой у джеюна на коленях, наслаждаясь чужими тонкими пальцами в своих волосах. тогда они ещё не встречались — обыкновенный ученик обыкновенной школы и практикант, который вёл у него биологию несколько недель. джеюн как сейчас помнит день, когда он признался хисыну в чувствах — слёзы, то ли боли, то ли радости хлынули из глаз хисына, старший сжал юношу в настолько крепких объятиях, что, казалось, сейчас все кости ему переломает. хисыну нужен был тот человек, который спасёт его и по-настоящему полюбит. джеюн с уверенностью сказал бы, что он тот самый человек, и джеюн не мечтает ни о чём другом.        — дже, — хисын оглаживает чужую худую щёку, заглядывая в чужие глаза. — поцелуй меня. джеюн усмехается; глаза хисына такие большие, блестящие и невинные, отражающие его нежность и любвеобильность к человеку напротив. прижав хисына к себе за талию, джеюн целует хисына с лукавой усмешкой, нежно сминая лепестки его чувствительных губ своими. отстранившись, хисын робко бормочет: — вылижи меня, пожалуйста? джеюн фырчит возмущённо — да правда что ли? несколько минут назад нагло прервал его важнейшую схватку, а теперь такое? но джеюн всегда готов порадовать своего любимого, что уж там, он не гордый, подождёт. руки медленно сползают с талии на чужие обнажённые бёдра, и, подхватив хитро улыбающегося хисына под ягодицы, джеюн поднимает его на руки. — раздевайся. как же всё-таки хорошо, когда твоя мама думает, что ты ходишь на бесплатные дополнительные по математике.

ששששששש

на уроке вышедший, наконец, в школу сонхун не стремится разговаривать с хисыном, только взор в парту устремляя, а хисын и не пытается задавать ему вопросов по теме занятия, понимая всё с первых взглядов. сонхун выглядит уставшим и не выспавшимся, но вместе с тем начинённым какой-то с первого взгляда никому не понятной надеждой. когда занятие заканчивается и ученики покидают кабинет, все столы, как и должно быть, остаются чистыми, но только не парта, за которой сидят сонхун с джеем. хисын замечает это, пока проходится по кабинету в попытке чем-нибудь себя занять. замечает аккуратно сложенный маленький листочек, — не похоже, чтобы его просто вырвали из тетради и оставили валяться. хисын позволяет себе развернуть листок, и, как он и ожидал, тот оказывается запиской.

«ли-сонсэнним, если сможете, приходите после окончания уроков в актовый зал. я буду ждать, сколько потребуется. мне нужно серьёзно с вами поговорить. только, пожалуйста, не относитесь к этому предвзято. пак сонхун.»

засунув записку в карман, хисын с тёплой улыбкой качает головой. ох, сонхун-сонхун. так хисын оказался в пустом актовом зале с закрытой дверью, стоящим напротив нервозно мнущегося с ноги на ногу и перебирающего друг о друга пальцы сонхуна.        — спасибо, что пришли, ли-сонсэнним. если что, это… не беспокойтесь, — бормочет сонхун больше себе под нос. — я спросил у директора чхве, он сказал, что сегодня никаких мероприятий или репетиций не намечается, так что никто сюда не зайдёт. отвечал он, конечно, с подозрением, — сонхун застенчиво хихикает. — но с подозрением меня, так что. хисын не может сдержать добродушной усмешки. хисын видел сонхуна раньше — дерзкий, смелый парнишка, прибегающий к любым методам для достижения своих целей, и то, какой он сейчас — неуверенный юноша, избегающий прямого контакта взглядами и, наверное, всё-таки что-то осознающий. это вызывало у хисына небольшой… когнитивный диссонанс.        — хорошо.        — сонсэнним, я… — сконфуженно продолжает сонхун. видно, что ему тяжело говорить, но он старается, и хисын ценит это. — я хотел бы, знаете… ай, к чёрту! — ругается сонхун, топнув ногой. — я хотел бы извиниться. я очень сожалею, что так произошло из-за меня, правда. во мне просто играл тупой ребёнок, которому хотелось получить то, что он хочет, он был наивен и не думал, что всё вскроется, не думал о последствиях, о том, что окружающим будет больно. я… люблю вас, ли-сонсэнним, и вы знаете это, и я не хочу давить на вас, но… правда, простите меня, пожалуйста. на лице хисына выступила еле заметная, почти не различимая, но всё же немного грустная улыбка, в которой теснилось сожаление. — я понимаю ваши чувства, господин пак. знаете, я сам долго думал над сложившейся ситуацией. могу лишь сказать, что я не в силах дать вам второй шанс, да и вряд ли это надо нам обоим, — сонхун вздрагивает, коротко кивнув. — но я хочу, чтобы вы знали, что я нормально к вам отношусь. не терзайте себя мыслью о том, что я вас люто ненавижу. может, мы с джеюном тоже вынесли из этого какие-то уроки, вывели свои отношения на новый уровень. я тоже, как и вы, наделал ошибок в молодости. всё нормально. сонхун, наконец, может более свободно поднять взгляд, и хисыну, на самом-то деле, чертовски приятно видеть, как на будто посветлевшем лице ученика загораются глаза. — правда?        — правда-правда, сонхун, — хмыкает хисын. — у нас же с вами разговор по душам, вроде как. мне даже нет смысла врать. я не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал, даже если это будете вы. я, ну… наверное, не настолько драгоценная персона.        — для человека, который любит не взаимно, страдать вполне нормально.        — я понимаю ваши чувства, сонхун, но когда вы осознаете, что действительно любите, вы поймёте, что это не похоже ни на что из того, что вы чувствовали раньше, — с некой нежностью отвечает хисын. преподаватель кладёт руку на плечо юноши, поглаживая в успокаивающем жесте, хоть сонхун от прикосновения и вздрагивает. — я говорю это всегда, и, как по мне, это самые правильные слова.        — да, может и так, — уклончиво отвечает сонхун, но непонятно, задумался ли он над этим на самом деле. вместо этого сонхун будто готовится к ещё одной просьбе, которую хисын, однако, — спасибо чонвон — уже давно предугадал. так и происходит: сонхун, запинаясь и чуть ли не заикаясь, просит хисына стать его партнёром на выпускном, умирая под чужим снисходительным взглядом сверху вниз из-за небольшой разницы в росте.        — …я пойму, если вы откажетесь, — сбивчиво продолжает сонхун. — всё же, у вас много дел, как у учителя, да и вы не девушка, и на выпускном два парня как-то… для других, в смысле… короче, я пойму, — сонхун плюёт на объяснения и в конечном итоге просто замолкает, надеясь, что старший понял его. на его удивление, на лице хисына выступает тёплая улыбка. — знаете, наш директор — бисексуал, не думаю, что он увидит в этом что-нибудь странное. только ваше дело, с кем танцевать, приведи вы даже ваших родителей, — хисын коротко смеётся. — вот раньше нужно было танцевать исключительно с одноклассником противоположного пола, сейчас же объективно всё равно. насчёт остального… не волнуйтесь. я буду в порядке. хисын правда не знает, зачем он это делает, и, если задать ему сейчас такой вопрос, вряд ли он на него ответит. и, тем не менее, почему-то хисын чувствует, что он делает более или менее правильное решение.        — то есть, вы согласны? — с трепетом спрашивает сонхун взволнованно, чем заставляет хисына хмыкнуть и кивнуть. — спасибо! спасибо, ли-сонсэнним… спасибо. я очень благодарен.        — оставьте это, сонхун, — с усмешкой отвечает хисын, но сонхун, напротив, подавшись вперёд, приобнимает старшего за поясницу, держась за его чёрную рубашку. на него нахлынули эмоции, которые не так-то и просто остановить, и хисын сдаётся, обнимая его в ответ, но ни в коем случае не переходя черту. может, в глубине души сонхун и подозревал, что хисын заранее продумал ответ и весь «распорядок» своих действий, поэтому особо и не раздумывал, но юноша не был уверен. то есть… знать об этом мог только чонсон. а если чонсон знает, знает и чонвон? сонхун обязательно проведёт с чонсоном небольшую воспитательную беседу. позже. в любом случае, не будь джея, сонхуну пришлось бы гораздо более тяжко.        — у меня есть видео танца, с которого мы учим всю эту херню… — растерянно оповещает сонхун спустя некоторое время, присаживаясь перед большой сценой зала. заглядывая через его плечо, хисын наблюдает за тем, как ученик ищет что-то в youtube, а затем, издав положительное мычание, заходит на какой-то малопросматриваемый ролик: выпускной танец, снятый со странного ракурса, да и качество так себе. хисын криво усмехается; почему-то он не удивлён.        — давайте сюда, — хисын забирает у удивлённого сонхуна телефон, чтобы поставить на край сцены, а затем тянет его на себя. — будем следовать этому руководству, разбавляя его импровизацией. сонхун тупо моргает, пялясь на хисына. — что вы имеете в виду?        — я уже танцевал один вальс в своей жизни, — усмехнувшись, хисын аккуратно притягивает ученика за руку. — может, я что-то и смогу вспомнить. по крайней мере, первая поза такая, — хисын осторожно кладёт руку сонхуну на плечо, беря его ладонь второй своей, и переплетает их пальцы. сонхун косит глаза на их руки, ошарашенный тем, что они двое на самом деле так близко, а его бледная-бледная кожа лица начинает розоветь. — положите руку мне на талию, сонхун. да не просто коснитесь, а положите, вы хотите, чтобы я улетел в стулья во время танца? — хисын хихикает, видя, как и сонхун не может сдержать улыбку, как бы ни пытался. — начнём? и, э… включите своё это видео, снятое на табуретку, пожалуйста.        — вам тоже кажется, что оно как из бочки включено? — раздражённо ворчит сонхун, кажется, целиком и полностью проникшийся идеей о том, чтобы ли-сонсэнним полностью обучил его сам, но хисыну быстро удаётся его раскусить. щёлкнув языком, тот с улыбкой качает головой.        — может и так, но мы должны быть хотя бы немного похожи на остальных. надеюсь, вы не пожалеете об этом дне.

ששששששש

       — надеюсь, потом я не пожалею, — бурчит чонвон, стоя перед чонсоном в актовом зале. они забили время после уроков (чонвон с сону удалось очень мило выпросить у директора чхве, и тому пришлось любезно согласиться), но в другой день, нежели хисын с сонхуном. шли дни. чонвон с чонсоном учились довольно быстро, они смогли отрепетировать некоторые сцены отдельно перед теми, где двое должны выступать вместе. чонвон была немного взволнована тем, что чонсон признался, что им всё-таки нужно будет отрабатывать всё с остальными через некоторое время, но она понимала, что без этого никак. тем не менее, чонвон было не особо страшно; класс чонсона знал её, как человека, за которого тот готов вступиться в любой момент, и вряд ли кто-то позарился бы на неприкосновенность чонвон после случая с дракой и вызовом родителей в школу. большая рука джея на тонкой талии чонвон, девушка к прикосновениям этого юноши уже привыкла, но всё равно немного не по себе становится, то ли из-за смущения, то ли ещё из-за чего.        — я верю в тебя, вон-а! — восклицает ей сону.        — спасибо, оппа, — с улыбкой отзывается чонвон. её очень поддерживает тот факт, что сону всегда верит в неё, а она, в свою очередь, никогда не сомневается в нём. так как рики сведущ в танцах, в этот раз чонсон попросил его присутствовать при этом деле, — мало ли что — а сону увязался за своим парнем, поэтому сейчас рики сидел на краю сцены в актовом зале, болтая ногами, пока сону разместился головой на его коленях, периодически дотягиваясь до лица рики и щипая его то за подбородок, то за щёки, то тыкая по носу, заставляя смеяться в унисон с сону.        — они такие милые, — очарованно говорит чонвон, кося глаза в сторону парочки, которая, как по словам сону, так и по виду, очень успешно ведёт свои отношения. чонсон хмыкает:        — а мы, принцесса?        — мы не встречаемся. и не смей говорить то, что ты собираешься сказать, — чонвон закатывает глаза, стоит джею только открыть рот. — иначе я уебу тебя совковой лопатой. может, мы начнём уже?        — ах, да, — спохватывается юноша, чуть ближе притесняя девушку к себе. — сорян, принцесса. давай. мы продолжаем тот момент… с шагов? рики, хватит лизаться с сону, посмотри, что там!        — у тебя, походу, память как у рыбки — две секунды, — фырчит рики, немного отстраняясь от сону, чтобы схватить телефон и включить видео. — после прихода друг ко другу вы начинаете с объятий, после расходитесь, потом продолжаете. не будьте как две рыбы, выброшенные на берег, давайте смелее! и добавьте чуть-чуть отыгрыша.        — легко тебе говорить, танцор, — бурчит чонвон, которой отыгрыша на том баскетбольном матче, выданного собой же, с головой хватило. тем не менее, чонвон это даже нравится. да, теперь всё свободное время чонвон занято танцами, о чём девушка не могла и подумать буквально недолгое время назад; и, тем не менее, чонвон верит, что в танцах есть что-то волшебное, особенно в выпускных, они пропитаны какой-то таинственной нежностью, торжественностью момента, и то, что она помогает чонсону с этим, вызывает в девушке благоговейный трепет. в танце есть такие моменты, где парень должен кружить свою партнёршу, поднимать её на руки, и джей, на удивление чонвон, справляется с этим как нельзя лучше. юноша держит её на руках, словно та — пушинка, кружит её так легко и будто холит и лелеет в таких моментах. чонвон даже не знает, как она себя чувствует, глядя в глубокие тёмные глаза джея. на дне его зрачков нежность плещется и влюблённость в то, как чонвон выглядит перед ним, но что это на самом деле значит? чонвон допускает мысль об ответных чувствах, но никак не может подойти к ней больше, чем на километр. само это ощущение полыхает, будто огонь до небес, и рвётся вперёд, словно дикий зверь, стремящийся съесть её целиком. «ты слишком много думаешь», — бросил ей однажды рики, покачивая на коленках сону. может и так, да. пара попробовала отработать часть вальса под медленное «раз-два-три» рики (восьмёрки они не выдержали бы, прямо скажем, чонсон так точно), затем под включенную нишимурой медленной музыку. в это время сону, с любопытством наблюдая за сценами, развернувшимися перед ним, завороженно вздыхал.        — ну чё, как? — спрашивает чонсон в перерыве между занятием, давая себе и чонвон отдышаться. — мы нормально выглядим? призадумавшись, рики сдувает чёлку со лба. — неплохо, — отвечает он наконец после короткой паузы. — не звёзды с неба, конечно, но как пара на выпускной вполне себе можете состояться. чонвон нормально, а тебе бы больше уверенности и чуть меньше неуклюжести.        — ой, иди на х…        — я как есть говорю, осёл, ты зачем меня вообще сюда позвал? — фырчит рики, возмущённо всплеснув руками. джей глубоко вздыхает в попытке успокоиться, пока чонвон с тревогой и любопытством наблюдает за ними из-за широкой спины юноши.        — неблагодарный ребёнок, — шепчет джей, ругаясь, чем заставляет чонвон хихикнуть. девушка гладит своего партнёра по плечу маленькой ладонью.        — оставь, нишимура всегда такой. давай лучше продолжим, всё равно всё наработается. на чём мы остановились? чонсон немного удивлён тем, насколько ласково чонвон сказала то, что она, собственно, сказала, но юноша не возражает — ему это даже нравится. как бы то ни было, чонсон соглашается с предложением чонвон. пока они вновь увлекаются своим действием, рики переключает внимание на своего прекрасного парня. сону смотрит ему в глаза, слабо улыбаясь, его блестящие острые лисьи глаза сверкают, а румяные яблочки щёк так и манят потискать их. сону начал кушать больше. постепенно он начал возвращаться к тому, каким он был раньше, до всей ситуации в своей жизни с загонами по поводу веса, и рики понимает, что это нелегко, несмотря даже на то, что у рики никогда не было таких проблем. но как-то сону сказал ему, что он счастлив, и рики правда очень этому рад.        — я хотел рассказать про нас родителям, — неуверенно шепчет сону, когда перебирается к рики на колени, на что рики громко сглатывает, а его большие ладони крепко сжимают бока сону. звучит… интересно. страшно. — ты же знаешь, они у меня понимающие.        — конечно понимаю, просто… — рики мнётся, но успокаивающий аромат туалетной воды сону с запахом зелёного чая немного отрезвляет его. — я боюсь, что если твой папа захочет поговорить со мной об этом, он посадит меня перед собой и начнёт спрашивать что-то по типу: «ну чё, какие планы на дальнейшую жизнь?». а мне всего шестнадцать, какие у меня планы, похавать? сону смеётся. — ты боишься только этого? — рики обиженно фырчит.        — ну, не только этого, конечно. в любом случае, я точно не сбегу от них. потому что я люблю тебя, — с небольшой улыбкой рики аккуратно берёт лицо сону в свои руки, приближаясь, и трётся о кончик его носа своим.        — я тоже тебя люблю. рики правда любит целоваться с сону. он делает это при каждом удобном случае, когда сону не против, — в школе, в гостях, на улице — причём целовать любит старшего с языком, чувственно, трепетно, чтобы сону точно понимал, как рики это нравится. и, что уж там, рики делает это прямо сейчас и прямо здесь, глубоко проникая языком в рот сону, прижимаясь тёплыми губами к нежным губам сону. большие ладони рики ползут по бёдрам сону, скрытым свободными штанами, и, хоть сону пока не хочет большего, сону нравятся его прикосновения. влюблённую пару оторваться друг от друга заставляет глухой звук падения и характерное: «блять!», отпущенное чонсоном. в одно мгновение отпрянув друг от друга, рики с сону растерянно смотрят на то, как рухнувшая на чонсона чонвон сидит на нём, с круглыми глазами глядя на них. наверное, они отрабатывали одно из движений танца, но, так как чонвон никогда не видела своего лучшего друга настолько близко к его парню, её это, наверное, немного удивило… а потом они ёбнулись. в прямом смысле этого слова. и, упс, так как у чонвон короткая юбка, она весьма легко поднялась, так, что получилось, что теперь её подол просто топорщился в разные стороны, обнажённые бёдра девушки прижимались к рукам джея, а её задница… ну, если не считать три не слишком толстых слоя ткани, её и пах джея не разделяло практически ничего. интересная ситуация. раньше у них было многое, но не, блять, это.        — прин… цесса, — шипит чонсон по слогам, болезненно задыхаясь, когда чонвон взволнованно подпрыгивает на нём, правда случайно. чонвон растерянно глядит в его лицо пару секунд, прежде чем её глаза на лоб полезут. — слезь с меня.        — у тебя что, встал? чонсон поджимает губы, понимая, что девушка почувствовала его вставший от небольшого трения член. — слезай, я сказал. — боже, чонсон не занимался сексом уже больше месяца, поэтому так стремительно теряет хватку? ну, или от того, что на нём чонвон.        — это… должно что-то значить? — приподнимает брови чонвон с мелкой ухмылкой, возвращаясь к своему поведению язвительной шутницы.        — сучка, — сжав зубы, цедит джей, грубо прижимая бёдра чонвон к своему телу, на что девушка лишь хихикает, вырываясь из чужой крепкой хватки, и поднимается. подол её юбки, колыхнувшись, ложится на место, что привлекает к себе цепкий взгляд чонсона. подобно истинному «джентльмену», чонвон с издевательской улыбкой протягивает чонсону руку, а юноша, фыркнув, быстро поднимается с пола, чтобы схватить чонвон за её любезно протянутую ладонь и притиснуть к своему телу под удивлённый вздох. — играешься, принцесса?        — тебе не нравится? — с напускной обидой отвечает чонвон, играя пальцами с галстуком чонсона с лукавой усмешкой.        — смотря что, — хмыкает чонсон. — продолжим?        — что именно? чонсон сладко улыбается. — что захочешь, принцесса. понятно, что они просто издеваются, взаимно дразня друг друга, — хотя у чонвон, кажется, получается немного лучше — но теперь, когда занимательная сцена предстаёт уже перед сону с рики, нишимура посмеивается, прикусив губу, и гладит руки сону, которые путаются в его волосах, плетя из них рики косички, пока сону качает головой, пытаясь сдержать собственную улыбку. чонвон выглядит так красиво в чужих руках, и, если чонвон рада, то и сону тоже.