циклично — в точку невозврата

У Дариуса сжалось сердце, когда мальчишка прижался в ответ. — Можешь не продолжать, — он будет отрицать, если кто-то упрекнёт его в дрогнувшем голосе. Маг поднял голову, чтобы найти Эвервульф в кустах, — на сегодня я здесь закончил, — произнёс в темноту и призвал повозку. Последняя модель Блайта скоростная и лёгкая — настолько хорошая, что Дариус поморщился бы от омерзения к творцу, но сейчас голову занимали иные мысли. Он изо всех сил старался не позволить панике одолеть его, сохранять хладнокровие. Только так он сможет помочь Хантеру. — Садись, я всё равно не отпущу тебя в замок, — проговорил Дариус, открывая дверцу перед блондином. По его бедному, потерянному лицу и так было понятно, что он не собирался возвращаться. Хантеру теперь некуда было идти. Золотой Страж молчал, на его плече устроился красный палисман, Дариуса захлёстывало дежавю. Хантер всегда молчал в такие моменты: переваривал информацию, пропускал через себя, переживал внутреннюю катастрофу, а потом разваливался. В этот раз Дариус надеялся, что станет тем, кому Страж сможет довериться и поэтому не распасться. Ночной ветер хлестал по щекам, пока повозка несла их к особняку. Они рассекали сиреневые облака, но взгляд обычно впечатлительного Хантера был стеклянным. Он не видел ничего вокруг себя, очнулся только тогда, когда Дариус прокричал его имя и потряс за плечо, а Флэпджек встревоженно пискнул.

***

— Хантер! В голове зазвенел голос Дариуса, а перед глазами возникло его обеспокоенное лицо. Он хмурился, в уголках глаз и меж бровей собрались морщинки. Зелёные глаза бегали по лицу Хантера, осматривая на предмет травм. На колени вспорхнул Флэпджек и смотрел на хозяина темными глазами-бусинками. Красные перья всклокочены. — Не молчи, пожалуйста, — проговорил мужчина, присаживаясь рядом и поправляя плед. Стоп. Плед? Хантер огляделся и понял, что находился не в замке. Кажется, он выпал из реальности очень давно, и Дариус привёл его... — Мы у меня дома, — правильно понял его Дариус, — о чём ты думаешь? Хантер хотел бы рассказать, но, когда открыл рот, слова вмиг закончились. А что он ему скажет? Что можно вообще здесь сказать? Он не может сказать ничего о самом страшном предательстве в его жизни. Человек, которому он всецело доверял, которого любил больше жизни, которым восхищался, на которого мечтал стать похожим, для которого старался стать лучше, всё это время обманывал его. Вся его жизнь была ложью. Все его жизни были ложью. — Хорошо, можешь не пересказывать мне, что узнал, — вздохнул Дариус. Ещё никогда Хантер не видел столько тоски на его лице. Неужели секундный блеск в его в глазах был страхом? — Ответь, ты знаешь, что это происходит не впервые? — Догадываюсь, — гулко прохрипел Хантер. — Может, чаю? — пододвинул чашку Дариус. Ему тоже нелегко давался этот разговор. Хантер отпил пряный напиток и грустно усмехнулся. Слова сами вырвались изо рта: — Ещё бы пару ингредиентов к сонным травам и получился бы отличный яд.

