Четвертая звезда

На обратной стороне его же письма, сложенного в несколько раз, содержалась короткая строчка: «Aba mosi dada». Потребовалась пара минут, чтобы разобраться, как это читается — его собеседник использовал руны древних для записи хиличурлской тарабарщины, что делало их корреспонденцию совершенно бессмысленной для другого человека, но не для Кэйи. Точнее говоря, Кэйа хоть и читал руны с грехом напополам, а все же был одним из немногих в Мондштадте, кто понимал диалект хиличурлов. — До обеда надо успеть, значит, — пробормотал он под нос, откладывая лист с посланием в сторону. За окном было светлым-светло. Придется поспешить. — Все равно Дилюк не стал бы читать письмо. И к чему все эти сложности… Капитан следствия Альбедо о его лингвистических познаниях узнал случайно, когда Кэйа пытался вести переговоры с вождем племени монстров у предгорий в ущелье Дадаупа. С тех пор то и дело вворачивал словечки и фразы из хиличурлского наречия в их переписке. Объяснялось ли это природным любопытством Альбедо, страстью к изучению всяких непопулярных вещей или оригинальным ответом на частые просьбы самого Кэйи «сохранять приватность разговора» — он не имел ни малейшего представления. Да и не хотел. Почему же Альбедо использовал для записи именно руны древних — другой вопрос. Может, потому что письменности у хиличурлов отродясь не было? Или потому что рунами пользовались маги Бездны, живущие бок о бок с племенами монстров? Как бы то ни было, Кэйа читал их на уровне ребенка, только выучившего азбуку. В иных случаях приходилось аккуратно уточнять у Альбедо, что же тот имел в виду своим загадочным посланием. К счастью, в этот раз обе руны оказались знакомыми. В ответе Альбедо был оговорен урочный час, место указал Кэйа своим первым письмом. Оставалось совсем немного времени, чтобы под предпраздничную суматоху увести лошадь и добраться до ущелья, и он решил поставленную задачу без особых проблем. Почти. «Семена одуванчика и масло туманного цветка? Господа, зачем же гонять слуг? Я управлюсь с этим мигом», — пообещал он Эльзеру и Коннору. Те выразили свою обеспокоенность его состоянием, но Кэйа заверил их, что неспешная прогулка в теплый солнечный день оказывает благотворное воздействие на организм не хуже бокала закатного вина. «Аделинда, в меню не хватает мондштадтских оладушек. Варенье к ним лучше подавать из свежих ягод, что скажешь? Я бы мог подняться к статуе архонта и набрать немного желтянок», — предложил он главной горничной. Та была менее сговорчива, чем господа из гильдии виноделов, но Кэйа убедил ее, что уже обо всем договорился с Линн, помощницей торговца фруктами. Куда сложнее оказалось заболтать молодого слугу, который поначалу виделся ему робким мальчишкой, бегающим по поручениям Эльзера. Рыжеволосый паренек по имени Клаус появлялся то тут то там, но основной его задачей являлся уход за двумя лошадьми на винокурне — единственными во всем Мондштадте, если не считать молодых жеребцов в распоряжении Ордо Фавониус. Клаус весьма трепетно относился к своей работе, поэтому ответ последовал незамедлительно: — Нет! Господин Дилюк запрещает использовать лошадей для личных целей. Разрешение есть только у него и господина Эльзера. — В чем проблема, дружок? — спокойно спросил его Кэйа, подойдя к пегой лошади, которая привезла их вчера на винокурню. Еще в первый раз он подметил сходство со своей любимицей из рыцарской конюшни, а сегодня она так же послушно, как и Снежинка, отозвалась на его жест, ткнувшись мордой в раскрытую ладонь. — Завтра очень важный день для хозяина винокурни. Я бы хотел подготовить сюрприз, поможешь мне? — Господин Дилюк предупредил об этом, — побледнев, признался Клаус. — О том, что в-вы можете потребовать лошадь. И сказал ни в коем случае не соглашаться на ваши уловки. Он сказал, что вы упадете, не проехав и мили. Кэйа фыркнул и посмотрел в окно: солнце уже поднялось над лесом. Медлить было нельзя. — Ты умеешь ездить верхом? — Э-э… да, — робко пролепетал Клаус. Его лицо помрачнело: догадливый малый. — Понимаешь, Клаус, я так или иначе отправлюсь по делам — пешком или на коне. Но ты можешь сопроводить меня до ущелья и лично проследить, чтобы со мной ничего не случилось. Уверен, господин