Четвертая звезда

Сколько прошло времени, прежде чем они нашли место для ночлега, Кэйа не знал. Час? Два? Интересно, сейчас уже глубокая ночь или раннее утро? Розария оживилась и стала болтливее, чем до этого, развлекая его остаток дороги жалобами на церковь и шуточками про туристов. Те заглядывали в святилище архонта ветров чаще местных прихожан — то ли желая найти следы присутствия одного из самых старых архонтов, то ли рассчитывая послушать пение известной Барбары. И церковь, и площадь архонта, и весь Мондштадт тонули в зыбком мареве, когда он пытался нарисовать красочную картинку из рассказа Розарии. За сотни футов от неба, за толщей льда и камня, где не гуляли ветра, Кэйа ощущал себя взаперти. Это ощущение было невелико, когда он спускался в подземелья недалеко у поверхности. Но чем ниже они погружались в чрево горы, тем отчётливее холодная лазурь пещер давила на него. — Как думаешь, этот Фатуус… — Кэйа кивнул на коротко стриженый затылок, идущий перед ними. Тот шагал вровень с Дилюком, иногда комментируя местность вокруг. — Стоит ему доверять? — Лучше не спускать с него глаз, — недобро прищурилась Розария. Прядь темных волос, всегда пахнущих сливой и ладаном, прилипла к ее виску от выступившего пота. Они шли уже довольно долго. — Предлагаю дежурить по очереди. Только в туалет с ним ходить будешь ты. — Меня в чем-нибудь заподозрят, если я буду постоянно отлучаться вместе с ним. — Точно, — лицо Розарии озарилось хищной улыбкой, Кэйе стало нехорошо. — Попробуй притереться к нему. — В отхожем месте? — Ну тут уже тебе виднее. Я твои методы не знаю, обольститель. — Погоди, я тебя правильно понял? — Кэйа оглянулся, надеясь, что замыкающая шествие Джинн их не слышит, и понизил голос: — Ты мне сейчас предлагаешь охомутать Фатууса? — Во имя правды и справедливости, конечно же, — на щеке Розарии проступила ямочка. Она едва сдерживала смех, но говорила убийственно серьезно. — Почему нет? У Дилюка сразу появится масса поводов с тобой поболтать. Свалишь двух кабанов одним выстрелом, как любят поговаривать наши охотники. Кэйа нахмурился: Розария явно недоговаривала. При чем тут Дилюк? Он так и собирался спросить, но предмет их беседы как раз обернулся и поднял руку открытой ладонью вверх. — Остановимся здесь набрать воды, — Дилюк показал на ровную гладь озера, устланную подтаявшими льдинами. Следы от посохов магов покрывали лед, образуя узоры и трещины разной толщины. — Потом свернем к тому ходу, начнем обустраивать стоянку. — Почему именно туда? Мы ещё не знаем, что там, — возразил Кэйа, глянув в указанном направлении. Черный провал лаза высотой в три-четыре фута надежды не внушал. — За ним есть сухая закрытая пещера, которую уже использовали для привала, — пояснил Арсений. — В ней можно расположиться, не беспокоясь о том, что во время отдыха нагрянут монстры. — Похоже, вы тут уже бывали, офицер, — едко заметил Кэйа. Розария несильно дернула его за рукав, наверняка намекая, что так к Фатуусу «притереться» не выйдет. — И, кажется, недавно? — Около месяца назад, капитан, — легко согласился Арсений, отстегивая от рюкзака флягу. Он последовал за Дилюком, чтобы набрать воды, и Кэйа, стараясь не отставать, бурил взглядом стриженый затылок. — Мой отряд собирал сведения об обитающих тут монстрах. Вполне вероятно, что на несколько уровней ниже мы можем обнаружить сеть порталов, ведущих в Бездну, — за время исследования мы получили несколько доказательств их основных маршрутов. Увы, это всего лишь теория. Кэйа опешил. Он не ожидал, что Арсения даже не придется раскалывать. Разумеется, если тот только не сочинял на ходу — с него станется. — И что, если мы провалимся в один из этих порталов? — вопрос Розарии сочился сомнением. — Я знаю, как работают порталы, — блеснув ровным рядом зубов, Арсений оставил спутников, чтобы спуститься по узкой тропе к озеру. — К чему ваши допросы, господа следователи? — хмуро поинтересовался Дилюк, который вернулся с полными флягами. Одну он отдал Джинн, вторую — Кэйе. Джинн присела на камень и уткнулась лбом в сложенные на коленях руки. Безостановочное использование магии и долгий поход вымотали ее. — Кэйа собирается охмурить нашего снежнийского орла, чтобы вытрясти из него всю правду, — выдала все, как есть, Розария. Кэйа даже не успел рта раскрыть. — У него это отлично получается. Дилюк покосился на согнувшуюся у воды фигуру Фатууса: тот балансировал на двух льдинах, пытаясь не свалиться в воду. Его форма почти не отличалась от той, которой Ордо Фавониус снабдил их отряд, — основной покрой, ткань, цвет были такими же. Или, возможно, это Фатуи обеспечили их практичной одеждой для похода в пещеры? — Я скажу так: это птица не твоего полета, Кэйа, — скрестив руки, Дилюк выглядел более напряжённо, чем говорил. — А какой у меня полет? — оторопел Кэйа. — Нестандартный, — Дилюк посмотрел на него тем нечитаемым взглядом, которым всегда смотрел, когда хотел сказать: «Да я тебя насквозь вижу, Кэйа». — Ой, прошу прощения, что не сразу понял, но ты ведь имел в виду: «Его не интересуют мужчины, в отличие от тебя»? Дилюк прерывисто вздохнул, кивнув: «Именно так, Кэйа». Его реакция была настолько очаровательной и мимолетной, что в Кэйе вспыхнул азарт. Однажды он прижмет Дилюка к стене — в метафорическом смысле, конечно — и выведает все его темные секреты. Может, даже поможет облегчить ему душу наконец. — К счастью, у меня есть волшебная способность приручать самых разных птиц, — осклабился он. — С добровольного согласия, разумеется. — Я в вас не сомневался, сэр Кэйа. — Спасибо за комплимент, братишка! — крикнул Кэйа в спину чему-то раздраженному Дилюку, который пошел восвояси — то ли пещеру исследовать, то ли просто прогуляться. Не то чтобы тут было где прогуливаться. Джинн со вздохом поднялась и последовала за ним. — Ах, даже настроение поднялось. — Молодец, — Розария толкнула его в плечо. Кэйа поморщился от слабой боли в месте вывиха. — Одного кабана уже пришил. — Мы разве не о птицах говорили? — И о них тоже. — О, Арсений! — вернувшийся к ним Фатуус аж отшатнулся от внезапного всплеска человеколюбия Кэйи, когда тот забрал у него флягу Розарии и похлопал по лопаткам. И, конечно же, задержал руку, сделав