Четвертая звезда

Кэйа предрекал подобный исход событий. На его беспардонное предложение «прокатиться вместе до Спрингвейла» последовал предсказуемый отказ: у Эльзера оказалось достаточно встречных доводов, почему Кэйа должен остаться на «Рассвете». К его удивлению, причина, связанная с резонансом, прозвучала в самом конце этого списка. «При всем моем уважении, вы выглядите не лучше Клауса. Вам бы денек отлежаться, а не о других беспокоиться. Господин Дилюк не обрадуется, если вы снова проведете день на ногах». В этом было зерно истины: братец в последнее время был занят больше обычного, Кэйа ему только прибавлял хлопот. Он не мог отблагодарить Дилюка лучше, чем просто остаться в кровати на пару дней и не создавать лишних проблем. Но главная проблема была не в Дилюке, не в их каждодневных ритуалах и не в дурацких призраках прошлого, возникавших из их неуместной близости. Да, Кэйа начал привыкать к его теплу и порой бредил, что уже не сможет подолгу обходиться без него. Да, Кэйа не мог толком заснуть из-за того, что вытворил Дилюк на свой праздник. Что чуть не вытворил. Но нет, дело не в этом. Кэйа ушел с винокурни своим ходом, потому что не мог сказать Эльзеру, что Клаус с самого начала пострадал по его вине. Он научился избегать в разговорах правды, которая породит ненужную панику. Однако эта правда — о болезни, затронувшей не только монстров и животных, но и людей, — в любой момент могла предаться огласке. Альбедо не был ему обязан ничем, чтобы подолгу скрывать что-то подобное от Ордо Фавониус, а его интересы, скорее, больше расходились, чем пересекались с интересами Кэйи. Как только тот убедится, что скверна затрагивает обычных людей, надежда на относительно мирное разрешение конфликта исчезнет. Небольшие селения хиличурлов близ города и селений первыми попадут под раздачу — в конце концов, с них все началось. Да и слухи об участившихся нападениях на торговцев и патрульных распространялись со скоростью ветра. — Это все лишь вопрос времени, — подытожил свои размышления Кэйа, сверля взглядом статую Барбатоса. Он не задумывался, что обходной путь приведет его именно в это место. — Что скажешь, божок? Есть тебе дело до того, что происходит в Мондштадте? Или пускай все катится своим чередом, как всегда? Сбросив наплечную сумку, он прислонился к каменному валуну напротив статуи, чтобы перевести дух. Несмотря на безоблачное солнечное утро и долгий пеший подъем, Кэйю начало знобить. Отчасти из-за льдины, мешающей свободно вздохнуть, отчасти из-за скоропалительного побега. Пять лет назад, получив Глаз бога, но потеряв свой дом и семью, Кэйа искал ответы здесь же, у статуи архонта. Сейчас воспоминания о той ночи не вызывали ничего, кроме смутного ощущения тоски и сожаления. — Может, я сделал неправильный выбор? — Кэйа вытянул правую руку перед собой. Ему до сих пор казалось, что он может по щелчку пальцев обратить любой источник воды в кристаллы льда. Увы, он больше не чувствовал в себе связи с магией. — Мне не стоило проявлять жалость к магам Бездны? Любопытно, что бы на это ответил Дилюк. Статуя молчала, зато голос братца услужливо прозвучал в голове: «Ты их и раньше не сильно жалел. Даже удивительно. Впрочем, тебе ведь надо было как-то сохранять прикрытие, верно?» — Я хотел разобраться. Я был уверен, что они не тронут меня. «Но затем у тебя появилась причина убить их». — Потому что они больше не… «Больше не кто? Не люди?» Кэйа опустил голову. В отличие от родного отца, он едва руководствовался чувствами: ему посчастливилось встретиться лишь с малым кругом соплеменников, прежде чем они тоже стали монстрами. Нет, Кэйа не сожалел. Кэйа не выбирал между Мондштадтом и канувшей в небытие цивилизацией, наследником воли которой он оказался из-за прихоти судьбы. Он выбирал между страхом поддаться проклятию, которое способно лишить рассудка его самого, и потерей новообретенной родины — места, куда он мог вернуться. «Ты снова витаешь в облаках. Какое это сейчас имеет значение?» — Потому что я все еще хочу разобраться, — недовольно сказал Кэйа, как будто несуществующему собеседнику нужно было слышать его голос, чтобы отвечать. — Представь, от скольких проблем мы бы избавились, если бы Глаз бога остался при мне? А от скольких забот избавился бы ты? Выспался бы, наконец. «Это только ты так хочешь думать, Кэйа». Кэйа хмыкнул: как иначе? В конце концов, он беседовал с самим собой, а не с Дилюком. «У тебя нет никаких доказательств, что архонты отвернулись от тебя. Кроме того, даже если так, с каких пор тебя это волнует? От того, что ты сидишь здесь и подпираешь камень, ничего не изменится. Отыщи Альбедо и поговори с ним». — Даже в моей голове занудничаешь, братишка, — поморщился Кэйа и, закинув сумку обратно на плечо, поднялся. Воображаемый Дилюк был немного суров, подгоняя его. Без небольших передышек по пути Кэйа сам себе не мог гарантировать, что доберется до Спрингвейла без происшествий. Ему и так пришлось сделать крюк, чтобы обойти стороной стоянки хиличурлов и не нарваться на диких кабанов. Зато воображаемый Дилюк не тревожился о нем больше, чем хотел бы сам Кэйа. Настоящий уже схватил бы его за шкирку и — чем архонты не шутят? — привел бы свои угрозы в действие: привязал бы к кровати и велел бы Аделинде проследить, чтобы не сбежал. Брошенная плодом воображения фраза вдруг обрела смысл: «Только ты так хочешь думать, Кэйа». — И что в этом плохого, а? — бросил он в пустоту, зная, что больше ему никто не ответит. Пора фантомному Дилюку тоже исчезнуть. — Всем бы стало лучше, да, братец? Судя по вчерашней ночи, не я один больной на голову. Доказывать сказанное было тоже некому, но Кэйа почувствовал странное ощущение удовлетворения и горечи. Оставив винокурню с ее неразрешенными вопросами позади, он начал спуск с обратной стороны холма. * * * Уже на подходе к деревне Кэйа задумался: кому из местных жителей могло быть известно о настоящих причинах происшествия с нежданным снегом в середине весны? Вряд ли Джинн развесила листовки с настоятельной просьбой гнать одного из капитанов Ордо Фавониус взашей, и уж точно она не стала бы распространять новости, подрывающие репутацию штаба. Ордо Фавониус был не только оплотом правопорядка и безопасности всей страны, но и избранным органом власти. Так что, если бы такая информация стала достоянием гласности, у людей бы появилась уйма ненужных вопросов. Однако, шагая по просыпающемуся Спрингвейлу, Кэйа никак не мог избавиться от липкого ощущения, что за ним наблюдают. Да, на него оборачивались жители, для которых появление рыцаря высших чинов или аристократа считалось целым событием и предметом перетолков. Но сейчас им заинтересовался кто-то еще — человек или иное существо. Кэйа готов был поклясться, что видел, как оно мелькнуло пару раз между домами. — Сэр рыцарь! Сэр рыцарь! А куда вы идете? Худощекий рыжий мальчишка, забравшийся на бочки рядом с пекарней и пытающийся сколоть с козырька крыши сосульку, таращился на него сияющими глазами. Сердце екнуло: сначала Кэйа подумал, что это Клаус, да и голос был похож — тонкий, с хрипотцой. — Пришел подругу проведать. Со звериными ушами такая, волосы зеленые — знаешь, где живет? — А, Болотная ведьма? Кто не знает, — Кэйа поднял брови: что же такого сделала Сахароза, раз обзавелась столь неприглядным имечком? — Вон там, за холмом с мельницей. Два раза свернете налево, затем до тупика и направо, подниметесь снова вверх и увидите большой сарай. Ведьма арендует его у Брук — нашей поварихи. Он все равно всю весну и лето простаивает, а тут хоть кому-то понадобился. По вечерам у нее постоянно что-то то ли грохочет, то ли воет — не разберешь. Вы осторожнее, что ли, к ней, такой нарядный. У Болотной ведьмы даже наружные стены и дверь вымазаны в какой-то… слизи. — Мы точно об одной