Четвертая звезда

Дилюку было отлично знакомо ощущение катастрофы: тот момент во времени, когда мир рушится на куски из-за скрываемой годами истины. Точка невозврата, которая сжигает все мосты и опадает пеплом невыполненных обещаний. Сначала отец и Ордо Фавониус, затем Кэйа — ворох чужих тайн перечеркнул за одну ночь все светлое будущее, надуманное по юности и глупой вере в идеалы. Но сейчас, когда они поменялись с Кэйей местами, мир не изменился. В синеве чужого взгляда, еще несколько мгновений назад таившей невыраженное тепло, Дилюк отчетливо видел: катастрофа произошла намного раньше. Не считая Арсения, Кэйа был единственным, кого не шокировала обнаженная нелепой случайностью правда. Глаз Порчи казался холоднее, чем до этого. В отличие от отцовского, ставшего Дилюку напоминанием о чудовищной ошибке и — иронично — подспорьем в поисках виновного в смерти отца, новый артефакт реагировал враждебно с самой минуты, как Дилюк взял его в руки. — Я… все объясню, — рваный вздох прошелся импульсом по ребрам. Вместо вины на него накатывало раздражение и усталость. — Во имя клятого архонта, — оскал Кэйи блестел в потустороннем отблеске голубоватых свечей. Его смех, забившись эхом в высокие своды, напоминал треск горящих поленьев. — Этот Глаз порчи не для тебя, верно? — Погоди, Кэйа, — окликнула Джинн. — С чего ты взял, что… Дилюк не хотел, чтобы Джинн вставала меж двух огней. Самонадеянно было бы полагать, что возникшая проблема коснется только его с Кэйей, но он собирался пресечь любые попытки вмешаться: — Джинн, мы сами разберемся. — Конечно, мы сами разберемся, братишка, — перебил его Кэйа. — С чего я взял, что это Глаз порчи? Мне все было интересно, одному ли мне Дилюк дурит голову или всем окружающим. Видишь ли, Джинн, я совершенно случайно стал свидетелем весьма любопытного разговора. Вместо того, чтобы продолжить, Кэйа умолк на несколько долгих секунд. Он смотрел в лицо Дилюку так, будто, кроме них двоих, здесь никого и не было. Без вызова, но с ожиданием. Рассчитывая на оправдание? Возможно. Либо хотел дать шанс раскрыть все карты без чужой помощи. Дилюк был бы благодарен, будь от этого какой-то толк. Что с правдой, что без нее он становился негодяем в глазах окружающих. — Я не собирался делать ничего, что бы навредило тебе или кому-то другому, — досада от нужды что-то доказывать Кэйе или Джинн опаляла огнем нутро. — Ты крупно ошибаешься, если думаешь… — О, я думал, что ошибаюсь, — ему снова не дали договорить. Голос Кэйи калил холодом не хуже треклятого Глаза порчи. — Хотел бы я ошибаться, уж поверь мне. Но я… — он замял смешок, скривив губы, — видел Фатууса, который передал тебе эту вещь, и слышал то, что не должен был слышать. И с тех пор все выглядит так, будто ты постоянно покрываешь Фатуи. Почему-то Дилюк был уверен, что если Кэйа и прознает о чем-то раньше других, то сохранит его тайну. Только, похоже, он сам привык принимать желаемое за действительное. Сэр Кэйа не собирался прощать его секреты. Вспомнилось промозглое утро в лаборатории Альбедо, когда Кэйа наконец очнулся после своей безрассудной вылазки в горы: «Если я тебя брошу, то буду ничем не лучше». Дилюк знал, насколько хрупкими могут быть обещания. И от этого становилось не горько… а зло. — Дилюк?.. Скажи хоть что-нибудь, — Джинн была встревожена. И все же смотрела с такой верой и надеждой, будто за причинами его действий крылись самые что ни на есть благочестивые мотивы. В отличие от Кэйи, который о чем-то догадывался и знал его едва ли не больше, чем себя самого, Джинн просто доверилась Дилюку. Было бы по меньшей мере жестоко строить в ее глазах образ благородного рыцаря и дальше. — Я виноват в некоторых вещах, за них беру ответственность на себя. И я все объясню, как обещал, но сейчас нам надо идти, — сказал Дилюк, закрепляя на плечах плащ. — Повторю: эта вещь не причинит вам вреда. Можете не беспокоиться. Сделав несколько шагов по направлению к выходу, он обернулся. За ним никто не шел. Розария подпирала стену и ковыряла носком сапога растекшийся от свеч рыбий жир; Джинн замерла в отдалении. Арсений укрылся в тени, сжав струящийся золотым сиянием посох. — Серьезно? Нечего сказать? Кэйа — Кэйа стоял к нему ближе всех, не скрывая своего недовольства. У Дилюка не укладывалось в голове, что несколько минут назад он прижимал к себе его дрожащее нагое тело и пытался унять собственный жар, чтобы не обжечь, а согреть. Все это казалось безумно далеким и ненастоящим. — Нам некогда разговаривать, — рыкнул Дилюк. — Подождем до следующей стоянки. — Ну уж нет, братишка, — Кэйа осклабился и в два широких шага преодолел расстояние между ними. От внезапного толчка в грудь Дилюк попятился, а затем перехватил Кэйю за запястье, когда тот собирался повторить. — Неужели ты и правда не понимаешь, Дилюк? Дело не в одном мне. Мы тебе все доверяли. И нам нужно доверять тебе дальше, чтобы следовать за тобой. Он понял, что сжимает руку Кэйи чересчур сильно, только когда тот нахмурился и отдернул ее. На внутренней стороне запястья остались глубокие следы от ногтей. — Проблема в том, что это не касается других, — процедил сквозь зубы Дилюк так тихо, чтобы его услышал лишь Кэйа. Так, чтобы наконец-то понял, почему он хотел рассказать ему все наедине. — Сделай что-нибудь, чтобы успокоить их. Дилюк бы не попросил об этом сэра Кэйю, не ощущай он свою слабость. Он не умел так складно сочинять небылицы и подстраивать свой тон голоса под собеседника, как Кэйа. А сейчас это было действительно нужно, чтобы они продолжили идти. — Я? — слабая усмешка прорезала тонкий росчерк губ. — Откажусь. Ты ведь командир. — Это касается тебя и нашего отца, — быстро сказал Дилюк, чувствуя осевшую на языке горечь от признания. Да, ясности он не добавил, однако во взгляде напротив мелькнуло сомнение. — Кэйа. — Постойте! — прежде молчавший Арсений подал голос, выйдя из тени. В конце концов, даже Кэйа обернулся. — В том, что господин Дилюк вам ничего не рассказывал, есть и моя вина. Я сам все объясню. Позволите? Теперь, когда все взгляды (кроме Кэйи) были устремлены на него, Дилюк, помедлив, кивнул. Первоначальный страх, который обратился обидой и злостью, рассеялся. Сохранилось только сожаление и четкое понимание того, что точка невозврата пройдена. Катастрофа либо осталась позади… либо только начиналась. Арсений кивнул в ответ и, прочистив горло, громко, как на строевом смотре, сказал: — Для начала хочу всех вас успокоить: то, что вы видели, не является Глазом порчи. Розария показательно хмыкнула, лаконично выразив свое мнение. Несмотря на то, что она до сих пор не проронила ни слова, сейчас ее Дилюк понимал больше, чем Кэйю. Его лица он не видел: тот словно специально встал так, чтобы не встречаться глазами с Дилюком. — Это звездный камень, — пояснил Арсений. — Или, если быть точнее, обломок