Четвертая звезда

Слаймы, как и цветы-сахарки, имели удивительную способность приживаться в любой местности — на любой земле и даже при ее отсутствии. И все-таки, чтобы найти столь неприхотливых существ, им пришлось направиться в сторону винокурни «Рассвет». Стоило оставить позади деревянную табличку с витиеватой надписью «Спрингвейл. Скоро фестиваль вина!» и выйти к охотничьим угодьям, Кэйа ощутил по-настоящему, как уходит — несмотря на то, что двигались они в обратном направлении. Он пробыл на винокурне не так уж много, а все никак не мог оторвать притершееся к коже прощание. Некоторые моменты особенно остро напоминали их юность. Казалось, что весна, когда они с Дилюком проводили целые дни на «Рассвете», все еще не закончилась. Поначалу Кэйа даже допускал мысль — или надежду? — что все может вернуться в прежнее русло. Что они разберутся со своими проблемами. Дилюк не мог быть с Кэйей в ту ночь пять лет назад и разделить тяжесть его огромной лжи. Но и Кэйа не был в ту ночь рядом с братом и не принял его боль от потери, которая должна была ранить их двоих. Все честно. Им не хватало просто поговорить об этом. А по итогу Кэйа сбежал сам. Не выдержал. Второй раз в жизни покидая дом, где он вырос, этот второй раз он ощутил болезненнее первого. Было тяжелее уходить, тяжелее отпускать старые чаяния — тяжелее брать себя за плечи и встряхивать, говоря: «Это все, конец. Дальше ты идешь один». — И как вышло, что гидро-слаймы, по природе своей липнущие к любому источнику воды, не водятся в Спрингвейле? — философски заметил Кэйа, решив хоть как-то отвлечься. Он бы придумал другую тему для диалога, если бы им не пришлось ради парочки ведер слизи тащиться за несколько верст от деревни. Внутренности обжигало холодом, пока солнце палило не затронутые резонансом его Глаза бога земли к востоку от Спрингвейла. Временная лаборатория Сахарозы буквально примыкала к озерцу, в котором местные за последние несколько лет умудрились развести окуней. Кэйа точно помнил, что раньше, когда отец только привел его в леса Мондштадта, никакой рыбы тут и в помине не было. А вот слаймов и кабанов — не счесть. — Спрингвейл становится популярным у туристов. Раньше монстры никому не мешали, но из-за наплыва людей площадку для проведения фестивалей постоянно расширяют, — пояснил Альбедо. — И если ты помнишь, то до некоторых пор приезжие селились в отеле «Гете». Когда еще было где селиться. Как только они дошли до развилки, Альбедо огляделся. Дорога направо круто уходила вниз, под склон, и вела к Мондштадту. Предложенный же Кэйей путь пролегал рядом с племенем хиличурлов. На миг показалось, что Альбедо чересчур обеспокоен выбранной дорогой, но залегшая было складка меж бровей быстро исчезла. — Из-за того, что Фатуи заполонили город, Спрингвейл и начали застраивать — для гостей, торговцев, ученых, — добавил он. — О неприятных инцидентах со слаймами, само собой, стали сообщать чаще. — Что-то такое начинаю вспоминать. Дилюк еще был в Ордо Фавониус, верно? — Да. Только охотники их сами выгнали, не привлекая к этому Ордо Фавониус. Боялись придавать делу огласку. Примерно в то же время в верхушке ордена наметился раскол, как раз после смерти господина Крепуса: сменился магистр и его ближайшее окружение, — буднично сообщил Альбедо. — Вероятно, вам с братом было не до этого. К слову о Дилюке — он в курсе о твоих похождениях? Выглядишь неважно для таких прогулок. — Я рассчитываю поскорее вернуться в город, когда все это закончится. Сидеть и ждать, пока Дилюк и все остальные устроят все за меня, не в моем духе, — Кэйа криво усмехнулся, чтобы скрыть за самоуверенностью вспышку боли. Наследие Глаза бога сжимало и жгло виски холодом, точно полосками каленого железа. Кэйа несколько раз порывался принять лекарство еще на подходе к Спрингвейлу, но так и оставил флаконы на дне сумки. Он терпел только по одной причине: в пещерах на Драконьем хребте необходимость закидываться согревающим будет возникать чаще, а за отсутствием неиссякаемого источника пиро-энергии экономить зелья приходилось уже сейчас. — Я бы на твоем месте думал, как наладить отношения с братом, — Альбедо до того выразительно посмотрел на его сумку, что Кэйа только неловко рассмеялся. Со стороны его поведение могло показаться ребяческой выходкой, и вряд ли Альбедо утруждал себя поиском оправданий. — Это такой тонкий намек, что в Мондштадте меня не ждут? — Помнишь, как на тебя отреагировал твой друг? Точнее, на твой маленький генератор зимы и сопутствующих неприятностей, — Альбедо уже не глядел в его сторону. Замедлив шаг, он осматривался и оценивал обстановку. Было тихо. — Паразит, питающийся энергией элементов?.. — Кэйа плохо помнил, как точно выразилась Сахароза, но сложить два плюс два мог. Альбедо кивнул и призвал меч: сотканный из эфира, тот приобрел материю и форму, как только узнал руку владельца. Они добрались до места обитания монстров. Больше, чем предвкушение и азарт от предстоящей охоты, Кэйа почувствовал облегчение — хотелось поскорее закончить с этим. Наконец опрокинув в себя содержимое флакона с лекарством, он сумел сделать вдох без усилий и фантомного ощущения куска кости, застрявшего поперек горла. Нектар огнецвета, заложенный в основу микстуры, не просто топил лед, а разъедал его, подобно кислоте. Не грел, как руки Дилюка, и уж точно не проецировал неуместные мысли на подростковую тоску по их старой дружбе с братом. — Казалось бы, что странного? — непринужденно вернулся к их беседе Альбедо. — У Клауса нет собственного источника магии, вот вирус и пытается дотянуться до элементальных сущностей, чтобы выжить. Только мне интересно: почему ты оказался для нашего монстра столь лакомым кусочком, что даже мы с Сахарозой, владельцы Глаз бога, отошли на задний план? — Разве это не связано с тем, что он узнал меня? — Кэйа повел плечом. Он ничего странного в рассуждениях Альбедо пока не почувствовал. — По словам Сахарозы, агрессия тоже входит в список