и той же девушке говорим? — засомневался Кэйа. Мальчишка наконец смахнул сосульку и, размахивая ею на манер меча, спрыгнул с бочки. Глянув на Кэйю, он щербато улыбнулся: — Да, других зеленых у нас отродясь не водилось. К ней часто захаживает другой рыцарь, как его там, Арьер? Альков? — Альбедо, — подсказал Кэйа. Рыжий паренек кивнул. — Тогда все верно, мне туда. Спасибо, что облегчил задачу. — Ее еще один человек искал, но он не рыцарь, сэр рыцарь, — добавил как бы невзначай мальчишка, когда Кэйа уже свернул к тропе. — Подозрительный тип, хотя на бандита не похож… Точно не местный… Вот бы вспомнить, как он выглядит, ну прям в голове вертится. Кэйа оглянулся через плечо и тихо присвистнул: малец вытянул руку ладонью вверх и пару раз сжал пальцы в пригоршню, поясняя ценность такой информации. Далеко пойдет. — Знаю я, кто это был, — усмехнулся Кэйа. Членов гильдии виноделов было легко спутать с иностранными торговцами из-за их формы: даже рубашка у мужчин в гильдии застегивалась не на правую сторону, как у всех мондштадтцев, а на левую. — Можешь не стараться. Лучше иди помоги родителям или поиграй с друзьями. — А у меня нет родителей, — пожал плечом мальчишка. Кэйа прикусил язык. — Вы уверены, что знакомы? Он не любит рыцарей. Высоченный, кстати, почти с вас. В маске и в черно-красном плаще. «Дилюк?» — чуть не проболтался Кэйа. В отличие от капитанов Ордо Фавониус, Дилюка знали везде — и в Мондштадте, и в близлежащих селениях. Но, конечно, никому было невдомек, что Полуночный герой и Дилюк — одно лицо. Вот только что тот делал в Спрингвейле в подобном виде? — У него был офицерский значок на поясе, но я не разглядел… — Офицерский значок? — эхом повторил Кэйа. Теперь в этой картине кое-что не складывалось. Какой еще, в Бездну, офицерский значок? Может, малец напутал? — Не помню, хоть убейте, — криво улыбнулся тот и снова разжал пустую ладонь. Помешкав, Кэйа бросил в нее две монетки моры. Затем еще горсть, встретив выразительный взгляд синих глаз. — Вы не поверите! Я только что вспомнил! — Диво дивное, — кивнул Кэйа. — Это был человек из Снежной, Фатуус, — спрятав деньги, пояснил мальчишка. — Шарился тут последние пару дней со своим дружком — они все искали что-то и постоянно бегали к Болотной ведьме. А вчера он даже спросил, не приходил ли к ней другой рыцарь, на «А» который. Потом еще дожидался, когда этот рыцарь уйдет. Кэйа не сильно удивился. Точнее, ему не показалось странным присутствие Фатуи в этом деле: они любили совать нос во все, что плохо лежало, а дополнительно — в каждую проблему Ордо Фавониус. В Мондштадте их влияние закончилось ровно в тот момент, когда пост действующего магистра занял Варка и обрезал им все ниточки. Удивительнее то, что Кэйа совсем не задумывался об этом варианте. А между тем прошлый инцидент с черным дымом и пострадавшими от чудовищных экспериментов детьми был связан именно с Фатуи, хоть до конца их вину доказать и не удалось. — Давно ты видел его в последний раз? — Кого — рыцаря? — не сразу сообразил мальчишка, оробев, когда Кэйа стиснул его запястье. — Фатуи. Любого из них. — Вчера, кажется… Сегодня я еще никого из них не видел, сэр рыцарь. Спросите лучше у пекаря, он встает раньше всех — может, и видел кого. Кэйа поблагодарил паренька и отпустил. Этой информации оказалось достаточно, чтобы сделать пару неутешительных выводов. Первый: у Фатуи был свой интерес в том, что стряслось в Мондштадте — вероятно, еще до начала суматохи из-за взбесившегося Глаза бога Кэйи. И второй: они знали, что у алхимиков из Ордо Фавониус найдутся ответы на их вопросы. Спрингвейл считался самым большим поселением после столицы, но он все еще сильно уступал в размерах Мондштадту. Описанный мальчишкой маршрут до дома «ведьмы» оказался короче, чем Кэйа предполагал: он управился с дорогой за пару минут. Когда оставалось только подняться к упомянутому сараю, Кэйа