good 4 u

время до заветного выпускного вечера будто летело: оно было скоротечным и наполненным горой стремительно несущихся друг за другом событий. чонвон размышляла о том, что делать со своими уже устоявшимися чувствами к джею. говоря начистоту, понять для неё это было не так сложно, как казалось бы — труднее принять и решить, в каком направлении лучше двигаться дальше. чонвон не могла сказать, взаимны ли её чувства на самом деле, даже если она и пыталась наблюдать за джеем, что называется, «со стороны». да, джей обращался с девушкой, будто она — ангел, сошедший с небес, хрупкий цветок, который развалится от неосторожного прикосновения руки, однако это не означало, что джей прекращал бросаться своими язвительными фразочками или отпускать пошлые полушутки-полукомплименты в сторону чонвон, и, если раньше конкретно от джея чонвон было бы чертовски неприятно, теперь она даже не знала, как к этому относиться. безусловно, в глазах джея чонвон милая, — милая, когда он не слишком сосредоточен на длине её юбки — и чонвон, прямо говоря, смирилась. в голове у чонвон даже чётко отложилась одна ситуация. после того, как чонвон раскрылась перед школой, да и начала носить юбку, парни всё больше обращали на неё внимание, предлагая познакомиться, и лишь один раз это попало под пристальный взор острых глаз джея, но именно поэтому, наверное, он и стал последним. тогда в школьном коридоре чонвон «поймал» какой-то парень, вроде бы, из параллели классов, в одном из которых учился бомгю. — привет, ты такая милая, я уже давно хотел тебе об этом сказать, хоть раньше и видел тебя, но не знал, что ты девушка. можем ли продолжить общение, чтобы познакомиться поближе? рядом с юношей стояла девушка, — наверное, его подруга — которая дружелюбно улыбалась чонвон. похоже, она поддерживала своего друга, это выглядело мило. парень и сам был довольно вежлив, обходителен, однако чонвон это не интересовало. чонвон открыла было рот, чтобы аккуратно отказать, как вдруг сзади, чуть ли не заставив чонвон схватить сердечный приступ, невесть откуда появился джей.        — она занята, — только и пробормотал юноша сквозь плотно сжатые зубы, на что парень и девушка перед ними удивлённо переглянулись, пока чонвон глупо хлопала глазами.        — оу, джей… прости, я правда не знал, что она твоя девушка.        — она не моя девушка, — бросил джей. — но она занята. и повёл чонвон прочь оттуда, не удосужившись после ничего даже объяснить. это что-то значило, это точно что-то значило, и кому-то надо было сделать первый шаг, но чонвон не решалась, какой бы смелой от природы она ни была. джею же со своей стороны приходилось чуть ли не волосы на себе рвать. да, у него были рики и сонхун, с которыми они использовали друг друга в качестве жилетки (кроме рики, у него всё было хорошо), но чонсон метался из угла в угол как раненый зверь. что делать? ему лично вообще не понять. чонсон был влюблён, впервые, чертовски и абсолютно безнадёжно. перед его глазами, в сердце и в кипящем мозгу мелькало это, когда чонвон перед ним выглядела так нежно и прекрасно, пока они танцевали. решив отвлечься от этого, чонсон с головой погрузился в учёбу для успешной сдачи сунын, увлекши за собой сонхуна, которому, в свою очередь, это тоже неплохо помогло. сонхун учил танец с хисыном, и сонхун умирал от счастья, когда они проводили время с преподавателем только вдвоём, в пустом актовом зале; порой эмоции накидывались на голову бедного юноши бушующими волнами, и хотелось наброситься на хисына, прижав его к стене и сцеловывая с его губ удивлённые возгласы. но сонхун понимал, что нельзя, а хисын, хоть и был вежлив и обходителен, совсем не претендовал на сближение, и сонхун был благодарен тому, что тот держал разумную дистанцию, отрезвляющую сонхуна. хисын, в свою очередь, выглядел всё лучше и лучше с каждым днём. в школе преподаватель вёл себя бодро и довольно улыбчиво, хоть и немного холодно, но не сказать, что это в принципе не было чертой его характера. можно сказать, что хисын вернулся к своему изначальному состоянию, на постоянной основе поправлял кольца на пальцах, припудривал лицо на уроках и постоянно глотал какие-то сладко пахнущие жевательные конфетки. смущённо улыбаясь, хисын признавался, что это помогает ему расслабиться. таким он нравился ученикам гораздо больше. рики, сону и чонвон, так как им не надо было сдавать выпускные экзамены, просто готовились к годовым итоговым тестам, и, нужно заметить, что рики делал это вполне добросовестно. конечно, сону не мог следить за ним постоянно, ведь рики было неловко постоянно ошиваться у сону, вместо этого гораздо реже появляясь дома, так что нишимура прекратил это дело. «но я всё равно рад ему всегда, — пожал плечами сону, пока они с чонвон сидели на кровати девушки. — он думает, что чем-то мешает мне, что когда-нибудь может мне надоесть.        — свои загоны, — хмыкнула чонвон, поджав губы. — что поделать, — сону шумно выдохнул:        — да, конечно, я понимаю. но для меня всё же не особо ясно, почему рики думает так обо мне. он ведь даже помог мне начать принимать своё тело, он сделал то, чего не удавалось сделать никому. а теперь он думает, что может мне надоесть! — мило надув губы, сону ударил кулачком по постели, чем заставил чонвон, рассмеявшись, погладить юношу по голове.        — и всё же я очень удивлена, что у него это получилось.        — знаешь, он столько времени восхвалял меня и мою фигуру… он буквально поклонялся ей, — фыркнув, сону задумчиво покачал головой. — я продолжаю рассматривать себя в зеркало, но с каждым днём и понимаю, что, наверное, не так уж и плох. думаю, я вполне могу выделиться чем-то, и у меня есть свои достоинства, да и в любом случае я — тот, кто я есть, и зачем мне тогда быть похожим на других? сону заливисто рассмеялся, когда чонвон, воскликнув: «вот видишь!», бросилась на него с объятиями, теребя лучшего друга за щеки. — любовь рики доказала мне многое, заставила меня прислушаться, а его любовь для меня многое значит.        — то есть, я значу для тебя меньше? — делано надувшись, чонвон с круглыми щеками отпрянула, отвернув голову. понятное дело, что она просто смеялась, и сону быстро раскусил подругу, радостно хлопая в ладоши, и теперь уж его очередь пришла валить чонвон на кровать своими объятиями и говорить о том, как он её любит, и что чонвон, вообще-то, у него самая лучшая.» чонвон также пришлось рассказать про джея маме. чонвон ну просто не могла больше скрывать от, она не побоится этого словосочетания, самого дорогого ей человека всё, что произошло с ней за это время. тогда они сидели на кухне, и мама держала в руках свою любимую вытянутую кружку, в которой дымился медленно остывающий чай, пока чонвон пустилась в рассказы. она выдала ей всё: то, как чонвон познакомилась с этим парнем вследствие не самой приятной стычки, то, как они прятались от землетрясения, бежали с ужина семьи пак, гуляли, мирились и ссорились, вместе терпели победы и поражения. чонвон решила умолчать лишь о моментах, связанных с избиениями в школьном туалете, ведь она не хотела беспокоить маму в тот момент. (да, когда папа забирал её со школы несколько месяцев назад, всю мокрую, уставшую и унылую, чонвон соврала, что её рвало и ей было очень плохо, но ни за что не решилась на правду). пока чонвон рассказывала, она и сама удивлялась масштабу произошедшего с самой собой за это время. наверное, если бы она не простила чонсона, ничего этого бы не произошло? обычно она не прощает людям таких серьёзных ошибок, но в этот раз она, наверное, сделала правильный выбор.        — он помог мне ступить на тропу принятия себя, — закончила чонвон. — он показал мне, что я могу быть собой. я многое приобрела за это время, и я пойму, если ты будешь зла на меня за всё то, что я от тебя утаила, но, пожалуйста, не запрещай мне общаться с ним, — выдохнув, чонвон всё же нашла в себе силы это сказать: — он дорог мне, мам. мама чонвон молчала долго. она размышляла, её взгляд уткнулся в кружку с уже остывшим чаем, который женщина не отхлебнула из кружки ни глотка за всё время монолога чонвон. у девушки аж камень с души упал, когда её мать, наконец, заговорила:        — я не сержусь на тебя, чонвон, правда. единственное, на что я могу обижаться — то, что ты не сочла нужным вовремя поделиться тем, что так важно для тебя. но ты и сама это осознаёшь. тем более, у тебя такой возраст… я понимаю, — она улыбнулась чонвон, слабо, но ободряюще. — и этот мальчик… он тебе нравится? вопрос в очередной раз застал чонвон врасплох, и она ахнула, прикусив губу.        — да, — наконец, ответила девушка после долгого молчания. — да, он мне нравится. я думаю, я крепко влюбилась в него. но… я не знаю, как подобрать нужный момент, как найти способ, чтобы поговорить с ним об этом, если он вообще захочет.        — ну, слушая о том, на что он шёл ради тебя, мне казалось, что такое можно делать только для человека, которым ты действительно дорожишь. я видела, как с каждым днём ты расцветаешь, становишься радостнее, увереннее в себе. сделал бы это с тобой человек, который тебя не любил бы? но есть ли романтические чувства среди этой любви? я не знаю, дорогая. любовь ведь может быть разной. и, тем не менее, ты должна решить, сможешь ли ты признаться ему. я думаю, всё будет в порядке.        — наверное, ты права. конечно, они говорили ещё долго, чонвон постепенно чувствовала, как ей становится легче. девушка не пожалела, что дала маме знать обо всём. к тому же, мама была только за то, чтобы чонвон стала партнёршей джея на его выпускном; а рассказать всё папе чонвон её мама возложила ответственность на себя — на самом деле, оно и к лучшему. да, чонвон была в порядке. среди всей этой кутерьмы стремительно несущихся в окружении дорогих ей людей дней, чонвон, принимая новую себя, ту, кем она ещё недавно мечтала быть, она была в порядке.

