Четвертая звезда

Тени на пути к лагерю сгущались и вытягивались, небо стремительно темнело. Буря, вцепившаяся в Драконий хребет, успокоилась, улеглась и рассыпала над горными зубцами звезды. Редкая картина: на вечернем голубом снегу теперь без труда можно было разглядеть цепочки следов, пробивающуюся траву и иссиня-серые осколки серебряной руды. Завораживающее зрелище для случайного путника. Кэйа случайным путником не был и предпочел бы вьюгу столь некстати наступившему штилю. В поисках сухого валежника для костра он зашел слишком далеко от лагеря — здесь могли кучковаться монстры, которые начали покидать свои привычные стоянки. Пару раз они с Альбедо уже натыкались на разрозненные группы хиличурлов, но сумели разойтись с миром. Видимо, те, оказавшись вдали от основных сил, избегали проблем любыми способами. И все-таки он опасался не хиличурлов. От длинных теней отделялись силуэты, мимолетным миражом скользили меж деревьев и снова сливались с сумраком. Кэйа подозревал Фатуи, особенно после слов Альбедо об их интересе к Пещере звездного сияния. А их интерес к Кэйе… Тут бы он хотел сослаться на паранойю или додумывание фактов, только додумывать было нечего. Перехватив охапку хвороста поудобнее, Кэйа вышел из леса на знакомую тропу. Отсюда до лагеря было рукой подать. Обычно после того, как он ступал на дорогу, тени прекращали преследование. Так случилось и на этот раз. Оказавшись на голом участке пустыря, выступающем горным мысом над ущельем, Кэйа замедлил шаг. Меж ребер ныло от натужного дыхания, но холода он почти не чувствовал. Сложно было почувствовать то, что липло к коже изнутри и снаружи. — Дорогой дневник, мой сосед — безумный ученый, сбежавший из сумерской Академии, — буркнул Кэйа, входя в пещеру и заставая знакомую сцену. Не было ничего необычного в том, что Альбедо корпел за своим алхимическим столом, переливал образцы крови из тысячи и одной колбы в колбы поменьше или повытянутее, смешивал их с дымящимися реагентами и иногда отмечал что-то в блокноте. Но Кэйе нечасто приходилось заставать его за работой до сожительства с ним, равно как и то, какой жуткий блеск появляется в его глазах в такие моменты. Кроме того, Альбедо мог заниматься своим делом без перерыва несколько часов кряду, с раннего утра до позднего вечера, что даже для Кэйи было чересчур. — Ты когда-нибудь ешь? — сбросив вязанку рядом с поленницей, Кэйа сел у костра и протянул руки к догорающему огню. Тепла, ожидаемо, не чувствовалось. — Ты со мной разговариваешь? — Нет, с Сахарозой! — преувеличенно бодро ответил Кэйа. — Эй, Сахароза, как тебе идея зажарить пару кабаньих стейков с тартаром из закатников? А что скажешь насчет севиче из окуня с клюквенным соусом? Альбедо обвел взглядом пустующую пещеру, покрутил пальцем у виска и вернулся к своим исследованиям. Кэйа искренне не понимал, как ему, будучи всегда на ногах, удается оставаться бодрым и полным сил. Признаться, он даже не видел, как Альбедо спит. С другой стороны, Альбедо и уходил на всю ночь в Спрингвейл, а возвращался под утро. Кто знает, вдруг он выхватывал пару часов сна у Сахарозы? — Я все же думаю, что Фатуи давно нашли это место, — заявил Кэйа, вытащив из ящика, который он временно приспособил для хранения продуктов, обернутый листами крапивы кусок мяса. — Только по какой-то причине не добираются сюда. На самом деле у Альбедо была еда — всякие засушенные ягоды и листья, засоленная и вяленая рыба, даже две дюжины копченых яиц из Ли Юэ в подарочной упаковке — видать, чей-то сувенир. Но за всю неделю, проведенную бок о бок с гениальным алхимиком, сложилось впечатление, что вся эта снедь используется только в качестве угощения для гостей. Либо Альбедо был из тех, кто погружается в работу с головой, забывая об удовлетворении простых потребностей. — Здесь им делать нечего, — спустя долгую паузу Альбедо поднял голову от своих баночек и колбочек. — Солдат, которого ты видел в Спрингвейле, намертво прилип к Сахарозе, как только им выдали разрешение на самостоятельное расследование. — Им