Дилюк это оценит. Что скажешь? — Вы меня совсем за дурака держите… — упавшим голосом пробормотал слуга. — Вовсе нет, — Кэйа рассмеялся. Парнишка ему нравился, хоть и изрядно тянул время. — Мне просто очень нужна эта лошадь, а на винокурне уже осведомлены о моем уходе. Поэтому либо ты едешь со мной и любуешься уникальными видами стоянок хиличурлов вблизи, либо придумываешь убедительное объяснение для Дилюка, почему так плохо справляешься со своими обязанностями. — Это ведь и не выбор вовсе, — помолчав, буркнул Клаус. — Я поеду с вами, но не из-за ваших угроз. Не могу допустить, чтобы с лошадьми что-то случилось. — Вот и славно, — заключил Кэйа. — Не переживай. Одним копытом тут, другим там. И моргнуть не успеешь. * * * Путь рысью до ущелья не занимал много времени, однако сама дорога стала новым испытанием, к которому Кэйа оказался не готов. Поездка верхом тревожила рану сильнее, чем хотелось бы; началась одышка, из-за чего приходилось то и дело останавливаться или переходить на шаг. Кэйа допил один из флакончиков с зельем еще до того, как они подошли к ущелью. Больше он, правда, переживал за время: до полудня оставалось около получаса. — Еще не поздно свернуть обратно, — предложил Клаус, нервно оглядываясь. Кэйа посадил его перед собой и сам управлял лошадью, которую звали Альбой. Клаусу ничего не оставалось, кроме как смотреть по сторонам. — Если на нас нападут, то будет по-твоему, — согласился Кэйа. — Но я уверен, что утренний патруль уже всех разогнал. Здесь не должно быть ни хищников, ни хиличурлов. Кэйа всматривался вдаль, надеясь в скором времени увидеть знакомый силуэт. Точнее обозначить место в письме он не смог: проезжая там вчера, он не думал о том, где именно они находятся. Все его внимание занял странный черный туман — тогда он еще решил, что это дым от костра, хоть и несколько необычный. Теперь Кэйа, припоминая вид магов Бездны, которые напали на него, убедился: эти два события связаны. Интуиция или что-то еще заставило его выбрать место встречи, он не знал. — Там люди! — Клаус сжал Альбу за холку и потянулся вперед, разглядывая маленькие фигурки на склоне. — Они машут нам. — Верно, нас ждут, — с облегчением подтвердил Кэйа. — Держись крепче, я подгоню лошадь. Чем ближе они подъезжали к Спрингвейлу, тем сильнее чувствовался неестественный для земель анемо-архонта холод. Белые горки подтаявшего снега встречались им все чаще, но в радиусе нескольких футов от склона, где его уже ждал Альбедо, смена сезонов не наблюдалась. Вместо них Кэйа наткнулся взглядом на участки выжженной травы и усмехнулся: что ж, здесь он точно не замерзнет. — Так я не один с ребенком? — Кэйа неуклюже спешился с лошади — увы, дело было не в одежде — и махнул рукой, здороваясь. — Замечательный повод для пикника. — Кэйа! — к нему подбежала младшая сестренка Альбедо, наряженная в алую шубку с помпонами, и крепко обняла. — Рад тебя видеть, Кли, — искренне улыбнулся Кэйа, потрепав светлую макушку. Та хоть и приходилась названой сестрой Альбедо, Кэйа относился к ней как к своей семье. — Альбедо сказал, что готовит для тебя лекарство, — Кли задрала голову и глянула со знакомым альбедовским прищуром. — Ты простудился? — Нет, малышка, — Кэйа отыскал взглядом ближайший камень и присел на него, выдохнув. В любой другой день он бы подхватил Кли на руки и закружил ее в приветственных обнимашках, но сегодня ему бы сберечь силы для других дел. — Так, слегка подмерз. У тебя горячие руки — ты поджигала бомбочки? — Да! Мы с Альбедо уже заглушили всю рыбу в озере, — Кли с гордостью показала на небольшую лужу у подножия склона, которая, вероятно, полчаса назад считалась озером, а затем на разведенный костер. — Покушаешь с нами? Тебе нужно есть мясо, если хочешь быстро выздороветь. — Кли, — подойдя к сестре, Альбедо положил ладонь ей на плечо и сел на корточки рядом, — угостишь пока обедом другого нашего гостя? Мне надо поговорить с Кэйей. — Я… я, признаться, не голоден, — пробормотал Клаус, не зная, как влиться в разговор. Он стоял в стороне, теребя поводья и осматриваясь. — Ах, это Клаус, — представил его Кэйа. — Новый работник винокурни, он ухаживает за лошадьми. Кли, хочешь поиграть с Клаусом? — Конечно, хочу! И с лошадкой хочу. Можно? Погладив