Глава 5
25 мая 2022 г., 00:00
Гермиона высадила Джереми, и остаток пути прошёл как в тумане, потому что она была полностью сосредоточена на анализе информации, полученной за день.
Во-первых, Деймон. Он по-прежнему подозрительно отсутствовал или по какой-то причине избегал её, и она была на девяносто девять процентов уверена, что он вампир. Он пытался убить Мэйсон в тот день, когда она приехала, но, казалось, искренне хотел ей помочь. Почти случайно её мысли обратились к тому, что он за человек. Он, конечно, казался противоречивым, когда она вспоминала то, что рассказал ей Джереми; но в первый день, когда она с ним разговаривала, ей казалось, что, может быть, он не так уж плох — даже несмотря на то, что он только что пытался убить парня. Деймон Сальваторе был неоднозначной личностью.
Потом был Стефан Сальваторе. Очевидно, какое-то время он встречался с Кэтрин Пирс. У него были некоторые разногласия с братом, причиной которых могла быть или не быть Елена, а затем его фальшивая ссора с Еленой, что сбивало с толку, потому что она думала, что причиной этого был Деймон, но это было не так. Что именно там происходило?
Это напомнило ей о Джереми. Невинный парень, но, очевидно, объединился с Деймоном, чтобы, скорее всего, устранить Мейсона. Из того, что она слышала и знала о Деймоне Сальваторе, он был параноиком и не упустил бы шанс наконец-то убить Мейсона. Гермиона не была уверена, что ей нравится такая идея, но потом она вспомнила разговор Джереми с Тайлером и его знания о проклятии ацтеков.
Теперь, если предположить, что знания Джереми были косвенно связаны со знаниями Деймона, все, очевидно, знали о проклятии ацтеков. Но она также была уверена, что они знали только о фальшивом проклятии, так как они никак не могли знать о жертвоприношении. Итак, у Деймона могло быть две причины для того, чтобы убить Мейсона — общая и, по её признанию, детская причина, что он оборотень (таким образом, его естественный враг), или из-за знаний о лунном камне. Тайлер отдал лунный камень своему дяде Мейсону, так что теперь есть два варианта.
Либо лунный камень был где-то у Мейсона, либо Деймону удалось узнать о его местонахождении у Мейсона. Внезапное исчезновение Мейсона, о котором объявил никто иной, как Стефан, могло означать только это.
Но зачем он понадобился Мейсону? Вся его история говорила о причастности Кэтрин. Может быть, Кэтрин спрятала его, когда в последний раз была в Мистик Фоллс, а теперь забирает обратно? Но зачем возвращаться спустя столько лет? И если Клаус последовал за ней сюда и нашёл лунный камень…
При мысли об этом по позвоночнику Гермионы пробежала невольная дрожь. Нет, нет, нет. Этого нельзя было допустить. Это было просто невозможно. Всё не могло зайти так далеко. Она не хотела думать об этом, но постепенно всё вставало на свои места в её сознании.
В городе был оборотень. В наличии был вампир. И был лунный камень.
Но ведьма и двойник всё ещё были нужны. Нет, это было совершенно невозможно. Двойники встречались очень редко, и было бы очень непросто утаить что-то подобное в таком маленьком городке, как Мистик Фоллс. К тому же, она была уверена, что знала бы о существовании ведьмы в городе, прежде всего потому, что её прикрытие было бы сорвано, если бы он или она заметили её. Так что нет, это было не так.
Должна была быть другая причина возвращения Кэтрин в город. Её история с братьями Сальваторе должна ответить на некоторые вопросы. Да, вероятно, причина была в этом. Ей нужно было поговорить с Кэтрин, или с Сальваторами, или с кем-то, кто мог бы предоставить ей информацию о том, что именно произошло в 1864 году. Последнее, что было в архивах Клауса, это то, что он получил информацию о Кэтрин Пирс в 1864 году, но прежде чем он смог принять меры, волшебник из Министерства одолел его и вывел из строя на несколько месяцев.
План по снятию проклятия Гибрида был слишком нереалистичным даже для Кэтрин, решила Гермиона, паркуя машину в гараже у дома и мысленно отмечая защитные чары.