вид, что стряхивает грязь. — Отлично поработали, так держать. — Мне это не составило труда, капитан. — Будет вам, офицер. Мне прямо стыдно перед вами, что вы трудились, пока мы прохлаждались здесь. Позвольте позаботиться о вас на привале. Как он и ожидал, Арсений вовлекся в его игру и фыркнул, мягко отстранив руку Кэйи: — В прошлый раз вы беспокоились, что окажете мне чести сверх меры. Вам так любопытно узнать, чем занимался мой отряд в пещерах? — Для этого никакой чести не жалко, офицер, — совершенно нагло признался в своих намерениях Кэйа. — В таком случае… — Арсений бросил беглый взгляд на свидетельницу их разговора, которая самозабвенно игралась с ножом-бабочкой, будто интереснее занятия во всем мире не существовало. — Продолжим в более приватной обстановке. Подождав, пока Арсений отойдет подальше и между ними снова возникнет дистанция, Кэйа шепнул Розарии на ухо: — Тебе не кажется, что Дилюк странно отреагировал? — уж та должна была уследить. А Кэйа рассчитывал получить хотя бы одного союзника в его войне против тайн Дилюка. — Будто не хочет, чтобы я сближался с Арсением. Как думаешь, какова вероятность, что он может быть… в сговоре с Фатуи? Розария округлила глаза и посмотрела на него так, будто увидела вознесшийся к небесам дух Венессы. — Я, конечно, всегда подозревала о вашей семейной близорукости, но чтобы настолько? — Ну и к чему ты меня снова засыпаешь метафорами? — Да потому что если тебе в лоб сказать, что между вами с Дилюком искры носятся как угорелые, ты и то не поймёшь, — в сердцах прошипела Розария, удивительным образом не сбавляя шепот. Замолчав, Кэйа стал переваривать сказанное. Если их поломанные отношения можно было назвать «искрами», то лишь потому, что они частенько сцеплялись языками на публике, порой даже громче, чем нужно. Розария была недалека от истины: он и правда ничего не понял. * * * Арсений пролез первым и, с чем-то завозившись у входа, наконец отодвинулся от лаза. Пещера, как он и обещал, оказалась сухой и немного обжитой. Тут имелось место для кострища, два ведра, в которых можно было таскать воду, некоторая посуда для готовки и даже припасы, еще пригодные в пищу. На натянутых под потолком веревках сушилась потерявшая свой свет мерцающая трава. Две сваленные в угол полотняные палатки дурно пахли затхлостью, поэтому от них избавились сразу же. Под ними обнаружилась старая, но целая, лишь слегка потемневшая от времени лира. — Кто бы мог подумать, что Фатуи умеют играть на таких инструментах? — хмыкнул Дилюк, который как раз занял себя тем, что разгребал рухлядь от прежних временных жильцов. Его пальцы пробежались по струнам, издавая высокий мелодичный звук. — Многие снежнийцы с детства учатся играть на балалайке или гуслях, — пояснил Арсений, помогая Джинн слить воду в одну емкость. Они вдвоем занялись приготовлением ужина, пока Кэйа с Розарией расчищали место для сна. — Это струнные инструменты, принцип похожий. — Дилюк тоже учился играть. Было весело, особенно когда у него не получалось, а слуги поддакивали, какой он молодец, — хихикнул Кэйа. — Зато сейчас и пианист, и арфист хоть куда. — Заткнись, — беззлобно бросил Дилюк, кладя лиру на свое место и поднимаясь. — Тут еще есть медикаменты и кристальные ядра — пригодятся в дорогу, когда свет от цветов закончится. Зная, что в глубине не будет ни мерцающей травы, ни звезд, они захватили с собой срезанные бутоны светяшек. Те долго сохраняли свои свойства, но и их сияние могло угаснуть со временем. — Сыграешь нам? — предложил Кэйа, когда Дилюк начал разводить костер. Пещера была достаточно высокая, и дым, судя по закопченному следу на сводах, выходил как раз через лаз, откуда они пришли. — Тут тихо, как в склепе. — Еще чего. — Я знаю пару неплохих песен, — поднял голову Арсений. Кэйа не мог не заметить, как тот ловко управлялся с нарезкой мяса. Похоже, готовка была ему только в радость. — Мы их часто поем на Праздник ледяного очага. Могу наиграть мотив. — О, будет здорово, — оживилась Джинн, которая, кажется, наконец приходила в себя. — Я бы с удовольствием послушала песни Снежной. — Да, я тоже, — поддакнул Кэйа. — От такой тишины взвыть хочется. Будьте любезны, офицер. — Готовьте ужин, — отрезал Дилюк. Кэйа еле сдержал ухмылку на чересчур очевидный отказ: дело было явно не в том, что братцу не нравилась снежнийская музыка. — Если вам настолько нечем себя занять, я сыграю. Тихо рассмеявшись, Кэйа повернулся к Розарии, которая сосредоточенно штопала драные перчатки. Два бутона цветов, лежавших на коленях, бросали острые тени на ее лицо. — Мы с Джинн раньше прибегали к этому методу, чтобы развести Дилюка на какую-нибудь авантюру, — сказал он негромко, принявшись раскладывать спальные мешки. — Он хоть и был дружелюбным малым, но занудство у него с детства. — Угу. И что за метод? — буркнула Розария, даже не делая вид, что ей интересно. — Задевали его гордость. Он этого терпеть не может. — Другими словами, манипулировали своим другом, — качнула головой Розария. — Отличное решение. Правда, сейчас это банальная ревность. — Он ревнует? К кому? — удивился Кэйа. — Джинн? Постой, серьезно? Розария шумно втянула носом воздух и сердито посмотрела на него. — Я тебе сейчас эту перчатку на лоб пришью, если не перестанешь быть таким глупым. И сними наконец свою каску, облегчишь мне задачу. В суматохе Кэйа и не обратил внимания, что шлем остался на нем. Сложив его к другим частям снаряжения, которые сушились на камнях, он задержался взглядом на планерах. Минувшая их катастрофа не поднималась за сегодня в разговорах ни разу, но Кэйа не переставал думать об этом. Картина с падающим Дилюком не выходила из головы. Если даже брат мог так нелепо и быстро погибнуть в этих пещерах, то что говорить об остальных? Слова Дилюка, сказанные в пылу ссоры, не были пустым звоном. Тот уже потерял нескольких напарников и не хотел повторять прежних ошибок. Так, может, дополнительная осторожность отнюдь не лишняя? Может, им действительно стоило прислушаться к нему. Продвигаться медленно, но не рискуя жизнями. Или припасами. Часть их еды и лекарств ушла на дно ледяного озера. Им повезло наткнуться на обжитую пещеру, однако это лишь начало пути. С таким раскладом и