Четвертая звезда

Времени на вопросы не было. Кэйа хотел бы знать, почему Джинн коротко кивнула Фатуусу так, будто только его прихода и ждали. Хотел знать, отчего его появление на поле боя так сильно разозлило Дилюка. Но ревущий по ту сторону золотого барьера лавачурл напомнил об их общей проблеме, и Кэйа, стиснув зубы, опустил меч. — Гео-энергия почти ослабила щит, — сказал Дилюк, выступив вперед. Воздух под куполом застрельщика нагрелся и мгновенно выпарил всю влагу, глаза сухо щипало. Братец едва контролировал жар собственного элемента — даже Джинн прикрыла ладонью лицо, щурясь. — Я ударю его, когда барьер исчезнет. — Будешь переть напролом? — быстро встрял Кэйа. — А если не рассчитаешь силы? Идиотский план, как по мне. — Это не план, сэр Кэйа, — раздраженно процедил Дилюк. Его голос звенел, словно скрещенные клинки. — Это — решение. Держись подальше. — Я прикрою капитана, — неожиданно отозвался Фатуус. Его манера речи, как и физиономия, точно была знакомой. Кэйа наконец вспомнил, где именно его видел. — Отлично. Розария, Джинн — вы следуете за мной только тогда… Договорить Дилюк не успел. Рев лавачурла протянулся эхом в горы, и Кэйа не смог сказать со всей уверенностью, от чего под ногами заходило ходуном — от звука или от того, что монстр обрушил ручищи на землю. Взрытые снег и щебень снопом окатили барьер. Магическая полусфера тревожно вспыхнула грязно-оранжевым светом, развеявшись в эфир. Кэйа поскользнулся на сходящем со склона снеге и нелепо вскинул руки. В тщетной попытке ухватиться за все еще торчащий из земли посох застрельщика, он разжал пальцы, державшие меч. Прощальный подарок Альбедо отскочил от утеса и, сверкнув потухшей звездой, растворился в молочно-серой мгле. — Держитесь, капитан! — услужливый голос Фатууса продрался сквозь грохот и вой монстра. Схватившись за крепкую руку, облаченную в перчатку из той же тонкой серебристой ткани, что и его форма, Кэйа не сразу признал чужака. Скудная, как обед в пограничной таверне, улыбка растянулась на нижней части лица Фатууса. За сдвинутой до носа красной маской сверкнули усмешкой серо-сизые глаза. — Лучше помоги им, — отрывисто сказал Кэйа, опустив церемонии. Офицер замешкался, оглянувшись. — Ну же! Лавачурла оттеснили к скалам. Щит, как и предполагалось, разломать с одного удара не удалось. Но он пошел трещинами, а сам монстр заваливался набок, хромая на левую ногу. Подоспевший Фатуус решил проблему парой выстрелов: сорвавшиеся с посоха ядра гео-энергии впечатались в грудину великана. На броне росчерком молнии проступил глубокий разрез. Кэйа, не отводя взгляда, смотрел, как в него входит почти по рукоятку меч Дилюка. Алое марево полыхнуло на гранях разреза так, будто вот-вот должно политься из дыры жидким огнем. Запахло паленым. Розария пришпилила одну ручищу монстра копьем и льдом, а Джинн повернулась к Кэйе и что-то кричала. Сквозь оглушающие вопли монстра, его топот и дрожь скал он не слышал ни слова, но общий смысл уловил. Слова, по сути, и не были нужны. Кэйа попятился к пещере, не в силах перестать смотреть на картину гаснущей жизни. Но в этой картине его трогало лишь лицо Дилюка. Через заслон из струящихся потоков магии, снежных хлопьев и грязи он видел ясно, как в безоблачный день, его взгляд, его намерения и сосредоточие, вложенное в каждое движение. Его идеальный профиль, не искаженный ни единой эмоцией, был подобен каменным изваяниям богов, натыканным по всему Тейвату. Человек, который мог забрать чей-то последний вздох быстрее, чем потонуть в сомнениях и жалости. В очередной раз в голове проскользнула мысль, что за время своих странствий Дилюк, верно, столкнулся с куда большими испытаниями, чем он сам за всю свою жизнь. Монстр завыл от боли и сжал свободной лапой клинок, венчавший смертельную рану в груди. Вопли были короткими, влажными и хриплыми. Розария хлестнула его очередной волной из ледяных шипов, не дав сомкнуться когтям вокруг оружия. Марево разрасталось, становилось нестерпимо ярким. Дилюк не смог убить монстра разом и теперь сжигал его изнутри. Переглянувшись с Джинн, Кэйа кивнул и побежал к пещере. Голова уже не так сильно гудела, да и глаз перестал беспокоить, а может, боль просто отошла на задний план. По пути он подхватил брошенные впопыхах рюкзаки — не хотелось оставлять запасы там, где в любой момент могло появиться подкрепление врага. — Кто это? — спросил Кэйа, мотнув подбородком в сторону застрельщика, когда они с Джинн остановились у сводов пещер. Фатуус остался с Дилюком и Розарией, хотя толку от него там было немного. — Ты его знаешь? — Это… офицер Фатуи, — Джинн тяжело дышала. — Арсений, глава третьего подразделения разведки Снежной. — Тогда я его видел, — хмуро подытожил для себя Кэйа. Выходит, этот гад добился, чего хотел. — И вы ему доверяете? Джинн выгнула брови, словно ответ не требовался. — Иногда приходится идти на компромиссы. Кэйа прищурился. Грудь Джинн тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина — проблем с выносливостью у нее не было. Значит, дело в другом. — Ты сдерживаешь взрыв стихии? — Да, — голос был не громче звука шелеста листьев на ветру. — Дилюк сильно ранен, ты тоже. — Со мной все в порядке. — Знаю, — губы Джинн тронула улыбка. — Дилюк скажет то же самое. Но я не так хороша в целительной магии, в отличие от Барбары, и не смогу помочь в любую минуту. Вам нужны силы, чтобы двигаться дальше, если мы хотим спуститься до захода солнца. Спорить было бессмысленно, хотя Кэйе прямо не терпелось съязвить: а как они узнают, что светило зашло? Скорее всего, будут двигаться, пока один из них не