выдали разрешение? — Кэйа не поверил своим ушам. Этими бумажками занималась Джинн. Быть не могло, чтобы она уступила Фатуи. — Они настаивали на ведении дипломатической миссии в Мондштадте. Когда обнародовали информацию о заражениях и всплесках агрессии у монстров, им оставалось только подкрутить гайки тут и там, чтобы горожане сами начали просить о поддержке Фатуи. Наших рыцарей банально не хватает. — Экспедиция Варки здорово играет им на руку, — процедил Кэйа. Перед глазами четко вырисовывался инцидент, произошедший накануне Луди Гарпастума год назад. — Фатуи участвуют в облаве на монстров? — Ты удивишься, — Альбедо заткнул колбу с каким-то раствором пробкой и, повернувшись лицом к Кэйе, потряс ее, — но нет. — Как? — Они присоединяются к спасательно-поисковым отрядам либо в одиночку рыскают рядом с поселениями и в предгорьях. Такое положение вещей вполне устраивает как рыцарей, так и Джинн. Нам в свою очередь пришлось согласиться пустить их офицеров в лабораторию. Без их непосредственного участия в экспериментах. — Ты будто не особо опасаешься, что Фатуи воспользуются информацией в своих целях. — Не особо, — кивнул Альбедо, отставив колбу в сторону, и взял сброшенный на груду мешков в углу плащ. Встряхнув его и накинув на плечи, он подошел к Кэйе. — Перекусим и пойдем. Кэйа с удивлением проследил, как Альбедо берет с ящика закатник, обтирает его краем рукава и придирчиво принюхивается. — Дорогой дневник, несколько дней в нормальном человеческом обществе и из кхаэнрийца сделают адекватного смертного. — С чего ты взял, что я кхаэнриец? — Из надкушенного плода брызнул розовый сок и потек по подбородку. Альбедо стер сок ладонью, облизав пальцы. — А нет? — Кэйа осклабился. — Можем познакомиться поближе, раз уж ты обо мне кое-что узнал. Не так часто встречаешь земляка. — Я не кхаэнриец, — повторил Альбедо, быстро доедая закатник. Помешкав, он все-таки сел напротив Кэйи и стянул из миски еще один плод, пока Кэйа нарезал остальные. Мясо уже жарилось, шкворча золотистым жиром и испуская густой аромат. — Моя наставница была кхаэнрийкой. Она познакомила меня с Алисой и Кли, так я остался здесь. — А искусство Кхемии? Слабо верится, что ему можно научиться по щелчку пальцев. Я впервые вижу мага без… — Кэйа внимательно посмотрел в лицо Альбедо. На его бледной коже, несмотря на опасную работу и тяжелые погодные условия в горах, не было ни изъяна. Возможно, алхимия и здесь сыграла роль. — Без отметины, как у тебя? — Альбедо смерил его ответным взглядом и бесцеремонно ткнул пальцем в направлении повязки. — Хотя бы, — он пожал плечом. — Можно сказать, что я живу с Кхемией с самого рождения, — кратко объяснил Альбедо. По его лицу сложно было сказать, сколько в его словах правды. Кэйе стало вечно казаться, что тот недоговаривает. — Наставница не ждала, пока мне исполнится пять лет, чтобы провести церемонию. У нее несколько другие методы. Ему так и не удалось расспросить, что это за другие методы такие. Альбедо искусно сменил тему, пустившись давать советы по готовке. За неимением богатого выбора в специях, Кэйа использовал для маринада местные травы и остатки вина — и сразу же пожалел об этом, пить хотелось до изнеможения. Завязался спор, что добавить к тартару из закатников и не оставить ли их в качестве самостоятельного десерта, потому что, по мнению гениального алхимика, такие фрукты перебивали вкус мяса. По мнению Кэйи, они тратили время на пустое, но вслух он высказался только насчет клюквенного соуса, который было не поздно сварить в отдельном котелке. Альбедо наконец-то заинтересовался чем-то еще, кроме работы. А Кэйа позволил себе ненадолго отвлечься на вещи, создающие иллюзию стабильности в его буднях — тот шаткий мостик, которого не хватало между фрагментами его жизни. Прошлое как будто осталось позади навсегда, без возможности вернуть все, как было. А до будущего его отделяла огромная пропасть неизвестности в сегодняшнем дне. — Ты разговариваешь во сне. — Что? — Кэйа подхватил выпавший кусочек мяса, когда