при текущих обстоятельствах удача отвернется скорее раньше, чем позже. Тяжелые мысли развеялись, когда Дилюк заиграл. Словно вдохнув свежего воздуха, Кэйа грустно улыбнулся. Этой мелодии брата научил Крепус в одну из летних ночей, когда они снова перебрались из города на винокурню. Ночь зажигала яркие звезды, на веранде пахло полевыми цветами и виноградным соком, а в высокой траве у крыльца кружили желтые светлячки. Крепкие пальцы Крепуса щипали струны лиры, извлекая песню, которую раньше, по его словам, играли барды в тавернах, празднуя долгожданное освобождение от оков тирании. — Баллада о свободе, — хмыкнул Кэйа, устраиваясь между Джинн и Арсением. Розарии он больше ничем не мог помочь, зато неплохо справлялся с подготовкой закусок. — Тоскливо ее слушать в пещерах. — Тебя тоской не пронять, сэр Кэйа, — коротко сцедил Дилюк. За игрой он был еще более молчалив, чем обычно, но его красноречивый взгляд дал ясно понять: «Если хочешь — играй сам». — А я люблю эту песню, — призналась Джинн. — Играй дальше, Дилюк. Поставленный на огонь котелок булькал и испускал приятный аромат трав и пряного мяса. Пока еда готовилась, они распили последнюю флягу с отфильтрованной водой, передавая ее по кругу, — к озеру было решено сходить после ужина. Сделав два жадных глотка и утерев подбородок, Кэйа протянул флягу Арсению. Тот прикрепил ее к поясу за карабин. Карман на его бедре у самой фляги оттопыривался — пуговица натянулась на крепкой нити, видимо, с трудом застегнувшись. — В зимнем безлунном небе… — голос Джинн дрогнул, она распевалась. — В зимнем безлунном небе Плывут под парусами корабли Розария замерла, прислушиваясь. Эта песня была популярной среди старшего поколения и у рыцарей, она могла ее не знать, хотя и крутилась рядом с Варкой, когда ее привели в Ордо Фавониус. Церковь стала ее новым домом, а в церкви баллада, порицающая господство бога, едва ли пользовалась популярностью. — Курс свой мы держим слепо На город, где зарей горят огни Голос Джинн креп, звеня тугим эхом под низкими сводами пещеры. Он вплетался в музыку, становился частью песни и пробуждал в Кэйе воспоминания, от которых в груди становилось тесно. Джинн и Дилюк сидели рядом, костер бросал на их лица яркие блики, и они казались такими юными, как раньше, будто еще ничего не произошло. Кэйа мог легко представить себя рядом с ними — по правую руку от брата, своего капитана. — Вновь брошен бога жребий Но не одни Когда Кэйа подхватил песню, запев вместе с Джинн, она улыбнулась, а затем радостно вторила ему: — Мы не одни Мы не одни! Их голоса звучали в одной тональности, и, как говорил Варка, в них жил «дух свободы». Как ворчал Дилюк — «спелись», имея в виду всевозможные смыслы. Как думал раньше Кэйа: жаль, что им не суждено быть вместе. Преемница Львиного клыка, старшая дочь славного рода Гуннхильдров, и он, чужак из другой страны? Сейчас, когда все изменилось, он жалел только о том, что потерял брата. Связь, которая вновь переплела их с Дилюком дороги, заставляла его страдать куда сильнее, чем невзаимная первая влюбленность. Потому что именно Дилюка он, наверное, любил — как никого в жизни. К концу баллады перелив струн сделался громче, а песня стала молитвой, которую воздавали рыцари погибшим в бою товарищам. Кэйа, запев громче вместе с Джинн, поймал на себе удивленный взгляд Розарии и задумчивый — Дилюка. — Духи предков, оков тени — Плоть и кровь безбожной веры Бури вздох последний греет Нас с тобой Старая рыцарская баллада слагала историю о далеких временах, когда народ Мондштадта, еще не ставшего Лунным городом, держал неравный бой с бывшим анемо-архонтом, богом бурь. Для маленького Кэйи, впервые услышавшего ее, она приобрела иной смысл. Судьбы их народов были похожи. С той разницей, что его королевство сгинуло, не оставив после себя ни летописей, ни песнопений. — Лунный светоч, крик свободы Станут ветром путеводным Слышишь, рыцарь? Мы свободны Мой герой И хоть пели они вдвоем, Кэйа видел, как Дилюк повторяет беззвучно «Мой герой». Он тоже любил песню, но только играл для них музыку, не соглашаясь на большее. — Изначально она звалась «Балладой о первом рыцаре», — объяснила Джинн, когда Арсений, рассыпавшись в комплиментах, начал расспрашивать об истоках легенды. — Ее посвятили павшим героям, но она не стала национальной в общепринятом смысле. — Потому что пути архонтов неисповедимы, — фыркнула Розария, наконец разобравшись с починкой одежды, и стала разминать затекшее плечо. — Не дай Барбарис пошатнуть веру в бога. Беспринципное общество мондштадтцев и так трещит по швам, ведь с нашей свободой людям никакой порядок не писан. — Интересно, кто пошатнул твою веру в людей? — поинтересовалась Джинн с улыбкой. — Люди, — фыркнула та, — кто ж еще? Господин Дилюк, ваши перчатки никуда не годятся. Я достала новые из запасов. — Спасибо, — кивнул Дилюк, откладывая лиру. Кэйа ожидал, что брат присоединится к обсуждению, но тот оказался немногословен, словно продолжал думать о своем. Он надеялся, что почудившаяся ранее проблема существовала только в его голове. Прошло довольно много времени с тех пор, как Кэйа впервые заметил недомогание Дилюка. Но сейчас с ним все было в порядке. Они все просто немного устали. Спустя еще несколько песен, долгожданный ужин, монотонную болтовню Джинн с Арсением, поход на озеро за водой и подготовку припасов на следующие сутки Кэйа ощущал, что валится с ног. И не он один — Розария бессовестно дрыхла на его плече, пообещав, что вздремнет «всего пару минуточек». Джинн куталась в свой плащ и клевала носом. Дилюк стойко доделывал дела с полуприкрытыми глазами, Кэйа поднялся ему помогать. Розария недовольно пробормотала что-то, продолжив спать лицом в колени. — А где Арсений? — спросил он, заметив, что их снежнийского друга умотало в неизвестном направлении. Внутри неприятно похолодело. — Охраняет вход, — зевнул Дилюк, не подавая и признака беспокойства. — Сказал, что через два часа разбудит меня на смену. Потом тебя или Розарию. Джинн трогать не будем. — Не нужно, — согласился Кэйа. — Ей бы восстановить силы. А ты… как? — Ты за меня беспокоишься? — Дилюк вскинул бровь, прекратив суетиться. — Только если вижу, что ты сам забываешь об