вымотается и не сможет следовать за остальными. Время потеряет свое значение, как только из виду скроется последний кусок неба. Раздался звук, похожий на перекат грома. Новая волна снега и пыли улеглась, открывая взору фигуры Дилюка, Розарии и Фатууса, дери его ухмыляющуюся рожу, Арсения. За их спинами Кэйа углядел согбенную тушу монстра в разводах из собственной черно-бурой крови и с опаленной рукой, которая прижималась к разверзнутой ране. Вторую Кэйа не видел, да и не хотел высматривать. — Что это было? — Дилюк взял его за локоть и потащил за собой вглубь пещеры. Этого жеста, видимо, было достаточно, чтобы дать понять остальным: им требовалось поговорить наедине. Сердито стряхнув чужую руку, Кэйа посмотрел ему в глаза. Сейчас, когда они были в обуви с одинаковым каблуком, крошечная разница в росте ощущалась более отчетливо. Но даже так, глядя на названого брата сверху вниз, Кэйа чувствовал себя ниже. Будто провинившийся мальчишка перед старшим. Потому что если Дилюк заметил его магию, у него были все основания злиться. Однако вместо толкового объяснения на не прозвучавший до конца вопрос — язык просто не проворачивался — Кэйа вспыхнул в ответ: — А это — что? Разучился нормально разговаривать? — Зачем ты вмешался? Почему ты не мог просто остаться в стороне? Каждое слово вязло в тишине, ставшей такой плотной, что Кэйа едва понимал смысл сказанного. Паника, что Дилюк мог узнать, нарастала. Он уже запутался в собственной лжи и устал выдумывать объяснения, потому что настоящие причины, почему он делает то, что делает, и говорит, что говорит, Кэйа бы не хотел озвучивать. — Кэйа? — Просто остаться в стороне? Ты серьезно? — Да, Кэйа, серьезно! — Дилюк схватил его за плечо, но Кэйа зло выдернул руку снова. — Что и кому ты пытаешься доказать своей смелостью? Или тебе настолько наплевать на собственную шкуру? Поняв, что брат не в курсе его маленького трюка с Кхемией, он почувствовал облегчение. Но вместе с тем с шеи будто сорвали цепь, которой перекрывали воздух, и Кэйа не смог больше сдерживаться: — Попробуй как-нибудь задать себе тот же вопрос. Тебя чуть не сбросили со скалы. Что ты там говорил про кучу возможностей умереть в горах? Падение, кажется, тоже входило в этот список, и ставлю на что угодно, что ты не успел бы и планер раскрыть, как тебя бы уже размазало по скалам. — Я удержался, — рыкнул Дилюк. «Благодаря мне, придурок!» — чуть не взвыл Кэйа. — Благодаря кому — тому снежнийцу с палкой? А если бы его не было? С тобой могло случиться что угодно, но ты отчитываешь меня, будто, потеряв Глаз бога, я вдруг стал немощным ребенком. Ирония крылась в том, что Кэйа тоже едва было не свалился со склона и что именно «снежниец с палкой» удержал его, но Дилюк про это вспоминать не стал. Вместо того он прошептал сдавленное «ты», вздохнул и схватился пальцами за переносицу. Снова. Снова этот жест. Кэйа подумал, как буквально ненавидит все новые повадки в Дилюке, которые скрывают его слова и мысли. Подумал — и почувствовал горечь, отдающуюся на языке. Когда исчезло это ощущение, что именно они двое и никто больше во всем мире понимают друг друга? Или оно с самого начала было неправильным? Чувствуя несбыточное желание откатить время назад и сделать так, как они делали всегда: отпускали высокопарные шуточки и скрывали смысл простых истин за сарказмом, — Кэйа поник. — Ты… — снова начал Дилюк. — Я не хочу слушать, — качнул головой Кэйа и толкнул его плечом, пытаясь пройти мимо, но Дилюк дернул его за руку на себя: — Нет, послушай. — О, Бездна. Я не хочу, Дилюк. Просто не хочу. Ты знаешь, о чем думаю я, а я понимаю, какие мысли у тебя в голове. К чему зря сотрясать воздух? — Нет, не понимаешь, — Дилюк не заставил его полностью повернуться к себе, однако Кэйа предугадывал это желание — в его разгорающемся жаре, в его надломленном изгибе бровей. — Я хочу, чтобы ты слушал меня. Я спускался под землю множество раз и знаю, какие опасности могут таить пещеры. И я поднимался в горы за последние годы куда чаще тебя и потерял нескольких напарников. Но я выжил, потому что уже знаю, как. Но ты… — Сомневаешься, что я занимался полезным делом, пока тебя не было? — Нисколько. Но ты — без Глаза бога и без опыта. Ты можешь погибнуть, просто своевольничая. — Люди выживают и живут без Глаза бога, — Кэйа снова начал заводиться. Только ему казалось, что они закончили разговор, как Дилюк снова затянул пружину и отпустил ее. — Вот правда, под землей нет богов, ты в курсе? А еще — ну так, кстати, если ты не заметил — пока вокруг одна вода да лед, твоя магия бесполезна. — Я не говорю, что проблема в отсутствии Глаза бога! — зашипел Дилюк. Да ладно, будто бы их уже не слышали все, кто хотел и не хотел погреть уши об их семейную беседу. — Да? А по-моему, именно об этом ты и говоришь. — Я — сильнее тебя, — глаза Дилюка полыхнули огнем, бросая острые тени на его лицо. Брат отпустил его руку, но Кэйю словно пригвоздило к месту властным взглядом. — Я — командир этого отряда. Не ты и не Джинн. Я прошу — нет, требую, ради твоей безопасности и всех остальных, чтобы ты слушал меня. И делал то, что я говорю. В пещерах иначе не выжить. Кэйа молча смотрел на дергающийся кадык, обдумывая то, что сказал Дилюк, и то, что хотелось сказать ему самому. Подняв взгляд, он стиснул зубы и кивнул: — Ладно. — И если видишь монстра — держаться на безопасном расстоянии. Не вмешиваться. — Как скажешь, — он дернул плечом. Видно, Дилюка задел этот жест, потому что он подался вперед. Его голос смягчился, но это уже не имело значения: — Кэйа, прошу… — Я сказал: ладно. Я все понял, — Кэйа