Четвертая звезда

Дорога от их стоянки к предполагаемому месту охоты заняла больше времени, чем рассчитывал Кэйа. После того, как догадки о скверне Дилюка подтвердились, он не собирался терять ни минуты. На глубине в несколько сотен футов под землей не было никаких шансов получить лекарство, а зная упрямую натуру братца, он отлично понимал: тот будет до последнего юлить и прикидываться, что все в порядке. Вариантов помочь ему было не так уж много, но они хотя бы были. На этот раз Кэйа решил прислушаться к совету Альбедо и не полагаться на одну лишь «зубочистку» — кинжал хоть и был наготове, пристегнутый на один ремешок на руке, Кэйа планировал драться не им. На охоту за слаймами он позаимствовал посох Арсения. Глазом бога Фатуус не обладал — посох использовал собственную магию. По такому же принципу работали планер с анемо-кристаллом и походная печка на огненном масле. А Кэйа работал по принципу: бери, что плохо лежит, если от этого будет польза Мондштадту. Дилюк тоже считался за Мондштадт, так что угрызениями совести мучиться не пришлось. Сам Кэйа был не из тех, кто спасает чужие жизни. Словно один из старых снежнийских архонтов, который превращал в лед все, к чему прикасался, он становился предвестником гибели. Любой, кто оказывался рядом с Кэйей, страдал из-за связи с ним. Монстры, принесенные в жертву Орденом для победы «принца» в Мондштадте, как обещал чтец в пасмурный день их встречи. Приемный отец, по воле случая втянутый в чужую битву и вынужденный использовать Глаз порчи, чтобы защитить сына. Клаус и Альба. Их Кэйа вспоминал в последнее время чаще всего и думал, что бы он мог изменить. Мог ли сделать другой выбор, не ведущий к потерям и жертвам? Дилюк… Дилюк. Может, Дилюк был как раз единственным исключением из правил. А может, подпустив брата так близко, Кэйа скрыл его в слепой зоне от собственной неудачи. В действительности он терпеть не мог топить себя в чувстве вины. По крайней мере, пока был трезв. Кэйа потряс пустой бутылкой, вытряхивая на язык последние капли, и спрятал ее обратно в рюкзак. Подарок Розарии помог немного отвлечься от происходящего, но Кэйа собирался использовать его и для других целей. Из всего, что было под рукой, бутылка показалась ему наиболее подходящей емкостью в сборе слизи слаймов. Правда, Дилюк убьет его, узнав, что он таскал с собой в пещерах все это время. Кэйа остановился, прислушиваясь. Где-то вдалеке, за звуками бегущими в застенках пещер подземных вод, слышалось шлепанье и хлюпанье. Убьет так убьет. Лишь бы сам не откинулся. Мысли текли вяло и невпопад. Кэйа подумал, что больно быстро пьянеет, а еще что уже несколько недель не брал в рот ни капли. Конечно! «Долей ангелов» в горах и не пахло, а многим путешественникам не помешало бы промочить горло перед долгой экспедицией. Даже Кэйа слышал про набирающие популярность сетевые рестораны. Вот только Дилюк свою таверну дальше второго этажа с балконом расширять, видимо, не собирался. Может, когда они тут со всем разберутся, предложить ему партнерство? Уж Кэйа в некоторых вещах знал толк и имел полезные связи в этой сфере, в отличие от личностей, работающих на свое дело на четверть ставки. Дилюк ему, разумеется, откажет. Но он может попытаться. И немного позлить брата. А для начала — помочь ему. Дилюк, скорее, нарушит свой сухой закон, чем попросит о помощи. Хороший же командир им попался. Ответственный, надежный и, главное, честный. Подняв первый попавшийся булыжник, Кэйа с чувством швырнул его куда подальше. Камень отскочил от стены, но последовавший за этим звук отличался от того, что ожидал услышать Кэйа. Сначала раздался рокот, напоминающий далекий шум водопада. Затем этот рокот сменился гулом, который нарастал, прерываясь шипением и свистом, и бил по ушам. Кэйа оцепенел. Прежде чем он осознал, что совершенно не может пошевелиться, его настиг животный страх, посылающий в мозг один-единственный сигнал: беги. Беги! Этот гул в стенах и шум воды — его вызвало что-то другое. Он пытался сдвинуться хотя бы немного, заставить себя, но не мог. Сердце стучало в ушах, в странном резонансе с грохотом вдалеке, который становился все ближе. Такой далекий звук — воспоминанием из прошлого, — но близкий, здесь, в настоящем. Правая рука его слушалась. Ударив себя по щеке, Кэйа не сдержал удивленный стон: он забыл, как Фатуус недавно заехал ему по лицу. Однако этого хватило, чтобы тело отмерло, а ноги начали двигаться. Зашатавшись, Кэйа попятился, не в силах отвести взгляд от лазов в стенах, которые завывали бурей каждая на свой лад. Пещера стенала, как изувеченное чудище. Вряд ли ее потревожил брошенный Кэйей камешек. Нет, беда началась раньше, намного раньше. Из дыры, расположенной в футах двадцати над его головой, хлынул бурный водный поток. Кэйа еле успел броситься в сторону и упал, заледеневшая корка снега под ним хрустнула. Лежа на боку, он смотрел, как дыра выплескивает воду, как та стекает в озеро и как образуется мутная пена — пузырьки воздуха надувались, сразу лопаясь. Шуршащий, скребущий по перепонкам звук. Застыв, Кэйа ждал, когда лаз над головой выплюнет остатки жидкости, успокоившись, и когда пена на озере истает. Опять прислушался. Отсюда было непонятно, разбудил ли грохот остальных, но монстры, которые наверняка находились в одном из коридоров, взбодрились. Хлюпанье стало отчетливее, промежутки между шлепками — короче. Первоначальный страх отступил, оставив в теле слабость и легкую дрожь. Мысли путались. Кэйа хотел припустить обратно, но желание убежать от любой мало-мальской опасности преследовало его уже много лет, став привычным. Даже если опасность оказывалась реальной, как сейчас, он научился обманывать инстинкты и шагать вперед вопреки страху. — Соберись, — легче от звука собственного голоса не стало, зато это позволило здраво оценить окружающую обстановку. Галлюцинаций у него не было: озеро поднялось, смазав границы берегов. К счастью, вода больше не прибывала. Продолжив свой путь, Кэйа заметил за следующим поворотом узкий, невысокий проход, уходящий вглубь породы. В нос ударила тошнотворная затхлость. — Ну и мерзость. Вода, ползущая ручьями по всей низине грота, добралась и досюда. Проход вел наискосок и вниз, под ногами сразу зачавкало: вода смешалась со слизью и глиной. Звук выходил отвратительный, как и запах. Если бы у слаймов был орган слуха, то Кэйа бы давно сдал себя с потрохами. К счастью, у этих аморфных существ ничего, кроме глаз да их слизи, при себе не имелось. Вспомнив свой последний опыт со взрослой особью, Кэйа передернул плечами. Вот для этого ему и нужен посох. Он же умнее некоторых и умирать самым глупым образом не собирается. Еще при спуске на планерах Кэйа заметил, что тут водятся слаймы. Учитывая низкую температуру в гроте, он готовился к худшему — к громоздким, колючим шарам из крио-эссенции. Однако ему повезло. При выходе в круглый, на треть наполненный застоявшейся водой карман его встретили синие гидро-слаймы. Ни льда, ни снега, ни мерцающей травы — здесь не было ничего, кроме монстров и мелкого прудика. Такой же сплошной, непроглядный мрак, как в той пещере, где они остановились. В этом был еще один плюс посоха Арсения: когда Кэйа выпустил пару снарядов в монстров, пещера осветилась так ярко, что он явственно увидел собственную дрожащую тень на стене. А потом темнота и вовсе развеялась в непрерывных вспышках золотой гео-энергии. Расплющив третьего по счету слайма, Кэйа прервался, чтобы собрать слизь в бутылку из-под вина. Ополаскивать ее времени не было: слизь быстро стекала со стен и сталагмитов в пруд, становясь бесполезной. Какой-то из монстров, воспользовавшись заминкой Кэйи, толкнулся