замер, услышав чей-то разговор. — …Не представляю, о чем вы. — Мэм, уверяю вас, сия информация не просочится дальше этой двери и моих ушей. Мы предлагаем свою посильную помощь взамен на одно маленькое условие. — Я работаю на своих условиях, — Кэйа узнал в усталом голосе Сахарозу. А ее собеседник, верно, был… — Благодарю за предложение, господин Арсений, но у меня есть неотложные дела! — Позвольте, — дверь надсадно скрипнула, будто ее пытались прикрыть, но кто-то в тот же момент потянул ее на себя. — Я заметил, что этим утром к вам привели человека. Я правильно понял, что он зараженный? — Он… мой помощник, — сделав незначительную паузу, сказала Сахароза. Но короткой заминки оказалось достаточно, чтобы Фатуус надавил на нее: — Сколько ему лет? Он довольно юн, не так ли? Это человек с Глазом бога, если не ошибаюсь? Было бы странно, если бы в помощники к вам направили заурядного ребенка. Если Кэйа и ждал нужного момента, чтобы вмешаться, то этот момент настал. Выжидать дальше было бы опасно: Сахароза не тот человек, который умеет твердо отказывать или хорошо врать. — Мэм довольно четко дала понять, что занята, — холодно сказал Кэйа, встав позади снежнийца. На затылке из-под форменной шапки торчал ежик темно-русых волос. Длинное пальто, отороченное бурым мехом, было коричневого цвета, а не черного или красного. Да и ростом Фатуус вышел ниже, чем описывал его маленький информатор. Вероятно, Кэйе попался приятель первого. Фатуус шарахнулся в сторону и уставился на него, сдвинув густые брови. Глаза и нос были скрыты за маской, но Кэйа уже сделал вывод, что лицо у него крайне неприятное ни для светской беседы в таверне, ни для совместного ведения дел. — А кто вы… О-о, — окинув более внимательным взглядом его форму, Фатуус по имени Арсений кивнул. — Рыцарь Ордо Фавониус. — Капитан, — поправил его Кэйа, вздернув уголки губ. — Насколько вам должно быть известно, — он отыскал глазами воинский значок Фатуи, определяющий звание солдата, — офицер Арсений, любое вмешательство в дела нашей организации с вашей стороны должно подкрепляться письменным разрешением, заверенным печатью и подписью действующего магистра. У вас этих документов с собой, разумеется, нет? Арсений обнажил ряд ровных белых зубов в дежурной улыбке и выстрелил ответным огнем: — Насколько мне известно, действующий магистр еще не в курсе вспышки новой болезни. Мы всего лишь предлагаем взаимовыгодное сотрудничество, нас не интересует распространение непроверенных слухов. Но если вы настаиваете на получении этой бумаги… — Какой еще болезни? — Кэйа состроил недоуменное лицо, перебив собеседника. — Уверяю вас, магистр Ордо Фавониус отлично осведомлена обо всем, что происходит на территории Мондштадта. Безусловно, вы можете поделиться вашими наблюдениями в штабе, но тогда вы ошиблись адресом, офицер. — Какой дешевый блеф, капитан. — Большего вы и не стоите. — Вам ведь не нужна эта бумажка, верно? Как и то, чтобы слухи дошли до действующего магистра. Кэйа осклабился. «Вам тоже», — подумал он, но вслух сказал иное: — Вы не похожи на человека, который может заинтересовать меня, — он нарочито выделил последнее слово, не сводя взгляда с лица Арсения, плохо угадываемого за серой маской. Блеф — несомненно, он самый, но Кэйа никогда не скупился на излишнюю осторожность. Для начала было бы неплохо самому разобраться в причинах происходящего. — Я с огромной радостью вернусь к нашему диалогу, как только у вас на руках окажутся нужные бумаги. — Наше предложение будет в силе столько, сколько нужно, мэм, — быстро посмотрев на Сахарозу, сказал Арсений. — Доброго дня, капитан Альберих. — Мое тоже, офицер! — крикнул ему вдогонку Кэйа. Тот уходил в спешке, не оборачиваясь, однако на словах Кэйи как будто передернул плечами. — Думал, он окажется назойливее. И часто у тебя заморские гости бывают? — Сэр Кэйа. Он не так хорошо знал Сахарозу, чтобы