шагнул назад, увеличивая дистанцию и разрывая невидимую связь, которая заставляла его стоять и беспрекословно выслушивать братца. — Ты прав. У тебя больше опыта и знаний. Если мы будем делать по-твоему, то справимся со всем быстрее. Это и в моих интересах тоже. Я не собираюсь спорить. По напряжению в лице и плечах Дилюка и слепой бы сказал, что тот не поверил. Может, и сожаление тоже было, но Кэйа не хотел его принимать. От сожаления до жалости — не больше шага. — Кстати, командир, — он заговорил своим обычным насмешливым тоном. — Не об этом ли Фатуусе ты писал в письме Альбедо? И что именно, — он как бы доверительно наклонился, понижая голос, — не знает Джинн? Слышал я, что в пещерах нередко погибают из-за банальных разногласий. — Джинн доверяет мне, — помедлив, коротко ответил Дилюк. — Или слепо верит, как я? От такой веры больше ожиданий. Тебе ли не знать, когда самый близкий человек рушит твои ожидания правдой, которую ты не готов принять. Был слышен тонкий звон капающей с потолка воды. Там, в самой пасти верхней пещеры, горела свеча руин — ее тепло обнимало волнами проход в пещеру, заманивая усталого путника остановиться здесь на ночлег. Лед вокруг свечи таял и собирался в небольшое озерцо вокруг, разрывая тишину своей капелью. — Тогда в наших общих интересах сохранить свои тайны, пока не выберемся, — то ли предложил, то ли поставил перед фактом Дилюк. — Или все рассказать друг другу. Кэйа вдруг увидел то, чего не было с ним давно: тот образ юного, тянущегося к нему брата, который делился с ним любыми секретами. Дилюк положил ладонь на поясную сумку и сжал ее, ожидая ответа. От своей подростковой версии он отличался спокойной решимостью во взгляде и безмолвным пониманием, что за такое предложение придется дорого заплатить. Кэйа тоже понимал. Что бы ни лежало внутри этой сумки, откровение Дилюка останется безответным — к тому же он не был уверен, что сможет принять его секрет. Слишком поздно было учиться доверять друг другу заново. — Лучше оставим все, как есть, — бросил Кэйа, отворачиваясь. — Незачем создавать новые проблемы. * * * Верхняя пещера ступенчато спускалась вниз, вытягиваясь в длинный тоннель подобно горловине огромного зверя. Собравшееся вокруг свечи руин озерцо осталось позади. Они остановились у него ненадолго, чтобы подлечиться и пополнить запасы воды, прежде чем двинулись в путь. Дилюк шел впереди всех, иногда останавливаясь у стен и оставляя метки. Кэйа, замыкая процессию (если не считать дышащего в затылок Фатууса), надеялся разглядеть в этих метках некий скрытый смысл или послание, но то были самые обычные стрелки, указывающие направление, в котором они шли. Он вспомнил, как в детстве их учил тому же методу Крепус. В Шепчущем лесу они могли заблудиться, оставшись вдвоем, зато так было больше шансов, что их быстро найдут. — Джинн, — Кэйа ускорил шаг, чтобы оказаться рядом с подругой. Ему до смерти хотелось как-то разбавить гнетущее молчание. — Ты не устала? Давай что-нибудь понесу. — Мне не в тягость лечить вас, — улыбнулась Джинн. Она и вправду выглядела посвежевшей, словно бы и сама отдохнула за то время, что латала Дилюка. С ним пришлось тяжелее всего, хотя Кэйа не понимал, почему. Раны казались не такими глубокими. — Ты себя лучше чувствуешь? — По сравнению с чем, — Кэйа вздохнул. — Я чувствую себя немного пустым совсем без магии, — точнее, без той магии, с которой он прожил последние пять лет. Кхемия не давала того же ощущения силы, только рассказать об этом пока было некому. — Зато раны не беспокоят. В груди иногда посвистывает. — Посвистывает? — светлые брови Джинн смешно вздернулись. — Это как? — А вот так, — Кэйа сложил губы трубочкой и насвистел незамысловатую мелодию. — Чувствую, как меж ребер гуляет ветер. — Ты преувеличиваешь, — Джинн рассмеялась. Как же ее легко было рассмешить. На них обернулся хмурый Дилюк, и Кэйа скорчил рожу, давая понять, что его мнение не волнует. — Но если тебе станет хуже — дай знать, ладно? — Не беспокойся за меня, — Кэйа замер, когда Дилюк сделал знак остановиться, и пробормотал чуть тише: — По крайней мере, наш лидер этого не допустит. Тоннель дальше расширялся, раскрывался, ведя в утробу сети пещер. С карнизов свисали гроздьями сталактиты, отливая голубым серебром. Пол пещеры укрывал хрустальный ковер снега, сквозь который пробивались синие бутоны водосборов и колоски мерцающей травы. — Дальше без защиты идти опасно, — Дилюк отстегнул с пояса металлическое «блюдце», которое, как Кэйа ранее выяснил, оказалось каской, и потянул за толстые тесемки из прорезей. Прочные металлические пластины вытянулись вдоль окружности, образуя форму шлема. — Надевайте. Арсений пойдет вперед для подстраховки. Держимся как можно ближе к нему, чтобы попасть в радиус купола, если начнется обвал. Кэйа вспомнил, как в одну из давних экспедиций сюда сталактиты действительно отламывались кусками и срывались с карнизов, словно переспевшие яблоки. С каждым годом случаи ледопада в пещерах учащались — немудрено, что в Ордо Фавониус разработали подходящее снаряжение. Стоило об этом подумать, как в паре шагов от него просвистела и вонзилась в хрусткий снег гигантская сосулька. Кэйа глубоко вздохнул и нагнал Арсения: его обычно не мучил выбор между гордостью и выживанием, Кэйа всегда выбирал второе. Фатуус так Фатуус. Тонкий слой металла вокруг головы вряд ли защитит от громадного сталактита, тогда как гео-барьер, уже спасший их от лавачурла, внушал куда большее доверие. — Вы не помирились с Дилюком? — Джинн возникла сбоку, ее рука сжимала меч, овеянный анемо-энергией. Что ж, тоже