симптомов, а я вполне могу возглавлять список людей, которых Клаус сейчас предпочел бы видеть на столе нарезанным на мелкие кусочки, чем за столом в качестве гостя. Да и Альба была не в себе, когда мы ее привели в Спрингвейл. Небольшой склизкий шар, почти прозрачный на солнечном свету, медленно, но настойчиво полз к ноге Альбедо. Кэйа выудил из-под ремешков наручной портупеи кинжал. Клинок тонко расчертил воздух и воткнулся во влажную землю, расплющив слайма в продавленную полусферу. — Я хоть немного близок к разгадке? — Кэйа прошагал к нему и опустился рядом, чтобы собрать аморфный сгусток в колбу. Слизь пульсировала, подавая признаки жизни, это ощущалось даже сквозь ткань перчаток. — Или ждешь, когда я переберу все варианты? — Идем. Как только Кэйа убрал клинок и выпрямился, Альбедо протянул ему свой меч. — Зачем это? — Твое оружие. Заодно проверю, как ты с ним управляешься. Идти на больших слаймов с одной зубочисткой слегка времязатратно, тем более когда на счету каждая секунда. Только собравшись возразить и расхвалить потенциал «зубочистки», Кэйа прикусил язык. Время точно не было на их стороне. Поэтому он благодарно кивнул и перехватил эфес меча поудобнее, находя баланс для своей руки. Кэйа уже успел выслушать в самом начале пути пояснение, что нужны именно гидро-слаймы. Их элементальная субстанция почти не наносила вреда существам, не обладающим собственной магией, что «самую малость» усложняло их поиски и ограничивало в выборе мест обитания слаймов. Особенно если учесть тот факт, что часть из них Альбедо уже зачистил. Вот почему Кэйа предложил пойти в сторону леса, который вел к винокурне: эту местность он знал очень хорошо и помнил, где какие монстры водятся, еще с тех лет, когда они выбирались с Дилюком и Крепусом на охоту. — Заморозка против них сработает куда лучше, чем мой элемент, — заявил вдруг Альбедо. Его рука впечатала большого слайма в дерево, и по ней прокатился слабо мерцающий янтарно-желтый импульс, распускаясь в раскрытой ладони хрустким каменным цветком. Длинные острые лепестки разорвали монстра в несколько ошметков слизи. В воздухе запахло застоявшейся водой. — О, да, ты безусловно прав, — Кэйа разрубил монстров поменьше на десяток жидких лепешек. Заметив их присутствие, слаймы уже тянулись из опушки в лес, где преимуществ у людей было меньше. Эдакое подобие коллективного разума, пытающегося защитить свое жилище. — Был бы у нас еще кто-нибудь с Глазом бога крио. — А зачем тебе для этого Глаз бога? Со стороны дороги к ним подплыло несколько липких полупрозрачных пузырей, замыкая Альбедо с Кэйей в кольцо. Некогда было прикидывать, ослышался он или нет. Зацепившись свободной рукой за первую попавшуюся и не грозящую сломаться ветку, Кэйа подтянулся и запрыгнул на выступающий сосновый сук. — Нужно выбраться на поляну, — под сапогом Альбедо распустился очередной каменный цветок и, отвечая на зов гео-элемента, в мгновение поднялся над землей — чуть выше ветки, на которой примостился Кэйа. — И побыстрее, — согласился Кэйа, высматривая крупных слаймов. На первый взгляд их пузыри могли показаться безобиднейшей из ловушек, но пару раз ему не свезло чуть не задохнуться в них. Не говоря уже о том, что жертва собственной неосмотрительности обыкновенно становится легкой мишенью для остальных монстров. — Откуда их здесь столько? — Кое-кому мы не понравились. Альбедо справлялся безо всякого оружия, в то время как Кэйа, не привыкнув к «подарку», только потерял сноровку. Получив Глаз бога пять лет назад, он избавился от ножен и прочей ставшей бесполезной амуниции. Альтернатива таскать меч без единой возможности освободить обе руки казалась еще хуже идеи обойтись маленьким кинжалом. Ровно до тех пор, пока он не услышал тонкий свист стрелы. Рука двигалась быстрее мыслей: взмахнув оружием Альбедо, Кэйа отбил летящий в них снаряд. Мысль, что с одним кинжалом он бы точно пропустил стрелу себе под ребра, мелькнула и сразу исчезла. — А хиличурлы тут откуда?! В паре дюймов от его ноги воткнулась еще одна стрела, пылающая огнем. Наконечник, обернутый смазанной в масле тряпицей, отскочил от вытянувшихся лепестков каменного цветка и потух. — Yaya! Люди! — похожий на дикаря гуманоидный монстр затаился среди кустарников внизу. Его мохнатые черные руки крепко обхватывали самодельный арбалет, к которому он крепил новый снаряд. — Скорее всего, сели на хвост, когда мы покинули Спрингвейл, — отрывисто предположил Альбедо, глянув на него через плечо. В мертвой бирюзе глаз скользнул мерзлый блеск, когда Альбедо, задрав подбородок, кивнул в сторону винокурни. — Забирайся ко мне, ускоримся. Подозреваю, очень скоро их станет больше. — Насколько больше? — уточнил Кэйа, перепрыгивая на вспыхивающие золотом лепестки. Те даже не хрустнули под его весом. — Сейчас и узнаем. Подозреваю, достаточно, чтобы застать нас врасплох. Новый цветок тут же распустился перед ними, поднявшись в воздух. Не успели они перепрыгнуть на него, как впереди появилось еще несколько каменных цветов, формируя собой импровизированную тропу, поднимающуюся на несколько футов от земли. — Ускоримся, — бросил Альбедо, устремившись вперед. — Попробуем оторваться. Золото под ногами вспыхивало на протяжении всей дороги подобно коротким разрядам молний. Пару раз Альбедо брал его за руку, не дав свалиться с сомнительной конструкции. Кэйа мысленно оправдывал нарушенное чувство баланса своим недугом и принимал помощь без возражений. Не то чтобы это до конца его устраивало. — Ya yika! Biat ye! Враг! В атаку! — два возгласа с разных сторон схлестнулись воедино. — Чем ты так насолил целому племени, господин алхимик? — крикнул Кэйа, отбивая новую стрелу лезвием меча. — Больно слаженно они действуют. — В том-то и проблема, что чересчур слаженно, — в голосе Альбедо не было удивления или досады. Как будто он предполагал такой расклад еще до того, как они обнаружили первого лазутчика. — Я беру их на себя, а ты займись охотой. Кэйа начал догадываться, в