упавшей звезды: проводник и источник магии, полученный из метеорита, который лежит на дне пещеры. Он способен наделять элементальной силой своего владельца. Принцип работы схож с Глазом бога. — Очень похоже на описание Глаза порчи, — вдохновленно подытожила Розария. Похоже, ее никак не тронула история артефакта, а вот Джинн вся переменилась: — Вы оба знали, что лежит на дне пещеры? — неприкрытое разочарование било почти так же сильно, как сухой смех Кэйи. — Но почему не поделились с нами? Зачем было скрывать что-то такое, Дилюк? Она не осуждала и не винила его в том, что он держал все в тайне. От этого становилось только хуже. Ожидания давили сильнее, чем разочарование, и Дилюк уже не был уверен, что выдержит это. Затихшая было злость вскипала заново. — Уверяю вас, мадам, господин Рагнвиндр действовал из благих побуждений. Он присоединился к нам из-за случая капитана Альбериха. Благодаря нашей договоренности мы смогли ускорить исследования альтернативных источников магии, — принялся тараторить Арсений, словно почуяв тревожную ауру, исходящую от Дилюка, — и, разумеется, найти решение для аномальной дисперсии магии капитана… — Одну минутку, — прервала его Розария прежде, чем сам Дилюк успел вставить слово. Он не ожидал, что Арсений обставит все таким образом. — Что еще за «случай капитана Альбериха»? — Фатуи были поблизости, когда на Кэйю напали пораженные скверной маги Бездны, — ответил Дилюк за Арсения. Он не хотел иносказаний и искажения реальной картины происходящего еще больше, чем это уже сделали за него. — Из-за появления путешественника Фатуи не стали вмешиваться. В тот день у меня почти получилось раздобыть сведения о производстве Глаз порчи в Мондштадте, но мне сообщили о тяжелом случае с сэром Кэйей, поэтому я поспешил в церковь. Сам Кэйа замер каменным изваянием, упершись взглядом в одну точку перед собой, словно этот разговор интересовал его в последнюю очередь. Таким он становился, когда не мог принять решение или когда ему не хватало сил напустить на себя обыкновенную маску легкомыслия. Дилюк боялся и в то же время жаждал узнать, о чем он думает сейчас. Сказанное прежде им же самим «это касается тебя и нашего отца» давало больше простора для фантазии, чем их с Арсением вполовину правдивое признание. Другая половина умалчивалась. Даже Арсений понимал, где стоит провести границу. — И что? Что было дальше? — Джинн нарушила иллюзию неспешно текущего времени. — Когда я снова вышел на них — они уже заинтересовались ситуацией с Кэйей, — вполголоса отозвался Дилюк. — Мне предложили помощь в обмен на содействие. — И ты согласился, — закончила на него Джинн. На Дилюка снова нахлынуло это странное, гнетущее чувство. С одной стороны, у бедра распалялся его собственный Глаз бога. С другой стороны — буквально с другой, — противно холодил пальцы сжатый в пригоршне Глаз порчи. — У меня были на то причины, — сказал он. Чересчур резко — Джинн недоуменно и обиженно посмотрела на него. — А что удивительного? — голос молчавшего до этого Кэйи прозвучал неожиданно заливисто, словно тот смеялся. Дилюк не ослышался: тот и правда… откровенно веселился. На лице блуждала прохладная улыбка, взгляд потемнел. — Будь мы помоложе лет эдак на пять, Дилюк бы с превеликим удовольствием рассказал, по каким своим причинам готов сделать из меня подопытную крысу. Но сейчас он взрослый и умный, будет изо всех сил сохранять нейтралитет и примерять овечью шкуру, покуда она ему впору. — Кэйа, — Дилюк шагнул к нему и только потом подумал о том, что собирается шагнуть. Тело было переполнено огнем. Как же его раздражало все это — маски, красивые слова, необходимость врать. Необходимость врать ради дела, которое и благим-то назвать сложно. Дилюк давно поступал эгоистично, и единственное, что он мог предпринять, — это пытаться не задеть своим эгоизмом окружающих. — Ты собирался отдать вон ту, — Кэйа мотнул подбородком, указывая на сжатый в кулаке Глаз порчи, — штуку мне? Правда, что ли? — Ладно, хватит. Сначала нужно успокоиться, потом будем разбираться, — одернула Джинн Кэйю, взяв его за плечо. Тот мягко, но настойчиво отстранил ее руку. В темной синеве его взгляда оставался вопрос. — Только в крайнем случае, — сказал Дилюк. Других ответов у него и не было — на этот раз он сказал чистую правду. Чего он не ожидал, так это того, что Кэйа ответит ему кулаками. Скулу резануло от тяжелого удара, в ушах застыл тонкий звон. Дилюк пошатнулся, схватившись за лицо, но устоял на ногах. Кусок звезды, ограненный в форму приплюснутой сферы, снова полыхнул холодом — на этот раз ему точно не показалось. — Дилюк! Остановив Джинн жестом, он выпрямился и вернул зрительный контакт с Кэйей. На миг померещилось, что взор застило чернильной дымкой, подобно той, что поднимается от ритуальных костров хиличурлов. Стоило моргнуть — и все пропало. Оставался прежним только Кэйа: взбешенный, разочарованный. Непривычно уязвимый. Таким Дилюку доводилось его видеть в редкие минуты, когда Кэйа прятался от чужих взглядов и перетолков у его барной стойки. Когда он безмолвно искал защиты и тишины в его компании. — Для чего? Чтобы помочь? Или чтобы «сообщить о проверках образца» Фатуи? Дилюка словно опять ударили: вокруг стало глухо и тихо. Было сложно припомнить дословно тот разговор с Антоном, свидетелем которого, похоже, и стал Кэйа. Однако теперь Дилюк понимал ясно и причину недоверия, и упреки в отношении его связи с Фатуи, всплывающие тут и там. А Эйа, просматривая местность в тот день, не предупредила его о чужих ушах по одной простой причине: Кэйа чужим не был. Дилюк не мог ее в этом винить. — Ты безоружен в пещерах. Когда ты полностью потерял магию, я сохранил… этот артефакт только на крайний случай. — А до этого? Что ты хотел сделать до того, как я остался без магии? — недоверие примешалось к разочарованию в голосе Кэйи. Дилюк сглотнул — в горле пересохло. Ему нечем было крыть павшие на него подозрения. Точно не в присутствии других людей. Кэйа издал пустой смешок: — Наш дорогой офицер не все рассказал, верно? — У тебя есть все основания полагать, что я сотрудничаю с Фатуи… — Дилюк! — Джинн все так же тщетно силилась вразумить хотя бы одного из них. Дилюк и без этих бесплодных попыток понимал, что не делает ситуацию лучше. — …но я хотел только помочь тебе. — Глаза порчи никому не помогают, — с изумленной улыбкой напомнил Кэйа так, словно Дилюк был неразумным ребенком, не знавшим простые истины мира. — Бездна, кому я это говорю?.. Почему именно Глаз порчи? Почему именно ты согласился на эту идиотскую, опасную затею?! — Потому что ты мог погибнуть, если бы не научился управлять своей силой или не избавился от нее, что тебе каким-то чудом удалось! — взревел Дилюк, понимая, что больше не может себя контролировать. — Для тебя это недостаточная причина, Кэйа? Для тебя недостаточно