ему в плечо. Чуть не навернувшись, Кэйа разозлился и пришил его одним ударом кинжала. Однако потерял часть слизи, когда неосторожно дернул второй рукой. — Проклятье. Соберись же, ну! Это он сказал самому себе. Не из-за слаймов — из-за тревоги, которая в новом приступе сжала его горло и пригвоздила к месту. Руки все еще слушались, и последующие атаки осмелевших монстров он отбивал вполне удачно. Но до тех пор, пока его не настигла очередная волна грохота, перешедшая в длинный, протяжный гул, словно где-то издали завывал исполинский зверь. Кэйа окаменел, негнущимися пальцами вцепившись в посох. Янтарно-желтый куб в навершии древка часто пульсировал в ритм его сердцебиения. Иррациональный, панический страх боролся со злостью, и Кэйа проигрывал в этом сражении. Слаймы, трясясь, как желе, отползли к дальней от прохода к стене, прилипнув к гладкой поверхности. У них не было и не могло быть инстинкта самосохранения, однако что-то заставило их почуять опасность. Кэйа понял, что выбрал неудачное место и время для охоты, когда уже стало поздно. Гул приближался к ним — к нему. Вода стала стремительно затекать по проходу внутрь. Слаймы оживились, прыгая один за другим в пруд, и заскользили по поверхности, подобно водомеркам. Присутствие Кэйи они игнорировали недолго. Очередной толчок пришелся в голову, заливая волосы и ухо густой слизью. Запах тины, преследовавший его несколько дней после лаборатории Сахарозы, вызвал тошноту. Следующий толчок заставил переступить с ноги на ногу, чтобы не упасть. Кэйа оперся на посох и изо всех сил сжал его, тяжело дыша. Кэйа. — Кто здесь? Кроме плеска воды, отчаянно стучащего сердца и мерного рокота гео-энергии, не было слышно ничего. Казалось, пещеры играли с его помутненным разумом. Но вдруг раздался тихий, дробный треск, словно перестукивались бусины церковных четок. Вода в проходе замерзала, возникший из ниоткуда лед стремительно двигался в его направлении. Обступая Кэйю, но не трогая его, крио-частицы замораживали всю поверхность пруда и сидящих на ней слаймов. Ты можешь идти. Во рту пересохло. Чудился ли ему голос или нет, он помог стряхнуть с себя оцепенение. Положив посох поверх льда, Кэйа принялся методично разбивать замерзших слаймов кинжалом и сливать пущенную слизь в бутылку. Густой запах болота наполнил маленькое пространство пещеры. Жаль, у него была всего одна емкость. Нашарив флягу на поясе, Кэйа замер. Вода внизу есть везде, запас фильтр-листьев у них тоже имелся немалый. Отбросив дальнейшие сомнения, Кэйа быстро опорожнил флягу и стал собирать слизь в нее. Этого едва хватило на одного слайма с лишком, но все же лучше, чем обходиться единственной бутылкой из-под вина. Голос больше не возвращался. Когда Кэйа выбрался обратно в грот, то тут же забыл про него. Всюду, куда бы ни простирался взгляд, сумеречно блестела мрачная гладь воды. На возвышении, где он стоял, она доставала ему до щиколоток. Что самое страшное — Кэйа не понимал, куда идти. Узкая тропа, по которой он шел сюда, ориентиры из освещенных травой камней — все пропало из виду. — Эй! Кто-нибудь слышит меня? Эхо несколько раз отразилось от стен — Кэйе казалось, будто бы его должны услышать везде. Но он знал еще по их с Дилюком и Крепусом лесным походам, насколько эхо бывает обманчиво и зыбко. Оно могло не достигнуть пещеры, где они устроили временную стоянку. А ведь если бы Кэйа остался на дежурстве, то сумел бы вернуться вовремя и предупредить о настигающей опасности. Какой же он идиот. — Эй, кто-нибудь! Дилюк! Розария! Он начал пробираться вдоль стены в том направлении, откуда пришел. Далеко уходить не стоило, чтобы не разминуться, поэтому Кэйа визуально отметил для себя примерную точку, где нужно остановиться. Никто не отзывался. Плеск и сбитое дыхание тоже отдавались эхом, но это было лучше тишины. И лучше того рева зверя из пещерных утроб. Если завывания повторятся, Кэйа не хотел бы оставаться один. Обратно. Голос шел изнутри, но не принадлежал ему. Кэйа мотнул головой: мерещится. О пещерах всегда ходило много разных слухов: чужие голоса и странные звуки, от которых кровь стынет в жилах, — самые любимые у путешественников и рыцарей. Наверное, это как-то объяснялось, только Кэйа не желал думать о рациональной стороне своей тревоги. Он просто хотел найти свой отряд. Дилюка, Арсения — неважно, кого. Посох в правой руке придавал ему сил, а рюкзак с новым грузом напоминал о том, почему Кэйа отделился от остальных. И почему это было так важно. Иди обратно! Кэйа обернулся. Долго игнорировать голоса не к добру, чем бы они ни являлись — причудой его уставшего, лишенного нормального сна разума или зовом другого человека. — Кто здесь? Дилюк?.. Пить. Нестерпимо хотелось пить. Кэйа поднес флягу ко рту и отдернул ее: слизь. Он вылил нормальную питьевую воду. Просто вылил. Так глупо, что даже забавно. Сколько он не пил — несколько часов? Это не имело значения. Он мог и потерпеть. Но почему он не вылил алкоголь, как и воду? Наверное, Кэйа впервые жалел о выпивке, ведь ее было слишком много, чтобы держать разум холодным и ясным, и слишком мало, чтобы ничего не бояться. — Кэйа! Сначала он не поверил. Но голос звучал иначе и был настоящим. Впереди, на берегу озера, действительно стоял Дилюк — его яркие волосы словно сияли на фоне мерзлой синевы пещеры. Кэйа взмахнул рукой с посохом, чтобы заморозить воду перед собой и сократить путь… и засмеялся. Он снова забыл. Над озером рассыпалось белое облако снежинок, совершенно бесполезных. Кэйа понадеялся, что Дилюк не заметил — благо, они стояли достаточно далеко друг от друга. Пришлось повернуть обратно, в направлении, откуда он пришел, так получалось быстрее. О том, что именно про это твердил ему другой голос, Кэйа старался не думать. — Ты что-нибудь успел взять с собой? — спросил сразу Дилюк и, как только Кэйа догнал его, пошел вперед. Лишь удивленно взглянул на посох, но никак не прокомментировал. — Пещеру затопило, часть вещей спасти не удалось. Взяли три шлема, один затерялся. Я остался ждать тебя. — Ты знаешь, что происходит? — Кэйа ускорил шаг, чтобы идти вровень с братом. — Не совсем. Могло произойти все что угодно: начиная от сильного прилива с океана и заканчивая разломом породы из-за постороннего вмешательства. Некоторые пещеры кишат монстрами. — Куда мы идем сейчас? — Арсений показал место, откуда мы будем двигаться дальше. Проход через руины, там топить не должно. Кажется, они относились к горной цивилизации, которая раньше жила здесь. Кэйа угукнул, дав понять, что услышал. Его разбивал на части мандраж от все еще не исчезнувшей тревоги впополам с облегчением от присутствия брата. Говорить много не хотелось и по другой причине: Дилюк слишком быстро раскусил бы его нетрезвую натуру. Само собой, он и так увидит бутылку, но уж лучше это случится позже, чем раньше. — У тебя есть вода? — Кэйа вспомнил, что хотел пить. — А твоя закончилась? — Да. — Держи. Сжав флягу свободной рукой, Кэйа прикусил крышку, чтобы открутить ее на ходу. Во рту появился неприятный кислый привкус после алкоголя; дышать, несмотря на влажный воздух, становилось сложнее. Однако флягу он так и не открыл. Ноги стали ватными, Кэйа обрушился плечом на стену. Она словно подрагивала. Звуков не было, но глотку снова перехватило, как будто что-то должно было произойти. Сердце заходилось в неровном ритме. — Кэйа?.. — Дилюк остановился и обернулся. Кэйа знать не хотел, как выглядел в этот момент, потому что на лице Дилюка отразилось столько беспокойства, что ему самому стало плохо. — Останавливаться нельзя, идем! Тепло, как всегда, ощущалось даже через перчатки, а свои Дилюк не успел надеть. Запястье обхватили