Кли по волосам, Альбедо подтолкнул ее к новым друзьям со словами: «Будь аккуратнее. Помни наш уговор». Та со всем энтузиазмом закивала и, прихватив с собой рюкзак, ушла с Клаусом к дороге. Когда они остались вдвоем, Кэйа вновь почувствовал холод, как будто весна резко сменилась зимой. С мерзнущими конечностями он успел свыкнуться, но фантомное ощущение, словно его легкие стягивает инеем, было, мягко говоря, не из приятных. — Покажи свою рану, — попросил Альбедо, повернувшись к нему. Он так и остался сидеть на корточках — видимо, чтобы Кэйе не пришлось вставать. Прерывисто вздохнув, Кэйа скинул свою накидку и распахнул рубашку пошире. Он не хотел смотреть вниз, но не удержался — и охнул. Лед разросся, выпукло торча наружу округлой шапкой, походя на вбитый в грудную клетку гвоздь. Его острые края оставили тонкие ссадины на коже, но вместо крови текла прозрачная жидкость. — Вода? — неуверенно предположил Кэйа. — Кровь. Порезы очень тонкие, поэтому выделяется только плазма из верхних слоев тканей. Хотя цвет твоей крови по какой-то причине тоже изменился, — проведя пальцем по ссадине, Альбедо растер капли жидкости меж подушечками и нахмурился. — Не уверен, что помогу тебе тут без пиро-элемента. И все же выглядишь ты немногим лучше, чем в нашу последнюю встречу. Кэйа скривился: — Я должен благодарить Дилюка? — Не только. Безусловно, для подтверждения любой теории нужно время и эмпирические данные, а пока я склоняюсь к варианту, что забрать у тебя Глаз бога было лучшей идеей на тот момент, — объяснил Альбедо и поднялся на ноги. — Давай-ка лучше вернемся к повестке дня: для чего ты меня позвал сюда? От вчерашней стоянки хиличурлов, как Кэйа и ожидал, почти ничего не осталось — рыцари убрали мусор и сложили палатки и чучела в одну груду. Позже их вывозили к условным границам в ущелье Дадаупа, где обитали оседлые племена монстров. Нашел ли Альбедо какие-нибудь следы, пока ждал его? Вряд ли. Но Кэйе казалось, что где-то на земле должен был сохраниться осколок маски или лучина от дубинки. Кэйа выложил всю информацию, которой располагал: скудные крупицы — по ним и кусок пазла не составишь, однако после его короткого вступления Альбедо задумался. Он обвел поляну новым взглядом, словно надеясь найти то же, что и Кэйа. — Пока довольно сложно сопоставить эти факты между собой. Если хочешь, чтобы я присоединился к твоему маленькому расследованию, придется выложить все карты на стол, — с нажимом сказал Альбедо. — Твоя решимость спуститься в пещеры в одиночку слабо вяжется с указанным штабом уровнем опасности и с твоим обычным паттерном поведения. Даже если примем тот факт, что случившийся инцидент и отсутствие других рыцарей поблизости оказалось совпадением, то как, скажи на милость, ты додумался до такого? — Пощадите, господин алхимик, я не поспеваю за ходом вашей заумной мысли, — взмолился Кэйа и потер лоб, пытаясь второпях придумать, какую часть из другой правды будет безопасно рассказать. — Кроме того, что в образце твоей крови нет посторонних примесей, причины, которые привели тебя к пещерам, остаются единственной зацепкой для решения твоей проблемы со здоровьем, — зашел с другой стороны Альбедо, заложив руки за спину и начав ходить туда-сюда по бывшей стоянке хиличурлов. — Вряд ли ты подготовился к рандеву с магами Бездны заранее, больше похоже на импровизированный налет, я прав? О подозрительной деятельности в тех местах стало известно за шесть дней до твоего восхождения в горы. Но, согласно отчетам моей группы, последний месяц твой отряд патрулировал ущелье Дадаупа, поэтому ты мог не знать о случившемся. Тем не менее, до вчерашнего дня две отлично организованные команды провалили миссию и вернулись в Монд с весьма разрозненными сведениями. Только ты и путешественник добрались до пещер. — У меня есть информатор среди Похитителей сокровищ, — перебил его Кэйа. В голове сложилась настолько идеальная легенда, что, не начни Дилюк заваливать его вопросами на ночь глядя, то он бы и братцу ее наплел. — Вход тщательно охраняли. За умеренную плату и парочку договоренностей с их лидером я смог пройти, но, как видишь, в одиночку. Отряд пришлось оставить позади. — Разумеется, таково было условие Похитителей