того, что я боялся, что ты умрешь? Образ самоуверенного капитана кавалерии, который так ладно сидел на Кэйе, трещал по швам. Дилюк не хотел обнажать его уязвимость перед всеми, однако ему было хорошо знакомо это выражение: едва заметный излом бровей и дрогнувший вниз уголок губ. С таким же лицом Кэйа оттолкнул его в тот раз на винокурне… Неважно. Дилюк все равно до конца не понимал, что это значит. — Я чудесно обходился зельями и бабочками, — сквозь ухмылку почти не было слышно, как дрогнул его голос. Дилюк пожалел, что не сдержался. Пожалел, что обрушил собственное отчаяние и бессилие на Кэйю. — И твоим пиро-элементом. — Но все равно сбежал с винокурни при первой возможности, — Дилюк глубоко вздохнул. Его пугало, насколько быстро он переставал владеть собой. Он лишь хотел, чтобы Кэйа понял его чуть больше, даже если у Дилюка не было никакого права на его благосклонность. — Ты всеми правдами и неправдами пытался обойтись без меня. Постоянно геройствовал, беспричинно ставя собственную жизнь под угрозу. Если бы Альбедо не сумел сдержать свое обещание и не помог тебе с контролем твоей магии, я бы пришел раньше. — Тогда отдай мне его сейчас, — Кэйа вытянул руку, щурясь. — Давай, в чем проблема? Что не так с крайним случаем? Или тебя пугает скверна, которой отмечен ваш хваленый звездный камень? Совсем некстати в их разговор попытался встрять Арсений: — Позвольте, я все объя… — Нет! Дилюк посмотрел на Кэйю слегка удивленно. Резкое «нет» они рявкнули одновременно, как если бы снова делили мысль на двоих. Но все было гораздо прозаичнее: Кэйа не собирался довольствоваться удобными «объяснениями» офицера Фатуи. — Я думал, что ты заражен. Искал хоть что-нибудь в этих архонтами забытых местах, чтобы помочь тебе. Верно, ты даже сказал, что все будет хорошо, что ты — представьте себе! — сильнее нее, — Кэйа картинно всплеснул руками. — Потому что не мог сказать мне, откуда я видел признаки скверны? Может, он и был заражен. А может, присутствие Глаза порчи так влияло на него — любая догадка Кэйи была бы верна. Скверна проявила себя не сразу. Дилюк привык не обращать внимания на слабости, в этом они с Кэйей были похожи. Вот только сейчас любая крупица правды, сказанная вдовесок, могла окончательно разрушить оставшееся между ними доверие. Было легче ощущать себя законченным мерзавцем, чем рисковать возможным раскрытием происхождения Кэйи. Тайны, которую Дилюк считал чужой, но оберегал своим молчанием вот уже пять лет. — Мне жаль, Кэйа. «Мне жаль, но я больше ничего не могу рассказать тебе». Кэйа распахнул свой глаз, будто прочитав окончание фразы. — Давай помогу тебе, братишка. Дилюк резко перехватил руку Кэйи, однако не предугадал следующего движения. Качнувшись корпусом вперед, Кэйа вырвался из хватки и одновременно навалился на него плечом, толкая к стене. В короткую заминку, пока Дилюк искал точку опоры, он выцепил ускользнувший из пальцев Глаз порчи. Осколок звезды охватило слабое сияние, тут же погаснув. Кэйа стоял лицом только к нему и прижимал камень к груди, поэтому Дилюк не был уверен, что кроме него это кто-то заметил. Дилюк быстро подался вперед, выхватывая камень обратно. Холод, более явный, чем раньше, обжег ладонь: Кэйа вцепился в его запястье и потянул на себя. Внезапно налетевший порыв ветра снес их с ног, отбросив по разные стороны. Перекатившись на бок, все еще сжимая кусок метеорита в руке, Дилюк поднял взгляд на вставшую между ними Джинн. В голове пульсировала мысль о том странном ощущении мороза, усилившемся рядом с Кэйей. Это совершенно точно не было случайностью. — Немедленно придите в себя. Мы на глубине, вдали от мира, где вы, может, и привыкли махать палками и сцепляться языками. Отныне я буду пресекать любую попытку доказать свою правоту друг другу. Правых и виноватых здесь нет и не будет. Голос Джинн изменился до неузнаваемости: в нем не осталось ни прежней мягкости, ни уступчивой слабости. Дилюк покосился на Кэйю, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Ему стало стыдно: он совершенно позабыл про долг командира, который взял на себя. Но еще хуже ему было от мыслей о Кэйе. — Дилюк. Дальше я поведу отряд. Осознание происходящего настигло не сразу. Заявление Джинн выбило из головы лишние мысли: — Нет, так не пойдет. Никто не знает пещеры лучше меня и Арсения. — Никто не станет прислушиваться к тебе, как раньше, — возразила Джинн. — А мне ничего не мешает спросить совета у вас двоих. Дилюк смотрел, как Розария помогает подняться Кэйе, и наконец встал сам. Все происходило само собой, без его участия. На полу остались только его вещи. Лишь сейчас Дилюк понял, что до этого момента все собирались вместе. Не было разделения на свои вещи или чужие — все в равной мере помогали друг другу. — Мы можем проголосовать, — предложила Розария относительно равнодушным тоном. — Сомневаюсь, что кто-то проголосует за Дилюка, — бесцветно сказал Кэйа. Джинн резко повернулась к Кэйе. Ударивший внахлест ветер заставил его отпрянуть. У исписанных витиеватой вязью стен медленно осыпались бирюзовые частички анемо-энергии. — С этого момента я запрещаю вам высказываться в подобном ключе о Дилюке, сэр Кэйа. При всех ваших плюсах, вы совершенно разучились держать себя в руках. Подумайте над своим поведением, пока я не отстранила вас от службы. Затем она оглянулась на Дилюка. — Это касается вас обоих. — Что, его тоже отстранишь от службы за плохое поведение? — не удержался от нелепой шуточки Кэйа. — Если понадобится, я найду управу, — многообещающе сказала Джинн. — Арсений! — Да, мадам? — посох сверкнул золотом, легонько стукнувшись оземь. — Куда нам дальше? Сможете проложить путь? — Да. На стенах есть обозначения, оставленные Орденом Бездны. С их помощью мы выйдем на нижние уровни города. По пути могут встретиться лагери монстров, но ниже есть много мест для укрытия и передышки. Дилюк глянул на одну из стен, однако все руны сливались в сплошную нечитаемую вязь. Он даже помочь был не в силах. Осадок вины, застрявший в горле, до сих пор мучил его. Дилюк знал, что не мог поступить иначе, и все же хотел повернуть ход времени обратно. Перед глазами чернело от мысли, что Кэйа больше не станет доверять ему. — И сколько нам шагать до следующей стоянки? — спросил Кэйа, перебив диалог Арсения с Джинн. Смысл их беседы давно ускользнул от Дилюка. — Не знаю, — обтянутое посеревшей от грязи формой плечо дернулось. Арсений начал загибать пальцы, что-то считая в уме. — Часов шесть или семь, учитывая все возможные остановки. — Слишком долго. Мы должны убедиться, что никто из нас не ранен и получил своевременную помощь. Не обратив внимание, что уже некоторое время разглядывает лицо Кэйи, Дилюк удивился, встретив его прямой взгляд. — Если ты о скверне, то я в порядке, — процедил он. — Идемте. Здесь скоро может стать небезопасно из-за