видеть на ее лице другие эмоции, кроме робкой сконфуженности или вдохновленного энтузиазма — оба эти состояния можно было назвать ее рабочим настроением. Сегодня Кэйе в некотором смысле повезло поймать момент, когда работа для нее ушла на второй план. Если неодобрение с явно читаемым вопросом «Вы в своем уме, сэр Кэйа?» можно назвать везением. — Давай опустим ту часть, где ты напоминаешь о том, почему мне здесь нельзя находиться, а я оправдываюсь в ответ. — Но ваш Глаз бога!.. — Мы достаточно далеко от Мондштадта. Что сделает парочка незначительных заморозков? Погодка и так далеко не майская. — Незначительных? — переспросила Сахароза, сжав в руках испачканное в вязкой субстанции полотенце. До этого Кэйа не обращал внимание, но теперь он понял, о чем говорил деревенский мальчишка. Пахнущая болотной ряской слизь была повсюду: на стенах, на полу, а больше всего — на одежде Сахарозы. Она кашлянула, придавая своему голосу твердость, и добавила: — По подсчетам штаба, потеря урожая и части улова из-за изменений в климате обойдется Мондштадту в несколько миллионов моры, не говоря уже об изменениях в планах подготовки к весеннему фестивалю. Говорите прямо: зачем вы пришли? Кэйа знал это, хотя никто, кроме Дилюка, и то вскользь, не рассказывал ему, что сейчас творится в Мондштадте. Не нужно иметь гибкий ум, чтобы догадаться, к каким последствиям приведет резкое снижение температуры в стране с короткой бесснежной зимой. Он не заготовил речь заранее и думал только о том, чтобы отыскать Альбедо и убедиться, что случай с Клаусом не нарушит их уговор. — Скажем, у меня появилось неотложное дело к капитану Альбедо. — Я весь внимание. Кэйа не услышал чужих шагов за спиной и оттого резко обернулся, когда Альбедо обозначил свое присутствие голосом. Из большого походного рюкзака за его спиной торчало несколько вытянутых сосудов с густой полупрозрачной субстанцией разных оттенков, но в основном синего и бирюзового. А еще от Альбедо несло болотной тиной, как и от всего сарая Сахарозы. — О, а мы буквально только что тебя вспоминали. Представляешь? — Невероятное совпадение. Знаешь, что еще будет невероятно? Если ты убедишь меня за пять минут, что вышвырнуть тебя из Спрингвейла не самое разумное окончание нашей беседы. Время пошло. — Боюсь, мне нечем на этот раз вас заинтересовать, господин алхимик. Хватит и пяти минут. Быстрее всего было найти тебя здесь, поэтому я пришел к Сахарозе. — То есть ты не затем явился, чтобы проведать своего друга? — спросил в лоб Альбедо и шагнул за порог, передавая рюкзак Сахарозе. — Должно хватить. Проверяй. — Это для Клауса? — Кэйа со смутной тревогой наблюдал, как Сахароза раскладывает бутыли и колбы с разноцветным содержимым на стол и быстро сортирует их в одной ей известном порядке. — Как он? Альбедо отошел от прохода, немым жестом приглашая его зайти. Как только деревянный засов со стуком вошел в паз, запирая их от внешнего мира, он пояснил: — Не желаю, чтобы Фатуи грели свои любопытные уши. У них и так за последние два дня накопилось слишком много вопросов. — Господина Клауса привезли полтора часа назад. Его состояние значительно хуже, чем у объекта ноль-один-четыре… — У лошади, — поправил Альбедо. — Но мы стараемся сделать все возможное, — закончила Сахароза, хватая несколько колб в охапку, и направилась к двери в задней части помещения. — В отличие от более крупных особей, в данном случае сложно оценить шансы на выживание. — На выживание?.. — свой же голос послышался далеким эхом. Ему не показалось: звуки действительно стали глуше на несколько секунд, словно Кэйа погрузился под воду. Сердце пропустило удар, и озноб стал ощутимее и сильнее, почти как в тот вечер, когда он проснулся в церковном лазарете. Кэйа несколько раз сжал и разжал окоченевшие пальцы, возвращая себе чувствительность. Он все еще не вошел в резонанс с реальностью, но ноги уже несли его