его пальцы, и Кэйе показалось, что вместе с этим ему передалась чужая сила. Он сделал несколько шагов кое-как, ощущая дурноту. Свет, исходящий от камней и травы, начал меркнуть. — Дилюк, постой… — Пошли! — Нет, я не могу! — Кэйа выдернул руку. Фляга выпала и, отскочив от какого-то булыжника, улетела дальше. Послышался плеск со стороны озера. — Бездна… Прости. — Ничего. Стой здесь. Дилюк начал пробираться туда, где фляга ушла под воду. В один момент стало так глубоко, что ему пришлось нырнуть. Кэйа осел там же, где и стоял, дрожа. Стук сердца слился с грохотом, который зазвучал раскатами грома под землей. Почему ему было так страшно? Кэйе стало противно от себя, от своей трусости, с которой он никак не мог справиться. Он не мог даже помочь брату, который будто никогда не боялся, из-за чего и влипал в проблемы по своей и по чужой вине. Когда грохот затих, а вся утроба пещеры вновь загудела, Кэйа подумал, что ему хватит сил нырнуть за Дилюком. Оперевшись на посох и стиснув зубы, он поднялся. А потом его снова накрыло волной отвратительной, не поддающейся никакому объяснению тревоги. Посох в руках нагрелся, треща от избытка гео-энергии. Вероятно, аккумулировал элемент, реагируя на состояние своего владельца. Только Кэйа не мог использовать его. Толку от этой взрывной магии! Будь здесь Розария или Джинн, они бы уже помогли. Или будь у него Глаз бога… Немного в отдалении показалась голова Дилюка. Кэйа закусил щеку изнутри, чтобы сдержать рвущийся наружу всхлип. Дилюк повернулся в его направлении и поплыл к берегу. — Оставь это, — брат отобрал у него посох и прислонил рядом. Зачем-то обтер флягу о край рукава, не обращая внимания на то, что весь мокрый, и отвинтил крышку. Прислонив к губам Кэйи, велел: — Пей. Обхватив запястье Дилюка обеими ладонями, он жадно припал к фляге и стал глотать воду. После нескольких глотков брат закрутил крышку обратно. — Оставим на потом, — объяснил он, погладив по плечу. Кэйе стало скверно: каким же жалким он был, раз Дилюку пришлось успокаивать его. — Отдохни. Все нормально, Джинн тоже плохо переживала эти звуки, когда мы уходили из пещеры. Такое бывает во время первых погружений. — Но для меня это не впервые. Я испугался, что ты не вернешься, — прошептал Кэйа, почти не услышав свой голос. Звуки тонули в гуле, давившем на череп со всех сторон. Каким-то образом Дилюк понял его: — Я вернулся. Все в порядке. — Нам надо идти. — Ты можешь? — Дилюк подставил ему плечо, позволив опереться. Кэйю трясло. Он больше чувствовал по дрожи под ногами, чем слышал, как вода несется по сифонам, словно по артериям чудища, сюда, в грот. — Не уверен. Я… — Ничего страшного, давай пока отдохнем, — Дилюк остановил его и оглянулся. Первые два потока хлынули с противоположной стороны, откуда пришел Кэйа. Несколько сталактитов под давлением обломались и рухнули в озеро. — Нас тут не заденет. Можно подождать немного. Кэйа стиснул ткань формы на груди Дилюка. Тот вопросительно посмотрел на него, и Кэйа опустил голову. Дурнота находила на него толчками наряду с необъяснимым ужасом. — Дилюк. Можно… обнять тебя? Он никогда, ни при каких условиях не сказал бы таких вещей вслух. И он, в конце концов, не имел никакого права на это. — Конечно. Ответ пришел быстрее, чем Кэйа ожидал. Прерывисто вздохнув, он уткнулся лбом в плечо Дилюка, так и не сумев обнять. Может, этого будет достаточно. Теплые руки обхватили Кэйю, и, прежде чем он успел что-либо понять, Дилюк крепко стиснул его в объятиях. Несмело скользнув ладонями вокруг спины брата, Кэйа прижался к нему и позорно всхлипнул. Огромный пузырь, давивший на грудную клетку изнутри, лопнул. Дышать стало легче, но Кэйа боялся вздохнуть, потому что знал, что вместе с этим заплачет. — Ты в порядке? — дыхание Дилюка было горячим, как знойный летний день. Из-за пиро-элемента влага быстро уходила с верхнего покрова одежды и волос, скрывая в облаке пара мрачные стены пещеры. Закрой Кэйа глаза — и легко бы представил, как всего этого не было. Ни скверны, ни Бездны, ни их многолетней ссоры, ни бессмысленных смертей. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Со мной ничего… Кэйа, — Дилюк вздохнул, и Кэйа понял, что произошло. Это было странно, горько и чуждо. Слезы катились из глаз сами собой, Кэйа ничего не мог с собой поделать. Веко под повязкой зачесалось, под носом стало мокро, но не из-за воды. — Проклятье, — отстранившись, он засмеялся и принялся вытирать лицо рукавом. Пахнуло тиной. Забыв про то, что вконец перепачкался, пока лазил за слаймами, Кэйа расхохотался в голос. Теперь на его лице был сущий беспорядок. — Я полная катастрофа. — Садись. Я помогу. Садиться было некуда, кроме как тут же, в воду. Кэйа послушно выполнил просьбу. Смех вырывался из него с плачем, отчего он чувствовал себя капризным ребенком. Дилюк не сказал больше ни слова, помогая ему умыться. Он отвернулся, когда Кэйа снял повязку, чтобы промыть оба глаза. Потом Дилюк дал еще воды, на два глотка. — Скажи, что все будет хорошо, — хрипло попросил Кэйа. Он почти успокоился, внутри наступило затишье. — Все будет хорошо, — повторил Дилюк. — Нет! — Кэйа поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Он сделал глубокий вздох, чтобы снова не разрыдаться. — Я хочу знать, во что веришь ты. Я знаю, что тебе плохо. Я видел скверну. Сердце Кэйи упало. Он хотел найти в глазах напротив опровержение своим словам, но не нашел. Дилюк приблизился к нему, осторожно обхватил ладонями его лицо и повторил: — Все будет хорошо, Кэйа. Я сильнее нее. Какая же ложь. Кэйа затаил дыхание и никак не мог отвести взгляд: ничего не будет хорошо. Кровь горячило от алкоголя, но голову туманило не от выпивки. — Ты поранился? — теплые пальцы коснулись переносицы. Кэйа замер, боясь выдохнуть. Он смотрел на Дилюка, на его губы — и осознание бросило его в дрожь. — Чепуха. Издав нервный смешок, Кэйа оттолкнул брата и потер щеки. Полная катастрофа. — Не забивай себе голову, — сказал Дилюк, похлопав его по спине. — Ладно? — Как скажешь, братишка. И это тоже большая ложь. Последние несколько лет Кэйа только и пытался, что научиться не думать о Дилюке. Но вместо этого лишь больше увязал в топи, которая сводила их идущие порознь дороги в одной точке — в забытой юношеской близости, в потухшем пламени семейного очага и в палящих искрах желания. Мучительного и заявившего о себе слишком поздно, чтобы не бояться оступиться. * * * Сначала им пришлось подняться. Тянущийся спиралью каменный спуск в нижней части грота был совсем узким, в виде щербатого выступа на стене, где мог пройти боком один человек, в идеале — при помощи веревочных перил или магии. Дилюк указал на поворот к нише, там болтался конец веревки. Задрав голову, Кэйа не сразу разглядел страховочную позицию, за которую она закреплялась наверху. — Лезть долго, — заметил он. Веревка уходила далеко, примерно на высоту церковной башни. — Быстрее, чем идти пешком, — возразил Дилюк. Он подергал веревку, проверяя на прочность. — Посох прикрепи к моему рюкзаку. Полезешь первым. Кэйа кивнул: спорить было бессмысленно, к тому же он и сам хотел скорее убраться от воды. Дилюк лазил чаще, вот и предложил поднять посох вместо него. Все-таки чужое оружие на поверку оказалось неудобным, тяжелым и мешало при передвижении. Мысленно Кэйа порадовался — хоть и почувствовал стыд перед Альбедо, что потерял меч еще на подходе к пещерам. А заодно надеялся, что научится управляться с Кхемией раньше, чем позже, и что оружие ему не понадобится. Дилюк помог разобраться со снаряжением и лично проверил крепление схватывающего узла на веревке, надежно ли сидит кроль на обвязке и достаточна ли длина педали для