неплохая подстраховка от небольших кусков льда. — Не помню, когда вы последний раз так сильно ругались. — А я не помню, когда мы последний раз разговаривали по душам, — пожал плечом Кэйа. Ему все-таки пришлось немного отстать от Арсения, чтобы вдоволь наперешептываться. — Прошло много времени, мы пошли разными путями. Это нормально. — Вы не похожи на людей, которые пошли разными путями, — заспорила Джинн. Это показалось Кэйе любопытным: она редко интересовалась тем, что происходит между ними, оставив попытки помирить их далеко в прошлом. — Ну-ка, и на кого мы похожи? — На парочку закадычных друзей, которые не прочь помириться, но что-то их сдерживает. Слышал легенду про барда ветров и его дракона? — Да кто ее не слышал. Только нас с Дилюком никто ядом не травил, — возразил Кэйа. — Роз… осторожней! Розария, плетущаяся немного поодаль от группы, почти не смотрела по сторонам. Нарост льда над ее головой зашатался; Джинн среагировала быстрее и отшвырнула анемо-энергией сорвавшийся с потолка булыжник. Раздался грохот, похожий на топот целого стада лошадей. — Я сказал: держаться рядом с Арсением, — обернувшись, сказал Дилюк. В голосе зазвенели раздраженные нотки. На некоторое время разговоры прекратились. Болтать про брата не хотелось, а все другие темы поднимать при Фатуусе не стоило. Однако не успел Кэйа заскучать, как Джинн сама подала голос: — Все же я не могу понять, что произошло с твоим Глазом бога. — А? Кэйа не ожидал, что именно она спросит его об этом. Хотя, в конце концов, он и сам не знал. Арсений, вышагивавший рядом, вытянулся в струнку, словно боясь упустить хотя бы часть этого несомненно важного разговора. — Может, проблема не в нем? — подал он идею Джинн, сам-то уже зная ответ. На Арсения было плевать. Уж вряд ли эта информация будет иметь хоть какую-то ценность для Фатуи. — Может быть, — Джинн кивнула. Затем замолчала на некоторое время, сделав выпад мечом и оттолкнув потоком воздуха град из ледяного крошева. — Ты же знаешь о магических свойствах Небесной лиры? — Не особо. — А говорил, что слышал легенду, — укоризненно напомнила ему Джинн. — Помимо того, что лира усиливает магию играющего на ней, она обладает успокаивающими свойствами. Будь то живое существо или артефакт, даже Глаз бога — лира способна восстановить энергетический баланс. — То есть как… печати экзорцистов? — изумился Кэйа. — Я думал, это нечто вроде святыни для архонта Мондштадта. Значит, вы хотели «подавить» мой Глаз бога? Теперь он понимал сомнения Джинн. По какой бы причине ни сломался дар крио-архонта, он с самого начала не откликался на ауру Небесной лиры, и это не могло не обеспокоить ее и Лизу. Что случилось, если бы он сам оказался рядом с лирой?.. — Согласно легенде, лира и была печатью для подавления. С ее помощью хотели запечатать силу архонта. — Барбатоса? — имя бога легло на язык неприятной горечью. — Да. Я читала в паре разных источников, что раньше архонт ветра был не таким миролюбивым. Напротив, он сеял ветер и хаос, и все искали способ его урезонить. Король Кхаэнри’ах преподнес ему дар — Небесную лиру, выкованную его кузнецами. Барбатос играл на новом инструменте, пока не уснул. А когда очнулся, уже никто бы не сказал, что это тот самый жестокий архонт. — Я читал, что после пробуждения он затаил обиду на короля Кхаэнри’ах. — Кэйа повернулся к Арсению, который ни с того ни с сего решил присоединиться к беседе. Он сдвинул маску на лоб и улыбнулся так, что даже Кэйа не смог бы признать фальшь: — И якобы это повлияло на смену власти и катастрофу пятисотлетней давности… Прошу прощения, если помешал. Просто я на досуге тоже люблю почитать историю разных королевств, особенно связанную с архонтами. Тень сомнения схлынула с лица Джинн, сменившись радостным азартом. — А где вы читали продолжение этой легенды, если не секрет? — В Либерее Заполярного дворца хранится бесчисленное множество летописей и свитков с запретными знаниями, — улыбка Арсения стала довольной, как у человека, которого спросили о его любимой собаке. — Наши солдаты и ученые добывают некоторые экземпляры из самых недр Бездны или дворцов затерянных цивилизаций. — Как удивительно! И что же в них написано о Барбатосе? Действительно ли он был связан с архонтом времени? Кэйа догадался, что в ближайшее время его Глаз бога не заинтересует никого в этой пещере, и выдвинулся вперед. Мерцающая трава вспыхивала под ногами, блики от нее чертили звездчатые узоры на сводах пещеры. Он пока не волновался, зная, что дневной свет еще озарит их путь — в главном гроте, который уходил высоко вверх, ко входам в святыни павшей цивилизации. Но их дорога будет лежать вниз, к самым темным глубинам, где нет ни следов человеческой истории, ни влиявших на людские жизни богов. Случайно поравнявшись с Дилюком, он замедлил шаг. Кэйа глянул на брата искоса, но не придумал ничего, с чего бы было не странно начать разговор. Впрочем, раньше им не требовалось причин и для молчания. Решив отвлечься мыслями на что-то нейтральное, не имеющее отношение к его проблемам, Кэйа вдруг заметил свечение у ноги Дилюка — там, где ткань формы разошлась, разодранная когтем лавачурла. На месте раны осталась тонкая царапина, стянутая бирюзовой пылью из анемо-частиц. Свечение, однако, было как будто другого цвета. — Чего? — недружелюбно буркнул Дилюк. — У тебя ничего не болит? — Нет, — ответ последовал незамедлительно. — Как я и думал. Как Кэйа и думал, брат все равно не скажет в таких вещах правду. Спустя время он и сам поверил в то, что ему всего лишь померещилось. * * * Рукав туннеля заканчивался огромной аркой