сокровищ, — закатил глаза Альбедо. Он наконец остановился, перестав мельтешить перед носом. Кэйа развел руками, как делал в случаях, когда хотел добавить драматичности или убедительности своему рассказу. Довольно поздно он понял, что этим только усиливает подозрения собеседника, которого водит за нос, однако от привычки так просто избавиться не мог. — И да и нет. Представь реакцию рыцарей, если бы они узнали, что их капитан якшается с преступной организацией? У меня была припасена маленькая хитрость на случай засады. А конец истории ты и так знаешь. — Весьма прозаичный, — согласился Альбедо, кивнув. — Что ж, тогда интересно, почему в рассказе Итера не было ни слова о Похитителях… Думаешь, они что-то знали? Кэйа озадаченно нахмурился: и правда, почему? Если бы их задело той же магией, что и магов Бездны, то сбежать бы они не успели. А компаньонка путешественника была довольно болтливой дамой, чтобы утаить факт о парочке подмороженных Похитителей наряду с лисицами. — Ни единой догадки, — неохотно признался Кэйа. — В таком случае еще один вопрос, — сказал Альбедо, что-то ковыряя носком ботинка в земле. Отыскав обломок одного из хиличурлских щитов, поднял его, повертел в пальцах и достал из кармана кусок белой материи. Обернув находку тканью, он убрал ее в карман и повернулся к Кэйе. — Зачем Похитителям сокровищ охранять Орден Бездны? Твои знакомые оттуда что-то об этом сказали, или ты решил не спрашивать? — Я спросил… — признался Кэйа, подперев ладонью подбородок. Другой рукой он растирал рану на груди, морщась от непроходящих болезненных ощущений. — Здесь нет никаких секретов: к Похитителям попала в руки наводка с артефактами древней цивилизации, которые якобы все еще хранятся на дне Пещеры звездного сияния. Делиться добычей они, понятное дело, ни с кем не хотели, пока не нашли более подходящего исполнителя. — Тебя, — подытожил Альбедо. — Интересная кандидатура. То есть ты говоришь, что они охраняли не столько магов, сколько пресловутые сокровища? — Это все, что мне известно, — пожал плечом Кэйа. — Но, вероятно, не они отпугнули экспедиции, отправленные к пещерам. Помимо Похитителей там полно хиличурлов с их шаманами и великанами, и настроены они весьма недружелюбно. — Тоже черный туман? — М-м, нет. С ними можно было найти контакт, в отличие от магов, — задумался Кэйа. Сообразив, что ляпнул, он поспешил поправиться: — Мне удалось их припугнуть. — Занятно. В Ордо Фавониус тебя считают безжалостным капитаном, но к монстрам ты проявляешь благосклонность. Когда их взгляды встретились, Кэйа был готов поклясться, что Альбедо видит больше, чем показывает. В безмятежной бирюзе его глаз сквозил холод — если бы он уже не мерз, то непременно почувствовал бы, как шею цепко схватывают мурашки. — Я не против насилия, если оно приводит к нужной цели, — усмехнулся без улыбки Кэйа. — Но в случае с теми, кому банально не хватает мозгов для организованного нападения, оно совершенно бессмысленно. — Если это не Орден Бездны… да. Ты искал союзника, который разделит твои убеждения и не даст Ордо Фавониус устроить охоту на вышедших из-под контроля монстров? — Вашей сообразительности нет равных, господин алхимик, — осклабился Кэйа. — Рыцари не станут тянуть время и разбираться, что это за черный туман, провоцирующий у хиличурлов и магов Бездны жажду крови. Вначале они предпочтут избавиться от потенциальной угрозы и лишь затем начнут искать источник. — Их методы разумны. Но хорошо, я согласен. Взамен у меня будет одно условие. Кэйа встал и отряхнул штаны. Их разговор здесь был окончен — пусть и без видимых результатов. Не считая парочки-тройки исследователей с соломой вместо инстинкта самосохранения, он не знал больше никого, кроме Альбедо, кто был действительно заинтересован в диалоге с хиличурлами. Возможно, Кэйа не прогадал, обратившись к нему. — Я буду делиться своими наблюдениями с Лизой. Раз скверна, поразившая монстров, могла повлиять на работу твоего Глаза бога, то это задача не для одного человека. — Почему именно Лиза? — Кэйа напрягся. Нет, такого исхода событий он не хотел. Лиза, конечно, не склонна разбалтывать чужие секреты направо и налево, но ее близость с действующим магистром Джинн беспокоила его. — Она лучше моего