***
Был вечер, и Гермиона сидела со скрещёнными ногами в заднем саду, перед ней было разложено несколько страниц архива, а слева от неё кипел котёл. Живоглот лениво бегал у задней стены, которая со временем стала почти зелёной из-за проросших сквозь неё растений. Она пыталась навести порядок только в тех частях дома, которые были ей нужны, — например, бар был таким же грязным, как и всегда. Она нашла несколько очень старых бутылок солодового виски и эльфийского вина и спрятала их в гостевой комнате, чтобы забрать с собой к Гарри и Тео. В заднем саду, который был грязным и совершенно заросшим, когда она приехала, теперь было место, где она могла посидеть и и заварить чай. Она обрезала несколько кустов, но оставила расти другие растения, такие как бадьян, водоросли и омела. Она также взяла на себя смелость посадить крапиву, вербену и волчий аконит. Последние два растения были особенно обязательны для посадки в саду, когда живешь в Мистик Фоллс. Со всеми этими сверхъестественными существами она никогда не могла быть уверена, что ей вдруг понадобится сварить Кровоостанавливающее или Успокаивающее зелье, даже несмотря на то, что на кухне у неё был шкаф, полный всевозможных зелий. Задний сад наполовину напоминал кладбище из-за скелетов, которые, как она подозревала, были скелетами Шишуга и Клабберта, и она не теряла времени на их уборку. В доме было полно подобной заразы — она до сих пор не избавилась от фей и докси, прятавшихся в кустах на переднем дворе, просто потому, что ей нравилась волшебная обстановка, а эти существа были в любом случае безобидны. В заднем саду тоже была пара болтрушаек, и даже несколько гномов, попавших туда по ошибке, но у неё не хватило духу их выкинуть. Во-первых, они не выжили бы в немагической среде, а во-вторых, их присутствие придавало этому месту сходство с Норой, по которой она очень скучала. Поэтому она просто наложила щит, который не позволял гномам и птицам подобраться к ней, и два дня назад приступила к приготовлению Волчьего зелья. Ингредиенты достать было нелегко, но у неё были исходные данные для начала. Она решила как можно скорее послать Луне сову, чтобы та прислала остальное, так как понимала, что не сможет аппарировать в Косой переулок, когда ей захочется. Мысль о приготовлении зелья пришла ей в голову уже давно, но теперь она была уверена в своём решении, когда узнала, что Мейсон Локвуд был родственником одного из детей в этом городе. Это означало, что ген передался и ему, и хотя она не знала, что он за оборотень, и вообще, оборотень ли он, она была уверена, что зелье пригодится. Если ребёнок не изменится, это будет огромной помощью для Мейсона в следующее полнолуние, если Деймон не убьёт его к тому времени. За неделю, проведённую в городе, она не слышала ни о каких необычных исчезновениях, ни о трупах, лишённых крови, ни о пропавших людях. Это навело её на мысль, что вампиры затаились, и она всё ещё не знала, будет ли союз с ними иметь значение для поисков Клауса; хотя, если Кэтрин в городе, Клаус не должен быть далеко. Одна вещь не давала ей покоя — совершенно неубедительное сокрытие нескольких инцидентов за последние несколько месяцев. Например, пожар, в котором погиб мэр, «несчастный случай» с шерифом, о котором говорили Стефан и Мейсон. И самое главное — обстрел церкви в 1864 году. Она знала, что упустила что-то важное — и единственным способом выяснить правду было дать понять этим людям, что она знает о них, чтобы они могли открыто поговорить обо всём. Гермиона напряжённо хмурилась, её мысли были далеко, она смотрела на бумаги перед собой, как вдруг зазвонил телефон, и она подпрыгнула, случайно коснувшись раскалённого котла. Кожа на её левом локте покраснела, и она зашипела от внезапной боли. Она быстро встала и подошла к раковине на кухне, держась за горящую руку, а телефон всё ещё раздражающе звонил в её кармане. Охладив