с навесом из застывшей в вытянутые сосульки воды. Из арки струился яркий голубой свет, эхо доносило далекие звуки метели, бушующей у вершины горы, куда дырявым горбом выгибался свод грота. Кэйа все еще шел шаг в шаг с братом, поэтому первым увидел ослепляющую синеву Пещеры звездного сияния и заслонил лицо рукой. Именно здесь начинался вход: в глубокий грот-колодец, куда спиралью тянулся длинный каменный скат. Если сами горы несли в себе память о мертвом драконе, то Пещеру звездного сияния нередко сравнивали с его нутром. Легко было представить, что этот спуск — окаменевший язык чудовища, по которому удобно спускаться в его утробу. — Полетим на планерах? — уточнила Розария, встав рядом и выглянув за край обрыва. Ее рука игралась со шнуром сложенных под плащом крыльев. Она посмотрела на Дилюка. — Нет, — отрезал тот. — Рисковать не стоит, мы не торопимся. Планеры не предназначены выдерживать дополнительный груз. — И нас некому будет страховать, — добавил Кэйа. Он не хотел признавать из чистого упрямства, что Дилюк был прав, но Дилюк был прав. — Разделившись, мы станем уязвимы и не сможем применить магию в воздухе. — Против чего? — Розарию эти доводы почему-то не убедили. Она вглядывалась в систему колонн и скатов, а потом вытянула руку: — Костры не горят, факелов нет. Сомневаюсь, что здесь водятся монстры. — Тут раньше стояли аванпосты хиличурлов, — Дилюк нахмурился. — Я тоже ничего не вижу. И не слышу. Они втроем замолчали. Тоскливое эхо из глубин несло только шорох снега и стук перекатывающихся камней. К звукам прибавился негромкий разговор двоих людей, которые, затихнув, остановились за их спинами. К подножию арки вытянулась золотистая полоса света от посоха Фатууса. — Мы давно не делали привал, — напомнила Розария, а затем отщелкнула флягу от пояса и, опорожнив остатки, потрясла ею над снегом. — Воды тоже нет. Ближайший водоем внизу. — Мы можем попробовать планировать между выступами, — прикинув расстояние между ближайшими плато на спуске, Кэйа решил, что это неплохой вариант. На лице Дилюка не дрогнул ни единый мускул, который хоть как-нибудь мог выдать его мнение по этому поводу. — Ну? Скажи хоть что-то, командир. — Что будем делать с грузом? — спросил тот. — Если ты сейчас раскроешь планер и сразу полетишь вниз камнем… — Я подстрахую, — перебила его Джинн. Она встала рядом с Кэйей, от выбившихся из-под шлема волос слабо потянуло цветочными духами. — В механизме планера ключевым является анемо-элемент. Если я протяну связь со своим Глазом бога, то он станет более грузоподъемным. Видимо, заметив сомнение в сдвинутых бровях Дилюка, она добавила: — Мы уже проверяли с Эмбер. Я контролировала ее планер при спуске, когда мы занимались переправкой товаров из Каньона светлой короны после нападения на торговцев. Этого не хватит надолго, но если мы будем, как предлагает Кэйа, планировать на небольшие расстояния, то нам ничего не грозит. — Допустим, — Дилюк перекрестил руки и недовольно обвел взглядом весь отряд, включая офицера Снежной. — А кто будет страховать тебя, если ты не сможешь контролировать собственный планер? Вопрос был резонным. Кэйа, слушая предложение Джинн, даже не подумал об этом. Вряд ли у нее получится одновременно парить и управлять потоками магии. — А в чем проблема разделить груз, чтобы освободить планер Джинн от лишней тяжести? — фыркнула Розария. — Давайте пробовать. Я буду страховать внизу. Моей крио-энергии хватит, чтобы на худой конец сколотить ледяной мостик, на который можно спланировать раньше. Взгляд Дилюка стал тяжелым, словно он принимал решение, от которого зависят их жизни. Но Кэйа видел за его раздумьем нечто большее: Дилюк просто отвык от этой роли. Он был отличным капитаном в юности и делал то, на что не хватало духу у рыцарей, годами занимавшими этот пост. В его нынешнем положении героя-одиночки никак не укладывалась необходимость брать ответственность и разделять риски с другими людьми. Кэйа неловко поднял руку — желая подбодрить и хотя бы дать знать, что все в порядке. Но его опередила Джинн: положив ладонь на плечо Дилюка, она сказала: — Решай, Дилюк. Ты лучше нас знаешь, как будет правильно. Кэйа поправил лямки рюкзака и опустил руки. Что ж, Джинн он хотя бы послушает. — Спускаемся на планерах, — наконец сказал Дилюк. — Но остаемся начеку. Если заметите огонь или услышите хиличурлов, сворачиваем планеры у ближайшей точки спуска и собираемся вместе. Сомневаюсь, что мы здесь одни. * * * Кажется, насчет хиличурлов Дилюк был прав: это Кэйа понял, когда спустился вслед за Фатуусом. Розария уже ждала его на краю плато, а вот Арсения он увидел не сразу. — Где? — одним словом выразил вопрос Кэйа, отстегивая рюкзак, чтобы прислонить его к двум другим. — Там, — махнула рукой подруга, к темнеющему провалу боковых туннелей, перекрытому решеткой из лазурно-голубых кристальных наростов. — Похоже, нашел стоянку монстров. — Подать сигнал? — Не-а. — Розария задумчиво вздохнула, провела рукой по короткому вееру темных волос, выглядывающих из-под шлема, и быстро посмотрела на него. — Не знаю. Во всяком случае, тебе тоже стоит проверить. Пройдя несколько шагов и дважды чуть не навернувшись, Кэйа громко выругался. Здесь снег был присыпан лишь по верху ската, скрывая под собой гладкую толщу льда — ни зазубрин, ни трещин. Будь у него старая магия, Кэйа бы смог направить часть элементальной энергии к стопам, чтобы сохранить равновесие. Это часто помогало в вылазках на труднопроходимой местности. Так, некоторые владельцы Глаз бога пользовались своим элементом, чтобы взбираться по голым скалам или