разбирается в устройстве Глаз бога. Не говоря уже о том, что ввиду последних событий я нагружен работой и просто-напросто не потяну твою просьбу в одиночку, — объяснил Альбедо, непреклонно смотря ему в лицо и ожидая окончательного ответа. С дороги раздался пронзительный вопль и жалобное ржание. Маска невозмутимости сползла с лица Альбедо; он кинулся на крики о помощи, среагировав быстрее. — Кли! Кэйа подбежал к краю склона. Внизу, посреди тракта, лежала раненая Альба, приподняв голову и дрыгая ногами. В трех футах от нее Кэйа заметил Клауса, который на четвереньках отползал подальше. Кли… Кли стояла между лошадью и огромным диким кабаном, раскинув руки в стороны. В правой руке, дрожащей от волнения, была зажата бомбочка — это Кэйа видел и отсюда, к тому же он очень хорошо знал привычки Кли. — Кли, нельзя! Не взрывай! Она растерянно подняла глаза на Альбедо, который, раскрыв за спиной планер, спрыгнул к ней. Кабан громко взревел, готовясь напасть; от его морды валил черный дым. Альбедо не успеет, а Кли не отбежит. Альбедо не успеет, а Клаус не станет ничего делать. Задрав рукав на левой руке, Кэйа выхватил из кармашка наручной портупеи кинжал и метнул его в кабана. С такого расстояния промахнуться не мог, но, попал или нет, он не увидел. Острая боль в груди на несколько секунд захлестнула его волной, и Кэйа припал на колено, зажмурившись и стиснув зубы. — Кли! Ты в порядке? Отойди от него! Голос Альбедо прорывался сквозь жар, затопивший его сознание, будто продырявленную лодку. Сделав несколько коротких вдохов и выдохов, Кэйа сумел встать. Перед глазами все еще стояла красная поволока, но первую волну боли он пережил и снова смог двигаться и думать. — В сторону, — сказал Кэйа, спустившись вниз. Кабан все еще шевелился, черный дым клубился из пасти и из места, куда его поразил клинок. Странно, не могло ведь его уложить одним ударом? Но времени думать не было. Кинжал вышел из плоти зверя с чавкающим звуком. Рука и перчатка перепачкались в почерневшей крови — Кэйа не сомневался, что в этом виновата тоже скверна. Прижав кабана за холку к земле и ударив его головой для верности, чтобы затих, он занес кинжал над мордой. Удар в глаз мгновенно убьет его и прекратит мучения: клинок зайдет достаточно глубоко, чтобы поразить мозг. Кэйа не успел удивиться, когда земля под кабаном пошла трещинами, встопорщилась и, стремительно твердея и обретая форму, вздыбилась вверх прутьями из желтых кристаллов. Рука Альбедо схватила его за шиворот и с легкостью отшвырнула в сторону прежде, чем импровизированная гео-клетка заключила кабана в плен. Еще немного — и кристаллы переломили бы ему руку. — Он нам понадобится живым, — объяснил Альбедо. Кэйа недоуменно посмотрел в его лицо снизу вверх. Альбедо добавил полушепотом, склонившись к уху: — И я не позволю тебе совершать жестокое убийство на глазах у Кли. Держи себя в руках, Кэйа. Кли. Он совершенно забыл про Кли. Если мнение остальных его волновало в последнюю очередь при принятии критических решений, то с чувствами детей он старался считаться. По крайней мере, пока они не несли угрозы Мондштадту. — Прости, малышка, — бросил Кэйа, вытерев кинжал сорванным пучком травы, и спрятал его обратно в кармашек портупеи. Затем встал на ноги. — Я не хотел, чтобы ты пострадала. — Со мной все нормально! — Кли была взволнована, но не напугана. — Только лошадка… Кэйа подошел к лошади. Клаус уже помог ей подняться и рассматривал окровавленный бок. Его лицо было бледным, как снег. — Рана несерьезная, — поспешил успокоить Кэйа. — Как вернемся на винокурню, я помогу тебе. Какое-то время Альба не сможет работать, но в этом нет ничего страшного. Обратно пойдем пешком. — Господин Дилюк убьет меня… Или того хуже — уволит. Кэйа вздохнул: неужели они с Дилюком в подростковом возрасте были такими же драматичными? Да нет вроде бы. — Поверь мне, Дилюк не такое чудовище, каким хочет казаться. Вспыльчивый, конечно. Обещаю принять удар на себя. Клаус посмотрел на него с недоверием и надеждой — не так он, похоже, представлял себе свой рабочий день на винокурне «Рассвет», но рассчитывать в данной ситуации больше было не на кого. — Раз мы здесь закончили, предлагаю разойтись, — сказал Альбедо, шумно выдохнув. Посмотрев