этом, — прохладной улыбкой ответил Кэйа. Он подумал, что будет слабостью сказать обычную правду: да, я беспокоюсь за тебя. — Я бы на твоем месте обработал раны. Мазь Альбедо у меня в рюкзаке. — Джинн уже разобралась со всем. — Со всем ли? — Кэйа выразительно посмотрел на его бедро, где ткань потемнела от крови. На месте дыры в форме змеился шов, наложенный грубыми, но крепкими стежками. — Порез глубокий. Сомневаюсь, что Джинн растратила все силы, чтобы полностью залечить тебя. — Кэйа, это лишнее. Мазь еще может пригодиться. Незачем спускать ее на всякую чепуху. — На какую еще, драный ты кот, чепуху?! — прошипел Кэйа, не выдержав. Глаза брата округлились: видимо, тот и сам не ожидал такой реакции. Тут же взяв себя в руки, Кэйа постарался объяснить так, чтобы даже непробиваемый дуб вроде Дилюка понял: — Ты балбес, который привык постоянно скрывать свои проблемы даже от себя самого, потому что должен быть сильнее всех на всем белом свете. Но раз уж ты взял на себя роль командира, то будь добр позаботиться о себе. Внезапно Дилюк насмешливо фыркнул. Он шагнул вперед — Глаз бога пиро полыхнул на его поясе, обдав жаром бедро Кэйи, — и спросил: — Раздражает, правда? Ах вот оно что. Кэйа скрестил руки на груди, повторяя до одури бесившую его позу брата: — Было бы глупо предполагать, что ты пытаешься таким образом проучить меня за мою собственную небрежность к себе. — Занятно, но глупо, — согласился Дилюк. — Я вот сомневаюсь, что тебя волнует конкретно эта рана. В чем дело? Кэйа стушевался. То, что ему привиделось, начинало преследовать и подгонять в затылок навязчивыми мыслями. Ему нужно было убедиться самому, чтобы не заниматься самообманом. — Из-за сегодняшнего, — выдохнул он, не признаваясь откровенно ни в чем. — Я не воспринял всерьез твои слова, когда ты говорил о возможных опасностях в пещерах. И мы поругались из-за того, что не можем доверять друг другу даже в такой ситуации. Поэтому если есть что-то, что хотя бы я могу знать, поделись со мной. Кэйе казалось, что в одной простой истине, которая отделяла его от настоящего Дилюка, может таиться подсказка к его домыслам. Он не верил, что брат был заражен скверной — по крайней мере, не тем же образом, каким заразились Альба и Клаус. Его раны были обычные, Кэйа видел. Одну он обрабатывал сам спустя почти сутки после стычки с хиличурлами. Второй занималась Джинн, да и лавачурл попался им без признаков болезни. — Завтра у нас будет время, — помедлив, сказал Дилюк. — Думаю, теперь нет смысла утаивать. — Почему не сегодня? — Мы уединимся утром у озера. Сейчас пора спать, — отрезал Дилюк. — Но если… — Кэйа, — быстро перебил брат и, сжав его плечи, легонько встряхнул. — Я хочу, чтобы мы отдохнули, оба. Обещаю тебе, что мы сначала поговорим и только потом двинемся дальше. И если к тому моменту ты снова сможешь… довериться мне, то я подставлю свое плечо. — Откуда же ты знаешь, братишка, — сухо рассмеялся Кэйа, хотя внутри потеплело от ложной надежды. — Но спасибо за доброту. Дилюк открыл рот, словно намереваясь добавить еще что-то, однако вместо этого кивнул и отошел в сторону, чтобы помочь девушкам подготовиться ко сну. Больше они не разговаривали. Пускай брошенные в воздух «Доброй ночи» не предназначались лично друг другу, прежнего напряжения не чувствовалось. Сон долго не шел. Перевернувшись на другой бок, лицом к Дилюку, Кэйа долго смотрел на бутоны светяшек между ними, убаюкиваясь их голубоватым сиянием. Глаза слипались, когда дурное предчувствие вернулось к нему. Медленно сев, уже в полудреме, Кэйа по наитию смахнул все светяшки к ногам и накрыл их рюкзаком. В их углу, где они устроились, стало значительно темнее. Он почти не видел собственные пальцы, когда начал осторожно расстегивать спальный мешок Дилюка. Другое свечение, абсолютно белое, становилось все ярче — Кэйа оставил язычок молнии чуть выше уровня пояса, чтобы не раскрывать Глаз бога, который был бы лишним источником света, и чтобы случайно не разбудить Дилюка. Тот спал чересчур крепко. Кэйа не думал, что сможет вспомнить с точностью объяснения Сахарозы, однако нужные слова всплыли в голове сами по себе: «Днем почти не видно, но пораженные участки ткани реагируют на элементальное воздействие. Они излучают свет». Спустя пару секунд с губ Дилюка сорвалась темная струйка дыма и устремилась к нему. Кэйа замер, боясь пошевелиться или спугнуть видение, которое все-таки не было ни видением, ни паранойей. Однако, не достигнув его, дым задрожал и рассеялся. Кэйа сжал руки в кулаки, в горле встал тугой ком. Сил хватило только на то, чтобы застегнуть спальный мешок Дилюка обратно и закутаться в собственный. Его трясло, как от холода. Тишина и неизвестность давили со всех сторон. Не выдержав, Кэйа придвинулся ближе и прижался лбом к плечу брата. В этом поступке не было ни логики, ни спасения. Но, как и в детстве, когда ему было плохо и они ложились спать вместе, Кэйе стало спокойнее. Слушая ровное дыхание брата, стараясь больше ни о чем не думать, он заснул. * * * На город наплывал вечерний туман. Подобно морскому зверю, незримо шуршащему меж волн, он неторопливо поднялся из глубин и, разверзнув пасть, проглотил город целиком. Башенки церкви иглами продырявили голову зверя — на мокро-сером пологе неба торчали только их верхушки, служа маяком для заблудившихся торговцев и рыцарей. Кэйа, забравшись на дерево, жадно всматривался в горизонт. Он никогда такого еще не видел. Небо полностью затянуло, но не тучами, а плотным слоем облаков — бледно-пепельные разводы, точно размазанная зола на пальцах. Пропало солнце и Небесный остров. В тумане растворился ветер. На миг ему показалось, что все это уже происходило с ним. Кэйа тут же забыл свою мысль: он был занят кое-чем более важным. Крепус уехал на несколько дней из фамильного поместья и отвез их с братом на винокурню, наказав Аделинде следить за ними. Приближался фестиваль вина: занятия для сквайров отменили, а все их учителя остались сегодня в Мондштадте, не рискнув покинуть город в такую погоду, так что Кэйа маялся от безделья. Безусловно, прятки — детская игра, по мнению десятилетнего Дилюка. По мнению десятилетнего Кэйи (номинально ему было девять, до его мондштадтского