чем тут дело. Странное поведение Альбедо на перекрестке, интерес хиличурлов к капитанам Ордо Фавониус — или конкретно к одному из них? А меч, который Альбедо вручил ему ранее? Все складывалось максимально просто для того, чтобы Кэйа заподозрил неладное еще раньше. Альбедо знал о нападении. Да и удивила его не сама атака, а то, как организованно хиличурлы устроили им засаду. Предложенный план действий Альбедо не поддержали сами монстры. Кэйа и покрасоваться с мечом не успел, как подоспевший из перелеска громила-митачурл обрушил на него удар краем щита. Грубо сколоченная деревяшка выбила из-под ног опору — оступившись в попытке уклониться, Кэйа полетел вниз. Перевернувшись на земле на спину, он выставил перед собой меч и по привычке попытался выпустить поток крио-энергии. Пальцы слабо кольнуло, но ничего не произошло. Небольшая задержка едва не стоила ему одной пропущенной стрелы, мазнувшей рядом с плечом, если бы не очередной каменный цветок Альбедо. Вырвавшиеся из-под земли янтарные столбики гео-кристаллов образовали вокруг него защитный круг. — Не отвлекайся на монстров! — донесся голос сверху. Альбедо, видимо, остался на парящем цветке. — Займись слаймами. Постарайся использовать крио, чтобы заморозить их. — Какое, в Бездну, крио?! — вскипел Кэйа. Митачурл, довольно быстро разломав окружившее его ограждение, начал замахиваться щитом. Впрочем, секундной заминки перед ударом оказалось достаточно, чтобы пробить брешь в защите монстра и сделать подсечку. Кэйа вскочил на ноги и задрал голову к золотому соцветию, полыхающему над поляной, словно второе солнце. — Я не слышу ответа! Лицо Альбедо выглянуло из-за лепестков, на нем было нечитаемое выражение, но оттого не менее раздражающее. — Твой Глаз бога не сломан. — И что с того? — слова Альбедо звучали абсурдно, но чем-то сказанное зацепило Кэйю. Только он не понимал, чем именно. — Сзади, Кэйа! Прицепившегося к правой руке слайма он скинул и, едва успев обернуться, резким выпадом отбросил второго. Главная опасность в бою с хиличурлами состояла в том, что даже со своим первобытным мышлением они отлично разбирались в реакциях элементов и нередко использовали окружающую среду в бою с врагами. Например, сами по себе гидро-слаймы считались наиболее безобидными из своих собратьев — их слизь не могла причинить вреда, даже если попадала на кожу. Зато, замерзнув, становилась крепче обычного льда. А ранее Кэйа как раз заметил двух крио-стрелков, и слава архонтам, если рядом с ними не объявится маг с Хребта. Как он и предугадывал, один из этих хиличурлов пустил стрелу в его направлении. Выросший из земли каменный нарост отразил атаку. Стрела трескуче надломилась и с тихим всплеском упала в лужу слизи. Магическая эссенция на наконечнике, соприкоснувшись со следом слайма, растеклась по его поверхности ледяной кляксой. Ах, старая-добрая тактика хиличурлов — обездвижить противника, чтобы выиграть пару минут. Примитивная, но достаточно действенная. За деревьями раздался громкий хлопок, по звуку напоминающий взрыв. Кэйа обернулся, но ничего не увидел: ни поднимающегося в воздух клуба дыма, ни хотя бы взлетевших вспугнутых птиц. — Nini tiga! Muhe ye! Мел! Держать! — боевой клич одного из хиличурлов поддержали остальные, выкрикивая: «Мел! Мел!» Был ли этот один из их выдуманных божков, благословляющих племя на битву, или воззвание к иному тотемному символу, Кэйа не знал. И знать не хотел. Времени раздумывать над словами Альбедо о его Глазе бога тоже не было: вероятно, тот хотел дать подсказку в битве с монстрами, однако и выбранный час, и ситуация в целом играли на чужой стороне. Хиличурлы взяли их в кольцо, словно подготовившись к засаде; их было штук шесть-семь, не считая пары митачурлов, вооруженных щитами. Самих слаймов — гораздо больше, почти с дюжину, и это только неполноценные особи. Однако что-то или, точнее, кто-то контролировал их. Если хиличурлы еще могли организовать слежку и атаку на людей, то слаймы подобным уровнем интеллекта просто-напросто не обладали. — Берегись огненных стрел! Предупреждение было излишне: покончив с еще одним слаймом, Кэйа выпрямился и отбил новую атаку эфесом меча. В тот же момент вокруг сломанной стрелы сомкнулись клеткой кристаллы кварца, приплюснув догорающие обломки к земле. — Почему именно огненных? — крикнул Кэйа в сторону парящего цветка. С каменной платформы вновь высунулось лицо Альбедо, он выглядел обеспокоенным. — Некоторые могут взорваться. Разбираюсь с этим. К твоему сведению: убивать нас не собираются. Лучше поторопиться, пока не заявился виновник вечеринки. Со всеми слаймами разобраться не успеем. Соберем как можно больше и будем убираться отсюда. — Виновник вечеринки? Ты про мага Бездны? — Кэйа и сам догадывался, но серьезной угрозы в этом не видел. Кроме того, он не хотел бросать дело на полпути: а что, если им не хватит материала? Они обещали — он обещал, что поможет и Клаусу, и Альбе. — Скорее всего. Перестань отвлекаться на хиличурлов и займись делом. За неимением ножен Кэйа отложил оружие, чтобы собрать склизкие остатки слаймов в колбы, пока те не растеклись по траве и не выветрились в непригодную жижу. Проблема была в том, что он уже уставал. Стесненная кое-где потрескавшимся слоем льда грудная клетка не давала сделать полный вдох, из-за чего дыхание стало мелким и частым, почти болезненным. Зелье не могло растопить лед полностью, только приостанавливало его рост и облегчало симптомы. С другой стороны, хиличурлы сосредоточили все свое внимание на Альбедо. Это значительно облегчало задачу: Кэйю практически не замечали, дав ему свободу для передвижения. Меч воткнулся в еще одного слайма с густым хлюпаньем, пригвоздив дернувшуюся желеобразную сферу к земле. Из-под лопнувшей оболочки потекла пузырящаяся слизь, воздух снова наполнился запахом ила, к которому Кэйа не сумел привыкнуть. На этот раз он даже не стал утруждать себя тем, чтобы вынуть клинок из монстра, и опустился на одно