ששששששש

2 months later

платье нежно-сиреневого цвета чертополох, чья лёгкая пышная юбка колыхалась из стороны в сторону, взлетая при мимолётном движении, будто крыло бабочки на ветру, увенчанное тонким корсетом, глубоким декольте и полупрозрачными рукавами, сверкало в приглушённом свете ламп комнаты девушки. высокие каблуки, блистающие светло-фиолетовыми стразами, и почти такой же чокер, украшенный снизу тонкими цепочками ожерелья из бабочек, придавали образу изюминку: изящно и элегантно. ничего лишнего.        — да красивая, красивая, — улыбается сону, щурясь, когда чонвон вертится перед зеркалом в попытке лучше рассмотреть себя. макияж в виде светлых теней, подчёркнутые стрелками глаза, румяна и светлая красно-розовая помада на губах придают лисьим глазам юной леди хитрый прищур, и они огнём загораются, ну, или сону уже кажется так. тем не менее, чонвон — богиня, и если она не сошла с небес, сону не знает, откуда она ещё могла взяться.        — спасибо, оппа, — чонвон благодарно улыбается, встряхнув кудряшками, и берёт сумку. — ты тоже хорошо выглядишь.        — мгм, шутница, — фырчит сону, ведь он-то знает, что смотрится гораздо менее празднично. но это и не его торжество, он идёт туда только лишь потому, что там будут чонвон и рики, который придёт на выпускной ко своему лучшему другу. перед тем, как они выйдут, чонвон прощается с родителями, заверяя, что всё точно будет хорошо, и мама с папой чонвон просят сону обязательно заснять то, как чонвон будет танцевать. интересно, что её отец, хоть и отнёсся к джею с некоторой опаской, принял новости о новом… друге чонвон вполне нормально. наверное, госпожа ян смогла вывернуть всё в такую сторону, чтобы никто не пострадал. на выходе их встречает рики, который улыбается тому, какая чонвон красивая. он делает ей комплименты, потом встречается с объятиями сону, приветствуя своего возлюбленного обыкновенным способом — крепким поцелуем, а после они держат путь в направлении к школе. папа чонвон порывался отвезти их, но чонвон настояла на том, что они дойдут пешком — это желание почему-то играло в ней очень сильно. атмосфера школы, в которой многие сейчас будут проводить счастливые беззаботные часы своей жизни в последний раз, действительно волшебна. стены здания украшены гирляндами, а сквозь окна пробиваются лучи разноцветных софитов, сверкающих внутри. широкие входные двери то и дело открываются, принимая выпускников с разных уголков города, которые ещё совсем недавно учились здесь, и их воодушевлённых, взволнованных родителей. все выглядят настолько сказочно, празднично и сияюще, что у чонвон захватывает дух. да и не только у неё, похоже.        — а-ху-еть… — завороженно лепечет рики позади, на что сону хихикает, огладив его широкое плечо.        — согласен. на улице тепло, и чонвон с удовольствием осталась бы на свежем воздухе, если бы не нужно было идти внутрь; сонхун написал рики, что они с джеем ждут их в актовом зале. когда они оказываются внутри, чонвон не может не подивиться тому, насколько сильно преобразили их будничный зал: всё пространство было украшено блестящими чёрно-золотыми шарами, изящные тёмные шифоновые ткани украшали кулисы, струясь, придавая помещению некой таинственности, а моментам — загадочности. те, кто отвечал за оформление зала, постарались на славу.        — хей, — чонвон, рики и сону кто-то окликает, и, обернувшись, они сталкиваются с джеем и сонхуном, которые… о, боже, они что, поменялись местами?! теперь цвет волос джея — тёмно-русый, отдающий некоторым светлым отливом благодаря нескольким осветлённым прядям, а волосы сонхуна, напротив, белоснежные, что видно даже в полумраке зала, гармонирующие с его бледной-бледной кожей. и когда только успели? на джее костюм в небольшую клеточку, который чертовски сильно ему идёт, и сидит на нём, будто влитой, он подтягивает тонкие дужки очков, — ах, точно, у него же плохое зрение, чонвон совсем забыла об этом — и смотрит на чонвон чуть сверху вниз, слабо усмехаясь.        — привет, принцесса, — чонсон притягивает чонвон в нежные объятия. — моя принцесса. ты выглядишь изумительно.        — я… спасибо, — чонвон чувствует, как её щёки стремительно краснеют; слово «моя» смущает очень. — ты тоже прекрасно выглядишь. ты готов?        — спасибо, — чонсон улыбается. — да я на все сто двадцать готов, а не на сто. чонвон улыбается в ответ — она понимает, почему джей так рад: их экзамены уже давно сданы, результаты известны, и юноша числится на одной из высших строчек среди высокобалльников их школы. сонхун справился чуть хуже, но говорил, что порог в вуз, в который собирается поступать, по баллам перешёл с головой, так что ему, на самом деле, нечего волноваться.        — рада твоему настрою, — чонвон не может не хихикать робко, кладя руки на грудь чонсона, обтянутую светло-коричневой рубашкой. — без галстука?..        — я же помню, что тебе не нравятся галстуки на парнях.        — но мне нравилось играть с ним.        — потом поиграешься, — чонсон оглаживает её талию весьма уважительно и осторожно, что на него не похоже. — скоро начало.        — твой отец здесь? — чонсон кивает.        — мгм. конечно, он здесь. но он уже сидит в рядах с другими родителями, а людей и так дохуя, так что ты его не увидишь. и, надеюсь, он не видит нас тоже. чонвон хмыкает. краем глаза она улавливает многочисленные любопытные взгляды в сторону их пары, преследующие её уже на протяжении месяцев двух, однако это больше не трогает. ах, чонвон поражается сама себе. её больше не трогают чужие косые взгляды.        — о, ли-сонсэнним, пак-сонсэнним, — спохватывается чонвон, кланяясь в унисон с сону и рики, до этого беседовавшими с сонхуном, что немного мешают сделать руки джея на её теле, но юноша отнюдь не горит желанием отпускать её. — не ожидала, что вы здесь будете, пак-сонсэнним.        — конечно я здесь был бы, как и все другие учителя, которые обучали наши выпускные классы. такое поколение отпускаем, — сонхва посмеивается. их с хисыном взгляды скользят по ладоням чонсона, обёрнутым вокруг чонвон, но этим преподаватели ограничиваются. — а ты чудесно выглядишь, чонвон. только... будь осторожна, пожалуйста, — сонхва мрачно усмехается. — на всякий случай говорю. чонвон благодарит его, краем глаза наблюдая за тем, как хисын даёт сонхуну небольшие руководства. на хисыне наряд, не совсем подходящий для выпускного вечера, но всё же завораживающе красивый: светло-красные штаны в клетку и большой пиджак, накинутый на чёрную с забавным принтом футболку, а чокер и несколько цепочек подчёркивают его длинную тонкую шею. вполне неплохо. до семи остаётся несколько минут, прежде чем чонвон с ног до головы окутывает благоговейный трепет, ощущение чего-то прекрасного и неизведанного, того, что она действительно присутствует на таком грандиозном событии; это так волшебно, несмотря на то, что у самой девушки всё ещё впереди. шесть, пять, четыре… занавес поднимается, и чонсон с сонхуном, отсалютовав друзьям, направляются к своим местам. гостей настолько много, что стульев бы при всём желании не хватило, поэтому трое стоят позади, но перед ними открывается шикарный вид на большую сцену. три, две, одна минута…        — он справится, — шепчет сону на ухо чонвон. — и ты справишься. обычно директор чхве не разглагольствует, но этот случай — особенный. ёнджун говорит долго и много, он даже слезу пускает, из-за чего несколько девушек из зала тоненько кричат: «не плачьте, чхве-сонсэнним, мы вас любим!». многие из их учителей, присутствующих на мероприятии, стараются сдерживать слёзы, особенно те, кто постарше, хоть и, казалось бы, уже не один класс выпустили. церемония вручения аттестатов проходит хорошо. нескольким ученикам выдают красные дипломы и золотые медали, чонсон в их числе. чонвон снимает его выход на сцену на телефон — в её памяти должно остаться всё сегодняшнее событие. она горда, хоть и не знает, почему; а чонсон явно со сцены ищет глазами кого-то, и, наконец найдя, улыбается, глядя прямо в глаза чонвон. а после того, как все получили заветный документ, и каждый из учителей говорит несколько слов, директор объявляет выпускной вальс.