дня рождения еще полгода), братец слыл тем еще занудой. Страшно подумать, в кого он вырастет. Отказываться Дилюк, впрочем, не стал. Счет все еще держал Кэйа, обыграв его в тридцати играх за этот год и уступив только в двадцати восьми — конечно же, названый брат требовал реванша. А сегодняшняя погода сулила настоящую проверку их способностей. В общем и целом, Кэйа не сомневался, что выиграет, поэтому просто наслаждался времяпровождением. Он знал каждое местечко в лесу так же хорошо, как узор на глазной повязке, лазил и скакал по деревьям не хуже белок, а его умению передразнивать птичьи крики мог позавидовать сам Драфф из Спрингвейла. Оглядевшись, он убедился, что позиция подобрана идеально, и только тогда успокоился. Дилюк хоть и сдавал в ориентации по местности, зато быстро учился, а еще с первого раза запоминал все хитрости Кэйи. С каждым годом игра становилась сложнее, укрытия для пряток подбирались изощреннее. Туман и сизая поволока ранних сумерек все сильно упрощали для Кэйи. Выбрав удобное местечко на толстых лаптях кедра, укрытый густой кроной, он притаился. Даже если Дилюк найдет его, то убьет на это кучу времени. Тогда он впервые за долгое время почувствовал ледяной, пронизывающий до костей холод. Стоял конец мая — сезон теплых дождей, гроз и предлетней духоты, напитанной запахами свежей зелени. Но Кэйе стало холодно, как ночью. Голубые бутоны светяшек у подножия кедра пригнулись к земле, нежное мерцание цветов угасло. Кэйа вжался спиной в шершавую кору дерева и закрыл рот ладонью, боясь обнаружить себя. — Ваше Высочество. Маг Бездны появился из облака морозного воздуха, паря в воздухе прямо напротив него. Кэйа не успел и глазом моргнуть, как черная морщинистая рука вытянулась вперед юркой змеей и схватила за шиворот. Коротко вскрикнув, он увидел, как темнота смыкается вокруг них, и начал вырываться. Однако, когда ему удалось избавиться от хватки монстра, все вокруг уже изменилось. Из-за наползшего тумана местность почти не проглядывалась, и Кэйа не сразу сообразил, что они еще в Вольфендоме. Маяком остались церковные башенки вдали, выглядывающие с иной точки обзора. Под ногами обнаружились выщербленные в камне ступени. Когда Кэйа обернулся, то увидел старый храм с барельефом, изображающим ветряные цветы. Сад сесилий. Звук, похожий на свист выпущенного из шара воздуха, раздался у самого уха. Кэйа поднял голову: из появившегося разреза в пространстве, за которым сверкали звезды Бездны, выплыла высокая фигура в темно-пурпурных одеяниях, ритуальной робе и черной маске — чтец. Маска напоминала лик ворона, из ее прорезей лился холодный фиолетовый свет. — Где папа? — Он занят, Ваше Высочество, — ответил чтец, используя то же обращение, что и маги из Храма павших звезд. Кэйа стиснул кулаки, чтобы скрыть от чародея свой страх. — Я думал, он придет… Надежда, что без присутствия отца его не тронут, рассыпалась на куски. С того памятного дня, как его новым домом стало имение Рагнвиндров, прошло несколько лет, и о связи с Орденом Бездны ему напоминала лишь отметина за глазной повязкой. Вероятно, его считали бесполезным ребенком, который в действительности ни на что не способен. Кэйа даже втайне надеялся, что его бросили: тогда бы это значило, что древнему заговору не дано осуществиться. — Мы наблюдаем за вами, — чтец говорил размеренно и глухо, словно пробуя на язык тейватское наречие. — Вижу, вы не пробудили Кхемию, принц. — Какой же я принц? — пожал плечом Кэйа, храбрясь. — Так, полукровка. — Остры на язык, как и ваш отец. — Это он вас прислал? За маской раздался глухой звук — то ли смешок, то ли покашливание. Кэйю пробрал озноб. — Можно сказать и так, — спустя странную паузу ответил чтец. — Как вам ваша новая семья? Все нравится? Вы ни в чем не нуждаетесь, верно? Чужой голос смягчился, к нему примешалась сладость, от которой противно заныли уши. Кэйа отлично чувствовал фальшь. — Старая меня тоже устраивала. — Вы совсем еще ребенок. — Я умен не по годам. — И что же вам подсказывает ваш ум? — Что я вас не знаю, — Кэйа оскалил зубы. Как же он далеко от дома! Ему некуда бежать, если придется. А если бы и смог, то только бы навлек беду на Дилюка и Крепуса. — Ни вас, ни ваших прихвостней. Сейчас вы скажете, что вас прислал мой отец и что у него для меня поручение. — Так и есть, — легко признал чтец. — Вы были неоперившимся птенцом, когда попали сюда. Чтобы окрепнуть и избавиться от клейма кукушонка, требуется время. — Кукушонка?.. — растерялся Кэйа. — Да. Знаете птиц, которые подкидывают своих детенышей в чужие гнезда? — А вам хватает смелости называть моего отца кукушкой, — раздражение стало сильнее страха, и это спасало Кэйю. Он наконец понял, что этот чародей никак не связан с папой, но почему-то знает его. Наблюдал, значит? Или выслеживал его? — Хватает. Я бы поостерегся, будь у вас кое-что здесь, — длинный когтистый палец в голубой перчатке ткнул его в щеку под правым глазом. Кэйа отшатнулся, схватившись за лицо. — Не поймите неправильно, принц. Кхаэнрийские маги никогда не подчинялись правящей семье. Мы с вами одного ранга, посему я разговариваю с вами на равных. В наши времена возможность встретиться королевским особам, как мы, большая редкость. — Я в неописуемом восторге, — сухо и тихо произнес Кэйа. — Я хотел повидаться с вами раньше, но решил не торопить события, — чтец положил ладонь ему на плечо и встал рядом, повернувшись лицом к городу. Холодная пульсация от руки обжигала. — Слышал, вы скоро сдаете экзамен на звание рыцаря Ордо Фавониус. Собираетесь защищать Мондштадт? В глазах защипало. Кэйа прищурился, упрямо не двигаясь с места и не отвечая на вопрос чтеца. Тот рассмеялся: на этот раз звуки за маской напоминали птичий клекот. — Отпрыски рода Рагнвиндров всегда идут путем рыцарства. Нам повезло с выбором нового дома для вас. Забитый в дальний угол сердца страх нахлынул на него с новой силой. Голова закружилась. Кэйа хотел взмолиться, чтобы не трогали Дилюка с Крепусом, но язык стал тяжелым и не слушался его. — Со своим первым заданием вы справились безупречно, — продолжил вещать чтец. — Получить доверие двух влиятельных семей — Рагнвиндров и Гуннхильдров — дорогого стоит. Но ваш отец, разумеется, не