на него, Кэйа от изумления разомкнул губы, не зная, как комментировать увиденное. Альбедо поднял клетку вместе с кабаном и обхватил ее одной рукой, в то время как второй держал Кли за ладошку. — Образец я отнесу в Спрингвейл. Сахароза временно арендовала там домик для исследований, пока в Мондштадте бушует буря. — В Спрингвейле не так холодно? — уточнил Кэйа, все еще не зная, как реагировать на силу алхимика. Он был уверен, что у Альбедо готово объяснение и на такой случай, но пока не хотел спрашивать. — Прохладно. Тебя там в любом случае не ждут. — Альбедо, а как же… — Кли потянула его за рукав, после чего посмотрела на Кэйю. — Как же мы завтра будем печь торт? Кэйа все еще болеет? Точно. Кэйа не забывал о завтрашнем событии, теперь же половина подготовки сходила на нет. Безусловно, Итер, Джинн, Розария и другие рыцари в Мондштадте справятся и без него, а в «Хорошем охотнике» уже получили его подробный заказ и обещали выполнить все в лучшем виде. Не то чтобы Кэйе привыкать оставаться в тени праздника, и все-таки ему стало горько. Путь в город ему закрыт, а значит, к церкви он тоже не поднимется. Впервые за пять лет с того дня. — Когда я выздоровею, мы обязательно сделаем с тобой торт — просто так, без повода. Договорились? — он постарался улыбнуться. Кли подняла брови домиком и затеребила свою игрушку на рюкзаке. Она все еще казалась расстроенной, но, похоже, уже обдумывала вариант с тортом без повода. — Большой торт? Какой я захочу? С любой начинкой? — Какой захочешь. Обещаю. — Без использования бомбочек и другой пиротехники, — вмешался Альбедо. — Давай, Кли, прощайся с друзьями. Нам пора возвращаться в Мондштадт. — Пока, Кэйа, пока, Клаус! Приходи к нам с Кэйей печь торт, ладно? Пока, Альба! Клаус заметно удивился, но тоже заулыбался и помахал вслед. — Смотрю, вы сдружились, — заметил Кэйа, когда Альбедо с сестренкой ушли. — Второго такого ребенка не найдешь. — Она не похожа на обычных детей… — признал Клаус. Пригладив лошадь по гриве, он взял поводья в руку и зашагал в сторону винокурни. — Вы обсудили все, что хотели? Этот кабан выскочил из ниоткуда. Мне очень жаль, если вам пришлось уйти раньше из-за него. — О нет, все в порядке, Клаус. Осталась только пара мелочей, но с ними я управлюсь сам. Достав из кармана последний бутылек с зельем, Кэйа, подумав, убрал его обратно. К вечеру он будет чувствовать себя совсем плохо, а значит, нужно его сохранить до прихода Дилюка. Кэйа мог стоять на ногах, передвигаться и что-то делать — это все еще лучше, чем вчера. Стоила ли сегодняшняя вылазка того? Мог ли он сделать что-то еще, чтобы снять свою ношу с чужих плеч? Кэйа пока не знал. Все, что ему оставалось, — это положиться на ход времени и ждать. * * * Кэйе казалось, что чужое небо никогда не станет для него настоящим, но ошибался. Это небо давало больше мнимой свободы, чем он мог на самом деле получить, и даже неизменное положение светил — искусных подарков Селестии, правящей этим миром, — не сумело разрушить иллюзию. В какой-то степени бесконечный простор над их головами и был тем самым небом, успокоение и надежду в котором искали все люди. Кэйа пододвинул к себе кружку с подогретым соком, который для него подготовила Аделинда, и сделал еще один глоток. Устроив для себя небольшой перерыв от беготни за семенами одуванчика и свежими ягодами, он решил полюбоваться звездами вне стен дома. — Опять ворон считаешь? — на деревянную столешницу со стуком упал мешочек, а потревоживший его одиночество собеседник уселся на стул напротив. — Слуги сказали, что ты вернулся на винокурню вечером. — Разве это было не очевидно? — хмыкнул Кэйа и откинулся на спинку стула, посматривая на Дилюка. Раз тот свободно разгуливал в маскировке по винокурне, то его люди в курсе о личности городской легенды. Поразительная степень доверия для человека, действующего в одиночку. Или, может, это Кэйа разучился полагаться на других? — Я по-своему решал проблему с куском льда, покуда Ордо Фавониус отправил меня в вынужденный отпуск. Оздоровительные прогулки, физические упражнения на открытом воздухе, солнечные ванны… — Архонт наш Барбатос, неужели сэр Кэйа печется о своем здоровье? — прохладно съязвил Дилюк. Его алые глаза недобро