от неожиданности раскрыл рот. — В смысле… Что я говорю? Под ложечкой неприятно засосало. Он в тот же миг пожалел о том, что спросил, но Альбедо все равно бы не отстал. Кроме того случая почти с неделю назад, когда Кэйа проснулся с пятном на штанах, кошмаров ему не снилось. Или, по крайней мере, он не помнил. — Не знаю, всякую тарабарщину, — несмотря на показательно незаинтересованный тон, Альбедо не сводил с него пристального взгляда. Собравшись было придумывать объяснения тому бреду, который он мог бормотать про Дилюка, Кэйа осекся. Явно речь шла о другом. — Я имею в виду, что во сне ты использовал другой язык. Не тейватский и не хиличурлский. Кэйа наморщил лоб, прекратив жевать. Это его озадачило. — Ты о наречии? Я какое-то время жил в Натлане, у коренных племен довольно сильный акцент. — Занятный факт, но тоже нет. Первый раз я услышал это, когда ты оказался в церковном лазарете. Другие, вероятно, тоже заметили. Помнишь, Розария говорила об этом? — Не-а. Помню что-то про лиру, отрывками рассказ Паймон и путешественника… Как Дилюк занудствовал, тоже помню. Он и правда не мог выловить из памяти тот момент, как Розария его о чем-то спрашивала. Только как пререкалась с Барбарой. — В общем, не так важно. Я решил прислушаться: кое-что из этих обрывков показалось мне знакомым, и я оказался прав. Держи. Альбедо вынул из кармана сложенный вчетверо листок бумаги и отдал ему. Развернув обрывок, Кэйа растерялся. Сначала ему показалось, что он держит листок не той стороной, но, как бы его ни поворачивал, понятнее не становилось. — Это руны, — сказал он наконец. Не только их зашифрованную корреспонденцию Альбедо вел на мертвом языке, но и большую часть своих записей — это Кэйа заметил спустя некоторое время, обжившись в лаборатории. Типичный почерк врачей высокого профиля, сумерских ученых и алхимиков. — Некоторые из них я узнаю. — Попробуй прочитать вслух. Возможно, пробелы заполнятся сами собой, если ты разберешь большую часть. Кэйа посмотрел на Альбедо поверх листка, надеясь, что тот шутит. Но господин загадочник был убийственно серьезен, как и всякий раз, когда предлагал решить очередную шараду. — Ладно, погоди, это нам сейчас должно помочь? — Кэйа спрятал записи за пазуху и отставил тарелку с остатками ужина в сторону. — Нет, серьезно, в чем смысл? — Ты даже не попытался, — фыркнул Альбедо. Не особо расстроившись. — Хорошо, пошли. Пора приступать к тренировке. Кэйа пораженно смотрел ему в спину, пока Альбедо собирал некоторые припасы в походную сумку. Вместо обычных трех бутылей зелья он положил одну и щелкнул пряжкой. — Ут, либэат, лекс. Других рун я не знаю. Что-то должно было проясниться? — недовольно спросил Кэйа, застегивая плащ. — Даже если я прочитаю всю фразу целиком, ты задашь тот же вопрос, — отозвался Альбедо, пропуская его вперед. — Раз ты не понял сейчас, вряд ли поймешь, услышав полностью. Возможно… нужно немного подождать. С пологого склона на севере задул протяжный ветер, поднимая в воздух вуаль из снежной пыли. Кэйа прикрыл лицо рукой, занывшей то ли от смены температуры, то ли от резкого движения. — Если бы я не знал тебя, то решил бы, что ты ищешь смысл там, где его нет, — бросил он, ощущая смутную досаду. — Если бы ты знал меня лучше, то решил бы точно так же, — Альбедо неожиданно рассмеялся. — Я надеялся, что это связано с природой твоей магии. Учитывая, что ты никак не продвинулся, любая подсказка на вес золота. Подумай над этим, пока мы спускаемся. И Кэйа думал. Как ни странно, вся надпись отпечаталась в голове так, что он, закрыв глаза, без труда мог бы представить эту дурацкую бумажку. Правда, пускай большая часть рун казалась знакомой, он и близко не представлял, ни как они читаются, ни что означают. Кроме, пожалуй, одной. Ут — «Ты». Они прошли по костям дракона и пересекли тропу, вдоль которой тянулся длинный, не тронутый ветрами и временем хребет. За поворотом, там, где мерцал багрянцем вход в старое гнездовье, они остановились. Из-за пролитой крови дракона, которой пропиталась земля, это