руку в холодной воде на несколько секунд, она достала свой телефон, посмотрела на незнакомый номер и, пожав плечами, ответила на звонок. — Алло? — Алло? Э, Грейнджер? — голос на другом конце был очень знакомым — он напомнил ей что-то пряное… может быть, духи? — Э, да? Кто это? — ответила она, выключая кран и хмурясь. — Это Забини, глупышка. — О! — воскликнула она, когда в её памяти всплыло красивое тёмное лицо Блейза Забини и пряный парфюм, которым он всегда пользовался, этот сноб. — Да, я взял вчера письмо у Гарри. Очевидно, ты получила телефон и отправила номер, но у Поттера до сих пор нет мобильного телефона, поэтому он просто отправил его мне. Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем он снова сорвётся? Гермиона улыбнулась, услышав, как Блейз подшучивает над неспособностью Гарри держать телефон так, чтобы он не расплавился, и над тем, что это постоянно расстраивает всех вокруг, но не обратила на это внимания. — Ну, купи ему новый, и мы узнаем. Но почему Гарри должен был прислать тебе письмо? Я думала, ты всё ещё на Площади Гриммо? — О нет. Я вернулся на следующий день после твоего отъезда. Мне нужно посещать занятия, в отличие от некоторых моих знакомых. — Точно. Как дела в колледже? Наверное, скоро экзамены? — Да, но они в марте, так что времени ещё много. Слава Мерлину, я хорошо разбираюсь в клеточной биологии, потому что эти занятия бесполезны. — А? Почему это? Я думала, в Калвере блестящие профессора? Поэтому ты и пошёл к ним на спецкурс. — О, да. Профессор блестящий. Настолько блестящий, что это отвлекает, если ты понимаешь, о чём я. Она рассмеялась, вернулась в сад и снова уселась на землю, хотя место ожога всё ещё болело. — Я правильно расслышала? Блейз Забини влюблен в своего профессора! Что ж, это слишком весело, чтобы пропустить. Думаю, я собираюсь послать Джорджу сову… На другом конце провода раздался слабый визг и отчётливый звук чьего-то столкновения с чем-то, прежде чем Блейз снова заговорил, ещё более раздражённым голосом, чем обычно. — Серьёзно, Грейнджер? Я только что почти уничтожил очень важный проект из-за тебя, и не смей! Если кто-нибудь узнает об этом, я тебя задушу. Так что не смей им и слова сказать. — Ну что ж. Я всё равно не могу. Ты единственный, от кого я слышала хоть что-то на этой неделе, — сказала она немного грустно, её глаза следили за Живоглотом, пока он бил лапой по невидимой стене защитного заклинания. — Как её зовут? — Элизабет Росс. Она горячая штучка, Грейнджер, и чертовски блестяще разбирается в предмете. Но у неё есть парень, — добавил он небрежно, хотя она сомневалась, что этот маленький факт его отпугнёт. — Откуда ты это знаешь? — Я спросил её. Она снова захихикала, и на мгновение воцарилась тишина, а затем послышался звук открывающейся и закрывающейся двери. — Ну, как продвигается твоя секретная миссия? — спросил он, голос внезапно стал серьёзным и потерял свой игривый тон. Гермиона не удивилась. Блейз не вёл светских бесед — он в основном просто придерживался фактов и говорил прямо. Тео же мог часами шутить и болтать без толку. — Всё в порядке. До сих пор у меня не было особых проблем, но я сомневаюсь, что так будет и дальше. Ты где? — Я в своей комнате. Теперь я могу говорить открыто, и я хотел спросить, ты уже колдовала? Использовала свою палочку? Гермиона нахмурилась и попыталась вспомнить, когда ей приходилось использовать свою палочку с тех пор, как она приехала в Мистик Фоллс. — Ну, я думаю, в первый день… или во второй, я думаю, это было для того, чтобы немного прибраться здесь, починить кое-что. О, и да. Я использовала её в основном для защитных чар. А что? — Ну, я узнал только после того, как ты уехала, что ты где-то в Америке… — Откуда ты это знаешь?! Ты не должен этого знать! — Успокойся. Это Тео рассказал нам, правда, он отказался назвать точное место, но сказал, что это в Америке. Теперь слушай… — Когда