подъема. Последний раз Кэйа лазил лет восемь назад, но ощущал себя достаточно уверенно. Пристегнув к веревке ручной зажим и страховочный кроль, который крепился на поясе, Кэйа на пробу приподнялся. Нога в натянутой от зажима петле-педали болталась с непривычки. — Не торопись, — сказал Дилюк, обвязывая ремешок педали вокруг его стопы, чтобы та не вылетала. — Не отклоняйся назад, продвигайся вертикально вверх, параллельно веревке. — Понял. — Скинешь мне перчатки, когда доберешься. Лучше зацепи их за петлю и ослабь узел, чтобы они сами соскользнули вниз. — Как раз плюнуть. До того, как Кэйа успел пролезть хотя бы пару футов, Дилюк хлопнул его по ноге. Хлопок был то ли ободряющий, то ли подгоняющий. — Ты чего? — он глянул на Дилюка через плечо. Губы брата шевельнулись в улыбке. — Да так. Джинн за тебя волнуется. Лезь быстрее. Так и не поняв, что это могло бы значить, Кэйа сосредоточился на подъеме. Оставлять Дилюка надолго одного внизу не хотелось. Из стены вдалеке бурлил, как из прорванной плотины, поток. Дыры, которыми обросшая дерном часть грота была усеяна, будто проплешинами, сквозили и пели на свой потусторонний лад. Беспричинная тревога почти улеглась, все еще изредка посылая волны мурашек по телу. Кэйа глубоко дышал, чтобы сфокусировать все внимание на веревке. Синяя оплетка вызвала в памяти короткий период, когда Крепус отправился с ними в горы Ли Юэ. Никто не говорил, что сквайрам нужно учиться скалолазанию, однако приемный отец хотел, чтобы его дети могли прыгнуть в огонь и в воду, если потребуется. Словом, умели бы все и даже больше. Он тогда заказал лучшие веревки из Сумеру, а Дилюк дулся, что те были синего цвета, не красного. Обижаться ему уже не позволялось, не по возрасту. Кэйа же, различая малейшие изменения настроения по его физиономии, сразу сообразил, что тот недоволен. И подтрунивал над ним всю дорогу, за что получил по носу, совершенно несправедливо. Из воспоминаний его вытолкнуло безжалостно, словно пощечиной. Кэйа передвинул зажим повыше, но так и не подтянулся сам. Дернув головой туда, где ему почудилось неладное, он прищурился: маг Бездны. Крио-маг, судя по белому пятну накидки и таким же белым чертам рожек, парил над выступом сбоку. — Кэйа! Все в порядке? — голос брата казался таким далеким отсюда. Наверняка Дилюк не видел мага со своего угла обзора. — Д-да! — заторможенно крикнул он в ответ, не сводя взгляда с монстра. — Рука устала! — Немного осталось, потом отдохнешь! Кэйа механически кивнул, но скорее самому себе. Чернильно-черная маска мага была сплошной, без прорезей для глаз. Однако каким-то непостижимым образом Кэйа чувствовал, что ему они были не нужны, чтобы видеть. Кавэ абисси В голове снова зазвучал голос. Только сейчас Кэйа понял, что этот голос принадлежал никому иному, как магу Бездны перед ним. — Кто ты? Монстр отличался от остальных не только своим видом. Он не проявлял агрессии, но и не раболепствовал. Так и не произнеся вслух ни слова, маг скрестил руки, тряхнул посохом и исчез в крохотном всполохе света. Ничего хорошего это не сулило. Появление посланника Бездны подобно вспышке молнии, за которой всегда следует гроза. И хоть маг явно не желал обозначать свое присутствие для других, Кэйа догадывался, что персональной бедой для него это не обойдется. Он продолжил лезть, передвигая зажим по веревке вверх и подтягиваясь на педали. Вскоре сверху показалась голова Джинн. Она помогла ему забраться, ухватив за руку. — Архонты, Кэйа, как ты? — Жить буду, — отшутился тот. Джинн отвесила ему подзатыльник. — За что?! — Сам знаешь, за что! Сначала ты пропал, потом Дилюк настоял на том, что пойдет искать тебя в одиночку. Что у вас за подростковая привычка на двоих отказываться от чужой помощи? На это была причина. Кэйа не хотел усложнять жизнь Дилюку, когда молча решил найти решение проблемы, а Дилюк не хотел подвергать опасности остальных. Для Кэйи все было совершенно понятно, однако Джинн он мог бы объяснить далеко не все. — Прости, — он коротко улыбнулся и сжал ее ладонь. — Ах да, сейчас. Погоди немного. Стащив перчатки, Кэйа примотал их к куску запасной веревки, привязанной к основной, ослабил узел и толкнул. Выглянув вниз, он увидел раскрытую ладонь Дилюка — тот жестом дал понять, что все в порядке. Обернувшись к подруге, Кэйа замер: он только сейчас внимательно рассмотрел ее лицо. На припухших красных щеках размазались грязные дорожки от слез. К вискам прилипло несколько спутанных волос. — Ты плакала? — О, — на миг на лице Джинн появилось смущение. — Это из-за… звуков. Дилюк сказал, что для первого погружения в пещеры такая реакция нормальна. Но мне все равно не по себе, что приходится быть обузой. Кэйа удивился: — Кто-кто, а для нас ты здесь опора. И не думай, что я пытаюсь утешить тебя. — У тебя все равно обычно не получается, — хихикнула Джинн. — Ну, внизу я тоже раскис, — решил признаться Кэйа. — И не мог выбраться, когда начался этот гул. Стоял пускал сопли, пока не пришел Дилюк. Теперь тебе лучше? С сомнением посмотрев на него, Джинн помотала головой. — Если это такой способ утешения, то совершенно провальный. — Ты права, он работает не со всеми, — согласился Кэйа и переключился на проверенную тактику: — Тогда могу перечислить все твои сильные стороны и напомнить, почему ты стала действующим магистром. В конце концов, в комплиментах и дипломатических миссиях мне нет равных. Джинн закатила глаза, походя на более юную версию себя. До чего странно: в Ордо Фавониус они виделись и того чаще, но с ухода Дилюка из ордена почти никогда не выходили за рамки служебного этикета. Теперь же их общение напоминало встречу старых друзей. — Надеюсь, меня не будут считать тщеславной, если я соглашусь? — помедлив, согласилась Джинн. — Уверен, стены сохранят твой секрет, — постарался ее заверить Кэйа. Наверное, они и могли бы стать действительно хорошими друзьями, но им не хватило времени. В такие моменты он ощущал вину за то, что пытался оградиться от подруги. — Даже у великой Веннессы, если верить балладам, временами был ветреный нрав. Рассмеявшись, Джинн прислонилась к краю арки, ведущей в темный проход, и кивнула. — Попробуй удивить меня. — Итак, наша Джинн… Ты добра и великодушна, но поступаешь по всей строгости закона, когда этого требует ситуация. Мастерски владеешь мечом — да что там, многие рыцари равняются на тебя. Нет, не делай вид, что не знала об этом, — фыркнул Кэйа, заметив вытянувшееся лицо Джинн. Она очаровательно искренне смущалась. — Ты смела, внимательна… — Целеустремленна, ответственна и, по мнению некоторых капитанов, даже надежнее Варки, — перебил его Дилюк, каким-то образом оказавшись за спиной так, что Кэйа не заметил его. — Не буду называть их имена. — Он не обо мне, — на всякий случай уточнил Кэйа, начав помогать со снятием страховочной станции. Брат сматывал веревку. — Ты больно быстро. — Я не тратил время на разглядывание наскальных узоров, как некоторые. — Просто поразительно, как ты из обходительного джентльмена мгновенно превращаешься в заносчивого ханжу, — с деланным удивлением воскликнул Кэйа. Удивляться тут было, конечно, нечему — он привык. — Или это только со мной происходит? Я не получу свою порцию комплиментов? — Только с тобой происходит, сэр Кэйа, — сказал Дилюк, сложно посмотрев на него. Кэйа на мгновение застыл под этим взглядом, растерявшись. — Это не комплимент, — задорно напомнил он, стряхнув мнимую слабость. — Нарываешься на комплименты? — Просто для разнообразия, — повел плечом Кэйа. — Парочка добрых слов в мой адрес тебя не убьет. Дилюк выпрямился, собрав все снаряжение, и вручил ему посох. Оружие Фатууса легло в руку чуть более привычно, чем