говорил, в чем именно заключается ваша роль в Мондштадте? Кэйа сделал глубокий вдох и посмотрел в небо. Все та же серая непроглядная поволока, за которой даже остров Небесного порядка не видать. Если он будет просто отвечать на вопросы, не раскрывая своих чувств в сердце, то его слабостями не воспользуются. — Одержать победу над архонтом, — мрачно сообщил он. Чтец издал удивленное «о», и Кэйа нашел в себе силы посмотреть на него, а затем нагло хмыкнуть: — А-а, вы наверняка думаете, что я не справлюсь. — Ах, нет. Я приятно поражен огню ненависти в ваших глазах. Столь искренняя неприязнь и спящий Ирминсуль… Пурпурная тень накрыла Кэйю, когда чтец наклонился над ним, словно собираясь отхватить ему лицо. Когтистая пятерня впуталась в его волосы на затылке, из-за чего Кэйа зашипел, и сжала так, что он больше не смог отвести взгляд от черной маски. Палец оттянул его повязку в сторону, открывая второй глаз. Это длилось секунду. После чтец отпустил его и выпрямился, напоследок потрепав по голове. — Отрадно, что мне не придется перекраивать ваши убеждения. Вы убьете богов, не сомневайтесь. Народ Кхаэнри’ах станет вам руками и оружием. Кэйа яростно оттолкнул от себя высокую фигуру. Чтец, поддавшись ему, отплыл в сторону. Острые носки его сапог едва касались травы. — Вы станете глазами и устами своей империи, принц. Путь к падению богов тернист и долог, но к началу главной партии мы успеем расставить на доске все фигуры. Для этого понадобится занять позицию выше, чем простой рыцарь Ордо Фавониус. — Не понимаю, чего вы хотите от меня, — раздраженно выплюнул Кэйа. Он не желал плясать под дудку чародея, который явно был не в ладах с его родным отцом. — Займите место рядом с магистром. — Рядом с Эрохом?! — изумился Кэйа. Предложение чтеца звучало настолько дико, что он чуть не рассмеялся, позабыв свой страх. Но, похоже, тот не шутил: — Этот город любит героев. Орден Бездны инсценирует парочку нападений, где вы сможете проявить себя в лучшем свете. — Как любезно с вашей стороны, — глухо процедил Кэйа. Он догадался, что так и будет: если он сам не приложит усилия, то Орден постарается на славу, чтобы привлечь к нему общественное внимание. — Оставьте свои подачки. Маги тщеславны и бесконтрольны, чтобы вовремя остановиться, а хиличурлы тупые и хрупкие, как ветки. Монстров в округе Мондштадта и без того хватает. — Ваше Высочество, — в низком голосе звучало довольство. Чтец с почтением кивнул ему. — Жду нашей следующей встречи. — Невзаимно, — прорычал Кэйа. Прорезав пространство перед храмом, временный портал озарил напоследок каменные ступени звездным сиянием и исчез. Неподалеку, окутанный пылью морозного облака, выплясывал маг Бездны. — Эй! — Кэйа поднял с земли булыжник и швырнул магу в голову. Тот взвыл и начал было читать заклинание, но осекся: видно, заметил, что рядом никого кроме «принца» и не было. — Веди меня обратно. Маг выполнил приказ быстро, доставив Кэйю под то же дерево, на ветвях которого и нашел. Зависнув в воздухе в паре футов над землей, Кэйа свалился в мягкую траву. Выругавшись, он быстро сел и огляделся: маг Бездны пропал, а вместе с ним и звездная вуаль портала Бездны. Рядом остановились ноги в черных башмаках. Подняв голову, Кэйа увидел недовольное лицо Дилюка. — Ты даже не старался, — разочарованно сказал тот. — Устал тебя ждать, — соврал Кэйа, посмотрев на бутоны светяшек перед собой. — Захотел нарвать цветов для папы. — Правда? — голос Дилюка смягчился. Он сел рядом. — Хочешь научу делать венки, как на Празднике ветряных цветов? — натянуть улыбку на губы было проще простого. Дилюк не замечал. Задержав взгляд на его лице, брат кивнул и тоже улыбнулся. По крайней мере, хотя бы один из них радовался по-настоящему. — Да, давай. * * * Когда Кэйа очнулся, его окутало тепло и запах дома. Обнаружив, что лежит, зарывшись лицом в волосы Дилюка, он отодвинулся и тихо чихнул. Дилюк поморщился, но не проснулся. Перевернувшись на спину, Кэйа прерывисто вздохнул. Долго ли он спал? Наверное, нет. Но сон снился долгий, тоскливый и яркий, как будто он взаправду вернулся в прошлое. Сам Кэйа плохо помнил ту встречу с чтецом и уж тем более обстоятельства того дня. Возможно, цветы-светяшки пробудили в нем воспоминания? Или мозг сам додумал то, чего не было? Уж слишком реально все ощущалось. Так, как это должно было быть. Выбравшись из спального мешка, чтобы сходить за флягой с водой, Кэйа сообразил, что чего-то не хватает. Вроде бы все находилось на своих местах, так же, как и перед отходом ко сну, но… Арсений все еще не вернулся, хотя Кэйа был уверен, что два часа прошли. Вариант, что со снежнийцем что-то случилось, он отсек почти сразу. Фатуи имели определенное родство с тараканами: такие же живучие, пытающиеся паразитировать на всем и вся твари. В голове всплыл их с Розарией уговор. Они ведь собирались глаз не спускать с Арсения, и раз уж на то пошло, Арсений сам обещал ему разговор «в приватной обстановке». Время для этого было как нельзя идеальное, когда все спали. В любом случае он ничего не терял. Сна не осталось ни в одном глазу, а уставший от постоянных напоминаний об Ордене и скверне разум требовал отвлечься на что-то иное. На что-то, больше связанное с его рутиной в Ордо Фавониус. Прихватив с собой в лаз один бутон светяшки, Кэйа тут же пожалел о своей скупости. Когда они пробирались гуськом, но все вместе, дорогу освещали Глаза бога и посох Фатууса. С одним цветком только и хватало, что вытягивать руку и нащупывать проход перед собой. Темнота стояла, как в склепе, и пахло соответствующе. Сыро, затхло — землей да камнем. Арсения у входа не было, как и ожидалось. По старой привычке Кэйа собирался прибегнуть к чувству стихий, чтобы по следам остаточной элементальной энергии определить, куда ушел Фатуус, но запоздало вспомнил о минусах отсутствия дара архонтов. Только владельцы Глаз бога имели связь с эфиром — невидимым и неосязаемым пространством, пронизывающим всю материю Тейвата. Его нынешняя магия — алхимия Кхаэнри’ах — была лишена таких привилегий. Грот и так казался большим наверху, но здесь, на глубине, и вовсе огромным. Арсений мог уйти куда угодно. Если бы Кэйа лучше справлялся с Кхемией, то