прибывающей воды. — Небезопасно будет, когда нам придется делать экстренную перевязку посреди драки с шамачурлами, например, — высказалась Розария. С Розарией они общались исключительно в таверне и в отсутствие трезвого ума у сэра Кэйи, однако сейчас она обращалась к нему совсем иначе: — При всем моем уважении, господин Дилюк, ваш Глаз порчи ничем не лучше подгорной взрывчатки рядом с бочонком селитры. — Может бахнуть, а может и не бахнуть, — подытожил Кэйа своим будничным тоном. — Хороший командир такого бы не допустил. — Ты… — удивительно, как быстро Дилюк вскипал от брошенной вскользь искры Кэйи. — Хватит! Я поняла, — Джинн подошла к нему, прервав путаную расшифровку Арсения касательно настенных рун. — Еще десять минут. Кэйа сложно пожал плечами и отвернулся, будто и не он предложил идею с осмотром. Дилюк даже был готов поверить, что его действительно интересовала в данной ситуации судьба отряда и не более того. — Полагаю… это нас сильно не задержит, — выдохнул Дилюк, когда они уединились вдали от остальной группы. Джинн ничего не ответила. Она не сказала ни слова ни пока осматривала его раны — тронутые скверной, едва откликающиеся на целительную магию, — ни позже, когда они вернулись к отряду. Тишина и затаенная обида прорывались даже сквозь поток голосов: все спокойно переговаривались друг с другом, сосредоточившись на предстоящем спуске через аванпосты монстров. Делая вид, будто ничего не произошло. Когда они отправились в путь, Дилюк шел позади всех, не столько защищая тыл, сколько освободившись от роли капитана корабля. Он ждал наступления катастрофы так долго, что оказался не готов к штилю, настигшему его вместо бури. * * * Длинная галерея с колодцем и узким каналом водоотвода заканчивалась такой же высокой двустворчатой дверью, как и та, через которую они пришли вначале. Открывающий механизм располагался с их стороны, поэтому проблем не возникло. Однако то, что встретило их за дверью, совсем не совпадало с представлениями Дилюка о подземном королевстве. Величественный, раскинувший рукава аллей и улиц далеко вперед, куда простирался взор, город. На первый взгляд он напоминал огромный амфитеатр, сужающийся концентрическими кольцами из дорог и зданий к центру, где высились останки когда-то огромной башни. От самой башни струился высоко вверх холодный иссиня-белый свет. По всей окружности грота, на одном уровне с ними, темнели одинаковые прямоугольники дверей подобно той, что вывела их к сердцу подземной цивилизации. Двери располагались на примерно равном расстоянии друг от друга, обрамляя город со всех сторон. — Не пещеры, а лабиринт какой-то, — поморщилась Розария. — Вы точно помните, куда нам дальше идти? — Инструкции здесь не заканчиваются, — Арсений указал на полуразваленный дом сбоку от крутой лестницы, ведущей вниз. Рядом с черным провалом окна была нацарапана мелкая вязь рун — более свежих, чем те, что им встречались. В рыжем отсвете напольного факела она едва угадывалась. — Откуда бы мы ни вышли к городу — видите эти двери вокруг? — все указания ведут вниз, к башне. Некоторые маршруты могут оказаться длиннее, но в конце концов мы придем к цели. — Не лучше ли нам пройти по верху, минуя лабиринт? — предложила Джинн. Она забралась по осыпающемуся остову стены повыше, на край арочной колонны. Что-то странное было в этих колоннах, но Дилюк пока не понимал что. — Вон там, — Джинн показала вперед, — крыши начинают примыкать плотно друг к другу, просветов почти нет. Если пойдем по всем этим улочкам внизу, под крышами, у нас останется мало места для маневра при встрече с монстрами. Мы не сможем просто взять и перебраться через стену, если окажемся в тупике. Арсений молча ткнул пальцем вверх. Дилюк невольно задрал голову вместе со всеми и увидел целую колоннаду из ледяных наростов, облепивших полукруглый свод грота. Стены пещеры по всему периметру города, если присмотреться, смутно белели в полумраке, схваченные изморозью. В наступившей тишине раздался тонкий прерывистый треск. Одна из громадных сосулек размером с купол церковной башенки отломилась и со свистом рухнула вниз, рассыпав капель из ледяных брызг. Им повезло: если бы ледяной сталактит откололся над их головами, пришлось бы делать внеочередную экстренную остановку. — Зато мы теперь знаем, что эти крыши довольно надежные, — преувеличенно бодро подытожила Розария. Перехватив рюкзак поудобнее, она первая нырнула под арку, ведущую в крытый переулок. — Боюсь, других вариантов у нас и правда нет, — усмехнулся Кэйа, подавая руку Джинн, чтобы она спустилась. — Короткий путь не всегда самый быстрый. Придется слушаться ваших мудрых советов, офицер. То, как Кэйа посмотрел на Арсения, не ускользнуло от Дилюка. Он почувствовал, нежели сам контролировал, как верхняя губа дернулась. Святые архонты, Кэйе и правда надо флиртовать со всем, что движется? Даже с его отношением к ситуации это было чересчур странно. Только если сэр Кэйа не питал надежды выведать еще какую-нибудь информацию из Арсения. Впрочем, такое объяснение Дилюка тоже не совсем устраивало. Кэйа должен понимать, что сейчас карты и так на их стороне — не на стороне Фатуи. Умасливание Арсения делу не поможет. — Ты идешь? — встретившись с ним взглядом, Кэйа тут же стер змеиную ухмылку с лица. Дилюк равнодушно пожал плечами. — Можешь не беспокоиться. Вскинув брови, Кэйа отвернулся. — И не собирался. Неприятная тяжесть в плечах не исчезла, но стало немного легче. Дилюк некоторое время изучал складки на топорщащемся под рюкзаком кэйином плаще, шагая следом и замыкая процессию, пока не перевел свое внимание на древнюю архитектуру. Так было проще успокоить мысли и перестать мелочно завидовать отходчивости Кэйи. Прежде он имел возможность лицезреть лишь верхние части руин, раскинутые на гребнях гор: обветренные и заснеженные фасады зданий да мощеные серым известняком дороги. Ни следа от тех, кто когда-то построил здесь цивилизацию. Буря и время на Драконьем хребте стерли отзвуки пребывания людей, которые, если верить легендам, несколько тысяч лет назад разгневали богов и наслали вечную зиму на Мондштадт. Хотя в том факте, что снежные бури в горах являлись частью древней магии, сомневаться не приходилось. Холод начинался резко, на первых подступах к предгорьям. Зеленые равнины сменялись белым слоем плотного наста почти без плавного перехода, словно две части Мондштадта разделял невидимый барьер. Это немного… походило на вышедший из-под контроля крио-элемент Кэйи. Дилюка пробрало дрожью — то ли от посетившей его мысли, то ли от стремительно понижающейся температуры. Здесь было намного холоднее, чем в устланных снегами и льдом пещерах выше. Дилюк подозревал, что причина проста: они буквально приближались к эпицентру древней магии. Той самой башне, которая маяком указывала им направление, не считая рунических