call out my name — the weeknd

и наконец-то чонвон в руках чонсона, там, где самое место её хрупкой фигуре и нежной душе, там, где место чонвон. чонвон хорошо справляется со своей ролью партнёрши: она старается изо всех сил, двигается плавно и аккуратно, подобно лебедю, и чонсон так, так восхищён ею.

мы нашли друг друга я помог тебе выбраться из-под обломков ты дала мне успокоение, но влюбляться в тебя было моей ошибкой

чонвон восхитительна, словно падающая звезда. чонвон глядит своими глазами, полными звёзд, в его, когда чонсон поднимает девушку на руки или кружит её. тонкое летящее платье светло-сиреневого цвета блистает в белом цвете софитов, делая чонвон похожей на фею.

так позови же меня, произнеси моё имя, когда я буду нежно целовать тебя я хочу, чтобы ты осталась, я хочу, чтобы ты осталась, даже если я тебе не нужен

чонвон — его фея, как бы слащаво и приторно, абсолютно ванильно и тупо это ни звучало. чонвон помогла ему открыть в себе те стороны, о которых чонсон даже не догадывался, она заставила его увидеть мир другими глазами, хотя раньше чонсон не был зрячим даже наполовину. она смогла повернуть его лицом к этой жизни — новой, полной красок и трепетных позитивных моментов.

...почему бы тебе не подождать, когда я разлюблю тебя? ты позовёшь меня? (позови меня, малыш)

джей бросает взгляд на пару сонхуна и хисына, кружащуюся рядом с ними. глаза сонхуна блестят, его бледное лицо светлеет каждый раз, когда хисын парит в его руках, а хисын улыбается ему нежно-снисходительно, глядя на него своими глазами-щёлочками. хисын просто отдаётся танцу, отдаёт сонхуну всего себя, пока у него есть такая возможность, он не играет роли и не бежит от сонхуна. хисын будто хочет показать, что единственное, чего он желает сонхуну — счастья, и джей ему за это благодарен. сонхун ему за это благодарен. танец заканчивается так же быстро, как и летит весь сегодняшний вечер, на том, что джей опускается перед сложившей за спиной руки чонвон на колено. тяжёлое дыхание разносится со всех сторон, чонвон над ним светится в лучах ламп, и блёстки будто летят вокруг, хоть и кажется, что ничего такого и в помине не было буквально несколько минут назад. сглотнув, чонвон боковым зрением замечает, как сону, снимавший видео всё это время, хихикает, выключая камеру, пока рики, покачивая его в руках, тихо смеётся ему в макушку между краткими поцелуями в неё. партнёры поднимаются и кланяются друг другу, громкие аплодисменты доносятся отовсюду; и лишь сонхун не спешит подниматься с колена, перед слегка изумлённым хисыном он склоняет голову.        — ли-сонсэнним… — задушенно шепчет сонхун. — спасибо. глубоко вздохнув, хисын опускается перед сонхуном с печальной улыбкой. руки преподавателя находят его, и чужое прикосновение тёплых пальцев заставляет сонхуна удивлённо поднять голову. — перестаньте так унижаться передо мной, сонхун. я не тот, кто вам нужен, и никогда им не был. я желаю вам только счастья, и ничего больше. я видел это, и я уверен, что в глубине души вы очень ранимый и хороший человек. пожалуйста, не плачьте, — уголок губ хисына дёргается, когда он стирает с щёк сонхуна застоявшиеся в его глазах слёзы, чертящие на коже кривые дорожки. — слёзы не к лицу вам и вашему чудесному образу.        — я люблю вас, — в последний раз повторяет сонхун, и хисын усмехается.        — я тоже люблю вас, сонхун. вы найдёте кого-то, кто сможет подарить вам радость, я обещаю. чонвон с чонсоном, стоящие неподалёку и вслушивающиеся в этот разговор, наблюдающие за двумя склонившимися друг ко другу фигурами, после устремляют свои взоры друг на друга. они оба понимают, что это — лучший исход, и хисын не мог поступить по-другому. да и не должен был. сону с рики тоже не дают постоять наедине. — жарковато у вас тут, да? — спрашивает кто-то, привлекая внимание пары к себе, и сону, рассеянно оглядевшись, удивлённо ойкает, когда натыкается на джеюна.        — о, джеюн-щи! — он улыбается. — привет. а ты чего здесь делаешь? разве у тебя не должен сейчас быть собственный выпускной?        — м-м, — мычит джеюн, качая головой. — очень кстати у нас провели его вчера. я просто пришёл сюда посмотреть на воссоединение народов, — хмыкает юноша, сложив руки на груди и опершись о стену, наблюдая за сонхуном и хисыном с, прямо говоря, странным лицом, не выражающим ничего.        — ты ревнуешь хисына? — любопытствует рики, но джеюн лишь фырчит.        — нет. я здесь не поэтому, — и это, кажется, правда. взор джеюна ясный, и, кажется, выражает… сострадание вперемешку с радостью. и ничего более. они больше не говорят между собой, и джеюн пока не ступает дальше, не нарушая трепетные минуты, проводимые сонхуном с его любовью, но каждый точно задумывается о своём.        — принцесса, — тихо зовёт чонсон, чтобы обратить внимание чонвон на себя. та растерянно оборачивается. — нам тоже нужно поговорить. пойдёшь со мной?        — куда? — спрашивает чонвон немного напуганно, на что чонсон добродушно усмехается:        — сбежим на балкон. ну же, давай. не бойся. он протягивает девушке руку, за которую она недавно держалась, и чонвон, на самом деле, долго не думает, прежде чем схватить его большую ладонь своей маленькой рукой, и под шумок они выскальзывают из зала. может, это станет, наконец, ответом на многие её вопросы. на фасаде их школы по кругу расположены широкие мраморные балконы, с которых можно наблюдать за всем, что происходит в актовом зале. обычно они закрыты, но сегодняшний день особенный, и в приятно удушающем свежем летнем тепле джей ведёт чонвон за руку по лестнице, поднимаясь на один из них, который выглядит пустующим со стороны. чонвон джея за руку держать не в первой, но в этот раз в груди что-то порхает, а в животе трепещет, наполняя всю её волнением. наконец, они здесь. с балкончика открывается невероятный вид на опускающиеся на город сумерки, придающие событию ещё более эстетичную таинственную атмосферу, а по другую руку из-за стеклянной двери видно движение снизу, в актовом зале. пока толпа ещё не полилась из школы, улица почти пустует, и это — идеальное время, чтобы уединение не было прервано.        — и о чём ты хотел поговорить со мной? — в конечном итоге спрашивает чонвон, осторожно и тихо. чонсон, вообще не глядящий на неё до этого момента, отталкивается от перил, а после подходит, возвышаясь над девушкой, они стоят друг напротив друга, близко, но всё ещё не решаясь коснуться.        — знаешь… — чонсон мнётся на месте, неуверенный, каким увидеть его можно нечасто. кажется, будто он даже не может подобрать правильных слов. — я долго думал о… нас. обо всём, что с нами произошло с того момента, — о, знакомое чувство. чонвон тоже об этом думала. — я вспоминал всё в деталях, и, честно… я хочу сказать это, пока я не ушёл отсюда, так и не открывшись тебе, пока не стало слишком поздно. тогда, когда ты встретила меня, я был совершенным дураком. я считал, что я один стою на вершине. но так получилось, что ты всегда была выше меня, — брови чонвон приподнимаются, округлившиеся кукольные глаза забавно сверкают. — ты открыла во мне то, о чём я даже не догадывался; показала, что я способен понимать людей, переживать, ты научила меня думать и мечтать. но знаешь, что самое главное? — слабо улыбается джей.        — что? — совсем тихо отвечает чонвон, слишком обессиленная, чтобы говорить.        — ты научила меня любить. чонвон абсолютно ошеломлена и ошарашена. она открывает рот, но так и замирает, не в силах ничего ответить. сердце девушки стучит с бешеной скоростью, унять бы его, чтобы из груди не выпрыгнуло к чертям, да вот не получится.        — ты оказала мне огромную милость, что простила меня за те ужасные поступки, которые я считал абсолютно нормальными. я, вроде как такой богатый, популярный и крутой, совсем не достоин такой чистосердечной девушки, как ты. и всё-таки, думая о том, сколько ты для меня сделала, я осознал, что влюбился в тебя. чонвон тупо моргает, уставившись на джея расфокусированным взором во все глаза. юноша усмехается и склоняет голову вбок. — вечер подходит к концу, но я наконец понял, что люблю тебя. чонвон вздрагивает крупно; её тело начинает знобить, хоть и не холодно совсем, ноги, на которых девушка старается устоять изо всех сил, подкашиваются. чонсон сделал это. он набрался смелости решиться на такой шаг. он сказал столько, что чонвон не была даже в состоянии полностью понять это.        — чонвон, — чонсон зовёт её мягко, словно боясь спугнуть. — ты… он невозможен в своей покорной мягкости прямо сейчас, он перед ней на коленях со склонённой головой, и с подачи джея чонвон сбрасывает карты.        — я испытываю те же самые чувства, — тихо отвечает чонвон хриплым голосом. она поднимает голову и глядит в его глаза, на дне которых плещется невероятное удивление вперемешку с безумным счастьем, хоть лицо джея и не выражает ничего. — я благодарна тебе за то, что ты сделал то, чего ещё никому не удавалось — помог мне стать собой. чонсон гулко сглатывает. — так ты?..        — я тоже, — чонвон криво улыбается из-за плача, который готов пронзить её грудь стрелой насквозь. — я тоже люблю тебя, чонсон. всё. сейчас чонсона нет — он заканчивается, как человек, от нескольких слов чонвон. неужели… неужели это всё — не сон? джею хочется и вместе с тем не хочется верить в это. но чонвон сама определяет реальность, разрушая последнюю границу между ними. — поцелуй же меня, наконец. чонсон чувствует, как его сердце летит камнем вниз. глаза чонвон слезятся, но это не слёзы горечи, которые она лила тогда, в туалете, когда они ещё даже не задумывались о том, к чему придут. чонсон мягко усмехается, когда удаётся немного взять себя в руки. — иди сюда, принцесса. чонвон делает неуверенный шаг вперёд, вздёргивая носик вверх. чонвон осторожно берётся за дужки его очков и снимает, сложив и зацепив за рубашку юноши, чтобы они не мешали. она слегка вытягивает губы и закрывает глаза, и тогда чонсон, чьё лицо на мгновение озаряет улыбка, накрывает её губы своими, опустив веки. они целуются. наконец-то, наконец-то они целуются. чонсон не может в это поверить. он никогда не целовал никого так чувственно, так нежно и с любовью. это чонвон — она особенная для его сердца; теперь уже точно. чонсон действует аккуратно и смело, ухмыляется с теплотой в поцелуй, чувствуя, как неумело, но трогательно чонвон пытается отвечать на него. потянувшись к телу девушки, джей притискивает её к себе, оборачивая ладонями тонюсенькую талию, чонвон мягко хватается за его плечи, позже обняв за шею. её руки зарываются в чужие выкрашенные волосы, перебирая, пуская табунами мурашки по крепкому телу, к которому она сейчас прижимается. чонвон цепляется за чонсона сильнее — она хочет ещё, она вдруг резко хочет ещё, и чонсону с трудом удаётся отстранить обезумевшую от неожиданной радости девушку, отстранив её от себя. тяжёлое дыхание двоих разносится практически в унисон, джей, склонив голову, прижимается лбом ко лбу чонвон, которая снова спустила руки на его плечи, улыбается, глядя девушке в глаза, продолжая крепко прижимать её к своему телу, обнимая талию.        — зато доказал, что не гей.        — иди ты в задницу, такой романтичный момент испортил! — шипит чонвон, ударив смеющегося джея ладошкой по плечу. — кстати, что у тебя такое холодное во рту? — интересуется чонвон, прерываясь на отдышку. чонсон пожимает плечами.        — я на днях язык проколол.        — пак чонсон, ты издеваешься? — чонсон продолжает смеяться, покачивая девушку в руках, будто в колыбельке.        — нисколько, принцесса, ты же сама чувствовала, — чонвон легонько бьёт его в плечо вновь. — так… ты… может… ты будешь моей девушкой?        — всё ждала, пока ты спросишь, — бормочет чонвон на грани между шёпотом, прикрыв глаза, расплываясь в улыбке. — да, я буду твоей девушкой. думаю, я готова к этому, пак чонсон. джей не знает, было ли в его жизни событие счастливее, чем то, когда он услышал эти слова. они бы и дальше стояли в тишине, наслаждаясь тёплым летним воздухом и обществом друг друга. периодически чонсон прихватывал нежные маленькие губы чонвон своими, отчего хихикал, слыша удивлённое мычание. и всё бы хорошо, если бы в один из таких моментов не…        — о, боже! ребята подпрыгивают на месте, резко отпрянув друг от друга, и тут же устремляют взгляды в направлении к лестнице, где стоит удивлённый сону и не менее ошарашенный, но счастливый рики. — чонвон-и?.. — только и тянет сону медленно, требуя объяснений.        — э… ну… — всё, что может сказать чонвон. — кажется, у меня появился парень.        — да ну, — недоверчиво фыркает рики, косясь на джея. — неужели наконец-то свершилось? господи, тринадцать лет ждал в азкабане…        — не так уж долго это и было, не надо здесь разыгрывать шекспирскую драму, — дразнится чонсон. — и что вы здесь забыли вообще?        — вполне логично, что мы пошли искать вас. да и к тому же, чонвон ищут тэхён с каем и бомгю.        — ого, — брови чонвон удивлённо взлетают вверх. — а они чего здесь забыли?        — ну вот и спроси. и хахаля своего нынешнего с собой забери, — бурчит сону, тянет рики за руку, чтобы затащить его на балкон. — теперь наша очередь устраивать тут романтик себе, а вы идите на хуй, пожалуйста.        — сам иди на хуй, — только и говорит чонвон, высовывая язык, беря джея за руку. сону усмехается, глядя вслед новоиспечённой паре, будучи уже утонувшим в объятиях радостного нишимуры.        — я тоже тебя очень люблю. потом расскажешь мне всё в подробностях.        — несомненно. когда они возвращаются в актовый зал, большинство людей, на удивление, ещё находятся там. многие выпускники разговаривают с учителями, кто-то весело танцует, шуточно выплясывая что-то непонятное, иные просто громко хохочут. чонвон замечает вдалеке лису, — ах, да, она ведь тоже заканчивает школу. это очень грустно, ведь чонвон полюбилась эта позитивная девушка. чонвон надеется, что они смогут хотя бы иногда поддерживать связь.        — вон-ни! — кто-то окликает её, а затем на чонвон налетает тэхён, запыхавшийся, усталый и раскрасневшийся. он обнимает одноклассницу за руку. — мы узнали, что ты будешь танцевать на этом выпускном, и захотели посмотреть, только одним глазком! но найти мы тебя смогли только сейчас.        — кажется, мы были в другой части зала, — добавляет хюнинкай гудящим басом. бомгю улыбается поглаживающей тэхёна по руке чонвон. четверо находят общую тему для разговора, пока чонсон стоит в стороне (но он не возражает, всё ещё любуясь чонвон и пытаясь унять бешено бьющееся сердце и дрожащие ладони), пока к нему сзади не подходит сонхун. чонвон мимоходом оглядывается: хисына нигде нет? может, он ушёл в свой кабинет или куда ещё с джеюном, которого она тоже заприметила краем глаза. чонвон просто надеется, что у них всё хорошо, и почему-то нутром чувствует, что так оно и есть. — привет? — окликает он неуверенно и немного устало сразу всех и никого конкретно, но, когда квартет обращает на него своё внимание, взгляд юноши останавливается на бомгю. окинув его оценивающим взором, бомгю усмехается в ответ. — привет. выматывающий вечер?        — немного, — соглашается сонхун, слегка кивнув. бомгю улыбается, протянув руку.        — понимаю. может, я помогу тебе отдохнуть? познакомимся ближе. меня зовут чхве бомгю. сонхун удостаивается лишь уверенного кивка от лучшего друга прежде, чем пожать чужую руку. — пак сонхун. и да, я не против. что ж. если бы хисын был рядом, то он бы точно приметил, что не соврал сонхуну.        — ну что? — чонсон разворачивается к чонвон на каблуках ботинок, когда они остаются, наконец, одни спустя ещё какое-то время; актовый зал уже наполовину пуст. — проведаем наших голубков или прогуляемся вдвоём?        — пусть милуются, они все. думаю, погулять вместе будет лучшей идеей. только... слушай, а где твой отец?        — да х его з, если честно. потом найдётся. прямо сейчас твоё желание — мой закон, — усмехнувшись, чонсон целует чонвон в щёку, на что та глаза закатывает в своей обыкновенной манере, но не удерживается от ответного поцелуя, который оставляет на щеке юноши заметный след помады и который чонсон, конечно же, даже не подумает стереть до конца этого вечера. — кстати, скоро салют, а я, ну, всегда мечтал поцеловаться под салютом. пойдём, моя принцесса. подав руку, джей смотрит на то, как чонвон, слегка краснея, что видно из-за чуть поплывшего макияжа, вкладывает свою ладонь в чужую, и они, перекинувшись тёплыми взглядами, устремляются к выходу. ах, ну, позже они исполнили желание чонсона на школьном дворе, прямо у всех на виду. и, да, теперь чонсон имеет полное право называть чонвон своей принцессой.