хотелось бы. — Подсвети-ка, — бросил Дилюк, указав вглубь коридора за спиной Джинн. Ровный полукруг арки с извилистой вязью рун свидетельствовал о ручном труде и о том, что здесь начинался один из входов в подземный город. Кэйа поднял посох чуть выше, освещая им путь. Наклонившись к замолчавшей подруге, он нарочито громко шепнул: — Наш обаятельный Дилюк, верно, беспокоится, что его человечную сторону увидит офицер Фатуи. — Абсолютно недопустимо, — поддержала его игру Джинн таким же шепотом. — Как можно? Кэйа засомневался, что их старая тактика раздразнить Дилюка сработает и на этот раз. Тот, напротив, стал неразговорчивее обычного, сосредоточившись на дороге. — Ты умен и проницателен, — спустя время произнес Дилюк. Кэйа не сразу сообразил, к чему это высказывание, и собрался было вставить свою реплику, но Джинн мягко толкнула его в бок. — Тебе не занимать изобретательности. Храбрейший из рыцарей в Ордо Фавониус, хотя временами больше безрассудный, чем смелый. — Это обратная сторона храбрости, — все же не удержался Кэйа. — Или очевидная глупость, — фыркнул Дилюк. — Скорее, плата за львиное сердце. Тебе ли ругать других за безрассудство? Вообще-то, Дилюк не всегда осыпал его колкостями, но Кэйа не сумел вспомнить хотя бы раз, когда брат хвалил его при других. Не считая времени, когда они могли зваться «братьями» по праву. Может, поэтому он не мог молча выслушать очередную попытку примириться. — Ты очень заботлив, сэр Кэйа, — сказал Дилюк. Сложно было понять, продолжает ли он отдавать должное его положительным качествам или жалит ответной подначкой. — Готов в лепешку разбиться, когда речь заходит о благополучии окружающих тебя людей. Порой создается ощущение, что в буквальном смысле. Нет… это не комплимент. — Что? Переживаешь, что не входишь в круг этих людей? — с усмешкой уточнил Кэйа. — Я не слеп к тебе, Кэйа, — донеслось без язвительного «сэр». — Мне незачем отрицать очевидное. В голове вертелась очередная колкость, но язык онемел. Слова Дилюка означали: «Я знаю, что ты думаешь обо мне». — Пришли! — обхватив его за руку, Джинн показала вперед. Кэйа заставил посох погаснуть. Из проема в футах тридцати лился свет, но не синеватый, как от травы и камней, а почти белый. Коридор расширялся в галерею с высокими сводами, чугунными плитами на стенах и островками свечей среди покрывшимся ледяным настом снега. В воздухе стоял резкий запах рыбьего жира. Отблески свечей выхватывали надписи на плитах: древние руны — часть была знакома Кэйе, но общий смысл, как и ожидалось, ускользал. По рисункам, окруженным этими рунами, он догадывался, что в них могут быть зашифрованы либо инструкции, либо предупреждения о возможной опасности. Фатуус стоял с Розарией у одной из плит в конце галереи, оба о чем-то спорили. — …раздолбить стену — и дело с концом. — Сразу видно, что вы раньше не спускались под землю, мадам. — Я буквально жила под землей. Из-за вашей паранойи мы с места не сдвинемся. Арсений заметил чужое присутствие первым. Его скривившееся в недовольстве лицо больше не скрывала маска, и Кэйа почти был уверен, что он тому виной — разломав ее в их недавний разговор. — Мой посох, — сказал тот то ли требовательно, то ли утвердительно — как факт, что оружие здесь, не сгинуло в пустоте пещер. Кэйа подошел ближе и передал посох законному владельцу, едва успев поблагодарить. Арсений резко отвернулся, заняв себя бессмысленным изучением табличек. — И мой собутыльник, — Розария, в отличие от Фатууса, приподнялась духом, кивнув Кэйе. — У нас две новости. — Хорошая и плохая? — он подошел ближе. На чугунной пластине, которая вызвала столь горячий спор между Розарией и Арсением, была изображена двустворчатая дверь с путаной системой обозначений и стрелок. — Где-то я уже это слышал. — Нет, обе плохие. Одна прямо-таки умопомрачительная. С которой начать? — Вы не нашли выход, — предположил Дилюк. — Да, это одна из новостей. Здесь древняя система блокировки рычага через активацию магических факелов. Три факела размещены по углам зала, один — у потолка и ещё два — в сквозной полости, за очень узкой бойницей. Без стрел или пиро-снарядов мы их не зажжем. Я предлагала ему, — Розария кивнула на Арсения, — расширить эти бойницы, чтобы туда мог пролезть человек, а он наотрез отказывается. Вспомнив было о собранной слизи слаймов, Кэйа решил пока повременить с предложениями о самодельных снарядах. В прошлый раз, когда они с Альбедо пытались оторваться от хиличурлов, слизь отлично горела, однако для этих целей можно было использовать и жир от свечей. Найдя бойницы, о которых говорила Розария, он прижался лицом к узкой расщелине, но за ней была лишь непроглядная темнота. — Без чувства стихий ты ничего не увидишь, — пояснил Дилюк, встав рядом. Он постучал по стене, звук был гулкий и звонкий. — Кладка не монолитная, внутри пустоты. Порода рыхлая, неровная. Арсений прав: в нехоженых пещерах и так случаются обвалы, это бессмысленный риск. Открытые пещеры ещё никуда не шло, но если нас завалит тут — магия только позволит дольше продержаться, не более того. — Кэйа, ты же отлично стреляешь из пращи? — напомнила Розария. Она явно не собиралась так просто отказываться от варианта с механизмом. — Мы можем смастерить ядра. — Бесполезно, — Кэйа покачал головой. — Без чувства стихий я не вижу расположение факелов. — А промашка может привести к тому же исходу, — отрезал Дилюк и обвел присутствующих внимательным взглядом, остановившись на Фатуусе. — Нам надо попасть вниз, здесь был единственный проход? — Да, — нехотя ответил Арсений. — По крайней мере, из известных нам. Я рассчитывал, что рычаг останется опущен, наш отряд ранее проходил здесь. Можно поискать другие части руин. Они должны быть связаны сетью катакомб. Но… — Но есть и вторая плохая новость, — перебила Розария. — Эту пещеру, как и другие, скоро затопит. Вода поступает в тот колодец у двери, и довольно стремительно. Кэйа бросил взгляд в конец коридора. Там, у предполагаемого входа в подземный город, обнаружился невысокий каменный колодец. Ни на что иное эта конструкция не смахивала, разве что и крыша с воротом, и ведро отсутствовали. — Он был почти пуст, когда мы пришли, — обеспокоенно заметила Джинн. — Откуда протечка? — Вероятно, откуда-то снизу. Проверьте сами, магистр. Дилюк и Розария отошли в сторону с Арсением, чтобы обсудить смену маршрута. Арсений выбрал наиболее чистый участок снега и принялся чертить схему пещер и ходов. — Нам придется подняться еще выше, это займет некоторое время. Другие входы в руины также защищены элементальными механизмами… Кэйа оглянулся на Джинн, которая, нагнувшись к колодцу, проверяла уровень прибывающей воды. Поколебавшись, он решил подойти к ней. — Есть идеи? — спросил он, присев напротив подруги с другой стороны. Каменные бортики колодца были скользкими. Рельеф кладки стерся, став гладким, с обточенными краями. Перекладины для ведра или насоса нигде не наблюдалось. Казалось, что колодец служил лишь для водостока — с той разницей, что вода прибывала снизу. — Когда мы пришли, я видела там дыру, у самого дна, — пояснила Джинн. — Полагаю, именно оттуда протечка. Понимаешь, почему Дилюк не предложил завалить колодец? — Не совсем. — Отломай мне небольшой кусочек свечи, — попросила она, достав из поясного мешочка бутон светяшки. Кэйа быстро вернулся с теплым шариком из жира и протянул Джинн. Она прилепила светяшку к камню, найденному тут же, хорошенько примазала стебель жиром и бросила нехитрый фонарик в колодец. — Смотри внимательно. Камень опускался медленно, а светяшка сияла тускло. Вскоре эти цветы станут бесполезны, вот Джинн и не раздумывала над выбором источника света, догадался