посланий от Ордена Бездны на крошащихся постройках города. Джинн с Арсением, идущие впереди, снова завели разговор на всякие исторические темы: откуда взялась эта башня, связана ли она с так называемым «небесным шипом» — столпом света, венчающим пик Драконьего хребта, — и какие народы населяли подземный город. Их оживленные споры быстро навеяли скуку: Дилюк был сосредоточен на окружении и весь обратился в слух, чтобы не упустить появление врага. На пути встречались непотушенные костры и факелы, сновали туда-сюда крысы, иногда таща с собой какие-то объедки, но сами монстры словно просочились сквозь землю. — В порядке? — шепот Розарии затерялся бы в голосах, принявшихся рассуждать об экономике в стране, если бы Дилюк не шел позади и не увидел, как Кэйа остановился. Он сам встал в паре шагов от своих спутников, не зная, то ли откликнуться, то ли помочь. — Долго был под водой, — Кэйа цедил сквозь боль, держась за правый висок. Краем ладони он как бы невзначай прижимал глазную повязку. — Пройдет со временем. — Я скажу Джинн остановиться. Не вижу пока обещанной кучи монстров, которые бы мечтали нами отужинать. — Нет, все хорошо, — быстро ответил Кэйа, убирая руку. Заметив Дилюка, он повел плечом и шагнул вперед первым. Розария тоже задержала взгляд на Дилюке, а затем, как-то по-особому на своем инквизиторском округлив глаза и качнув подбородком в сторону Кэйи, последовала за ним. Сложно было не додуматься, что она имела в виду. Но Дилюк сделал вид, что его это не касается. Если дело выйдет из-под контроля, он, по крайней мере, будет рядом, но не станет вмешиваться в решения Кэйи на каждом шагу. Забавно же складывалась ситуация. Почему-то всякий человек из их окружения считал своим долгом напомнить, что на всем белом свете именно Дилюк должен беспокоиться за сэра Кэйю. Раньше это казалось естественным, как, например, дышать или удерживать в ладони языки пламени, чтобы согреться. Но не спустя разделившие их годы и потери. Отчасти Дилюк был даже благодарен времени, проведенному вне Мондштадта: вернувшись, он смог, наконец, отпустить и неправильное ощущение предательства, и нездоровую привязанность. Дилюк отчетливо помнил день, когда впервые увидел Кэйю снова — возмужавшего и изменившегося слишком сильно с их последней встречи. При этом сэр Кэйа умудрялся вести себя так, будто все осталось по-прежнему. Ненавязчиво искал повода встретиться, шутил в своей старой манере и отвешивал неблагоразумные комплименты, за которыми чаще всего крылось нечто большее, кроме градуса выпитого. Он не сразу понял, что в Кэйе его до сих пор цепляет не прошлое и не улыбка, которую тот стал клеить на лицо по поводу и без. Именно умение понимать друг друга с полувзгляда сталкивало их и заставляло действовать сообща — не без личной выгоды каждого, разумеется. А потом и это, и смысл в разговорах в таверне… куда-то ушло. Слишком малодушно было бы называть друг друга незнакомцами. Чересчур громко — врагами. Слегка самонадеянно — товарищами, даже по мечу. Поэтому, не внимая раздражающим кэйиным играм в «братьев», Дилюк принял для себя удобное положение: они были старыми знакомыми. Теми людьми, где один знает другого, как самого себя, но разделяет свою жизнь и чужую. Дилюк с самого начала не собирался вмешиваться в жизнь некоторых непутевых капитанов. Ни в тот день, когда упустил «ювелира», движимый каким-то внутренним инстинктом, чтобы прибежать в лазарет и помочь Кэйе. Ни после, соглашаясь на уговор с Фатуи. Он всего лишь делал то, что было в его силах для спасения человека. И в первую очередь пытался всеми силами разобраться с причиной происходящего в Мондштадте. Внезапно Кэйа схватился за голову обеими руками, резко останавливаясь. Его зашатало, а через миг он рухнул на колени, как подкошенный, и уперся одной ладонью в стертую брусчатку. На этот раз Дилюк оказался рядом мгновенно, однако не успел ничего сделать. Кэйа неуклюже поднялся, жестом отказавшись от чужой помощи. Все произошло слишком быстро, как блеснувшая на долю секунды молния в ясном небе — дав знать, что произошедшее не было простой случайностью, но ускользнув от внимания большинства. — Что случилось? — заслышав шум, Джинн уже спешила к ним. Кэйа не придумал ничего лучше, чем ляпнуть: — Да отвлекся на мысли и споткнулся. Дорога тут, видишь ли, кривая. Дилюк громко кашлянул и выбил каблуком какой-то мелкий камешек у ног Кэйи, чтобы хоть немного придать правдоподобности его легенде. Когда Джинн подоспела, она с сомнением перевела взгляд с одного на другого. — А ты чего кашлял? — чуть смягчив голос, спросила она, наконец посмотрев на Дилюка. — Водой поперхнулся, — услужливо подсказал Кэйа. Дилюк понятия не имел, зачем ему помогает или откуда у этого остряка есть силы на скабрезности и отговорки. Даже Джинн со своим цепким взглядом сейчас не рассмотрела в Кэйе ничего странного. — Да. Наблюдал за размышлениями сэра Кэйи и пил воду, — раздраженно подтвердил Дилюк. Обыкновенно ему даже нравилось участвовать в подобном фарсе, который они сочиняли на ходу, но не в такой же ситуации! — Боялся, как бы у него голова не разболелась от мыслей. — Какая забота, братишка. Я почти растроган, — с неискренним умилением отозвался Кэйа. Дилюку захотелось швырнуть чем-нибудь. К сожалению, ничего подходящего не находилось. Весь подземный город можно было описать одним словом: пустой. Подцепив подбородок Кэйи пальцами, Джинн принялась въедливо рассматривать его лицо. Затем коснулась тыльной стороной ладони его лба и щек, приложила два пальца к шее, отсчитывая пульс. По недовольной складке меж ее бровей было видно, что она ничего не обнаружила, если не считать ни разу не подозрительное поведение Кэйи. — И откуда столько недоверия, госпожа магистр? — сокрушенно вздохнул нарушитель общего спокойствия. — От хорошего знания твоей беспечной натуры, — непреклонно ответила Джинн. — И от твоей привычки не считаться с собственной усталостью. Без Глаза бога ты обычный человек с обычными проблемами, хочешь ты того или нет. Кэйа тихонько хмыкнул. — Мы с Дилюком проследим за ним, — сказала Розария, подпирая стену дома напротив. — Не беспокойтесь, мэм. — Уж будьте добры. А вы двое… — на лице Джинн вдруг отразилось столько противоречивых чувств, что Дилюк даже растерялся. Она посмотрела на него, словно что-то обдумывая, а потом снова на Кэйю. — Что ж, когда вы не ссоритесь, все намного лучше. — Лучше? — переспросил Кэйа, явно не поняв. Дилюк лишь слабо догадывался, что она имеет в виду. — За вас можно не волноваться, пока вы друг с другом, — пояснила Джинн. Она снова взглянула на Дилюка, и по следующим словам тот догадался, что фарс Кэйи ее не пронял: — Если Кэйе станет хуже… — Будь уверена, — короткая фраза Дилюка ничего толком не значила, но каким-то образом всех устроила. Джинн кивнула и пошла обратно к Арсению. Судя