место избегали — на многих живых существ она дурно действовала. Альбедо здешняя атмосфера не трогала совсем, а Кэйа перестал чувствовать что-либо еще за собственной проблемой из постоянного холода и периодической потери связи с реальностью. Так или иначе, последствий он не замечал, если таковые и были. К тому же тут, в небольшом кратере на дне ущелья, где полумертво пульсировал осколок драконьего сердца, их никто не сможет найти. Они приступили к тренировке. Альбедо создавал искусственных монстров и призывал Кэйю прибегнуть к магии для защиты и нападения. Монстры оказались настолько реальны, что Кэйа не понимал: использует ли Альбедо мастерство Кхемии или же свой Глаз бога? В каждой из полупрозрачных фальшивых попрыгуний пульсировало янтарно-желтое сердце. А все слаймы, как один, резонировали друг с другом через гео-импульсы. С другой стороны, что из его собственной стихии, пронизанной ночью и холодом, являлось Кхемией? Ут — «Ты». Либэат — «Желать». Значение еще одной руны всплыло в голове в момент, когда рука стала живее отзываться на его стремление прибегнуть к магии. Альбедо заставлял его открывать правый глаз во время боя и завязывать волосы назад. Он говорил, что так ему будет проще отследить изменения в силе Кэйи и остановить, если потребуется. Кэйа и сам чувствовал перемены в себе. Впервые ему было что скрывать за повязкой по-настоящему. Сегодня правый глаз почти не реагировал во время тренировки. Но сегодня он и отвлекался больше обычного. Его атаки почти не поражали цель, правая рука по локоть стала синей, а кончики пальцев потеряли всякую чувствительность. Их схватило льдом — таким же, как в его груди. Тем, что не таял от обычного огня и нарастал по новой. Разозлившись от особо настырной попрыгуньи, которая пыталась обойти его со спины и выстрелить каменной пыльцой, он сконцентрировал большой сгусток энергии в руке и направил в монстра. Кэйю тут же сшибло с ног порывом метели, а в грудь словно воткнулся медный шип. Он сжал ткань плаща над сердцем и начал бессильно хватать ртом воздух, как выдернутая из воды рыба. — Я же говорил об отдаче. Тебе нельзя использовать магию больше, чем вполсилы, — бесстрастный голос Альбедо прозвучал в ушах эхом, сквозь нечеткий пульс. — Знаю, — прошипел он. Мысли занимало что угодно, кроме тренировки. Кэйа не понимал, что от него требуют. Как он мог научиться за короткий срок контролировать то, с чем начал сосуществовать меньше месяца назад? — Тогда что ты творишь? Вставай. Я взял только одно зелье. Ты должен быть осторожнее. — Знаю, — повторил Кэйа. Он все думал о той идиотской бумажке. Третья руна, как оказалось, ему тоже была знакома. Маги Бездны нередко использовали ее в своих заклинаниях. Лекс — «Закон». «Ты желаешь закон»? Что это вообще значит? А может, «Твое желание — закон»? Это ближе к правде. Вот только если Альбедо начнет задавать вопросы, Кэйа не объяснит свою слепую уверенность в значении слов. Смысл возникал в голове сам по себе — естественно, как дыхание или как заскорузлая привычка поправлять глазную повязку. Он и об искусстве Кхемии, о том, что Ирминсуль, столько лет неживым шрамом пересекающим кожу под глазом, вдруг решил отозваться, узнал недавно. Пошатываясь, Кэйа поднялся и сосредоточился на том, чтобы разбить хотя бы с половину творений Альбедо. От большинства из них он откалывал куски или оставлял царапины — созданная без Глаза бога магия была на порядок слабее и причиняла боль при использовании. Кэйа еле сдерживал себя, чтобы не вытащить кинжал, потому что с оружием он бы разобрался быстрее. — Ты думаешь не о цели. — А о чем я, по-твоему, думаю? Я сосредоточился на цели, как ты и говорил. Я делаю все, что ты сказал, но мы не сдвинулись ни на йоту, — Кэйа раздраженно отбросил слайма голой рукой и поморщился. Каменный панцирь монстра оцарапал кожу. — Может, дело не во мне? Альбедо щелкнул пальцами, в воздух поднялся цветок из света и золота. Сев на него, как на подобие трона, он снова указал в направлении раны на груди Кэйи. Этот жест начал