сверкнули за маской с совиным клювом. — Если собираешься и дальше сочинять небылицы, я тебе не помощник. Мне казалось, в твоих интересах вернуться в город как можно раньше. — Я вернусь, братец. Не переживай, долго ждать не придется, — пообещал Кэйа. — Что здесь? Он кивнул на мешочек. Тот испускал красное сияние сквозь плотную ткань, и Кэйа не удержался от любопытства — во всяком случае это казалось более интересным, чем их зашедший в тупик диалог. — Кое-что для тебя. Я заметил, что действие согревающих зелий быстро заканчивается, и решил подыскать что-то более действенное, — сказал Дилюк так, будто подобный поступок входил в его список ежедневных подвигов. — Ого. Непохоже, что ты сегодня работал в таверне, — вместо благодарности пробормотал Кэйа и потянул за тесемки, развязывая мешочек. Внутри оказались сверкающие багрянцем ядра кристальных бабочек — милость земель архонта. — Твой потрепанный вид тоже не тянет на последствия праздной прогулки, — парировал тот. — Без перчаток крайне не реко… Кэйа, не дослушав, уже схватился голыми пальцами за один из кристалликов и с громким «Ай!» отдернул ладонь. Покачав головой, Дилюк взял ядро, а другой рукой отогнул лацкан его рубашки — оставалось послушно сидеть, наблюдать за чужими действиями и отслеживать собственные ощущения. Только сейчас Кэйа понял, как сильно замерз. Последнее зелье ему пришлось выпить два часа назад, чтобы не потерять сознание у фермерских угодий, где он старательно собирал семена одуванчика для Коннора. За это время холод проник в каждую клеточку тела и стал его частью — до той степени, когда уже не чувствовал ничего, кроме желания не двигаться. Первая искра тепла прошла разрядом по отупевшим нервам, и Кэйа судорожно вздохнул. Почудилось, что стало только холоднее. Стянув его дырявую перчатку, Дилюк надел на правую руку Кэйи свою и вложил кристалл в его ладонь. — Так ты сможешь согреваться без моего пиро-элемента. Подыщем для тебя что-нибудь из более жаропрочной ткани вместо твоих дырявых варежек, а пока пользуйся моими. Кэйа фыркнул и рассмеялся, но тут же застонал. И дышать-то было больно, что там смех. — Ваша щедрость не знает границ, господин Полуночный герой. Теперь придется век расплачиваться за столь великодушный жест. Мондштадту давно пора снести памятник архонта и водрузить на его место статую тебя с бутылкой виноградного сока в руке. Пожалуй, так и поступлю, когда стану действующим магистром. — Не стоит. Пошли ужинать. Кэйе показалось, что в паре сказанных слов тепла было больше, чем в сердце кристальной бабочки, прижатой к груди. Пожалуй, иногда ему даже нравилось обманываться иллюзиями на счет братца. Вспомнил бы он место, которое мог считать домом в последние годы? Или как давно его звали на ужин, не считая приглашений сослуживцев пропустить кружку-другую в таверне, а заодно набить брюхо после тяжелой смены? Дилюк, оставив маску и плащ на стуле, помог ему подняться и дойти до обеденной. Когда Кэйа начал сползать в его руках, тот выругался себе под нос и усадил его рядом с камином, не за стол. Словно во сне, Кэйа смотрел, как Дилюк снимает вторую перчатку, распахивает его рубашку, бормочет что-то сердитое себе под нос про «бестолковых рыцарей Ордо Фавониус» — и греет его. Кэйа не хотел знать, сколько льда наросло поверх того бугра, который он обнаружил к полудню. И так понимал, что много — чувствовал, как кожу стягивает и царапает под одеждой. Холодная вода ручейками стекала по животу и рукам, капала на пол, а дышать становилось легче. — Дилюк. Я тут подумал… — Что? — голос Дилюка был тише обычного. Кэйа узнал этот тон — такой же, как и вчера. Непривычный, мягкий, чужой. — Ты ведь меня от смерти спас, да? В отличие от крохотного ядра бабочки, тепло от рук Дилюка входило в его тело потоками, горячило кровь и согревало руки и ноги. Перед глазами плясали звезды от резкого перепада температур, и Кэйа чувствовал себя до странного хорошо. Лучше, чем когда-либо. Эти ощущения вперемешку с болью в груди пьянили и заставляли сердце биться чаще. — Рыцари не дали бы тебе умереть, — Дилюк ушел от ответа на его вопрос, словно и сам не желал признавать очевидный факт. Кэйа подумал, что было бы честно отблагодарить его. Чем бы ни руководствовался