по его попыткам расшифровать текст на камне у развилки, у них было время на маленькую передышку. «Спасибо», — Кэйа сжал его ладонь, поблагодарив. Для таких вещей им слова не требовались. Внутри потеплело. «Я буду рядом», — напомнил Дилюк одними губами, на что Кэйа смешно фыркнул. Это не было предложением примириться. Оба знали, что их небольшой спектакль — лишь поблажка. Если Кэйе станет хуже, Дилюк сдержит слово и не станет потакать его немыслимой жертвенности ради удобства других. В этом привилегия «старых знакомых»: между ними не могло быть ожиданий или обид. Правда, Дилюк уже сам едва верил, что руководствуется именно этой логикой. Сказанные им не раз слова «я боялся, что ты умрешь» имели больший вес, чем он себе представлял. Вероятно, с надуманного понятия «знакомых» сковырнуло корку одно короткое мгновение в день, когда его руки коснулись неестественно серой кожи Кэйи, холодной, как глубины Бездны. В ту секунду его брат, а не «сэр Кэйа» лежал в церкви, дыша натужно, с хрипами, распространяя стужу вокруг себя и ощущение того, что с последним вздохом, с последним трепетом его ресниц все здесь и закончится. И в то самое мгновение, и сейчас, когда опасность миновала, Дилюк эгоистично боялся не за него, а за себя. Со дня, когда Кэйа чуть не покинул его, сначала возник страх остаться одному, а затем, исподволь, стала возвращаться и юношеская привязанность. Пока Дилюк наконец не признал: то, что он чувствовал, сложно назвать затяжным влечением. И снова — снова, как клятые пять лет назад, — все закрутилось вокруг Кэйи. — Я тут подумал… — голос Кэйи смягчился и стал тише. Он опять прижал ладонь к правой части лица, но не от боли, а словно что-то ощупывая. Старый шрам? — Ты мог бы рассказать о своей штуковине и об отце, пока мы одни. Теперь они вдвоем замыкали отряд — Розария ушла чуть вперед. Похоже, Кэйа не возражал против его компании, но с одним условием: он предложил довериться. Забавно, что при этом сам сэр Кэйа свои темные тайны продолжал держать под замком. — Я знаю, что тебе не понравится, — вздохнул Дилюк. — Не хочу портить все еще больше. — Думаешь, потом я отреагирую иначе? — Хорошо, я… По правде, он не думал хоть что-то из этого рассказывать Кэйе. Обещая ему разговор наедине, Дилюк не представлял, как на самом деле поведает обо всех причинах своей долгой авантюры. Однако признание вырвалось просто, будто для него не требовалось усилий: — Это из-за отца. Свой Глаз порчи он получил не от Фатуи. Но благодаря его жертве я смог использовать этот артефакт без вреда для себя. А может, признание оказалось простым, потому что он хотел облегчить душу. И из всех людей именно Кэйа был человеком, который мог принять его груз. Кэйа медленно кивнул. — Ну да. Ты год или около того игрался с этой штуковиной под носом у всего Ордо Фавониус, пока я не вернул тебе Глаз бога. — Очень великодушно с вашей стороны, сэр Кэйа, — Дилюк едва удержался, чтобы не напомнить об извращенном вкусе Кэйи, когда тот притащил Глаз бога в чудовищно аляпистой вазе. Удержался хотя бы потому, что сам хранил эту рухлядь в вестибюле своего дома. — Это ведь… — Кэйа покосился на сумку на его поясе, — не вещь Крепуса? — Нет. Глаз порчи отца я оставил в качестве сувенира Фатуи еще год назад, когда мы с тобой расследовали инцидент с железными птицами. Один из предвестников взялся изучить его и затем написал мне любопытное письмо. А я в очередной раз убедился, что артефакт к Фатуи никакого отношения не имеет. — То есть в смерти Крепуса… — Кэйа запнулся. Возможно, все еще боялся развивать эту тему, поэтому Дилюк закончил за него: — Виноваты не Фатуи. — А этот Глаз порчи? Разве не они смастерили? — Они. Но материал этого камня и его аура похожи на то, что я позаимствовал у отца. Как будто его Глаз порчи был сделан из той самой звезды, к которой мы сейчас направляемся. Или из такого же метеорита. Кэйа поморщился — то ли от головной боли, то ли от информации, которую на него вывалили за одну минуту. Он негромко, приглушив голос, спросил: — Какое отношение к этому имею я? Вряд ли ты сблизился со снежнийскими офицерами лишь из-за того, что на их счету на одну трагедию меньше. — Отчасти ты уже знаешь. — Потому что ты хотел помочь мне? Или потому что мой случай потери магии якобы заинтересовал Фатуи? Как там выразился Арсений, дай-ка вспомнить, заумно было очень… — Нет, это… — Дилюк впутался пальцами в волосы у уха и заправил выбившуюся из хвоста прядь. — Это то, что я и Арсений можем рассказать остальным. Поверхностная правда. Основная проблема была в зараженных магах Бездны. Понимаешь? Кэйа покосился на него, хмурясь. — Не совсем. — Они ранили тебя — там, у Пещеры звездного сияния, но ничего не произошло, не считая твоих проблем с Глазом бога. — Ну да, зачем их считать, мелочи какие-то, — не удержался Кэйа. Несильно пихнув его в бок, Дилюк продолжил: — Ты понял, о чем я. Скверна обходит тебя стороной. А парадокс вот в чем: зараженные ею существа тянутся к тебе, как мухи к меду. — Это еще что значит? Дилюк сделал небольшую паузу, когда Розария ненадолго остановилась, чтобы поправить рюкзак. На всякий случай он заговорил полушепотом: — Как только Альбедо рассказал мне про Клауса, я понял, что произошло в твоей спальне. Скорее всего, он напал на тебя, а ты пытался выгородить его, потому что чувствовал свою вину. — Многовато ты знаешь про меня, — с неприкрытым недовольством отозвался Кэйа. — Не так много, как хотелось бы, — не подумав, признался Дилюк. Затем быстро добавил, чтобы не дать почву для новых шуточек: — Звездный камень, или Глаз порчи, как его ни зови, тоже отмечен скверной. Ты первый увидел это, хотя даже я не замечал его действия на себе. Из-за того, что ты не подвержен ее влиянию… — Они хотели проверить, сработает ли это на мне с Глазом порчи. Смогу ли я очистить его от скверны, так? Кэйа казался почти не шокированным открывшейся ему правдой. Дилюк ожидал, что тот оттолкнет его, но вместо этого увидел знакомую ухмылку и сверкнувший из-под разомкнутых губ оскал. Кэйю разве что не тряхнуло от предвкушения. — Вот оно что, братец. — Я не стал бы отдавать этот камень без крайней необходимости. Сделка с Фатуи помогала некоторое время отводить от тебя лишнее внимание, и тогда… — Знаешь что, я и так вроде бы верю тебе, — вдруг сказал Кэйа, впервые с момента их громкого разговора посмотрев Дилюку прямо в глаза и остановившись. — Ну или мне проще верить. Я злился, что ты ничего не рассказывал. — Мне казалось, ты злился из-за того разговора с офицером Снежной. Кэйа прищурился и неопределенно повел плечами, что можно было расценивать и как «нет», и как «посмотрим». В безоговорочной вере Дилюк и не нуждался — ему хватало осознания, что Кэйа не отвернулся от него. — Меня интересует другое: твоя цель в пещерах. Ты подозреваешь, что болезнь в Мондштадте… — Возникла