Побочные эффекты

Урфин ломал голову до глубокой ночи, отчаянно борясь с зевотой и слипавшимися глазами, но все-таки задремал прямо на земле, укрывшись от дождя дорожным плащом, — в последнее время ему было не привыкать. А когда проснулся, обнаружил, что лежит в самом центре огромной лужи: подступающая вода готова была поглотить и его временное убежище. Неподалеку раздалось хлопанье крыльев, и вскоре Гуамоко устроился у него на плече. — Хозяин, нам лучше подняться на более высокое место, — сказал он, беспокойно ухая. — Видите вон ту гору? Почти все жители уже перебрались на нее. — Ты что же это, предлагаешь мне разделить с ними место для спасения? Как думаешь, они сразу утопят меня или поглумятся сначала? Конечно, Урфин знал, что жители Голубой страны не станут делать ни того, ни другого, и от этого ему было как-то… почти горько. Не по себе, одними словами. Поэтому он упорно продолжал сидеть на одном и том же месте, стараясь не обращать внимания на то, что вода медленно, но верно начала доходить ему до пояса. — Как это я умудрился так вляпаться? .. — Хозяин, — перебил его филин, — я кое-что вспомнил. В те времена, когда Гингема была еще жива, она хотела найти себе преемника — уж не знаю, на какой случай, быть может, она предчувствовала скорую кончину. В любом случае, как-то раз она, по обыкновению, говорила сама с собой… и упоминала… вас. Джюс вскочил на ноги так быстро, что филин не удержался и чуть было не свалился, но вовремя успел набрать высоту. — А тебе не кажется, глупая птица, — процедил Урфин, — что ты должен был сообщить мне это раньше? Например… дай-ка подумать… например, когда я спрашивал тебя, знаешь ли хоть что-нибудь о магии Гингемы? — Простите, хозяин, но ведь мне уже очень много лет… — на всякий случай Гуамоко отлетел на почтительное расстояние. — Не лги мне! Ты умолчал умышленно! — вышел из себя бывший столяр. — Не сердитесь на меня, хозяин, — Гуамоко все еще не решился приблизиться к разъяренному Урфину. — Я привык служить тому, кто обладает магией. — Так ты знал с самого начала, — окончательно рассвирепел Джюс и попытался схватить филина за хвост, но не удержался на скользком склоне и ненадолго исчез под водой, которая доходила ему уже до середины груди. Перед глазами у него потемнело. — Знаешь, что я думаю? — неожиданно спокойно произнес он. — Этот проклятый дождь высасывает из меня все силы. Может быть, он закончится, только когда я умру? .. — Вы умрете гораздо раньше, хозяин, если не послушаете моего совета и не направитесь к той горе. Урфин прищурился, разглядывая фигурки горожан, карабкающихся наверх. Прятаться от потопа рядом с ними уж очень не хотелось, но в кои-то веки Гуамоко был прав: ему стоило убираться, и поскорее. «Не погибать же мне тут, в самом деле». Столяр оттолкнулся от верхушки холма и поплыл. Вода кругом была мутная и очень холодная: еще на полпути у него начало сводить мышцы, а потом в очередной раз голова пошла кругом, и он чуть было не захлебнулся. Кое-как удерживаясь на плаву, он добрался до подножия. С уступа на него смотрела девчушка — та самая, которая провожала его взглядом, когда он брел по дороге из желтого кирпича. Вдруг она не удержалась и соскользнула вниз. С трудом сдерживая проклятия, Урфин настиг ее в два гребка и схватил за шиворот; девочку, испуганную, но целую тут же подхватили подбежавшие жевуны. Чуть позже они втащили наверх и самого Джюса. Никто из них не пытался причинить ему никакого вреда, а какая-то женщина даже поблагодарила — должно быть, мать спасенной. Урфин лежал на боку, отвернувшись, и думал о том, как мало сейчас он походил на волшебника. Меньше, чем когда-либо. — Вы раскаиваетесь в том, что натворили? — печально спросил у него какой-то пожилой фермер, кивая на затопленные поселения. — Отвяжись, глупый старик, — прошептал Джюс и стиснул зубы. Раскаивался или не раскаивался — какая разница? Будто бы его жалкое признание могло их спасти.