колено с подготовленной колбой. «Мел! Мел!» — однотипные выкрики со всех сторон раздражали. Но они сопровождались фразами «Muhe ye» (Тебе конец!), «Mita da» (Много мяса) и «Nunu gusha» (Спящий цветок), что хотя бы вносило разнообразие в их небогатую речь. По правде говоря, последние слова про цветок стали скандироваться совсем недавно и порождали в голове разрозненные мысли. Что это? Какое-то оружие? — Осторожно! — Бездна, — прошептал он, когда солнце над его головой заслонила круглая тень. До сих пор Кэйа разбирался только с неполноценными, мелкими слаймами. Они легко давились, разрубались и плющились, а их подскоки были довольно предсказуемыми, чтобы избежать прямого контакта с ними. Вырастающие тут и там каменные кристаллы Альбедо и то добавляли больше возни, чем сами монстры. Теперь же до него добралась огромная, склизкая, скверно пахнущая махина, которая несмотря на свой вес обладала отвратительной склонностью не только к выдуванию пузырей-ловушек из избытка слизи на своем теле, но и к внезапным скачкам на все, что представляло собой угрозу. Кэйа был той самой угрозой. Придушенное «Альбедо» утонуло в складках скользкого жира, облепившего его со всех сторон и придавившего к земле. А выставленный меч, встретившись с толстой оболочкой монстра, жалобно звякнул и вмиг потерял роль мало-мальской подпорки, шлепнувшись плашмя. Ощутив на себе вес слайма, Кэйа захрипел. Самые слабые из этих тварей легко могли стать серьезными соперниками, если их врагом был обычный человек, в одиночку забредший на их территорию. Но он не был обычным человеком ни до появления треклятой стекляшки архонтов в его жизни, ни после ее исчезновения. И в Бездну благословение богов, в Бездну всю магию, которая раздается небесной лотереей. Кэйе вдруг стало достаточно собственной злости на тварей, организовавших нападение, и на самого себя — поддавшегося слабости настолько, что он пытался позвать Альбедо на помощь. Со второго раза ремешок портупеи поддался, кинжал легко скользнул в раскрытую ладонь. — Значит, зубочистка, господин алхимик? — процедил Кэйа, выворачивая руку так, чтобы вонзить кинжал как можно дальше от своего лица: не хотелось захлебнуться слизью. — Никак полезнее твоих камушков оказалась. Сделать надрез в толстой оболочке твари даже остро наточенным кинжалом едва представлялось возможным — в конце концов, его узкое лезвие для этого не предназначалось. Зато, в отличие от меча, им было легко проткнуть кожу, не закладывая силу замаха. Клинок вошел в гладкое брюхо слайма, как в огромный шмат масла. Слизь вытекала на землю, пропитывая его штаны и сапоги насквозь. Будь у слаймов хотя бы парочка нервных окончаний, монстр бы давно скатился с него или отскочил подальше, к какой-нибудь луже, чтобы залатать раны. Но единственным органом чувств у этих тварей считались глаза, а Кэйю противник не видел. Выбор был невелик: дырявить слайма-переростка до той поры, пока не получится спихнуть его с себя самостоятельно или пока сам не захлебнется в топящей его жиже. В конце концов, правая рука налилась тяжестью настолько, что Кэйа не смог удержать кинжал, и тот выскользнул из дрогнувших пальцев. Он уперся ладонью в плоть монстра, продолжая сопротивляться его весу. В месте соприкосновения с продрябшей склизкой кожей раздался знакомый треск: на миг почудилось, что вернулась его магия, потому что и по звукам, и по ощущениям слизь твари стягивалась холодным инеем. Замерев и затаив дыхание, Кэйа кое-как подтянул колени, а затем со всей силы пнул в брюхо слайма, сбрасывая его с себя. — Я уже думал, что тебя придется спасать, — голос Альбедо освежал почти так же, как и сухой, теплый воздух, ворвавшийся в легкие с судорожным вдохом. Он стоял рядом, спустившись с каменного цветка. — Пора заканчивать, — добавил он, помогая Кэйе подняться. — Собери столько слизи, сколько сможешь, но держись рядом. Я пока совершу отвлекающий маневр, чтобы они не последовали за нами. — Обычно они не отходят далеко от своей территории, — сипло возразил Кэйа, оглядываясь. Сдувшийся в большую лепешку слайм лежал неподалеку, подрагивая. Его мелкие собратья — те, кто выжил в охоте, — блестящими каплями ползли к куче слизи, чтобы отхватить и себе порцию. Подкрепиться. Затянуть собственные раны. Но это зрелище блекло на фоне зияющей дыры в плоти монстра: рваной, в отличие от россыпи круглых отверстий, проделанных кинжалом, и с заледеневшими в изморози краями. Слизь из нее не капала, но густо сочилась, став из синей почти белого цвета. Альбедо знал. Он знал? — Ну, у этих хиличурлов к нам большой интерес. Как я и говорил, они не хотят причинить вреда, — Альбедо кивнул в сторону митачурла, перебросившего щит из одной лапы в другую. Тот стоял вдалеке, подслеповато щурясь на хиличурлов-стрелков из прорезей маски и будто что-то выжидая. — По крайней мере, нас до сих пор не попытались убить. — Если удушение под вонючей жижей не покушение на убийство, то я даже не знаю, что это, — фыркнул Кэйа, стряхнув грязь с клинка и кое-как закрепив его ремешками на левой руке. Правая же… Правое предплечье схватилось такой же коркой льда, который уже прижился на его теле. — Ты слышал второй взрыв? — Второй? — Кэйа поднял голову. — О чем ты? Хиличурлы вели себя странно. Те, кто держались подальше, понемногу сокращали дистанцию, однако не подходили слишком близко. Очередную выпущенную стрелу, описавшую ярко-рыжую дугу в воздухе, Альбедо снова схлопнул в кристаллическую клетку и прижал к земле. Через тонкую щель, образовавшуюся меж переплетенных каменных прутьев, взвилась грязно-зеленая струйка дыма. — Первый был в лесу, ты разве не заметил? — Ах, это… — Кэйа и вправду слышал взрыв, только не придал ему значения. Вероятно, потому что не заметил каких бы то ни было последствий взрыва. — Что насчет второго? — Думаю, ты его не слышал из-за слайма. Я бы помог тебе, но был слегка занят тем, чтобы ограничить поле воздействия разрыва бомбы, — Альбедо указал на кристаллическую