порядком бесить. — Ты думаешь о средстве достижения этой цели. У тебя не получается сделать так, как надо, ты зациклился на этом. Думаешь, что делаешь неправильно. Думаешь о том, что изменить, чтобы получилось. А еще он думал о том, что будет, если он застрянет у Альбедо еще на неделю, и еще, и еще. Какой смысл обретало его существование? Мог ли он на самом деле повлиять хоть на что-нибудь? — Выбрось эти мысли из головы. Думай о цели, иначе ничего не изменится. Альбедо сам забил его мысли всяким бредом. Например, своими загадками и листками с рунами. Честно, Кэйа бы совсем не удивился, окажись эта записка списком покупок на языке древних. Ут либэат лекс. «Твое желание — закон»? Может, подразумевалось, что в Кхемии имело значение чистое намерение, не техника? Кэйю никто этому не учил, у него не было наставницы и уроков алхимии с младенчества. Но откуда-то ведь эта фраза пришла ему в голову. Он сделал прерывистый вдох носом, чувствуя, как легкие наполняются холодным воздухом и колючим снегом. На миг его осенила странная догадка. Если он поймет, как это делает Альбедо, то сможет попытаться скопировать его действия. — То, что ты делаешь, — это твоя магия или Кхемия? — Кхемия тоже моя магия, — помолчав, удивленно поправил его Альбедо. — Что ты имеешь в виду? Кэйа выпустил слабый поток крио, заморозив венчики сразу двух попрыгуний. Ледяная корка охватила ладонь почти до запястья. — Гео-стихия или Кхемия — из чего ты создал монстров? — Странный вопрос. Все равно что спросить, пью ли я чай или молоко, когда у меня в кружке чай с молоком, — пожал плечом Альбедо. — Так есть ли разница? Может, для него разницы и не было. Но для Кэйи — была, и довольно существенная. Если Альбедо спокойно попивал свой метафорический чай с молоком, то у Кэйи магия сосуществовала разрозненно, в отдельных кружках. А то и в запечатанных бутылках. Какие еще, в Бездну, кружки! Ком раздражения, ползущий по глотке, вырвался наружу злым всполохом. Кэйа подкинул монстров несколькими быстрыми ударами ладони, разрезав воздух. Из земли вразнобой выросли ледяные кристаллы, образовав клетку для тех, кто чудом не напоролся на острия. Альбедо изящно отступил на несколько шагов, покинув насиженное место на расколовшемся цветке, а Кэйа… Кэйа не потерял равновесие только потому, что его ноги приросли к земле, скованные льдом. Голова закружилась, желудок скрутило спазмом. Кэйа почувствовал, что его вот-вот вырвет. — На сегодня закончим. Кэйа согнулся, придерживаясь одной рукой за ледяной столб, и распрощался с ужином. На миг ему показалось, что он добрался до источника силы, потому что у него возникла цель, о которой твердил Альбедо. Он был зол и хотел уничтожить его творения любым способом, даже если это станет последним ударом на тренировке. А в результате иллюзия победы развеялась в пыль в очередной неудаче. Следом раскрошились ледяные столбы, потеряв связь с его магией. Кэйа упал на колени, вляпавшись ладонями в лужу из переваренной еды. Что самое паршивое — лед, который прирастал к его коже, так просто не пропадал. Вытерев руки об снег, Кэйа поймал брошенное зелье и в один глоток, не почувствовав ни капли тепла, выпил его. — Ничего не говори, — предупредил он Альбедо, который помог ему встать и отряхнуться. — Я и не собирался. В кои-то веки Альбедо действительно молчал всю дорогу обратно. * * * Через два дня в лагерь нанесла визит Эола. Она стояла у входа, ожидая, когда освободится Альбедо, и с неодобрением посматривала на откалывающего наледь с руки Кэйю. Моменты, в которые она смотрела на людей доброжелательно, в целом были редки, но он чувствовал, что в ее отношении к нему что-то изменилось. Перехватив чужой взгляд, Кэйа приподнял подбородок и ухмыльнулся краем рта. — И тебе добрый день, капитан. Эола громко фыркнула. — Добрый день, сэр Кэйа. Раньше она так же реагировала на его братца, а теперь посмотрите, конфеты ему по праздникам дарит. Не обошлось без влияния Эмбер, с которой они почти не разлучались ни на секунду. Но Кэйе все равно было