за Сахарозой, игнорируя оклик Альбедо. В проеме виднелась лестница, ведущая вниз, в еле-еле освещенный узкий коридор, из которого тянуло сыростью и болезнью. Сахароза посмотрела на него нечитаемым взглядом, остановившись в проеме, а затем хлопнула дверью перед его носом. — Скажи, Альбедо, — Кэйа повернулся к нему боком, вдруг растеряв всю свою решимость, — наш уговор еще в силе? Или нет? — Вот что тебя сюда привело, — послышался длинный вздох. Альбедо подошел ближе, прислонившись к стене напротив. — Ты ведь понимаешь риски? Заражение животных и монстров еще не так страшно, мы бы смогли что-нибудь придумать. Но болезнь затрагивает людей. — Если Клаус выживет, ты обещаешь повременить с оглаской? — он наконец поднял голову. Лицо Альбедо оставалось безмятежным, но во взгляде ставших синими в полумраке глаз, в легком прищуре Кэйа уже увидел ответ — и этот ответ его не устроил. — Я хочу помочь. Я готов помочь. — Ты готов? — Альбедо открыто усмехнулся. Кто бы угодно посмеялся на его месте или покрутил бы пальцем у виска. — Как же? — Я отправлюсь в место, где все началось. Альбедо не успел ответить, потому что с лестницы раздался быстрый топот, а затем дверь распахнулась, чуть не ударив Кэйю по лицу. Запыхавшаяся и встрепанная Сахароза посмотрела растерянно сначала на него, затем на своего наставника. — Объект ноль-два-один, он… Слизи… — она тяжело дышала не только от быстрого подъема. На правой руке не хватало перчатки — царапин или укусов Кэйа, слава архонтам, не заметил. Фартук был забрызган темными пятнами. — Не хватило. Отодвинув Сахарозу, Альбедо кинулся в подвал, и она поспешила за ним. Кэйа не думал: возникшее острое ощущение, что если он не увидит Клауса сейчас, то после пожалеет об этом, толкнуло его по ступеням вниз. Не хотелось признавать, что потом может стать слишком поздно. Коридор внизу заканчивался комнатушкой, наполненной доверху ящиками, мешками, стеллажами с банками, бутылками и Бездна знает чем еще. Скорее всего, он использовался в качестве погреба. Запах тины тут стал сильнее, и несло им от длинной пустой стены, у которой ничего не стояло, кроме пары садовых инструментов в углу. Сахароза взялась за некий рычаг, торчащий неприметной палкой из боковой ниши, и стена перед ними провернулась на девяносто градусов, открывая скрытый проход. Вероятно, нынешняя владелица сарая и не знала об этом ходе. Додумать мысль Кэйа не успел. С обратной стороны вращающейся стены сидел, прилипнув к ней, как раздавленная бабочка, человек. Точнее, человеком его трудно было назвать: вонючая слизь капала с коротких волос, облепляла обнаженное тело, руки и ноги, делая его неузнаваемым. И все же это был Клаус. — Он бежал за тобой, — не спросил, а подытожил Альбедо. Сахароза кивнула. — Отнесем его в комнату, пока он не очнулся. Кэйа успел догадаться, что Клауса покрывала эссенция слаймов, которая каким-то образом должна помочь с лечением болезни. Но сейчас она походила на черную грязь, тягучую, липкую и того непроницаемого цвета, что и магия Бездны. Такого же цвета был дым скверны. — Давай я, — сказал он, подхватив Клауса за ноги и помогая Альбедо пронести его через длинный ход, ведущий вниз и вглубь. По бокам было много дверей, из некоторых доносились приглушенные стенами звуки. За одной Кэйа услышал слабое хриплое ржание. Альба. Горло, которое и так немело от ощущения льда, цепляющего инеем глотку и внутренности, сжалось от чувства вины. Он знал, что это Альба. — Скверна распространяется быстрее из-за размеров твоего друга и из-за несвоевременного начала лечения, — пояснил Альбедо на ходу. — Когда очаг заражения локальный, устранить инфекцию больше шансов. — Опыты с объектами ноль-ноль-четырнадцать и ноль-ноль-двадцать-один завершились успешно, — добавила Сахароза. — Монстры, — уточнил Альбедо, останавливаясь у нужной им комнаты. — Монстры с элементальным щитом, для них инфекция