Кэйа. Только когда камень преодолел значительную глубину, Кэйа разглядел дыру, о которой говорила подруга. — Вода идет с той стороны, — подняв голову, он посмотрел на дверь. — Если у этого сифона есть выход в руины, то вода там на том же уровне, что и здесь. — А если мы завалим колодец, то помещение за дверью рано или поздно затопит. Последствия могут быть какими угодно, — подытожила Джинн. Светлые брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию. Похоже, она размышляла вовсе не о завале. — Даже не думай, — догадка осенила Кэйю прежде, чем Джинн смогла что-то сказать. — Проход внизу очень узкий. Если застрянешь — это конец. — Я создам пузырь, чтобы дольше дышать под водой. Это не проблема, — несмотря на решимость во взгляде, ее голос дрогнул. — А если устанешь или воздух закончится раньше? Не глупи, Джинн. — Кэйа, Джинн! — низкий голос Дилюка ударил по сводам галереи. — Мы уходим отсюда! — Наверное, ты прав, — подруга вздохнула и поднялась. — Я бы все равно не смогла. Просто надеялась, что… — Что это поможет, — закончил за нее Кэйа. Он вглядывался в дно колодца, где мерцала светяшка, и раздумывал. — Я не утверждаю, что твоя идея никуда не годится, но плыть должна не ты. Если нам повезет и механизм двери с той стороны не требует тех же ухищрений — нам не придется искать другой вход. Время не играет на нас. Часть припасов мы уже потеряли. Дилюк зашагал к ним. По его непримиримому взгляду Кэйа догадывался, что разговор будет тяжелый, но уступать не желал. Идея Джинн — идея, которую он додумал про себя, для которой разработал план, — требовала храбрости и безрассудства. И если кто-то сможет долго находиться под водой, если кто-то и может из их отряда плыть быстро, не уставая, то только он. Кэйа больше не хотел оставаться в тени и тянуть других назад. На этот раз ему хватит сил стать спасением, а не вестником беды. * * * Кэйа умел плавать, сколько себя помнил. Самое первое воспоминание, из детства, было объято руками матери и шумными потоками воды. Их селение располагалось у реки, на горной террасе, примыкающей к низким отрогам гор. В сезон дождей, когда степи превращались в труднопроходимые перешейки, иссеченные полноводными прудами и болотами, а речные потоки сливались в одну бурную стремнину, немудрено было сгинуть в чуждой землям Натлана стихии. Поэтому плавать степные натланцы учились раньше, чем ходить. Объяснить их с Джинн идею по заплыву на ту сторону подземного города было несложно, к тому же Арсений подтвердил: да, за дверью есть похожий колодец, но на некотором отдалении. Примерно в четверти мили отсюда, в конце следующей галереи. Высока вероятность, что колодцы сообщаются между собой через сеть труб. Труднее всего оказалось убедить Дилюка. Слушал он внимательно, вставляя уточняющие вопросы и выдвигая несчастливые сценарии. Порой его предположения звучали абсурдно, но Кэйа отлично понимал: там, куда не спускался человек, могло произойти что угодно. В конце концов, они уговорились на самодельную подстраховку и систему сигналов. Скинув с себя рюкзак и сапоги, Кэйа закрепил веревку над коленом. Джинн создала воздушный пузырь вокруг конца плавательной трубки, когда Кэйа погрузился под воду. За счет анемо-частиц, образующих барьер, пузырь деформировался при движении, но оставался целым. Убедившись, что снаряжение исправно, Дилюк кивнул и сказал: — По заверениям Джинн, воздуха в пузыре примерно на сорок минут. Но я тебе даю двадцать, — он достал маленькие песочные часы из стекла и латуни, поставив их на край колодца. — Если не ответишь на мой сигнал или задержишься — я поплыву за тобой. Кэйа соединил указательный и большой пальцы, показывая, что беспокоиться не о чем, после чего устремился ко дну колодца. Вода из черной дыры выходила толчками, течение было несильным. Он дождался, когда ток воды утихнет, и поплыл вперед. Тьма сомкнулась на нем, в один миг отрезав от пещер и облепив лицо пронизывающей пеленой — такой ледяной, что холод проникал в самое нутро. Ядра кристальных бабочек, вделанные в дужки массивных плавательных очков, освещали пространство в радиусе пяти футов. Кэйе приходилось продвигаться на ощупь, отталкиваясь руками от склизких стен. Благо, туннель оставался достаточно широким, чтобы плыть свободно и быстро. Такими темпами Кэйа рассчитывал добраться до второго колодца скорее, чем Дилюк пустится паниковать. Проблемы начались, когда левую ногу, свободную от веревки, свело судорогой. Спазм наступил резко и схватил всю конечность от бедра до ступни. От сильной боли Кэйа глубоко вздохнул и со стоном закашлялся: ребра сжало из-за давления воды, вдобавок старая рана напомнила о себе. Остановившись, он притянул ногу к груди и принялся массировать ее. В этот же момент Дилюк подал сигнал, дернув веревку. Кэйа выплюнул мундштук трубки и, стиснув зубы, чтобы перетерпеть боль, дернул два раза в ответ. «Все в порядке». Позже, когда туннель начал сужаться, Кэйа смирился, что быстро плыть не получится. Приходилось пробираться осторожно, пока он не понял: путь станет испытанием не на скорость, а на выносливость. Холод, первое время жалящий только лицо, вцепился в мерзнущие конечности острыми иглами. Поначалу Кэйа не замечал, пока ледяная вода не стала обжигать. Воздух в наполовину опустевшем пузыре Джинн, напротив, ощущался сухим и теплым, обволакивая нёбо неприятной кислостью. Кэйа подозревал, что еще немного — и его силком потащат на поверхность, пока длины веревки хватает. И был велик соблазн дернуть один раз, потому что вера в то, что он доберется до второго колодца, таяла. За это время Дилюк пять раз напоминал о себе, и пять раз Кэйа отвечал одним и тем же сигналом: «Все в порядке». «Твое геройство — неоправданный риск», — сказал ему Дилюк прежде, чем они приступили к обсуждению плана. И этот план в действительности был безумен. Что, если бы они нашли другой вход в руины? Что, если был шанс проникнуть на нижние уровни пещер, минуя затопление, иным путем? Но каков этот шанс? Если другие варианты не прогорят — им придется вернуться на поверхность, той же дорогой, которой пришли. Потратить время и силы, чтобы собрать новый отряд и попытать счастья в очередной экспедиции. Будет ли у них это время? И что станет с теми, для кого артефакт на дне пещеры может оказаться единственной надеждой? Кэйа продолжал плыть. Мышцы гудели от давления и холода, воздуха пока было достаточно, но не на обратный путь, если понадобится поворачивать обратно. Он не подозревал, что добираться до другого конца туннеля придется так долго, а Джинн не рассчитала. В какой-то момент туннель сузился настолько, что пришлось вытянуть руки вперед, перебирая ладонями по стенкам. Приплющенный к потолку воздушный пузырь теперь мешался, воздух поступал небольшими порциями. Но Кэйа видел, что затем ход снова расширялся, а вдалеке замаячило светлое пятно — отверстие, ведущее наружу. С первым светом извне появилась надежда. Веревка резко натянулась и дернула его назад. Ее длины больше не хватало. До места, где туннель расширялся, оставалось совсем немного. В таком тесном пространстве Кэйа даже головы повернуть не мог, не то что руку просунуть, чтобы отстегнуть карабин. Ногу опять дернуло: Дилюк подавал сигнал. Кэйю накрыло неожиданное чувство облегчения. Помедлить несколько секунд с ответом — и Дилюк приплывет за ним. Вместе они доберутся до следующего колодца, тут близко. Братцу, конечно, понадобится больше времени, но Кэйа дождется. Если он только… Облегчение схлынуло с четким осознанием того, что Дилюк не поможет. Здесь, где даже Кэйа передвигался с трудом, он со своими широченными плечами просто застрянет, и тогда они оба окажутся в