он тебе сказал? Кто ещё знает? — Успокойся, Грейнджер. Это была идея Поттера и Драко. Ну, в основном Поттера. Он собрал всех вместе в день твоего отъезда и хотел соединить воедино всё, что мы знаем о твоей миссии или о чём-то подобном, чтобы мы знали, что и где искать — на всякий случай. — Ох, — Гермиона поняла, что не сильно удивлена. Она ожидала этого от Гарри — он не из тех, кто так легко сдаётся, и она готова поспорить на что угодно, что идея плана на случай непредвиденных обстоятельств изначально принадлежала Драко. Хорёк был очень хитрым и заботливым, когда дело касалось её — она убедилась в этом на собственном горьком опыте. — Да, ничего особо полезного из этого не вышло — хотя мы исключили Сиэтл из списка. В любом случае, Луна умолчала о теме книг, которые ты собрала, хотя и намекнула, что речь идёт о каких-то сверхъестественных существах. Большое спасибо, — саркастически закончил он. Гермиона хмыкнула, услышав эту информацию, а затем вспомнила, что послужило началом этой темы. — Так что насчёт использования палочки? Ты что-то говорил? — О да. Слушай, когда мы переехали сюда на насовсем, через несколько дней мы получили письмо из американского Министерства, в котором нам сказали, что мы должны зарегистрироваться у них, если хотим продолжать жить ещё какое-то время. Они сказали, что это не слежка, просто у них есть запись о необычных магических подписях и волшебных палочках, и так будет оставаться, пока мы не зарегистрируем себя в их базе данных. Они выдадут разрешение на палочку, если нам понадобится использовать её, и там была куча других формальностей и тому подобное. Это была новая информация. Она даже не думала об американском Министерстве магии с тех пор, как приехала сюда, и сразу же поняла, как глупо с её стороны это было. Она никогда не чувствовала необходимости изучать американское Министерство и помнила только, что они были ещё более параноидальными и лучше скрывались, чем британское Министерство и волшебники. Однако там точно был американский Конгресс... и президент? Штаб-квартира находилась в Нью-Йорке — это она где-то читала. — Ну, и что мне теперь делать? Связаться с ними самой? — Ну, мы получили наше письмо через семь дней, но я думаю, что твоё может просто занять больше времени. Или они простили тебя, потому что ты великая Гермиона Грейнджер? — Заткнись, ты же знаешь, что это неправда, — усмехнулась она. — И в любом случае, я должна что-то с этим сделать. Я не могу просто продолжать использовать магию без разрешения и не могу просто остановиться. — Тогда почему бы тебе просто не продолжать использовать её? Ты же Гермиона Грейнджер — может, они решат дать тебе ещё несколько дней. — Я должна быть уверена. Я не могу просто жить с угрозой того, что американский волшебник или Министерство в любой момент могут вмешаться и приказать мне прекратить использовать магию. Это станет опасным. И здесь обо мне никто не знает. Без магии я буду очень уязвима и практически бесполезна в деле, которое мне поручили На другом конце провода повисла тишина, и она поджала губы, размышляя. — Может, написать им письмо с просьбой о встрече? Это поможет быстрее разрешить ситуацию, и я смогу вернуться к нормальной работе. — Хм… это идея. Я знаю только, что их министерство находится в Нью-Йорке. Так что у меня нет постоянного адреса, который я мог бы тебе предоставить. Или подожди… Я могу поискать письмо, которое я получил, и дать тебе имя человека, ответственного за тот офис? — Да, звучит неплохо. Я могу послать им сову, попросить о встрече и покончить с этим. — Но… послушай, я думаю, тебе стоит подождать ещё два-три дня. Они могут просто отпустить тебя, и что ты знаешь об этих людях? Что если, обращаясь к ним напрямую, они подумают, что ты пытаешься… не знаю, доминировать, или что-то в этом роде. Они могут воспринять это как угрозу. — Ладно, я понимаю, что ты хочешь