клетку, из-под которой все еще слабо струился зеленый дымок. — Это уже третья бомба — повезло сразу заметить. Грибной яд, парализует на несколько часов. — И сколько у них таких бомб еще? — вопрос был риторический, едва ли Альбедо знал на него ответ. Кэйа начинал понимать тактику монстров и причину, по которой те держали дистанцию. — Вообще-то, несколько неактивированных снарядов лежит на земле, — неожиданно отозвался Альбедо, со спокойным видом потирая подбородок. Видно, изо всех сил размышлял над отвлекающим маневром. Решив, что хотя бы один из них должен заняться делом, Кэйа продолжил собирать слизь в пустые колбы. Точнее, в то, что от них осталось. — Или монстры подстроили ловушку заранее, загнав нас сюда, или разбросали бомбочки после. В любом случае это неважно. Если пропустим хотя бы одну огненную стрелу — взрыв запустит цепную реакцию, и нас гарантированно свалит с ног. — Короче говоря, ситуация дрянь, — Кэйа выпрямился, собираясь отразить очередной огненный снаряд, но Альбедо справился быстрее. Золото каменного цветка, слегка потускневшее в сравнении с предыдущими его атаками, вспыхнуло в воздухе, ломая стрелу надвое. — Может, пора отступать? Слизи у нас достаточно. Остальные колбы все равно разбились, пока я валялся под слаймом. — Отличное замечание, — то ли снисходительно, то ли одобрительно отозвался Альбедо. — Видишь ли, уйти для нас проблем не составит: бомбы активируются только пиро-элементом, как ты, наверное, и сам понял. В противном случае реакция вещества не пройдет, поэтому я даже могу задержать стрелков с помощью магии. Однако монстры стоят слишком разрозненно. Перейдем в нападение — только потеряем время. Кто-то отделится от остальных и обязательно нападет со спины. — Ага, хм, звучит логично. А это нормально, что они просто стоят и ждут, пока мы договорим? Нет, мне просто интересно, все ли у тебя под контролем. Альбедо посмотрел на застопорившихся в отдалении монстров. Уж больно редкими стали атаки противника. Пока Кэйа занимался слизью, он отбил всего две или три стрелы. — Просто часть моего плана пришла в действие, — в голосе Альбедо звучало неприкрытое довольство. — У них почти закончились стрелы, а держать нас под прицелом им проще всего. Один митачурл случайно вдохнул ядовитые пары из-за второго взрыва, там и лежит, — Альбедо указал на косматую тушу у валуна на небольшом пригорке. — Другого свалили мы вместе. В плане ближнего боя они нам не соперники, и даже сами хиличурлы это понимают. Вот и выжидают, пока мы сделаем следующий шаг. — Следующий шаг… — Кэйа заткнул последнюю колбу и выпрямился. Разумеется, Альбедо все просчитал до деталей и не стал бы действовать необдуманно, но его медлительность могла навредить тем, кто их ждет. В повисшем молчании собственный голос показался неожиданно громким: — Так почему бы не пальнуть в ответ их собственным оружием? Альбедо, чертя носком казенного ботинка какой-то алхимический круг на земле, приглушенно хмыкнул: — Собираешься отобрать у одного из хиличурлов стрелы? Ну валяй. Только колбы отдай, целее будут. — Поменьше скептицизма, господин алхимик, — Кэйа расстегнул сумку и вынул из внутреннего кармана мешочек, через который проходили ощутимые волны тепла. Пускай он выпил зелье, его повело от жара, стоило только коснуться шнурка. Шелковая повязь ослабла. Прочертила яркий голубой пунктир меж прорезей в раскрывшейся горловине мешочка и тут же потускнела, затопленная алым сиянием. — Выглядит как план, — справившись с изумлением, согласился Альбедо. Его брови приподнялись, вызвав усмешку у Кэйи. Как будто в ловле бабочек была его заслуга. — Горячо! — запоздало предупредил он, когда Альбедо выудил пальцами один кристалл. — Мой костюм устойчив к перепадам температур, — сообщил тот. — Полезно, когда возишься с чужой пиротехникой или отправляешься в горы на пару месяцев. Штаб все оплачивает, попробуй как-нибудь. — Первым делом, как вернусь в Мондштадт, — фыркнул Кэйа, застегнув сумку и перевесив ее поудобнее. — Позволь уточнить: мы продолжаем думать над отвлекающим маневром или просто валим отсюда как можно скорее? Ни в коем случае не тороплю, но… — Все готово, — Альбедо раскрыл ладонь, на которой лежала скатанная в идеально круглый шар загустевшая слизь, в центре шара пульсировало кристальное сердце бабочки. — Твоя идея неплоха, скорректируем план, пожалуй. Кли хвалилась твоим мастерством стрелять из рогатки. Мол, ты ее научил сбивать яблоки с расстояния в пятьдесят футов. Кэйа фыркнул: если бы не рыцарское дело, он бы едва ли сам взял в руки меч. Стрелять из пращи он умел с детства. Пожалуй, это была одна из редких вещей, в которых Кэйа мог уделать Дилюка в юном возрасте. — Пятьдесят футов? Детский лепет, мы с этого начинали тренировки. — Значит, для тебя не составит труда попасть в одну из бомбочек, — мягким движением пальцев Альбедо соткал из воздуха вилкообразный прутик кристалла, по форме напоминающий рогатку, и вручил Кэйе. — Постарайся попасть с первого раза, потом монстров не получится застать врасплох. Поднимемся повыше, чтобы нас не задело. — Насколько выше? — Держись. Алхимические символы на земле, очерченные двумя бороздами, замкнувшимися в круг, засияли. По поляне, распространяясь от центра круга, зазмеились цитриново-желтые полосы, похожие на артерии. На мгновение все затихло, а затем земля по периметру поляны вздыбилась, одна за другой из-под нее вырастали золотистые пластины, похожие на гигантские лепестки. Каждая пластина превосходила размерами те каменные цветки, созданные магией Альбедо. Не прошло и нескольких секунд, как они вместе с монстрами оказались заперты в ловушке без какой-либо возможности выбраться с поляны, пока не прекратится действие магии. Пластины, высотой с человеческий рост, надвигались друг на друга и теснились так, что не осталось ни единого просвета между ними. Однако — Кэйа знал и чувствовал это — то была магия высшего порядка, колоссальный выброс энергии. Использовать взрыв