переплывать большие расстояния по воде без дополнительного снаряжения. Но у него была только Кхемия, и Кэйа до сих пор не мог разобраться, как она работает. Мысленно поблагодарив Альбедо за предусмотрительность, он вернулся к вещам. Розария боковым зрением следила за тем, как он отцепляет железных кошек от своего рюкзака, садится на край булыжника и пристегивает их к подошвам сапог. — Я бы на твоем месте осталась в лаборатории. — Ты о чем? — он удивленно вскинул голову. Розария уже сосредоточилась на Дилюке, который спускался с двойным грузом, и предусмотрительно расширила край плато. Полупрозрачные аквамариновые пластины, вспыхивающие крио-энергией, образовали собой целую посадочную площадку. Братец бы при всем желании не свернул шею с такой заботой. — Говорю, что не стала бы соваться сюда, не имея при себе ничего, кроме кинжала и парочки снегоступов, — ударил по лопаткам голос Розарии, когда Кэйа уже поднялся и пошел обратно, к туннелям. — Это такое место, где ты в любой момент можешь остаться один. — Сейчас я с вами. Чего это ты вдруг? — он остановился. — Именно, сейчас, — вторила ему Розария. — Иди. Я бы не стала оставлять нашего снежнийского дружочка без присмотра. Кэйа сомневался, что здесь, вдали от своего подразделения и других офицеров, не имея никаких способов связи, Фатуус сможет причинить им неприятности. Нужно быть весьма скудных умственных способностей, чтобы пробивать дыру в лодке, которую делишь с неприятелем. А этот парень на глупого совсем не тянул. Скорее всего, он постарается выудить полезную информацию. Учитывая, что никто не догадывался о настоящих намерениях Фатуи в Мондштадте, их отряду оставалось две вещи — держать язык за зубами и присматривать за своим врагом. О том, что врагов может быть двое, Кэйа старался не думать. Боковой туннель быстро закончился тупиком. В конце, за крутым поворотом, расположилась небольшая сухая пещера с притушенным кострищем. На растянутых всюду веревках сушились крысы, пучки горной травы, грибы. Арсений сидел на корточках, затылком к нему, не замечая чужого присутствия. От воткнутого меж кристальных наростов посоха исходило золотое сияние, отливая зеленью на голубые шапки мха на камнях. — Что это? — обойдя Арсения, Кэйа увидел несколько сваленных в углу шкур и существо, забившееся между ними. — Хиличурл. Арсений отодвинулся в сторону, и свет упал на скрюченные руки с темной, сморщенной кожей и на изуродованное лицо монстра, похожее на человеческое. Маски на нем не было. — Судя по лежанкам и накопленной провизии их тут было больше, — поведя рукой вокруг, прокомментировал Арсений. — Четверо-пятеро… Они здесь отдыхали. — Что с ним?.. — голос Кэйи надломился, когда из разомкнутой пасти монстра повалила тонкая струйка черного дыма. Арсений смотрел на это без испуга или удивления. Видно, заставал подобную картину не раз. — Скверна, полагаю. Паразит поддерживает жизнь в организме хозяина, пока ищет новое тело. Ему уже не помочь. Похоже, наблюдения в лаборатории Сахарозы дали Фатуи ценные знания, за которыми они охотились. Арсений знал, о чем говорил, и Кэйа знал тоже. Но все равно, будто надеясь, что в исследованиях Альбедо появились новые данные, спросил: — Тогда что остается? — Убить, капитан Альберих. Если вы достаточно милосердны, — в светлых глазах Арсения, напомнивших Кэйе стеклянные бусы из антикварной лавки, отразились две желтые точки от посоха. — Или оставить так. В этот момент хиличурл вздрогнул и хрипло замычал. Его веки приоткрылись, в тусклом взгляде была видна усталость. Может, мольба. Кэйа понимал, что даже если монстр испытывает ужасную боль, то уже смирился с ней и просит о быстром конце. Кожу у загривка осыпало мурашками — он словно втиснулся в шкуру хиличурла и чуть не задохнулся, испытывая отголоски тех же ощущений. — А на вас не реагирует, капитан, — заметил Арсений, когда встал и взял посох в руки. Дым, тянущийся от лица монстра к нему, исчез. — У меня нет Глаза бога, — отрывисто объяснил Кэйа, доставая кинжал из пристегнутой поверх рукава портупеи. Секундной вспышкой мелькнуло воспоминание о Клаусе, который набросился на него и скреб лед, пытаясь добраться до источника его магии. В груди заныло фантомной болью. — Ох… Это многое объясняет, — мышца над губой Фатууса дернулась вверх, и он чуть сморщил нос, словно собирался чихнуть. Сделав непонятную паузу, он прищурился: — Кажется, раньше вы… — Идите, офицер, — стиснув зубы, велел Кэйа. Ему требовалось больше сил и храбрости, чем та, которой он располагал. — Вам незачем делать это самому, — не сдвинувшись с места, сказал Арсений. — Он скоро умрет своей смертью. — Как вы и сказали, офицер, я достаточно милосерден, — собственный голос резанул воздух. Кэйа не ожидал, что скажет это так громко. Арсений улыбнулся краем рта, но больше ничего не сказал. Скоро свет рассеялся, и пещера погрузилась в черно-сизый полумрак. Из туннеля тянулся голубоватый отблеск льда и мерцающей травы, но сюда, к углу, где вырывал последние глотки воздуха хиличурл, свет не дотягивался. Кэйа глубоко вздохнул — желудок и легкие сжались от сладковато-гнилостного смрада, — сжал рукоятку покрепче и погрузил лезвие под горло. Морщинистый подбородок меж его пальцев напрягся и мелко задрожал; на ладонь хлынула теплая жидкость, которую монстр сплюнул в последнем рваном кашле. Спустя мгновение все стихло. Вытерев обе руки и кинжал об мох, Кэйа встал и побрел обратно к туннелям. * * * — Нам нужен отдых. Кэйа остановился на краю спуска, выступающем кривым мысом над жерлом грота. Воздух стал отчетливо-сырым, как у болот, только холоднее. Звуки