ловушке. Кэйа оттолкнулся руками, проплыв назад, чтобы подать ответный сигнал. Два раза дернуть правой ногой: «Все в порядке». Стопы онемели до того, что Кэйа не чувствовал пальцев. Носки были из другого материала — в отличие от формы, они пропускали влагу и удерживали тепло куда хуже. Но, даже замерзая, он мог думать. К тому же Кэйа в своем роде привык мерзнуть. Если он начнет задерживать дыхание, то продержится дольше. Ему только и нужно было, что отплыть немного обратно, чтобы отстегнуть карабин и продолжить движение вперед. Ничего страшного, успокаивал себя Кэйа, в пузыре все еще достаточно воздуха. И он почти не устал, просто немного закоченел. Как только ширины прохода хватило, чтобы изогнуться и подцепить карабин, Кэйа отстегнул веревку. Сжав ее конец в руке, он дернул дважды в последний раз и отпустил. «Все в порядке». Обнаружив, что Кэйа избавился от веревки, Дилюк наверняка выждет, прежде чем приступать к активным действиям. Сам Кэйа надеялся на небольшую фору. За это время он должен выбраться наверх и найти рычаг, о котором говорил Арсений: по его словам, изнутри дверь открывалась без сложных комбинаций механизмов и элементальных реакций. Плыть дальше без возможности связаться с Дилюком было тяжелее, чем он думал. Выход, который казался таким близким, дразнил его светом, оставаясь недосягаемым. Кэйе грезилось, что, сколько бы он ни передвигал руками, сколько бы ни подтягивался на локтях, расстояние до отверстия не сокращалось. Голова кружилась от недостатка кислорода. Пытаясь задерживать дыхание, он сослужил себе плохую службу, но все равно боялся дышать на полную — воздуха в какой-то момент стало мало. Кэйа неосторожно истратил большую часть, когда свело ногу, и позже — когда запаниковал из-за резкого спада температур. Как только стены раздались в стороны так, что получалось развернуться на полную, он что было сил принялся перебирать руками и ногами. Глаза за очками слезились, а повязка только делала хуже, натирая веко, — Кэйа даже жалел, что не снял ее перед погружением. Путь, который он проплыл до верха колодца, выбился из памяти. Пару раз он почти потерял сознание и пугался, что утратил счет времени. Последние мгновения до того, как спасительный воздух ворвался в горящую грудную клетку, ощущались смазанно, нереально. Вынырнув, Кэйа вцепился трясущимися руками за каменный бортик и хрипло, с надрывом закашлял. Очки с трубкой он сорвал с лица сразу же, закинув куда-то на пол. Через добрую минуту, заставив себя вывалиться из колодца, Кэйа встал и огляделся. Галерея подземного города точь-в-точь повторяла помещение за дверью, только источником света служили каменные статуи фей с дымчато-тусклым пламенем цвета бирюзы, занявшие узкие ниши в стенах. Кэйа еще ни разу не видел столько памятников феям в одном месте. Глаза приметили чугунные таблички, как в первой галерее, уже с другими рунами. Кэйа решил рассмотреть их позже, если будет возможность. Пока неясная мысль, связанная с Орденом Бездны, мелькнула в голове и померкла. Сейчас бы добраться до двери. Только бы добраться до двери. Кэйю кошмарно шатало. Он почти не чувствовал ног и рельеф каменных плит под стопами и к тому же никак не мог справиться с ознобом. К счастью, рычаг искать не пришлось — он торчал прямо сбоку от двери. Пришлось поднатужиться и налечь на него всем телом, чтобы тот сдвинулся с места. Замок щелкнул, раздался гулкий скрип и рокот, и тяжелые каменные двери неторопливо растворились наружу. В образовавшийся проем первым ворвался Дилюк. Кэйа с готовностью рухнул в подставленные руки, задыхаясь и жмурясь от тепла. — Тебя полчаса не было, — рыкнул брат. От явного беспокойства в голосе Кэйа ощутил странное удовлетворение. — Что такое п-полчаса… по сравнению с п-пятью годами, — стуча зубами пробормотал он, не заботясь о том, как это звучало. Сейчас Кэйа мог сболтнуть что угодно, как если бы влил в себя еще одну бутылку вина, вдовесок к уже выпитой. Горячие ладони прижались к его щекам, лбу, потрогали его руки. — Ты ледяной. — А т-ты пылаешь, — Кэйа приоткрыл глаза, попытавшись сфокусировать взгляд на брате. Веки стали свинцовыми, хотя спать не хотелось. — Джинн, подойди сюда! На периферии зрения появился смазанный силуэт Джинн. Кэйа снова зажмурился. В глаза будто засыпали сухого песка. — Барбатос милостивый, тебя всего колотит от холода. Дилюк, сбавь обороты, у него гипотермия. Отогревать нужно постепенно. — У м-меня нет гипо… гип-потермии, — вяло отозвался Кэйа. Где-то за спиной, но как будто очень далеко раздался скрежет механизма, свидетельствующий о том, что двери закрылись. Собственное сердце стучало в висках, медленно и тяжело. Мышцы болезненно вело от озноба. — Дилюк, раздевайся и помоги снять ему мокрую одежду. Мы с Розарией подготовим спальный мешок. Кэйа слабо рассмеялся. Насколько же абсурдно это звучало. Его конечности больше не мерзли, дыхание приходило в норму. Сознание туманило поволокой сна. Он правда чувствовал себя лучше, но также хорошо знал, чем грозит такая уверенность, что уже «все в порядке». Дилюк не колебался ни секунды. Он стянул с себя костюм с множеством привязанных к нему мешочков, инструментов, карабинов и оттяжек целиком, сбросив его в кучу вместе со снаряжением, и принялся помогать Кэйе. — Т-твоя скверна, — вполголоса напомнил Кэйа, намекая на следы от заражения. Самолично он видел, как чернеет кожный покров на месте ранения, только у Клауса. Но был уверен, что и Дилюку есть что скрывать. — Не переживай, — так же тихо ответил Дилюк. — Никто не увидит. Пока брат помогал ему раздеться, Кэйа заметил, что на его голубоватой от освещения коже ничего нет, кроме застарелых шрамов и парочки свежих. Да и на правом боку, у нижнего ребра, тянулся белый след от пореза — в том месте, где он сам задел брата первой вспышкой своего Глаза бога давным-давно. Они легли внутрь спального мешка, и это ощущалось… странно. Дилюк обнял его сзади, крепко прижав к груди. Замерзшие стопы он просунул себе между голеней — так, чтобы тепло поступало равномерно со всех сторон. Дыхание перехватило, но не от близости. Рядом устроилась Джинн. Она помогала просушить волосы Кэйе, о чем-то еле слышно разговаривая с Дилюком — их голоса убаюкивали, — а потом, когда Кэйа снова очнулся, рядом ее уже не было. — Я порвал повязку, когда снимал очки, — невпопад пожаловался он. Видеть мир двумя глазами, разумеется, было куда сподручнее. Кэйа бы и хотел избавиться от своего арсенала повязок, будь у него такая роскошь. — У тебя в рюкзаке есть запасные, — отозвался ворчливо Дилюк. — Меня не зря называют прозорливым капитаном. Кто-то заметил? — Твою прозорливость или невзрачный шрам, который ни у кого не вызовет подозрений, пока сам не начнешь напускать таинственность? — Дилюк фыркнул, обдав затылок теплым воздухом. По шее побежали мурашки. — Злишься из-за моего решения? — уловить изменения в настроении брата было нетрудно. — Не только из-за него. Твой рюкзак слишком легкий — сомневаюсь, что ты заботился о припасах, когда ушел со стоянки. В конце концов, ты не знал, что не вернешься. — Прости, — это сорвалось с языка, хоть Кэйа тоже понимал, что не виноват. Но это повторилось опять: сначала они потеряли один рюкзак, когда планировали вниз, а теперь еще оставили припасы из-за его безалаберности. Он ведь мог и вовсе разминуться с отрядом. — Я попросил Розарию переложить часть еды и снаряжения к тебе. Решил посмотреть, что ты захватил с собой. Бутылка. Ты взял в опасный поход в горы бутылку вина? Кэйа обмер. Он готовился к этому разговору, но не рассчитывал, что Дилюк решит наброситься с претензиями именно сейчас. Горячие руки обнимали поперек груди, под кожей