сказать, но не кажется ли тебе это притянутым за уши, Забини? Ты уверен, что они настолько параноики? — О да, я уверен. Они действительно странные, эти люди в Министерстве. Все они психи. — Ну, тогда ладно… Если ты так уверен, я подожду. Но я же не могу просто перестать пользоваться магией, верно? Как я буду справляться без своей палочки? — Ну, ты можешь попробовать какое-то время колдовать без палочки. Я сам не пробовал, но ты же Гермиона Грейнджер — ты справишься. — Ладно, хватит об этом. Кажется, у меня есть несколько книг об этом… — Конечно, есть. Я знаю только, что с практикой должно стать легче, но Драко — эксперт. Я запомнил это только потому, что Падма часто практиковала это в начале семестра. — Подожди… что? — Правильно ли она расслышала? Падма Патил? Откуда Блейз знал её? — Э… что? — Ты сказал, что в начале семестра часто использовала «Падма». Падма Патил? — Эээ… да. Почему это так шокирует? — Потому что, насколько я слышала, она должна была вернуться в Индию со своими родителями, отдохнуть от волшебного мира? Побыть с семьёй? — Ох! Я никому из вас не сказал! Чёрт. Как я мог забыть? — Ну, очевидно, что да. Больше никто об этом не упоминал, так что, думаю, ты не рассказал нам всем. Так в чём же дело? — Ну, Падма и Парвати, очевидно, обе были очень заинтересованы в завершении обучения, но их родители были против этого, поэтому они решили сделать это самостоятельно. Мы говорили об этом в Хогвартсе, и когда я решил поступить в Калвер, я сказал им, и они тоже согласились. Я никогда не осознавал, что не сказала никому из вас… хотя, думаю, Лаванда может знать. Гермиона снова хмыкнула и посмотрела, как солнце опускается всё ниже и ниже в небе, а вечерний свет становится тёмно-оранжевым. — Значит, они учились с тобой в колледже весь этот последний год, и тебе просто не пришло в голову рассказать нам? — Да, — сказал он снисходительно. — Это была просто ошибка — не то, что бы я сделал намеренно. — Ладно, ладно. Когда ты расскажешь остальным? — О… хм, раз уж ты об этом заговорила, я хотел спросить ещё кое-что. — Да, продолжай. — Хорошо, просто помни, что это не преднамеренно, а просто так сложились обстоятельства, и мы полностью поймём, если ты откажешься, верно? — Хорошо… — Гермиона услышала беспокойство в его голосе, представив, как парень неловко выгибает шею, как он обычно делал в стрессовых ситуациях. — Ну, поскольку Падма и Парвати пошли против своих родителей прошлым летом, они выгнали их из дома. А поскольку с тех пор они живут в кампусе, им негде остановиться на лето. Так что… я подумал, не могли бы они в этом году остановиться на Площади Гриммо. Гермиона начала говорить ещё до того, как Блейз закончил, зная, как тяжело ему было просить разрешения. Он был слишком высокомерен, чтобы спросить Гарри напрямую. — Конечно, конечно, всё в полном порядке. Я думаю, у Гарри не возникнет никаких проблем, у меня уж точно. Он всегда любит принимать гостей, даже если становится тесновато и всё такое, он любит, когда все приходят, особенно чтобы остаться. Я напишу ему об этом, я уверена, он не будет возражать. Считай, что всё улажено. Она услышала вздох облегчения на другом конце провода и чуть не рассмеялась. Конечно, Гарри не всегда «любил», когда к нему приходили гости, чтобы остаться или по какой-то другой причине. Она знала своего лучшего друга, он любил проводить время в одиночестве, но все они знали, что у него было достаточно этого времени в течение года. В остальном он всегда был рад гостям, и нельзя было отрицать, что он был гостеприимным хозяином — по крайней мере, когда не был в плохом настроении. Она знала, что Гарри не откажет близняшкам Патил, особенно после того, как узнает, что им негде жить. Он сам бы спал в гостиной, но никогда бы не отказал тому, кто нуждается в его помощи. Она хорошо знала своего лучшего друга. Именно по этой причине после ремонта на Площади