бури улеглись, отрезанные сотнями футов над их головами, зато было слышно журчание воды внизу. Идущие внахлест крепления планера давили на грудную клетку, и он снял перчатки, чтобы поправить их. Кэйа не хотел думать, что рана снова дала о себе знать, но он решил предложить остановку по другой причине. — Слышишь? — он недовольно обернулся на Дилюка, который пытался пристегнуть второй рюкзак поудобнее. Дыхание брата стало тяжелым из-за ноши, тот почти не снимал чужой груз. — В округе за версту никого нет, не считая подыхающих хиличурлов. Монстр без маски, для которого Кэйа на прощание воздал молитву племенным предкам, был лишь первой могилой, встреченной на пути. Черный дым над мертвыми и умирающими хиличурлами сопровождал их на протяжении всего спуска. Рядом с Кэйей дым рассеивался, словно он был призраком или бестелесным духом. Хоть он и принял решение не смотреть на поступь скверны и не думать о ней, пока они не достигнут дна колодца, к горлу то и дело подкатывала тошнота. — Расслабимся сейчас — потом двигаться станет сложнее, — возразил Дилюк, садясь прямо в снег. Крохотные цветы водосбора качнулись у его бедер почти сомкнувшимися бутонами, похожими на трехконечные звезды. — Всем сейчас тяжело. Короткой передышки не получится, надо потерпеть. — А Джинн? — Кэйа посмотрел на подругу, которая, хоть и передвигалась налегке, выглядела неважно со своим посеревшим лицом. — Я и правда немного устала, — призналась Джинн. — Но у меня еще есть энергия, на контроль планеров хватит. Послушай, нам осталось совсем немного. Дилюк прав: если сейчас остановимся, я потеряю концентрацию и уже не смогу вам помочь. — Ради семерых, вы… — Прыгай, Кэйа. Дилюк уже разобрался с грузом и, встав, подошел к нему. На плечи легли теплые руки — жар пиро-элемента пылал даже через два слоя одежды и плотный плащ. Они постоянно двигались, поэтому Кэйа не думал, насколько здесь холодно. — Я уже разговаривал с Джинн, — низкий голос лег шепотом у правого уха. Кэйа встал ровно, смотря на два нечетких силуэта по ту сторону тумана. Он не увидит платформу для приземления, пока не прыгнет и не пролетит половину. — И проверил ее состояние. Если она почувствует, что не справится, то планировать не станет. А после этого остаток пути мы пройдем пешком. — Ты сам устал, Дилюк. — Когда ты стал таким мягкотелым, сэр Кэйа? — от хриплой усмешки внутри что-то перевернулось. Или банально от того, что Дилюк наконец оттаял после ссоры. — Сорок лишних фунтов еще не повод для беспокойства. Прыгай. — Иногда меня бешено злит, как мы с тобой похожи, братец, — пробормотал Кэйа. — И как у нас вечно с тобой все в порядке. Проблема была не в лишних фунтах, конечно же. Хотя от тягостных воспоминаний о Клаусе, от хиличурлов и от почудившегося ему ранее свечения от раны Дилюка вполне могла разыграться паранойя. — Прыгай, Кэйа, — Дилюк несильно ударил его по плечу и отошел. — Джинн! Он готов. Оттолкнувшись от утеса, Кэйа дернул за шнурки и провалился во влажную мглу тумана. Планер раскрылся с хлопком, резко потянув его вверх и замедлив падение. Как и в прошлый раз, Кэйа парил рывками, проваливаясь в воздушные ямы. Вскоре из пелены выплыли лица Розарии и Арсения, который подсвечивал их местоположение своим посохом. — Ты долго, — заметила Розария, удерживая его за руку, пока Кэйа пытался вытащить застрявшую зубьем кошку изо льда. Выдернув ногу, он отошел от края и принялся складывать планер. — Что-то случилось? — Наш командир — идиот, — коротко резюмировал Кэйа. — Конструктивно, — согласилась Розария. — А по делу? — Просто моя паранойя, — отмахнулся Кэйа, не поняв до конца, то ли выдает желаемое за действительное, то ли врет самому себе. — У тебя еще есть вода? — Вся закончилась, — пнув за край платформы кусок льда, Розария замерла и прислушалась. Секунд через пять раздался глухой всплеск. — Думаю, мы близко. — Около тысячи футов, если не больше, — дал более точную оценку Арсений. Сердце Кэйи ухнуло вслед за тем камнем. — Это еще три прыжка, немного. Чем мы ниже, тем круче становится спуск. Не везде есть удобные площадки для приземления, придется увеличить разрывы между точками страховки. Что-то странное прозвучало в словах Фатууса. Видимо, Розария тоже обратила внимание, потому что бросила быстрый взгляд на Кэйю, поджав губы. — Прекрасно, — улыбнулся Кэйа. — Смею полагать, там мы быстро найдем место для обустройства ночлега, офицер. — Думаю, да. В таких системах пещер это несложно, — Арсений ответил натянутым изгибом губ. Его глаза, очерченные прорезями красной маски, все так же казались стеклянными, ненастоящими. — О нет. Кэйа! — оклик Розарии потонул в крике Джинн сверху. Когда Кэйа обернулся, ему показалось, что вся эта пещера, вся эта утроба незримого чудовища разверзлась и стала бесконечной. Дилюк не парил — он медленно падал, набирая скорость. Крылья планера трепетали, не выдерживая тяжесть. Одно из них подвернулось, вовсе перестав реагировать на центральный механизм, из-за чего Дилюка кренило вбок. Он не успеет долететь. Он не успеет. — Дилюк! Кэйа побежал вперед, дергая за шнурки планера, готовый рвануть по воздуху, если придется. Ледяная платформа вытянулась, пульсируя ярко-синими огнями из-за непрестанно поступающих потоков крио-энергии. Длинные пластины заскрипели, наползая друг на друга, и тряслись под его шагами. Он не успеет добежать. Не успеет, потому что еще далеко. Потому что проклятые кошки застревали во льду. Потому что он сам — слишком слаб, чтобы кого-то спасти. — Кэйа, стой! — испуганно завопила Розария. — Стой! Он был готов прыгнуть, но пластины продолжили