в своих действиях Дилюк, он не требовал и не ожидал от него ничего, кроме честного отношения. Так, может, немного правды не навредит? — То письмо было от Альбедо, — признался он. — Я виделся с ним на Северном тракте. Взял твою лошадь и Клауса, чтобы спокойно добраться туда и обратно. Прости, что без спроса, но ты бы ни за что не согласился. — Клауса? Зачем? — Дилюк замер и поднял взгляд. Казалось, остальные детали удивили его меньше, чем тот факт, что Кэйа увел его слугу по своим делам. Он даже не разозлился: будто и так знал, чем все закончится. — Ну, знаешь, я не то чтобы в добром здравии, — напомнил ему Кэйа. — А ты до того беспокоился, что я свалюсь с лошади, вот Клаус и предложил свою компанию. — Я не беспокоился, — машинально огрызнулся Дилюк. — По крайней мере, не за тебя. Его ладонь легла на шею Кэйи, и тот вздрогнул, отодвинувшись. Близость между ними стала неуютной, мгновенно рассеяв туман в голове. — У тебя здесь тоже лед, — объяснил Дилюк. — Не дергайся, пока я не закончу. Кэйа неохотно убрал волосы с плеча, открывая участок шеи за ухом. Умом он понимал, что такой тонкий слой и сам подтает, незачем столько возиться, но другая его часть эгоистично тянулась за источником тепла, желая продлить контакт. Странно, если этого не понимал Дилюк. — Альбедо обещал разузнать, что не так с теми магами Бездны, — Кэйа пытался отвлечься на что-нибудь еще, кроме как утопать в чужом тепле. Не хватало еще захмелеть от прикосновений брата — это будет совсем уж дико. — Для этого обязательно было встречаться с ним? — Лично решать такие вопросы быстрее, чем перепиской. — И почему я чувствую, что ты все равно сильно недоговариваешь? — Дилюк прищурил глаза и убрал руки. — Тебе стало лучше? Кэйа потрогал себя, пощупал шею и, убедившись, что все и вправду в порядке, кивнул. На штанах осталось несколько влажных пятен, зато рубашка и плащ были совершенно сухими. Воздух раскалился — Кэйа не был уверен, от жара камина или от Глаза бога. Когда они сели за стол и приступили к еде, Дилюк разговорился. В отличие от Кэйи, он не проронил ни слова о том, куда ходил или чем занимался весь день — явно не бутылки в «Доле ангелов» пересчитывал с совиной маской наперевес. При этом Кэйа все больше уверялся в своей теории, что его подпольная деятельность косвенно либо напрямую связана со вчерашним инцидентом. По словам Дилюка, пиро-бабочки нашлись у Ли Бэня — торговца всякими диковинками, путешествующего по всему Тейвату. Бури у окраин Мондштадта усилились, зато в самом городе маги умудрялись сдерживать вьюгу; вход и выход из столицы ограничили, северные ворота и вовсе перекрыли. На Утесе звездолова на искателей приключений напали хиличурлы — к счастью, бедняги отделались несколькими ушибами и легким испугом. Кэйа ел, не торопясь, слушал братца и иногда подхватывал его, задавая вопросы, что-то уточняя, выдвигая комментарии или ехидные остроты. Дилюк становился все больше похожим на Крепуса, сам того не замечая. Он время от времени делился новостями и любопытными наблюдениями, но ничего не рассказывал о себе. Оставался внешне открытым, в то время как хранил в себе тайн больше, чем кто-либо еще. — Ты не жалеешь, что согласился на просьбу Джинн? Вопрос был неудобным: он это видел по павшей на лицо тени сомнения. Дилюк не хотел отвечать. — Я бы жалел больше, если бы не прислушался к ней. — Ох, ладно, я спрошу иначе. Ты хотя бы немножечко рад, что я внес какое-то разнообразие в твое холостяцкое одиночество? Или предпочел бы снять мне комнату, будь тут рядом постоялый двор? — Чтобы тратить свое время, навещая тебя каждое утро и вечер в каком-то обшарпанном номере? — хмыкнул Дилюк. — Уволь. Ты бы остался у меня при любом раскладе, к счастью или к сожалению. — Даже не знаю, что уморительнее: твое надменное лицо сейчас или тот факт, с какой старательностью ты бы подбирал для меня самый обшарпанный номер из всех возможных, — прыснул Кэйа и засмеялся, не обращая внимания ни на вспыхнувшую с новой силой боль в груди, ни на пнувшего его под столом Дилюка. Ему казалось, что чужой дом никогда не станет для него родным. А потом, спустя годы, верил, что пути с человеком, которого он называл братом, никогда не разойдутся. И в обоих случаях он ошибался.