выстроил бы тот же ледяной мост и вышел на середину озера, откуда была отличная точка обзора на все ответвления и каналы, ведущие в другие пещеры. Без такой возможности варианта осталось два: или примоститься у лаза, чтобы дождаться Фатууса, или отправиться на поиски самому — наугад. Раздавшийся где-то у противоположной стороны озера грохот подтолкнул Кэйю к окончательному решению. Примерно определив направление, он кинулся к источнику шума. Мерцающая трава на поверку оказалась мягкой и пружинила на каждом шагу. До Фатууса было рукой подать. Грохот стал совершенно оглушительным. Пройдя под низкой полукруглой аркой, которая вела в пещеру поменьше, с тянущимся из озера ручейком, Кэйа не поверил своим глазам. Арсений, не замечая чужого присутствия, замуровывал в стене человека при помощи своего посоха. Рука в черной беспалой перчатке, словно тряпичная, болталась из-за плеча Фатууса. Каменное крошево катилось градом по наросшей насыпи, повинуясь цитриново-желтому свету. Кэйа действовал на инстинктах. Набросившись на Арсения со спины, он первым делом вырвал из рук посох и отбросил в сторону. Тот среагировал быстро: с размаху ударил локтем в лицо, попав по носу, и в возникшую заминку попытался разомкнуть захват. Кэйа сделал подсечку, пнув Фатууса под колено, а затем швырнул наземь. Важнее сейчас было другое. Из-под искусственного завала кроме руки было видно посеревшее лицо бедняги, глаза остекленели. Кэйа хотел спасти его, но, кажется, опоздал. — Зря стараетесь, капитан, — подал голос Фатуус. — Он давно мертв. — Вы убили его? — Не я. Повернув голову к Арсению, Кэйа заметил рассыпавшиеся на белом снегу серые и желтые кругляшки — жетоны Похитителей сокровищ. Среди них лежала пуговица от кармана формы. Сам поясной карман Арсения был пуст, с обвисшей нитью. — А это досадно… Обратив внимание на устроенный беспорядок, Фатуус как ни в чем не бывало попытался сесть. Повалив его обратно на льдистый пол пещеры, Кэйа выудил из портупеи кинжал и приставил к горлу Арсения. Маска слетела с чужого лица, обнажая наглый взгляд без капли страха. — Можем считать это началом разговора в приватной обстановке? — Как вам угодно, офицер. Смотрите, как бы это не оказался последний ваш разговор. — В вас много силы для человека, который не пользуется Глазом бога. Но я не удивлен. После того, как вы спасли господина Дилюка при помощи магии… Кэйа сжал кинжал сильнее, вдавливая второй рукой Арсения в пол. Он не хотел выдавать замешательство, охватившее его в этот миг, но проклятый Фатуус пытливо всматривался в его лицо, и усмешка расползлась на чужих губах. — Как видите, мы оба заметили то, что не предназначено для чужих глаз. Что делать будем? — Я не иду на сделки с Фатуи, — коротко отсек Кэйа. — Считайте мои действия односторонним допросом. И поверьте, офицер, в пытках я имею опыт. — Ну что вы сразу за свои варварские методы, я же не отказывался ничего говорить, — засмеялся Арсений и облизал губы. Если он и нервничал, то почти не подавал виду. — Сделка, безусловно, стала бы полезна для вас обоих, но было самонадеянно с моей стороны рассчитывать, что у вас с братом похожие методы. Кэйа понял, что его снова загнали в ловушку эмоций. Арсений располагал куда большей и разносторонней информацией, чем он. И, в отличие от Кэйи, начал игру сразу с козырей. — Наши пути с братом давно разошлись. Меня не интересуют его дела. — Даже если эти дела связаны с вами напрямую? Ослабив хватку, Кэйа чувствовал, что внутри он сам как натянутая струна. Они с Арсением поменялись местами — тот бил по слабым местам, словно готовился к этому разговору заранее. Вместе с замешательством на Кэйю нахлынула злость. — Я могу дать вам больше сведений, чем те, на которые вы рассчитываете, капитан, — Фатуус заговорил увереннее, когда начал торговаться. Кэйа спрятал кинжал и встал на ноги. — Видите? Нам незачем враждовать. Сделка получается более чем выгодная. Вы хотите сохранить свой секрет, а я — свой. Посох Фатууса оказался тяжелее, чем он предполагал, но легко ложился в руку. Неправильно расценив его намерения, Арсений благодарно улыбнулся и начал подниматься. Качнув чужим оружием на манер заклинателей Фатуи, Кэйа выстрелил зарядом из верхушки посоха. Желтое ядро гео-энергии пролетело в опасной близости с плечом Арсения. Еще одно ядро смяло пучок травы у его ног, заставив попятиться. — А я вам скажу, что выгодно для меня: вытащить из вас правду, офицер, о том мертвом теле, и наверняка не одном, судя по значкам Похитителей сокровищ, которые вы носите с собой, — играясь с посохом, объяснил Кэйа. Конечно, стреляющая палка сильно отличалась от рогатки и пращи, но он примерно соображал, как с ней управиться. — А после того, как вы расколетесь и выложите карты на стол, я подумаю, что с вами делать дальше. За спиной Арсения была лишь каменная насыпь, ставшая кому-то могилой. Упершись в нее, он уже не так явно улыбался. — Неужели вам совсем не будет досадно, если я случайно проболтаюсь вашим друзьям о том, что видел? — Мой секрет не поставит их жизни под угрозу, — фыркнул Кэйа. — Вы удивитесь, но в моем тоже нет ничего примечательного. — Так удивляйте меня, офицер, — Кэйа царапнул краем древка по полу. Навершие посоха засветилось ярче, готовое отреагировать на желание нового хозяина. — Ну же. — Кажется, теперь вы меня загнали в угол, — с чересчур откровенной досадой в голосе признал Арсений и вздохнул. Очередной шарик гео-энергии разбил камни в паре дюймов от его головы. Стерев самонадеянную ухмылку с лица противника, Кэйа удовлетворенно кивнул. — Так и быть. До инцидента с агрессией монстров мы исследовали этот грот. Несколько групп ученых, археологов, спелеологов, а также солдаты из моего отряда, специально обученные для погружения в пещеры. Вы слышали про метеоритный дождь в прошлом году? — Дело о заблудших звездах? — Кэйа выскреб из памяти ту осеннюю пору, когда Ордо Фавониус был по горло завален поручениями и жалобами от жителей. — Не самое приятное событие. Слышал и разбирался с последствиями. Как это связано с вами? — Дело было под юрисдикцией Фатуи, — пояснил Арсений, всматриваясь в его лицо, словно добиваясь какой-то реакции. Кэйа, уже привыкнув, как тот играет на чужих