стихии без сторонней поддержки или уверенности в близости выигрыша — опасное предприятие. Значит, в конечном счете их успех зависел от Кэйи. — Теперь мы, — не успел Кэйа запротестовать, как Альбедо обхватил его за талию и притянул к себе. Круг поменьше под их ногами приобрел форму четырехконечного бирюзового цветка. Отделившись от алхимического рисунка, каменный цветок отозвался на импульс гео-энергии и поднялся в воздух. — Высоковато, — выдохнул Кэйа, глянув за край платформы. Может, и хорошо, что Альбедо держал его. — Погоди, вон те черные точечки и есть бомбы? — Угадал. Тут и пятидесяти футов нет. Стреляй в скопление, где их больше всего, чтобы запустить цепную реакцию. — В какое скопление? Альбедо повернул его голову в нужном направлении — слегка грубовато, но зато стало понятно, о чем речь. Недалеко от лопнувшего слайма было разбросано несколько бомбочек, все довольно близко друг к другу. Из-за золотистого сияния, оцепившего поляну со всех сторон, Кэйа не сразу их увидел. Янтарные лепестки огромного цветка, топорщащиеся из-под комьев разрыхленной земли, были прозрачными, словно из стекла, но прочными. Некоторых из монстров они повалили наземь, других заставили сгрудиться в кучу — те старались держаться подальше от сияния, верно почуяв в нем угрозу. — Быстрее, пока я удерживаю их в ловушке. Постарайся не промахнуться. — Жгут! Альбедо вопросительно посмотрел на него. Затем на рогатку и, догадавшись, в чем проблема, сдернул резинку со своих волос. Две светлые косички, прежде аккуратно убранные назад, упали на плечи. — Пойдет? — Вполне, — ухмыльнулся Кэйа, зацепляя на краях рогача резинку. Шар, припрятанный в сумку, испускал тепло, стоило его взять в ладонь. — Сладких снов, ребятки. Несмотря на слабую дрожь в правой руке Кэйа сумел натянуть резинку и прицелиться в кучку бомбочек. Как минимум в одну из них он точно попадет. Заведя руку подальше, он разжал пальцы. — Стрелок! — крикнул Кэйа, надеясь, что Альбедо заметит его. Какой-то чересчур наблюдательный хиличурл вскинул арбалет в их сторону — наверняка чтобы сбить снаряд и предупредить остальных. — Сомкнись, — шепот Альбедо коснулся уха Кэйи. Разверзнутые лепестки громадного золотого цветка резко дернулись вверх, поворачиваясь к земле под прямым углом. Хиличурл-умник завалился навзничь; что случилось со стрелой, Кэйа уже не увидел. Раздался громкий хлопок, за ним еще один и еще. Поляна наполнилась треском разрывающихся снарядов, а густой зеленый дым заволок местность от дороги, ведущей на винокурню, до самого леса. Пластина, на которой они стояли, начала гаснуть и крениться набок. Кэйю схватили за локоть и, как в прошлый раз, потащили назад к лесу по верху: новые каменные цветы — попытка Альбедо спасти положение — поднимались в воздух, но шатались под их прыжками. Альбедо к этому моменту выбился из сил, и Кэйа на всякий случай молился всем архонтам, чтобы они добрались до Спрингвейла благополучно. Или хотя бы выбрались из леса. — Смотри-ка, ты воспользовался своей силой без Глаза бога, — как ни в чем не бывало сказал Альбедо, как только они встали на твердую почву. Лишь отряхнулся и поправил растрепавшиеся волосы, зачесав их пальцами назад. — О чем ты? — не сразу сообразил Кэйа. Его совершенно вымотало, и он гадал, почему Альбедо, в действительности потративший немалое количество магической энергии, остается свеж и бодр. Еще и зашагал обратно так резво, будто они только что в озере искупались, а не в центнере вонючей слизи. — Твоя рука. — Это? — Кэйа поднял правую руку, с сомнением рассматривая потрескавшийся лед, намертво к нему прилипший. Лед поднимался выше, под рукав, но чувствительность по всей руке притупилась настолько, что он не смог бы сказать наверняка — заморозил ли всю конечность или только по локоть. По крайней мере, одежда на плече не топорщилась, а мышцы все еще слушались его. Он даже мог держать меч. — И чем же ледышка на руке отличается от ледышки на моей ране, господин алхимик? — Ничем. Да и рана у тебя самая обычная — вопрос только в том, что мешает ей затянуться нормально. — Так, ладно, господин загадочник, давай проясним, — Кэйа остановился и потер лицо. Он чувствовал накатывающую со слабостью усталость. Битва осталась позади, и истощенный организм давал о себе знать. Альбедо тоже сбавил шаг и обернулся. — Это как-то связано с тем, что мой Глаз бога якобы не сломан? — Напрямую. Тебе помочь? — Кэйа проследил за чужим взглядом и протянул оружие. Затем, поколебавшись, и сумку. — За поворотом я тебя оставлю, потом вернусь. Твои вещи будут при мне как гарантия того, что ты не сбежишь. — Не сбегу? — Кэйа фыркнул, хватаясь за ладонь Альбедо, чтобы перелезть через поваленное дерево. Если уж на то пошло, то до Спрингвейла он бы при всем желании не добрался. Сделать получасовую остановку где-нибудь в укромном месте было бы сейчас лучше всего. — Да. Как от Дилюка. — А как… С чего ты взял, что я сбегал от него? — Тут не только лекарства, верно? — Альбедо похлопал по набитой вещами сумке, которая теперь болталась у него на плече. — Да и зачем тебе брать такой запас? Я уже не говорю о том, что идти безоружным в пещеры на Хребте — самоубийство, если не сумасбродство. Хочешь помочь Мондштадту — поживи у меня в качестве объекта для опытов. Кэйа издал замятый смешок. Предложение Альбедо, безусловно, было хорошо со всех сторон, как ни взгляни, но чем-то горчило на языке. Точно не фразой «объект для опытов». — В чем подвох? Альбедо бросил на него странный взгляд. После, вздохнув, шел какое-то время молча. — Тебе бы поработать над своей проблемой с доверием. Я слышал, есть такие целители, которые лечат голову и сердце. — Да-да, все это звучит отлично, но все же ответ на мой вопрос? Хотя бы на один из? Глаз бога, моя рана, щедрое приглашение пожить в твоей лаборатории? Альбедо свернул на перекрестке влево, к спуску, ведущему к Ущелью пьяницы, и повернулся к Кэйе. Тропа здесь была истоптана следами ботинок. Торговцы и