Гриммо были пристроены дополнительные спальни, потому что Гарри хотел, чтобы это место служило чем-то вроде приюта для детей из Хогвартса. Таким образом, там было достаточно комнат, чтобы разместить весь их класс и всю семью Уизли, так что проблем возникнуть не должно было. — Ты уверена? — спросил Блейз, возвращая её в настоящее, и она кивнула, а потом поняла, что он её не видит. — Да, да, я уверена. Не беспокойся об этом. У меня нет никаких проблем с этим, значит, и у Гарри не будет, но я всё равно напишу ему. Будет здорово встретиться с ними снова. — Хорошо, ладно. Ладно. Я рад. Спасибо, Грейнджер. — Нет проблем. Хотя, слушай, я тут кое-что вспомнила, насчёт американских законов… — Да? — А что насчёт аппарации? — О… — Блейз задумался на секунду, прежде чем ответить. — Понятия не имею. Нам не нужно было никуда аппарировать, и, честно говоря, я бы не советовал пытаться сейчас. Просто избегай чрезмерного использования магии, пока можешь, Грейнджер. — Хорошо… Тогда, наверное, мне придётся на время залечь на дно. Я забыла спросить в письме — есть ли что-нибудь новое в Аврорате? Гарри и Рон получили какие-нибудь новости после моего отъезда? — Пока ничего. В следующем месяце будет год — Кингсли не очень доволен — видимо, остальные подходят к этому более разумно, чем Трэверс и Селвин. Скитер об этом много писать в «Пророке», как только наступит февраль. — Уф, я почти забыла, что она всё ещё существует. Как будто одной Амбридж было недостаточно для репутации Министерства. А Симус не может что-нибудь сделать с жуком? — Нет, он всё ещё пытается пробиться в высшие эшелоны. Редактор не слишком доволен его настойчивым желанием не брать у вас интервью о каждом маленьком произошедшем событии в любом отдалённом уголке мира. Томас заходил перед моим отъездом — он всё это рассказал Поттеру. — Это плохо — Симус и Дин всегда пытаются во всём обвинить Гарри. — О, пожалуйста. Поттером легче манипулировать, чем чёртовым маленьким пуффендуйцем. Держу пари, он говорит об этой сделке «ни одного пойманного Пожирателя смерти в течение года». — Ох, Забини. Сколько? — Два галеона, что он уступит к концу месяца. Я забыл, почему мы ставим на потенциал Поттера, когда ты на секретном задании, пушистик? — Потому что мне скучно? И тебе тоже. И разве у тебя нет занятий или чего-то в этом роде? — Да, скоро начнутся. Надеюсь, с твоей миссией всё в порядке? — Да, до сих пор всё было в порядке. Слушай, а где Тео? — Думаю, когда я в последний раз разговаривал с ним, он был в Лондоне — а что? — Ну, просто… ты помнишь тот старый внедорожник, который, как он сказал, что купил? Тот, который он показывал нам в июле прошлого года? На день рождения Гарри? — Да, тот самый, с отвратительными рисунками и всё такое. — Да, тот самый. Ну, он здесь, в Америке. — Что? Ты его где-то видела? — Нет, я нигде не видела, — она колебалась. — Я попросила его найти для меня жилье, и он нашёл, но он также оставил машину в доме для меня. Я пользовалась ею последнюю неделю. Блейз некоторое время молчал, возможно, обдумывая полученную информацию. Гермиону какое-то время беспокоила причина, по которой Тео так легко и внезапно получил в Америке машину, которой пользовался почти каждый день, но до сих пор у неё не было возможности разобраться в своих сомнениях. — Ну, это подозрительно. Так ты думаешь, что он уже давно работает в Америке? — Думаю, да. То есть это должно быть так, да? Или он недавно работал в Америке? Или всё ещё работает? — Хм… Я не знаю, что из этого. Он не говорил мне, что он здесь. Обычно всегда говорит. — Ну, я думаю, нам придётся спросить его, не так ли? — Да, ну, во-первых, никаких «мы». Я разберусь с этим и скажу тебе, а ты сосредоточься на своей работе, я думаю, у тебя и так слишком много опасных дел. А во-вторых, я надеюсь, ты избавилась от этих ужасных рисунков. — Ты прав. Хотя я согласна только с первой частью, потому что так она выглядит стильно. А теперь не говори больше об этом, хорошо? Мне нравится машина такой, какая она есть. — Ладно, хорошо. У меня есть работа, Грейнджер. Возвращайся к своим супершпионским штучкам или чем ты там занимаешься. До свидания. — Хорошо, передавай всем привет от меня. И если вдруг вернёшься, просто позвони мне, чтобы я могла поговорить с кем-то ещё, кроме тебя. Ты не очень-то хорошая компания. — Ну и ладно. Всё равно, береги себя. Постарайся не умереть. Пока. — Пока, — сказала она с улыбкой.***