***

Гнев и леденящий страх захлестнули Дариуса раньше, чем он успел себя остановить. Пощёчина прозвенела в дрожащем воздухе. — Не шути так! — резко вскочил и зло вскрикнул Дариус, пока Хантер схватился за щеку, — не смей! Я знаю это выражение лица. Прекрати! — он перехватил себя на пике обуздавших эмоций, его грудь резко вздымалась. Всё замерло на миг, только в камине хрустел костёр. Воздух сгущался, а Дариус так и смотрел на скорчившегося мальчишку. О, Титан, что же он натворил? Хантер посмотрел жалобно. Дариусу вновь сдавило сердце жгучее чувство несправедливости, и захотелось обнять Хантера. В висках затихла дикая картечь сердца, и рука опустилась. Дариус сам весь согнулся и рухнул обратно на диван. Он ведь пытается помочь, но почему делает только хуже? Маг хотел было положить руку на плечо Хантера, но одернул. Мало ли как это прикосновение воспримет парень после акта рукоприкладства? — Прости, умоляю. Пойми, я не могу снова смотреть на то, как ты ломаешься, — Дариус прикрыл глаза, слова причиняли ему боль — настолько противно от собственных оправданий и больно от жгучих воспоминаний, — когда я только пришёл хоть к какому-то авторитету в ковене и мне удалось познакомиться с Золотым Стражем, ты... То есть тот, прошлый ты, попросил меня купить на рынке несколько ингредиентов для зелья. А на следующий день я узнал, что из них он приготовил яд и отравил себя. — Ты просто чувствуешь вину за мою предыдущую смерть? — с горечью уточнил Хантер. Он посмотрел на него как потерянный щенок, держась всё ещё рукой за щёку. — За время моей службы в ковене ты умирал десятки раз. И очень часто, — "всегда" — услужливо подсказало Дариусу сознание, — в этом была часть моей вины. — Ты закрываешь гештальт за мой счёт... — Ты замыкаешься, шутишь и пытаешься защититься, — раскусил его поведение маг. Он лукавил, отчасти парень был прав... Дариус прекрасно понимал, что парень противился этой беседе не потому что не хотел её, а потому что принять помощь означало дать слабину. Такое поведение вбитым в голову особенным воспитанием Белоса воспринималось как самое жалкое для Золотого Стража, — это нормально и ожидаемо в данный момент. Тебе нужно время, чтобы принять всё, — Дариус старался успокоиться, с каждой фразой голос становился мягче. Последнее, чего хотелось — усугубить, идя на поводу у своих эмоций, — я не хочу давить на тебя, а моя реакция на твои слова... Я терял тебя десять раз. Я не хочу вновь это допустить. Моё отношение к тебе сложнее, чем может показаться. Я вполне отдаю себе отчёт, что не смогу заменить тебе отца, но поддержать тебя... — сколько грусти было в этих словах. Мужчина явно сожалел о чём-то, — я сейчас делаю всё, что в моих силах. — Спасибо. Это единственное слово, которое было готово сорваться с его губ. Слишком много информации и событий для одного вечера. — Не благодари. Золотой Страж дал мне гораздо больше, я просто стараюсь отплатить тем же.

***

— Не думаю, что готов сегодня о чём-то говорить, — разочарованно выдал Хантер, и укутался в плед. Он только сейчас начал понимать насколько же озяб, когда тепло камина начало немного отогревать щёки. — Это нормально, — проговорил Дариус, поднимаясь с места, — я не жду от тебя душераздирающего рассказа обо всех твоих травмах. Я и не смогу помочь с ними, потому что с трудом представляю как. Но, пожалуйста, Хантер, — он серьёзно посмотрел в глаза парню, — я очень прошу тебя, если тебя начнёт пожирать это изнутри, если ты вдруг почувствуешь, что сам для себя опасен — не молчи. У Хантера в горле встал ком. Кажется, вот она, кульминация, к которой он шёл весь этот день. Осознание своего положения, благодарность за заботу, жалость и бессилие полились из него крупными каплями. — Поплачь и не думай извиняться за это, — Дариус притянул к себе Золотого Стража, его рубашка тут же промокла. Хантер содрогался в бесшумном плаче, и Дариус позволил себе погладить его волосы. Ему понадобилось много времени, чтобы признать отцовские чувства в себе, а чтобы проявлять их требовались подчас титанические усилия, но сейчас эта поддержка нужна была Хантеру. Видимо, из него вышел не такой уж хороший наставник, если они оказались здесь разбитые, ничего не добившиеся, со сломанной жизнью у Хантера и незавершённой миссией у бунтующих глав ковенов. — Дариус, — Хантер оторвался от плеча и внимательно посмотрел в глаза Дариусу, — не называй меня больше никогда Золотым Стражем. — Хорошо, Хантер.