интересно, как Эола относится к нему сейчас. Как весь Ордо Фавониус относится к нему. — Я готов, — Альбедо отошел от стола к проему пещеры. Он поздоровался с Эолой кивком головы, и ее это вполне устроило — она ответила тем же. — Какие новости от разведки? — Все по-старому. Фатуи ведут скотскую политику с гуманитарной помощью, пытаются подмять под себя рыцарей и получить расположение горожан. Все поставки из Снежной тщательно проверяются, конечно, только с них взятки гладки. Ничего. Когда все закончится, я каждому из них припомню. Кэйа перестал стругать лед, прислушиваясь к словам Эолы. Они с Альбедо, видимо, собирались уйти в другое место, но что-то задержало ее. Достав из рюкзака бутылку, она щупала карманы мантлета, ища что-то еще. — Это тебе, — она протянула бутылку из темного стекла, в которой явно было вино. Более того, марочное вино из «Доли ангелов», любимый сорт Кэйи. Он даже обрадоваться не успел, когда встал и принял подарок, потому что следом Эола вручила туго перемотанный бечевкой свиток. — Это тоже тебе. От сестры Розарии. Голуби сюда не летают, так что я доставила лично. — Спасибо, Эола. — В следующий раз оплатишь мой счет в таверне, — отмахнулась та. — Как вернешься. Кэйа мысленно поблагодарил ее еще раз, за последние слова. Может, она и недолюбливала его за что-то — обычная манера поведения капитана Эолы, — но зато верила в его возвращение. Стало немного легче. — Мы скоро придем, — предупредил Альбедо. — Тренировки будут в другом месте, так что постарайся отдохнуть и хорошо поесть. Ощутив слабый приступ тошноты, Кэйа кивнул. Теперь он с опаской относился к выбору пищи перед тренировками, потому что вчера его тоже мутило. Отчасти сказывалось то, что Альбедо увеличил интенсивность: «тренировочные» монстры стали сильнее, а в лагерь они возвращались после полуночи. Кэйе приходилось выжимать из себя все силы, что он даже не понимал, меняется ли что-то. Позавчера ему показалось, что он делает успехи и близок к разгадке сути Кхемии. А вчера все это наваждение как ветром сдуло. — Как скажешь, капитан. Сев у костра, Кэйа некоторое время прислушивался к обрывкам быстро затихающего разговора. Эола рассказывала об Ордене Бездны: о том, что он прет напролом и пытается выследить Альбедо. Низкий голос Альбедо угадывался хуже, Кэйа различил только «маги Бездны» и «организованная атака». Судя по следующим вопросам Эолы, они говорили о том самом дне, когда Кэйа спустился в Спрингвейл и предложил свою помощь по сбору слаймов. Больше он ничего не разобрал, эхо голосов стихло. Возникла идея догнать и подслушать их, но Кэйа трезво оценивал свои навыки маскировки и умение сливаться с окружающей средой, детская игра в прятки в счет не шла. Да и служба в Ордо Фавониус обычно требовала от него обратного, так что если у него что-то и получалось искусно, кроме боя, то это эпатажно появляться и втираться в доверие к врагу. Ни то ни другое не поможет ему сейчас. Возможно, Альбедо расскажет то, что посчитает нужным, как вернется. Кэйе совсем не нравилась уже далеко не призрачная договоренность рыцарей держать его в неведении с тех самых пор, как он потерял связь с Глазом бога, но выбора не было. Стянув бечевку, он раскрыл свиток. От желтоватой плотной бумаги пахло ладаном и розовой водой. Строчки в письме наскакивали одна на другую, буквы от ряда к ряду то становились мелкими, то вытягивались и заострялись. Кэйа брался научить Розарию каллиграфии, но она быстро бросила это занятие, поэтому ее почерк стал результатом помеси из изящных литер и рабочей скорописи. Здравствуй, сэр Кэйа Ты в своей глуши, наверное, совсем отстал от мира. Делюсь последними новостями: в Монде не все так страшно, как тебе рисуют. Эмбер устроила горки для детей и взрослых, по улицам теперь спокойно не пройти без снежка за шиворотом, в «Кошкином хвосте» новые сезонные коктейли. Будет жаль, если ты их пропустишь, так что я замолвлю с Дионой за тебя словечко. Пускай намешают чего-нибудь послаще, как вернешься, чтоб аж скулы свело. Если ты думаешь, что у тебя