нарастать быстрее, чем он бежал. Дилюк зацепился целым крылом за край платформы и исчез во мгле; раздался треск натянутой, рвущейся ткани. Упав животом на лед, Кэйа вцепился в край сломанного планера, загреб Дилюка за форму на плече и потащил на себя. — Возьми меня за руку! Дилюк! Снизу слышалось натужное дыхание. Ухватившись ладонью за острый скол платформы, чтобы не соскользнуть, Кэйа ощутил потекшую между пальцев кровь. Он так и не надел перчатки обратно, но без них было лучше. — Дилюк, рука! Просто возьми меня за руку! — Я… не могу, — Дилюк задрал голову. Второй рюкзак был зацеплен на груди, поперек креплений планера. Он мешал нормально вытянуть руки или хоть как-то перегруппироваться. Сдвинутые как попало ледяные пластины надсадно заскрипели. — Ты сейчас упадешь, Кэйа! Отпусти! — Жги ремешки, идиот! Дилюк распахнул глаза, страх на его лице мгновенно сменился пониманием. Дернув за одну из лямок и оттянув, он сжал ее что было силы. Перчатка начала чернеть, и наконец ее охватило пламя, быстро перебросившись на ремешок. Стиснув зубы, Кэйа потянул Дилюка на себя. Почувствовав через пластины дрожь от чужих шагов, он крикнул: — Стой! Нас троих не выдержит! Розария или Арсений — кто бы там ни кинулся к нему на подмогу — остановились. — Кэйа, — голос Дилюка казался невыносимо далеким. Стряхнув с себя рюкзак Джинн и сломанный планер, он наконец схватился за его руку своими. Ладони все еще были горячими. Застонав, Кэйа потянул его к себе, наплевав на боль и начавшую неметь вторую руку. Страх сжимал горло так, что он боялся, будто больше никогда не сможет вздохнуть. А потом Дилюк сам достал до края сдвинутых льдин, уперся в них и начал карабкаться к нему. Когда Кэйа упал на спину, а брат навалился сверху, придавив своей тяжестью, он наконец сделал судорожный вдох. — Бездна, какой же ты… Ты просто… — Кэйа, — в шею ткнулись теплые губы и нос. Сбитое дыхание Дилюка обжигало сильнее, чем содранная кожа на ладонях. Кэйа еле сдержал порыв пихнуть брата в бок, потому что тогда бы они оба свалились. Облегчение быстро сменилось злостью, и болью, и нахлынувшим на него ощущением забытого, неуместного счастья. — Я тебя ненавижу, идиот, — прошептал он. — Я тебя тоже. Кэйа обнаружил, что прижимает Дилюка к себе и что правое плечо противно ноет — похоже, вывихнул. Да пускай даже переломал бы обе руки, это стоило того. — Если вы навалялись — возвращайтесь, — окликнула их Розария. — На привале будете обжиматься. Ее обыденный тон почти не выдавал, что еще минуту назад она была не на шутку перепугана, зато в нем отчетливо чувствовалась усталость. Когда Дилюк встал и помог ему подняться, Кэйа охнул: искусственные пластины изо льда и снега тянулись почти до противоположной стены грота. Неудивительно, что Розария едва не валилась с ног. Только когда Джинн спустилась к ним, тут же кинувшись к Дилюку, Кэйа заметил то, что вначале не бросилось ему в глаза. У самого края спуска пластины мерцали сине-серебряным светом из-за крио-энергии Розарии. Однако дальше, где платформа терялась в тумане, форма и цвет пластин изменялся. Лед был матовым, мелово-белого оттенка. По привычке Кэйа провел ладонью по правой части лица. Висок неприятно пульсировал, хотя сам глаз не болел. — Кэйа! — Джинн взяла его за руку, повернув к себе. Ее светлая челка взмокла и сбилась на самый лоб, за край шлема. — Ты как, в порядке? Что-то еще болит? Мягкая бирюзовая дымка, окутывающая Джинн, устремилась к его ладоням. Ссадины защипало, пока поверх нарастал тонкий слой кожи. — Отделался легким испугом, — соврал по привычке Кэйа. Вывих быстро заживет, а по пустякам тревожить изрядно измотавшуюся подругу не хотелось. — Ничего себе легким… — нервный смешок оборвался коротким эхом. — Как Дилюк? — Сам видишь. Он даже не дал мне толком осмотреть себя, — Джинн шмыгнула, но ее глаза были сухими. — Он всегда был таким. Должны уже привыкнуть, да? Стараясь не думать о том, что это «всегда был» снова ворошит прошлое, которое им втроем не удалось сберечь, Кэйа посмотрел за плечо Джинн. Судя по всему, сейчас их разношерстный отряд во главе с Дилюком пересчитывал припасы и решал вопрос с перераспределением. Так странно: брат только что был на волоске от гибели и обнимал его, как в последний раз — если только Кэйе не показалось, — но быстро сумел взять себя в руки, чтобы продолжить путь. Чтобы быть командиром, которым он обещал быть. — Пошли к ним. Я встану у Дилюка над душой и заставлю быть паинькой, пока ты не разберешься со всеми его увечьями. — А кто заставит быть паинькой тебя? — фыркнула Джинн. — Дилюк? Кэйа неосторожно повел плечом и ойкнул от боли, тут же поймав на себе недовольный взгляд. — Хорошо же ты нас знаешь. — Уж надеюсь на ваше взаимное благоразумие. Тонкая корочка льда хрустнула под подошвой, рассыпаясь развеянной крио-энергией. Такой же звук издавал лед, созданный его Кхемией, и выглядел почти так же: никто не почуял разницы. Совершенно некстати вспомнились слова отца про его роль великого спасителя для народа забытого королевства: «Нас ждет славное будущее, Кэйа. Ты — наша последняя надежда». Последняя надежда Кхаэнри’ах? Та самая Кхемия, несущая «энергию жизни», лишь наводнила Тейват монстрами пять столетий назад. Она не могла исцелить новую скверну. Кэйа наблюдал, как хиличурлы умирают. И, пожалуй, «проявил милосердие», чтобы отправить одного из них в последний путь. Но сегодня Кхемия, эта бесполезная энергия жизни, помогла ему спасти брата. Кэйа вскинул голову и беззвучно расхохотался. «Смотри, Дилюк. Разве это не доказательство того, что я готов умереть за Мондштадт?»