пылало невидимое пламя стихии. Кэйа не чувствовал себя спокойно рядом с ним, он не мог чувствовать себя спокойно. Ноги, пострадавшие в воде больше всего, все еще покалывало, кровоток постепенно возвращался к стопам. В остальном — Кэйе было лучше. Ему было жарко. — Я почуял знакомый запах, когда встретил тебя после начала потопа, — напомнил Дилюк. — И то, как ты вел себя. Я не думал, что ты и правда… — Я сглупил, — пробормотал Кэйа. — Но я не уходил пить, как ты думаешь. — Кэйа, ты можешь хотя бы мне… — Я говорю правду! — громким шепотом повторил Кэйа. Он не сразу обратил внимание, что сжимает ладонь Дилюка. Разжав пальцы, он выдохнул: — Я пил, верно. Иногда мне это нужно, хочешь ты признавать или нет. Но я уходил не поэтому. Там больше не осталось… Постой, ты ведь не выкинул бутылку? Позднее осознание ударило по затылку, как сильный поток ветра. Кэйа попытался повернуться, но Дилюк остановил его, стиснув за плечи. — Не выкидывал. Собираюсь. — Там не вино. Я все выпил. — Ты все… что? — Дилюк, кажется, так растерялся, что его голос, только что звеневший от гнева, сорвался в глухой хрипловатый шелест. — Что тогда внутри? — Я хотел… — набираясь смелости, Кэйа вздохнул. Ему было чудно говорить о таких вещах Дилюку, хоть это и не то, что требовалось скрывать. Наверное, из-за их вечных тайн Кэйа начал по-настоящему бояться правды. Даже если эта правда была банальной заботой о брате. — Я видел твою скверну. Но я видел скверну и раньше. Я видел, как она забирает жизни. Я своими руками… убил хиличурла, который умирал от нее. — Кэйа. — Ты говоришь, что все в порядке, только это не так. Я боялся, что с тобой что-то произойдет и будет поздно что-то предпринимать, — Кэйа попытался сглотнуть тугой ком, но тот застрял в горле. Язык немел то ли от этого, то ли от тяжести слов. — Поэтому я выбрался, чтобы собрать слизь слаймов. Это поможет тебе. — Поможет мне? — недоуменно переспросил Дилюк. — Как? — Элементальная эссенция. В больших количествах она отводит скверну. Альбедо бы рассказал сейчас больше, но его тут нет. Нам нужно как-то обработать твои раны. — Сначала позаботься о себе. — О Бездна, со мной ничего не произойдет! Дилюк издал смешок. Шею снова защекотало теплом, Кэйа вжал голову в плечи. Он попытался повернуться, и на этот раз Дилюк разомкнул объятия, предоставив ему свободу действий. — Я серьезно. Не хочу, чтобы ты откинулся из-за своей излюбленной привычки ставить себя на последнее место. Кроме того, ты обещал мне все рассказать. — Так и будет, — Дилюк перестал улыбаться. Помолчав, он добавил: — Я много думал об этом. О том, что я за человек сейчас и что меня определяет как личность. И о том, что мне мешает быть ближе к тебе. — Куда уж ближе, — закатил глаза Кэйа. Встретив задумчивый взгляд Дилюка, он запоздало сообразил, что сейчас смотрит ему в лицо без повязки впервые. Закрываться больше не было смысла, однако он все равно заворочался в попытке укрыться от чужого внимания. Словно почувствовав его дискомфорт, брат перевел взор на какую-то вещь за его головой. А потом внезапно обхватил его за затылок и притянул, позволив уткнуться лицом себе в плечо. Кэйа, всколыхнувшись, расслабился. Возникло твердое ощущение, что все это ненадолго. Все дилюковское потакание его слабостям, все его объятия и откровенность в разговорах. — Твой день рождения, — сказал Кэйа и вздрогнул от собственных слов. Ему показалось, что все вокруг услышали, но едва ли кто-то понял вложенный в них смысл. — Ты правда не помнишь? — Не помню что? Кэйа подвинул руку так, что теперь под ладонью гулко билось сердце Дилюка. Губы почти касались горячей кожи на его плече. Он повторял те секунды, когда они остались наедине, под всполохами фейерверков, разве что поменявшись местами с братом. До смешного: Кэйа выпил, хоть и не чувствовал себя пьяным. По крайней мере, не от алкоголя. Только вместо желания, которое должно кружить голову, его живот сводило от ужаса. Кэйа отдернул руку и глубоко вздохнул. Какой смысл бороться с демонами в сердце, когда он не может разобраться с теми, что давно овладели его душой? — Я видел мага Бездны. — На дне рождения?.. — Что? — сообразив, что сам неожиданно сменил тему, Кэйа мотнул головой: — Нет. Здесь, в пещерах. Когда я лез наверх, к Джинн, то увидел его. Мне кажется, что этот маг следит за мной. Я несколько раз замечал его силуэт, пока жил у Альбедо, но грешил на Фатуи. — Этот маг пытался навредить тебе? — Нет. Не думаю, что это его интересует, — предположил Кэйа. — Кроме того, он вроде бы передал мне сообщение. — Что он сказал? Кавэ абисси Шепот в голове возник так явно, как если бы его владелец прятался где-то здесь, неподалеку. Кэйа ощутил неприятный холодок сквозь волны тепла, которые струились поверх обнаженной кожи брата. — «Берегись Бездны». Охнув, Кэйа прижал ладонь к лицу. Глаз опалило резкой болью, которая быстро прошла, оставив после себя легкую пульсацию. Мгновением позже пришло осознание, что он не знал значения этих слов прежде, пока не повторил их про себя. Такое уже происходило раньше. — Ты в порядке? — Просто грязь в глаз попала, мы же в пещерах. — Странно все это. — Что? Грязь? — рассмеялся Кэйа. Смех вышел нервный — он все еще силился понять, что случилось. — Нет, маг Бездны, который… предупреждает об опасности Бездны. И непохоже, чтобы ты что-то знал об этом. Кэйа утвердительно хмыкнул. Он вообще ничего не знал о том, что творится в Ордене, жив ли его отец и связан ли этот маг — и другие — с происходящим в Мондштадте. — В следующий раз я буду рядом. Если поймаем его, то сможем выяснить, — предложил Дилюк. — Тебе лучше? Мы сделаем остановку позже. Сейчас надо идти. — Да, я уже отогрелся. Когда они начали одеваться, Кэйа заметил, что Джинн высушила одежду полностью, и задался вопросом: долго ли он дремал? У него не было нормального сна, так что неудивительно, если бы прошел час или два, пока он спал, пригревшись под боком брата. А раз его не будили, то эту часть коридоров не топило — скорее всего, у некоторых колодцев имелись дополнительные водоотводы. Кэйа хотел бы больше расспросить Арсения об устройстве руин, но решил пока держаться рядом с Дилюком. Шанс остаться наедине и помочь ему стремительно таял. Проверив, надежно ли сидит свежая повязка на глазу, Кэйа обернулся к брату. Тот что-то искал. — Потерял сумку, — пояснил Дилюк. — Ты про нее? — что-то блеснуло из-под сложенного спального мешка. Кэйе этот блеск показался знакомым. Он приподнял мешок. Из-под него выкатился круглый камень голубого цвета, окутанный пурпурно-черным дымом. — Что за… Дилюк кинулся к камню и, схватив, засунул в карман. Всегда собранный, даже в своей ярости и гневе, он в мгновение ока изменился — и его движения тоже изменились, стали порывистыми, спешными. Неестественно отреагировал не только он. От Кэйи не ускользнуло то, как в их сторону бросился Арсений, но быстро остановился. — Это Глаз порчи? — первой опомнилась Розария. Кэйа оглянулся: то, что произошло, видели все. И если Розария еще сохраняла невозмутимость, то Джинн неотрывно смотрела на Дилюка, словно ждала чего-то. — Уверена, этому есть объяснение, — попыталась она сгладить ситуацию. Голос надломился, как сухая ветка. У Джинн не получалось отрицать очевидное. — Да, Дилюк? — Я, — Дилюк глубоко вздохнул, зажатый в угол, раздраженный и потерянный — Кэйа целую кучу времени не видел его таким, — все объясню. Кэйа выпустил смешок. Теперь все смотрели на него. Он не думал смеяться, но хохот вырывался наружу неконтролируемо, непредсказуемо и отчаянно. — Во имя клятого архонта, — его трясло от злости и от бессилия: насколько же он был глуп! — Этот Глаз порчи не для тебя, верно?