за спиной шушукаются и что-то держат в секрете, то тебе не кажется. Не расстраивайся, ты не один такой. Из-за Фатуи и заражений многое держат в секрете. Я уверена, что вся эта ерундистика по их вине и началась. Эола твердит «Орден Бездны то, Орден Бездны се», а я подслушиваю разные кривотолки. Была тут парочка Похитителей на днях, очень мило беседовали со снежнийским офицером. (Доказательств тому, что замешаны Фатуи, нет. Они мне просто не нравятся. Думаю, будь ты здесь, мы бы сошлись во мнении и на двоих придумали сотню причин, по которым их стоит выкинуть из Мондштадта.) Кэйа смешливо фыркнул. Она была права, к тому же у него как раз имелись существенные доказательства, что Фатуи как минимум чересчур заинтересованы происходящим. Ненадолго оторвавшись, чтобы наложить в тарелку остатки утренней рыбы, подкоптившейся на сковородке, он продолжил чтение. Дилюка тут почти не видать. Его пока подменяет путешественник, когда Чарльза нет. Сомневаюсь, что у Итера вагон времени, но, судя по всему, он тоже вынюхивает какую-то информацию. Магистр Джинн говорит нам помогать ему, мол, он действует от нашего лица. Мол, раз он рыцарь номинально, то и приглядываться к нему никто не будет. Ну не знаю. У Итера сложилась отличная репутация для того, чтобы самые отпетые злодеи обходили его стороной. Удивительно, что его еще не всякая кошка узнает. Ты ведь тоже к этому моменту подумал, что Итер действует в своих интересах? Вообще-то я хотела тебя немного успокоить, а выходит наоборот. Многие рыцари за стаканчиком вспоминают о тебе, да и городские тоже недоумевают, куда ты делся. Вчера в таверну заходил тот бард в зеленом плаще и шортиках, горланил песни про пропавшего капитана пропавшей кавалерии. Даже Эола признала, что без тебя в штабе вишап знает что творится. Придется выздоравливать побыстрее. Ну как, стало легче? Кстати, я все думала, писать или нет. Помнишь, как Дилюк, словно ошалелый кабан, помчался в свой праздник на винокурню? О, Кэйа помнил. Перед взором ясно вспыхнул момент, когда Дилюк схватил его за плечи со злым: «Так это был предлог?» Розария могла соврать, что ему стало хуже, но даже в таком случае Кэйа не хотел себя тешить надеждами, что брат ради него сорвался и прибежал домой. Зато этот вариант в остальном подходил, и Кэйа его придерживался. Он перевернул лист, продолжение было на другой стороне. Ты вот думаешь, что я ему наплела про твое скверное самочувствие. Ой, да все так подумали, видя, как он о тебе печется. (И не отрицай очевидное.) Тепло, но нет. Я сказала ему, что ты собираешься пойти в Мондштадт на могилу вашего отца. И что было бы здорово, если он тебя перехватит по дороге, пока ты не напортачил. Ничего лучше придумать не могла, подставлять никого тоже не хотелось — тебе бы не понравилось, ляпни я что-нибудь про твое здоровье. Он даже сомневаться не стал. Видно, я была очень убедительна. Хотя в результате я так и не поняла, за что он больше волновался — за Мондштадт или за тебя. Вот, в общем, и все. Надеюсь, немного подняла твое настроение, а то в горах и почитать толком нечего. Бери себя в руки, Кэйа. Без тебя и правда паршиво. Он несколько раз перечитал строчки, где Розария писала про коктейли и Итера, и старательно пропускал мимо глаз слова о Дилюке. Но, в конце концов, поймал себя на том, что уже некоторое время пялится на обратную сторону письма. Интересно, имело ли решение Дилюка вернуться хотя бы малейшее отношение к слежке Фатуи за ним? Что-то ему подсказывало, что волнение брата в момент, когда тот увидел его на винокурне, могло оказаться неискренним. «Так это был предлог?» Неважно, как сильно переживал Дилюк. Кэйа с Итером своими праздничными приготовлениями нарушили его планы, которые, скорее всего, не имели ничего общего с защитой Мондштадта. — Идем, — Альбедо появился в проеме пещеры один, даже не собираясь проходить дальше. — Сколько брать зелий? — Кэйа убрал письмо под полог палатки и потянулся к сумке. — Не нужно, — остановил его Альбедо. — Там, куда мы идем, зелья не понадобятся.