путешественники в последние пару лет ходили в обход основного тракта, избегая ущелья. — Лиза проанализировала работу твоего Глаза бога: он не поврежден и не сломан. Да, твоя связь с Глазом сохраняется на большом расстоянии, вызывая аномальные заморозки в округе и некоторые вопросы у Ордо Фавониус. Но в конечном счете это всего лишь катализатор, пропускающий через себя поток магии носителя, который в свою очередь черпает энергию из той или иной стихии. — И? — Мы ошибочно думали, что с Глазом бога что-то не так. — Но… что-то не так со мной, — закончил за него Кэйа. Альбедо больше ничего не сказал, уходя, а Кэйа не спрашивал. Оставшись один, он поднялся к руинам храма старого города, медленно осел на землю и прислонился спиной к нагретому камню. А ведь Дилюк был прав. В лесу Кэйа не чувствовал резонанса со стекляшкой архонтов — они были слишком далеко от города, — и все же его рука отреагировала на импульс магии. И паразит в Клаусе, откликающийся на элементальную энергию, почему-то заинтересовался не Альбедо и не Сахарозой, а им. Так же, как и Альба. Так же, как и маги Бездны в Пещере звездного сияния. Несмотря на то, что скверне, поселившейся в монстрах, было чем полакомиться — уж в них-то магии было навалом, — она выбрала Кэйю. Кэйа схватился за край повязки и стиснул пальцы. Что, если бы в ту судную ночь, обнажившую неприглядную правду, он позволил Дилюку завершить начатое? Что, если бы брат лишил его правого глаза и разорвал узы с магией клана? Остался бы он жив после этого? Вряд ли, но… Наверное, Мондштадт был бы в порядке. В голове застряла фраза, брошенная Дилюком накануне: «Что, если источник — это ты?» * * * Когда Кэйа очнулся, горизонт застило сиреневой дымкой, размывающей очертания башенок аристократического Мондштадта. Солнце скрылось за грядой холмов на западе, оставив несколько блеклых оранжевых пятен на небе. Спросонья чудилось, будто какой-то художник рисовал второпях пейзаж, да так и оставил холст, забыв размазать краску по запечатленному небу как следует. К слову о художниках: Альбедо все еще не было. Скучая в ожидании и тоскливых мыслях, Кэйа поднялся чуть выше на увал, где руины храма заканчивались, и прикорнул там, смотря на город. Он спал бы дальше, если бы холод не добрался до глотки и не заставил его зайтись в приступе сухого кашля. От знакомого ощущения изморози на стенках горла Кэйа потянулся к бедру, но нащупал пустоту. Сумку взял с собой Альбедо, а в ней были не только лекарства, но и фляга с водой. Может, он с архонтской подвеской еще и здравый смысл потерял? Кэйа не любил досадовать на самого себя, но в последнее время чудным образом находились все поводы для этого. По крайней мере, злиться на собственные промахи было куда легче, чем давиться мрачными предположениями о причинах задержки Альбедо. Позади него раздалось хлопанье крыльев. Кэйа вскочил: за несколько лет он хорошо выучил этот звук. Сердце забилось в рваном ритме между радостью и испугом, когда он выглянул из-за каменной арки — в свои лучшие времена, вероятно, служащей оконным проемом. В нескольких футах от земли кружила соколица брата Эйя, сцепив в когтях свиток с письмом. Неужели Дилюк направил ему послание с требованием вернуться? Для скорой корреспонденции друг с другом они и правда использовали особые тягокристаллы, привязанные к Глазу бога. Для Дилюка не составило бы труда отправить Эйю к Кэйе, где бы тот ни находился. Если бы не парочка «но». Во-первых, Кэйа своего Глаза бога лишился, и соколица братца никак не смогла бы его отыскать. Во-вторых, Дилюк упоминал, что вернется на винокурню поздно из-за дел в городе. А значит, он никаким образом не мог узнать, что Кэйа покинул «Рассвет». — Постой-ка. Ты явно не ко мне, — пробормотал Кэйа, наблюдая за цикличным полетом Эйи. Она абсолютно точно заметила его, потому что издала радостный клекот и описала дугу над его головой, но все еще не спешила скидывать ему свиток. Низко пригнувшись и скрывшись за полуразрушенной стеной, Кэйа затаился. Вскоре со стороны тропы послышались шаги и хруст камешков, скатывающихся по склону. Вот и адресат пожаловал. — Заждалась, девочка? — Дилюк. Кто ж еще. Он редко разговаривал так бархатно, кроме как со своей любимицей. Обычно Кэйа спешил прокомментировать сюсюканье братца, но в нынешнем положении пришлось отказать себе в удовольствии. — Заждалась еще как. Устала сегодня, да? Соколица изнеженно защебетала, довольная вниманием хозяина. Кэйа беззвучно выругался и закатил глаза. Пускай этот придурок-птицелюб забирает свою корреспонденцию и валит отсюда поскорее по своим полуночным геройским делам. Еще не хватало, чтобы Альбедо по возвращении застал их вдвоем. Кэйю-то он вряд ли выдаст, только и Дилюк задержится при таком раскладе. А это очень-очень плохо. Кэйе позарез были нужны лекарства. Присутствие братца делало ситуацию только хуже: он всерьез задумывался поддаться соблазну и позвать Дилюка. То ли от воспоминаний о горячих ладонях, скользящих под тонкой рубашкой, то ли от тянущей к земле слабости Кэйю уже вело. Он прижал ладонь ко лбу, пытаясь отрезвиться собственным холодом. Снова пахнуло тиной. А может, зря он тут ждал? Обещание, которое Кэйа вытянул из Альбедо, было ненадежным и хрупким, как тлеющий кусок угля. Тронешь — рассыплется, развеяв все тепло в придорожную пыль. Если все зависело от успеха его авантюры, то чем дольше он оттягивает рандеву с магами Бездны на Драконьем хребте, тем ближе огласка и открытый конфликт между Мондштадтом и Орденом. — Я приготовил для тебя угощение, — Кэйа едва в голос не зарычал от мягких нот в голосе Дилюка. Казалось, будто тот намеренно пытался убедить его в надежности идеи окликнуть его. — Но оно дома, Эльзер тебя встретит, ладно? Лети, умничка. Отлично поработала, Эйя. Интересно, Дилюка бы перекосило, если бы он ради разнообразия поговорил с ним таким же тоном? Мягкое «Эйя» и отрывистое, грубое «сэр Кэйа» существовали на разных концах шкалы настроения Дилюка, хоть