из-за звездного камня, — закончил Дилюк. — Точнее, из-за экспериментов Фатуи с ним. — Ничего удивительного, что они ошивались рядом с пещерой, где я наткнулся на зараженных магов Бездны. — Мне даже как-то не по себе, что у нас снова одна голова на двоих. Я не успеваю договорить, как ты начинаешь суфлировать, — поморщился Дилюк. Его и правда пробрала дрожь. Впрочем, вряд ли только из-за этого. — Ну разве это не взаимно? — хохотнул Кэйа и скользнул рукой к его бедру. Дилюк машинально перехватил его за запястье, но, заметив, что тот всего лишь одолжил флягу с водой, отпустил. — Остынь, я не горю желанием забрать у тебя Глаз порчи. Разве что выкинуть его куда подальше, но, может, ты и прав. Может, он понадобится в будущем. — Ты правда не злишься? — Дилюк всматривался в лицо напротив, однако имел удовольствие разве что наблюдать, как дергается кадык Кэйи, пока тот глотает воду. Пара капель скользнули по его смуглой шее и остались пятнышком на вороте костюма. Проклятье, да не о Глазе порчи он в тот момент подумал. — Наверное, мне еще нужно время, чтобы успокоиться, — пожал плечом Кэйа, отдав воду. — Или, наверное, меня раздражает тот факт, что ты взял на себя риск, даже когда увидел действие скверны на себе. Не знаю. Лучше скажи: зачем было держать все это в секрете от остальных? Мы будем в выигрыше, если хотя бы Джинн введем в курс дела. — Джинн точно задумается о причинах. Начнутся вопросы. Она не знает того, что знаю я. Кэйа снова дотронулся до своего лица, пальцы очертили скулу рядом с повязкой. Дилюк подтвердил его догадку: — Аномалии в магии могут быть связаны с твоим происхождением. Правда привлекла бы много ненужного внимания к тебе. Кэйа сумрачно посмотрел на край здания, за которым скрылась остальная группа. Казалось, что он что-то обдумывал, но так ни к чему и не пришел. Улыбнувшись ненастоящей улыбкой, Кэйа сжал его ладонь в своей и отпустил. «Спасибо». * * * Спустя пять-шесть часов, одну стычку с хиличурлами-дозорными и несколько быстрых остановок — Дилюк не ручался за точную оценку, под землей восприятие времени сильно искажалось — архитектура города стала меняться. На зданиях появилась сколотая облицовка и роспись, брусчатку заместила поблекшая мозаика, а основания колоннад венчали причудливые капители. Впрочем, глаз цепляли не живописные виды руин, а их неестественность. Нереальность. — У вас нет ощущения, что весь город перевернут вверх ногами? — Розария наконец высказала предположение, мучившее Дилюка уже довольно долго. — Капители снизу колонн, форма крыш, расположение арок и окон. Вон те желоба над нами очень похожи на водостоки. — Да, у меня такое же чувство, — согласилась Джинн. — Кэйа, ты вроде упоминал что-то похожее в отчете за прошлый месяц? Когда вы с отрядом исследовали подземелья у Храма Льва. Она шагала рядом с Розарией. В какой-то момент ее мнение сильно разошлось с утверждениями Арсения насчет влияния архонта ветров на историю Мондштадта, и их посетила благоговейная тишина. Дилюк, право, не имел ничего против дискуссий на подобные темы, однако долгая болтовня даже без его участия утомляла. Таверна была исключением: там все говоры сливались в монотонный шум или заглушались нетрезвым щебетанием одного конкретного человека. — Кэйа? Дилюк тоже обернулся, чтобы проследить за взглядом Джинн. Мельком он подумал, что Кэйе снова стало хуже, но тот остановился возле одной из стен как вкопанный. — Нам не туда, — совершенно будничным тоном сообщил Кэйа, не отрываясь от разглядывания стены. Теперь стало очевидно, что он смотрел на руны. — Откуда ты знаешь? — обеспокоенно спросила Джинн, подойдя ближе. — Розария, Арсений! Идите сюда. — Как бы объяснить… Я умею читать? — удивленно сказал Кэйа, словно они обсуждали цены на рынке. — Здесь указание не просто на нижние уровни города. Нас ведут в Бездну. Странно, что мы заметили только сейчас. Дилюк прищурился и шагнул к стене, пытаясь углядеть то же, что и Кэйа. Понятнее от этого витиеватая вязь рун не стала. — Ты заметил, — высказала общее мнение Розария. Дилюк уже свыкся с ее стилем общения: говорить мало, без долгих вступлений и лирики. — Я на бездновском точно не читаю. Не могу ручаться за остальных, конечно же. — Почему ты не говорил, что понимаешь руны? — спросила Джинн. — Ох… — Кэйа? — Скажем, это еще один мой недооцененный навык. Кэйа отшутился как ни в чем не бывало, прежде чем вернуться к рунам. Вот только его лицо не выглядело беззаботным. Из-за того, что написано на стенах? Или из-за правды, которой он не хотел делиться? Арсений, который подоспел позже остальных и не застал начало разговора, спросил: — В чем причина остановки? — Вы уверены, офицер, что мы идем, куда нужно? — Джинн полностью взяла руководство на себя. Собираясь вмешаться, Дилюк прикусил язык. — Куда ведет этот путь? Дилюк внимательно следил за переменами в лице их провожатого, рассчитывая поймать на уловке, если тот будет юлить. Однако и сам Арсений, похоже, недоумевал: — Как я и говорил — на нижние уровни города. Оттуда мы можем скорректировать наш последующий маршрут и начать спуск к самой звезде. Мы довольно близко, хотя я не смогу обещать точно, сколько займет путь оттуда. — Примерно? — тон Джинн стал требовательным. — Может, два дня, а может, две недели. Сложно сказать, пока не доберемся до места. — Это Бездна, — повторил Кэйа в повисшую тишину сдавленным голосом. Он опять держался за висок: все-таки его самочувствие ухудшилось. В свете грядущих событий Дилюку это совершенно не нравилось. — Дорогой офицер ведет нас к Бездне и, судя по его туманным временным рамкам, знает об этом. Два дня или две недели? Только в одном месте время может течь настолько непредсказуемо. — Я… не скрывал этого, — довольно-таки быстро признался Арсений. — И вы оба знали? — Джинн перевела взгляд с него на Дилюка, но Арсений быстро возразил: — Нет. Только я, мадам. Прямого пути к звезде нет. Нам придется пройти через коридоры Бездны. А сеть порталов начинается именно там, внизу башни, куда мы и держим путь. — Ого. Будет что рассказать подругам на церковном хоре, — внезапно елейным голоском пропела Розария, жеманно заправив волосы за ухо. Дилюк видел ее выходки только в баре, оттого прекрасно знал: так сестра Розария начинает злиться. — Если я верно понимаю, после променада по Бездне мы выйдем на упавший архонты знают когда метеорит, и далеко не случайно. — Розария, прекрати, — Джинн остановила ее, видимо, боясь развязки очередного конфликта. Дилюк не мог представить, чтобы так же поступил на ее месте. В его манере было докопаться до сути и только потом успокаивать собеседника — словами или силой. — Мы ищем источник аномалий, которые начались именно рядом с Пещерой звездного сияния. Вам об этом известно больше, офицер? — С полной уверенностью могу сказать, что… — Нет, подождите. При всем