эмоциях, сохранял равнодушный вид. — Осколки звезд было принято утилизировать из-за их пагубного воздействия на людей, но наши исследователи сумели сохранить несколько образцов. К изучению присоединились даже ученые из даршана Ртавахист. — Потрясающе. Так при чем здесь пещеры? — А вы знаете, почему это место называется Пещерой звездного сияния? — Арсений помолчал, но так и не дождался ответа. — Похоже, что нет. Пятьсот лет назад, во время катастрофы, такие метеоритные дожди не были редкостью. Большая часть звездных осколков была уничтожена в связи с загрязнением Бездной. — И, конечно же, остался один, — Кэйа перебил его, поймав смутное ощущение, что ему пытаются присесть на уши. — Именно здесь. Со временем люди забыли про звезду и придумали для названия пещеры другую историю. — У вас невероятно аналитический ум! — одобрительно воскликнул Арсений, не заметив сарказма. Или притворившись, что не заметил. — В действительности осталось около пяти осколков, только четверо других находятся в более труднодоступных местах. Уверен, со временем технологии Фатуи позволят… — Вы отошли от темы, офицер Арсений, — Кэйа упреждающе сжал тут же вспыхнувший посох. — Мы говорили о трупах. — Верно. О наших изысканиях узнали Похитители сокровищ. Вы же знаете, как это бывает: то, что известно группе людей, со временем становится достоянием общественности. Они полезли в пещеры как раз в тот период, когда монстры начали проявлять агрессию. Интересно, могли ли маги Бездны заразить Похитителей? Хоть и первым подтвержденным случаем среди людей стал Клаус, они с Альбедо могли упустить более ранний инцидент, особенно если пострадавший не получил своевременную помощь. К тому же об этом до сих пор не говорили прямо. Ранее, связавшись с Кэйей, Похитители сокровищ упоминали некий артефакт на дне Пещеры звездного сияния. Это было около двух недель назад, а еще за неделю до этого сэр Ризе, отвечавший за обеспечение припасами на Драконьем хребте, сообщил о первых случаях аномальной агрессии монстров. Арсений же говорил про месяц. Месяц назад его отряд был здесь, якобы «до инцидента» со скверной. — Вас что-то смущает в моих словах? — Только то, что все вами рассказанное может оказаться выдумкой. Продолжайте, — благосклонно кивнул Кэйа. Теперь это становилось… интересно. — Врать не буду, своей цели они почти добились. Добрались до нашей стоянки и попытались выкрасть образцы. Однако на обратном пути монстры напали на них. Спасти не удалось никого. Если никого, то знали ли об этом случае те Похитители, которые обратились к нему? Или Фатуус недоговаривал? Каков был шанс, что из той группировки кто-то сбежал? — Вы говорите, что они добились своей цели и даже выкрали образцы, — медленно повторил Кэйа. Арсений кивнул. — Но Похитители сокровищ не славятся своей организованностью или хорошими ресурсами, чтобы преодолеть такой спуск самостоятельно. — Хотите сказать, что их действиями руководил кто-то другой? — Арсений разве что руками не всплеснул. Вылощенное восхищение недурно смотрелось на его скользком лице: как влитое. — Тогда бы это многое объяснило. Мне нравится ваш вариант. — Для чего вам жетоны? — Кэйа терял терпение. Он выпустил еще два гео-ядра, взрывшие пол у ног Фатууса. В воздух поднялась мерцающая золотом пыль. — Да-да, я не забывал ваш вопрос. Понимаете, капитан Альберих, никто не станет заниматься эвакуацией их тел и достойным погребением, — Арсений кивнул вбок, где из насыпи торчала макушка Похитителя. — Надо признать, при минусовой температуре их трупы неплохо сохранились… После облавы монстров мы пытались как можно скорее покинуть пещеры и выжить. Но потом на меня вышел один из Похитителей. Он спрашивал о жетонах. — А ему зачем жетоны мертвых преступников? — Даже у преступников есть семьи, — в прищуре голубых глаз легко было увидеть сожаление, но Кэйа не желал обманываться. — Когда мы выберемся отсюда, я передам жетоны родственникам и друзьям погибших. Это их единственная возможность оплакать своих родных. Не ожидая такого ответа, Кэйа на мгновение оторопел. Это было похоже на правду, и у Арсения имелись все причины, чтобы не рассказывать о своих делах в пещерах. Кэйа сократил расстояние между ними. Дернувшись от неожиданности, Арсений посмотрел на протянутый посох и наконец забрал его обратно. — Вам ведь необязательно было делиться со мной предысторией. — Да, но тогда бы вы нашли другой способ докопаться до истины, — парировал Фатуус. — А теперь прошу дать мне закончить. Пока тот муровал последнее тело в братской могиле, Кэйа раздумывал над сказанным. В этой истории не было ни слова о болезни, ради которой Фатуи совали свой нос куда не надо, или об их интересе к его персоне. Кэйа в любом случае не рассчитывал услышать ответы на все вопросы. Хватило и того, что Фатуус нарочито оброненной в начале разговора фразой подтвердил его опасения: Дилюк заключил с ними сделку. — Значит, наши цели разнятся, — выдал свой вердикт Кэйа. — Так что вам нужно от этого спуска вниз? — Только звезда, капитан. Только звезда. Возвращались они вдвоем, неспешным шагом. Арсений подсвечивал путь посохом, отчего мокрый камень под ногами казался грязно-желтого оттенка. Озеро поднялось, выйдя за кромку берега — в одном месте пришлось обходить по узкому перешейку вдоль стены грота. К счастью, на подступе к пещере с их стоянкой уровень воды почти не изменился — значит, эта ночь пройдет спокойно. Пообещав, что разбудит Дилюка, Кэйа проследил, как Арсений готовится ко сну. Доверия к Фатуусу не стало больше ни на йоту. Выждав некоторое время, Кэйа сел у спального мешка брата и заглянул ему в лицо. Светяшка, прикрепленная к грудному карману, давала слабый свет: тонкая морщинка застыла в изломе бровей, сомкнутых к переносице, с приоткрытых губ срывалось неровное дыхание. Кэйа давно не видел, как Дилюк просто спит. Осторожно проведя указательным пальцем меж бровей, Кэйа замер так. Брат был упоительно, до тоски в сердце красив. Так, верно, ощущался страх за чужую жизнь, но Кэйа не собирался его хоронить. Пусть рядом не было Альбедо или Сахарозы, он примерно знал, что надо делать. Решив больше не ждать, Кэйа взял с собой несколько необходимых вещей и тихо покинул пещеру.