и созвучие между их именами было донельзя очевидным. Ох, ладно. Что он, потеряет драгоценные часы, если недвусмысленно напросится под горячую руку братца? Уйти с винокурни он всегда успеет, верно? Альбедо предложил отличный вариант с временным прибежищем. Тем более в этот раз лед разросся на другие участки тела. На одних микстурках и бабочках он продержится недолго, а искать новые в горах будет сложно. Кэйа немного завис, метаясь между «Привет, а со мной можешь так посюсюкаться?» и «Я ненадолго, мне бы не помешала твоя помощь». И этой заминки хватило, чтобы не выдать себя: Дилюк явился сюда не один. — Вы выбрали весьма открытую местность, товарищ, — у второго человека был немного странный говор. — Уверены, что нас не подслушивают? — Более чем, — тон Дилюка стал прохладно-деловым. — Моя птица дала бы знак, если бы в ближайшем радиусе торчали чужие уши. — Полагаетесь на зверушек, значит… Яко сумерский следопыт. У нас о вашем чутье наслышаны. — Вы узнали то, о чем я просил? — Один момент. Под шорох бумаги и нетерпеливое постукивание подошвой сапога Кэйа решил подвинуться к зазору между булыжниками в стене. Он надеялся разглядеть чужестранца, с которым встречался Дилюк, поближе. Хоть прощелина оказалась слишком мелкой, по знакомым деталям одежды и по акценту он догадался: солдат Фатуи. Внутри похолодело настолько, насколько это было возможно в его состоянии. Дилюк ненавидел Фатуи всей душой, что, дай ему волю, перебил бы всех до единого. — Вы получили письмо? Покамест это вся информация, зато, — снежниец протянул Дилюку сверток, — я раздобыл один экземпляр. Он не доработан, огранки надобной не хватает. Так что может работать через раз. Пропусковая способность средняя, в мордобой с эдакой штучкой лезть себе дороже. К досаде Кэйи, братец стоял к нему спиной. Он только сумел разглядеть тусклое голубое свечение, пока Дилюк не запихал сверток себе в карман. — Весьма щедрый дар от вас. — Взамен на ваше покровительство, — скользко уточнил Фатуус. — Арсения уже дважды пытались задержать в Спритвейле. — Спрингвейл, — Кэйа чуть ли не физически чувствовал, как поморщился Дилюк. Ему акцент Фатууса и вовсе резал слух. Тот говорил на помеси снежнийского и общего тейватского. — Я все улажу, как только проверю образец. Мы едва сдвинулись с места. — Коли бы Ордо Фавониус не связали нам руки в Мондштадте… — У вас и так есть лазейки на этот счет, — оборвал его Дилюк. — Я не стану вступать в конфронтацию с рыцарями. — Тешусь надеждой, что вы об этом не пожалеете. Дилюк сдержанно фыркнул: — Пока у меня есть то, что вам нужно, — вряд ли. Если на сегодня все, предлагаю поставить точку. — Ах да! Голос Фатууса стал до мурашек оживленным. Он подошел к Дилюку вплотную, и только сейчас Кэйа заметил, что этот мужчина выше брата на полголовы. — Арсений видел господина Альбериха у лаборатории вашего алхимика. Судя по всему, у него имелось некое дельце к господину Альбедо. Полагаете, они догадались? Дилюк думал над ответом целую вечность. Этой вечности хватило и Кэйе, чтобы сделать глубокий вдох и заставить себя выслушать их до конца. Братец, конечно, стал с возрастом совершенно невыносим, но никогда не желал ему зла. За всяким его действием крылась причина. Причина, чтобы спутаться с Фатуи. Причина, чтобы делать что-то за спиной у рыцарей — что-то, идущее против принципов Ордо Фавониус. Причина, чтобы держать человека, которому он доверял в таких делах больше всего, в полном неведении. В конце концов, это мог быть с десяток причин, чтобы разыграть спектакль, в который поверил даже Кэйа. Дилюк неумело врал, но скрытность окупала его бесталанность с лихвой. — Исключено. Он ни о чем не догадывается. Позвольте уточнить: когда это было? — Когда бишь Арсений встретил вашего товарища? Так сегодня ж, около десяти часов утра. Аккурат когда направился с визитом в лабораторию. Он предложил помощь, как вы и советовали, но господин Альберих выбрал наикаверзнейший момент, чтобы вмешаться. А сейчас там творится самое интересное. Они не поднимаются из подвала уже несколько часов кряду. Кэйю осенило: Бездна, как он сразу не заметил? Тот Фатуус, которого он повстречал у сарая Сахарозы, назвал его по фамилии. Он знал Кэйю, как и его дружок. А Кэйа ни о чем не догадывался. Ни о слежке, ни о том, о чем, по словам Дилюка, догадываться не должен. — Я сообщу о проверках образца в письме, — сухо сказал Дилюк и сбросил ладонь Фатууса с плеча. Кэйю замутило; он отодвинулся от расщелины, потому что не хотел даже мельком увидеть лицо Дилюка. — Позвольте откланяться. — До свидания, товарищ! В последние минуты, слушая стихающий звук шагов, Кэйа боролся с желанием выскочить из своего укрытия. Он бы допросил снежнийца лично, с особым пристрастием, чем вызван столь живой интерес Фатуи к его скромной персоне. И «зубочистки» ему бы хватило, о, в этом Кэйа не сомневался. А потом бы крайне вежливо, на доступных братцу терминах, поинтересовался, какого клятого архонта за ним шпионят люди из организации, с которыми тот мечтал разобраться собственными руками. Он бы задал ему попутно множество разных вопросов. Наверное. Или сосредоточился бы все-таки на одном? Кэйа подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. Паршиво. Устало. Пусто. Злоба вспыхнула ярким огнем внутри и там же, в глухой запертой клетке без света и воздуха, перегорела. Он сколько угодно мог представлять лучшие сценарии развития событий, в которых они бы с Дилюком, наконец, прояснили все, но его мысли никогда не выходили за пределы собственного воображения. Наверное, первый раз все-таки больнее второго. Потому что сейчас, впервые ощутив предательство человека, которого глубоко в душе все еще считал семьей, Кэйа захотел заморозить себе и левую руку, и ноги, и сердце. Печаль и тоска по тому, что больше не вернется, вгрызались в горло, щипали за нос и обжигали крепко зажмуренные веки. Если так себя чувствовал Дилюк в ночь, когда он рассказал ему правду… То Кэйа заслужил это.