распространялась медленнее, мы смогли остановить течение скверны. Полностью она не уходит, но их состояние стабильно. — Маги Бездны? — Верно. Клади его на кровать. Кроватью Альбедо назвал сложенные на возвышении доски, накрытые смятой простыней. Клаус заворочался в его руках и застонал, пока Кэйа осторожно укладывал его. Подняв с пола одеяло и стряхнув, он уже хотел накрыть им Клауса, как тот распахнул глаза и, узнав человека перед собой, истошно завопил. — Уйди! — Альбедо потянул его за руку в сторону, но не успел. Клаус, продолжая кричать сорванным голосом, прыгнул на Кэйю и повалил на пол, вцепившись в жилетку. На его измазанных слизью щеках были прочерчены линии от слез; веки Клауса опухли, а в уголках глаз скопилась черная грязь. — Клаус, успокойся! Я не сделаю ничего… — Кэйа не договорил и взвыл от дикой боли, воткнувшейся шипом в грудную клетку. Удар наверняка был несильным, но перед глазами все потемнело. Клаус, то ли порвав его одежду, то ли запустив руки под рубашку, прижал ладони к ране, покрывшейся за пару часов толстым слоем льда. Возможно, этот лед спас его, потому что иначе бы Клаус разодрал всю кожу под рубашкой: он скреб ногтями, словно пытаясь найти хоть одну зазубрину, чтобы подцепить, и отчаянно, испуганно выл. — Сахароза, достань успокоительное! Прошло на самом деле несколько секунд с момента, как Клаус накинулся на Кэйю. Альбедо отреагировал довольно быстро, подхватив его за локти, и оттащил обратно на кровать. Чернильно-угольный дым, теперь став явным, тянулся из почерневшей руки Клауса тонкими нитями к Кэйе, но начал рассеиваться, как только между ними образовалась дистанция. — Отойди к двери, — велел странным голосом Альбедо. Именно отойти было сложно, потому что Кэйю трясло крупной дрожью. И все-таки, взяв себя в руки, он кое-как отполз подальше, сел и начал ощупывать грудь и шею. — Такой реакции я точно не ожидал. Возможно, это то, о чем говорила Лиза. — О чем говорила Лиза? — повторил Кэйа. Он еще не пришел в норму, чтобы формулировать собственные мысли. — Погоди, об этом потом… Так, некоторое время он не встанет, отлично. Набери подходящую слизь из других комнат, будь добра. Сахароза застыла на месте, сцепив руки в замок. — Что такое? — Альбедо нахмурился. — Подходящая в достаточном количестве слизь есть только у объекта ноль-один-четыре. Кэйа каким-то чудом вспомнил, что таким образом Сахароза идентифицировала Альбу. Заминка в ее ответе вызвала дурное предчувствие, что что-то должно пойти не так. Его опасения подтвердились за голосом Сахарозы: — Если прервать лечение сейчас, то объект может погибнуть. К тому же слизи все равно не хватит, у объекта ноль-два-один слишком большая зона поражения. — Мы займемся этим, — когда Сахароза удивленно повернулась к нему, до Кэйи дошло, что он сказал это вслух. Почему-то собственный голос вновь показался чужим. — Пока сосредоточься на Клаусе, а я помогу Альбедо со сбором слизи. Соберем столько, что хватит на всех, я обещаю. Не нужно было повторять дважды: Сахароза убежала, оставив их с Альбедо и погрузившимся в сон Клаусом наедине. — Не давай неоправданных обещаний, — Альбедо подошел к нему и, протянув ладонь, помог встать. Его холодный голос был во всяком случае теплее льдины, обжигающей легкие и мешающей свободно дышать. — Особенно себе. — Это значит «да»? — встретив недоуменный взгляд, Кэйа слабо улыбнулся и добавил: — «Да, я приму твою помощь и пока не буду никому рассказывать о том, что случилось, капитан Кэйа». Альбедо медленно кивнул и пошел вперед него к лестнице. Кэйа остановился, почувствовав, будто вокруг стало совсем немного светлее. Он осмотрелся и наконец заметил тонкий слой снега, белой линией очертивший квадрат по всему периметру затхлой темницы. Когда это появилось? И главное — увидели ли снег Альбедо и Сахароза? — Да. Я приму твою помощь и надеюсь, что не пожалею об этом, капитан Кэйа.