уважении, мэм, — голос Розарии врезался в воздух, словно лезвие ножа. — Мы ведь давно уже не в той пещере. Почему даже после того, что выяснили про Глаза порчи, мы пляшем под дудку Фатуи, а не ищем источник скверны? — Что, если я скажу, что у нас с вами одна цель? — сделал встречный выпад Арсений. Дилюк перевел все свое внимание на Кэйю, который, перестав наконец изучать руны, просто прислонился к стене и прикрыл глаза. По его мерно вздымающейся грудной клетке Дилюк не мог понять, нужна ли ему помощь или он просто сделал передышку. Чутье подсказывало, что Кэйа притих не просто так. — …Какова вероятность того, что мы спустились в недра земли для работы над чужими ошибками? Дилюк услышал только конец вопроса Джинн, обдумывая спуск в Бездну и связано ли состояние Кэйи со всеми странностями, которые происходили в последнее время. Он понимал, что маршрут они менять не будут, а правда о связи скверны со звездой вскроется с секунды на секунду. Благо, теперь в разговоре не прозвучит имя Кэйи. — Позволю себе одно замечание: проблема возникла в ходе исследований, но не из-за них, — Арсений пытался так аккуратно подобраться к сути, отбиваясь от нападок, что даже Дилюк начал порядком уставать ото всей демагогии. — Вероятно, если бы входы в пещеру не перекрыли рыцари, мы бы уже разобрались с этим своими силами. Не в упрек вашему решению, магистр Джинн. — Союз с Дилюком нехило так вам добавил кредита доверия, — с вызовом выплюнула Розария. — Воспроизводство альтернативных источников магии чаще всего заканчивается трибуналом, — снова отразил обвинение Арсений. — Мы не могли позволить себе такой риск, поэтому наше сотрудничество ограничивалось предложениями о гуманитарной помощи и поисками лазеек, чтобы вернуться на место исследований. К недолгому моменту тишины прибавился некий посторонний шум. Дилюк дернул головой в направлении звука: показалось или нет? Джинн нарушила паузу, ничего не заметив: — Не могу сказать, что после этой экспедиции вас будут чествовать героем Мондштадта. — Я совсем не против уступить лавры вам. — Вы как знаете, магистр, — кашлянула Розария, — а мне совсем не нравится, что этот Фатуус постоянно темнит. Может, найдем укромное местечко и устроим очную ставку? У меня есть несколько отличных методов, которые кому угодно язык развяжут. — Рядом враги, — сказал Дилюк довольно громко, чтобы перебить все же разгоревшуюся перепалку, но достаточно тихо, чтобы не подстегнуть на действие тех, кто следил за ними. Ему не померещилось. Прибегнув к чувству стихий, чтобы оценить обстановку, он уточнил: — Пятеро хиличурлов, все вооружены, и трое магов Бездны. Путь к башне чист, мы можем продолжить идти вниз. Правда, я бы не шел, а бежал. — Час от часу не легче, — покачала головой Джинн. — Хорошо, пока не сходим с намеченного пути. — Решаем проблемы по мере поступления, — подхватил Арсений, не показав вида, что его как-то задел разговор. — Постойте, я… — Кэйа отделился от стены, сделал три шага — и стал заваливаться. Оказавшись ближе всех, Дилюк закинул его руку на свое плечо. — Вы идите вперед. С Кэйей. А я останусь здесь и задержу монстров. Запоздало заметив на правой щеке Кэйи белую отметину, тянущуюся из-под глазной повязки, Дилюк немного пожалел о своем решении. Не хотелось оставлять его в момент, когда тот обнажил свою уязвимость. Сомнений, что и эта отметина имела отношение к главной тайне Кэйи, не было. — Ты один не справишься, — возразила Джинн. Кэйа, привалившись теперь к ней, тяжело дышал. — Так я помогу, — вызвалась Розария. — Вы идите. От нас в бою толку больше, ведь за этим мы и здесь, верно, господин Дилюк? Дилюк кивнул ей, материализуя в руках свой меч. Налившись приятной тяжестью в ладонях, клинок вспыхнул языками горячего пламени. Пещеры здесь были достаточно большими, чтобы не бояться огня. — Мы ждем вас. Не задерживайтесь тут, — Джинн ободряюще улыбнулась и перед уходом ненадолго задержала ладонь между лопаток Дилюка. Ее голос потеплел: — Удачи. Дилюк ощутил укол совести: он так и не извинился. Ни перед Джинн, ни перед Кэйей, каждое прощение которого он воспринимал как должное. Потом — обязательно. Как только разберутся с проблемой здесь. Однако, даже когда шаги за их спинами стихли, ничего не произошло. Вместе с Розарией он выждал еще минуту или около того — все оставалось по-прежнему. Чувство стихий не могло обманывать: сосредоточив свой взор на мириадах тонких эфирных нитей, пронизывающих пространство, Дилюк увидел через пересечения переулков все те же фигуры хиличурлов и… одного мага. — Что-то не так. Кому-то из нас стоит пойти к остальной группе, — напряженно сказал Дилюк. — Я могу, — предложила Розария. Раздался громкий, глухой хлопок. Резко обернувшись, Дилюк выругался: меж теснящихся построек вились ленты зеленого дыма, распространяясь сквозь переулки. В оранжевом свете факелов дым приобретал зловещий болотистый оттенок. Дилюк уже сталкивался с таким: на Драконьем хребте, когда вытаскивал Кэйю из-под ледяных глыб и кучки невесть откуда взявшихся хиличурлов. — Нет, ты оставайся здесь. Не вздумай ходить дальше, это яд. Огонь пришлось погасить: Альбедо ему очень удачно накануне рассказал про опасность контакта этого яда с пиро-элементом. Оттягивающий руки меч развеялся в эфире. Дилюк сбросил рюкзак и побежал вперед, зажав лицо краем плаща. — Возвращайтесь! Назад! Это засада! Его не слышали или уже не могли слышать. Воздух становился вязким, видимость уменьшилась до расстояния вытянутой руки. Дилюк старался дышать реже, но яд проникал сквозь плотную ткань в легкие и затуманивал разум. К горлу подступила тошнота, глаза заслезились. — Кэйа! Джинн! Тело перестало слушаться в считанные секунды. Дилюку казалось, что он наблюдает со стороны, как оно кренится набок и падает. Холод и твердость мозаичной плитки, царапнувшей по щеке, почти не ощущались. — Кэйа. Арсения и Джинн поблизости видно не было, но сам Кэйа — Кэйа был рядом, всего в одном футе от него, осев у полуразрушенного фасада дома. Словно в забытье, в сонном бреду, Дилюк смотрел, как облако зеленого дыма рассекает черная вертикальная полоса. Как она расширяется и сияет подобно усыпанному звездами небу, рассеивая дымку яда вокруг себя. Как из дыры, похожей на кусок ночного неба, выплывает неземное существо с головой монстра и в ритуальных одеяниях, украшенных символами Ордена Бездны. Смотрел сквозь тяжелеющие веки, как существо сгибается в низком поклоне перед Кэйей и говорит на языке, понятном Дилюку: «Ваше Высочество». Как Кэйа ругается на чем свет стоит и пытается встать. Как ему хватает сил бороться, но недолго. Смотрел, хватаясь за грань ускользающего сознания, как существо поднимает Кэйю на руки и исчезает обратно в дыре, из которой явилось. И как прореха в пространстве исчезает вслед за Кэйей, не оставляя после себя ничего, кроме темноты.