Разговор с Блейзом заставил её задуматься о некоторых вещах — хотя сразу после окончания разговора она поняла, что беспалочковая магия — худшая идея в данном случае, так как она оставляет наибольшее количество магических подписей. А если Министерство отслеживает магические подписи, то она обречена, так как дом будет выглядеть как огромная точка с её именем наверху. Единственное решение, которое она могла придумать, это меньше пользоваться своей палочкой или не пользоваться ею вообще. Она никак не могла снять защиту, поэтому пришлось ограничить использование палочки. Это означало ограничение магии простыми заклинаниями — никаких чар или трансфигурации, так как эти две дисциплины было особенно невозможно выполнить без палочки. На следующее утро ей принесли две посылки: одну — огромная кремовая птица, которая несла тяжёлый завёрнутый пакет, предположительно от Луны, а вторую — Эррол, который влетел в её зеркало, образовав трещину прямо посередине. Он нёс один пакет, в котором было почти всё, что принадлежало Джорджу, а также два больших маггловских пистолета, которые она надеялась наполнить деревянными пулями. В другом небольшом пакете были вещи, о которых она говорила Джорджу: провода, соединительные кабели, маленькие колбы, стеклянные бутылки и т.д.; вещи, которые можно было использовать для изготовления бомб и мин-ловушек. Точнее, бомб из вербены. Весь день она провела в подвале, где хранились все архивы, документы и вещи, связанные с вампирами, просматривая вещи, присланные Джорджем, и перебирая книги Луны, расставляя их в книжных шкафах, стоящих вдоль стены. Всё это время она размышляла о своём нынешнем положении. Потом она вспомнила о Дженне, о том, как та помогала ей в подготовке к балу, который должен был состояться в эти выходные. Она даже не позвонила Дженне, чтобы поблагодарить её, а ведь была уже глубокая ночь. На самом деле, было уже почти утро. От Джереми тоже ничего не было слышно, поэтому она не знала, что стало с Мейсоном. Гермиона решила, что ей нужно что-то сделать, чтобы намекнуть Деймону и Стефану о своей осведомлённости, и тогда она наконец-то сможет поговорить с ними без лишних секретов. Тогда-то она и вспомнила о Кровавых леденцах, которые Джордж прислал вместе с палочками для розыгрышей, любовными зельями и прочим. Она предусмотрительно убрала их подальше, но тут в её голове возникла блестящая идея… Но ей всё ещё нужно было позвонить Дженне.***
На следующее утро она целый час пыталась дозвониться до Дженны, но её звонок сразу же переводился на голосовую почту. Через три часа она повторила попытку, и Гермиона начала подозревать, что что-то не так. Конечно, она хотела поблагодарить Дженну, но та также была одним из способов связаться с Еленой, которая встречалась со Стефаном. Если бы она могла поговорить с ней, возможно, прояснились бы некоторые моменты, связанные с намерениями Кэтрин. Она взяла телефон и стала просматривать список контактов, там был Деймон… Нет, он почему-то избегал её. Джереми. Да, она могла позвонить Джереми. Она нажала на кнопку вызова и подождала, пока парень ответил после четырёх гудков. — Гермиона? — в его голосе прозвучало удивление, и Гермиона вздрогнула от этого намёка. — Привет, Джереми. Как дела? — ответила она, стараясь звучать как можно веселее. — Я в порядке. Что ты делала сегодня? Это застало её врасплох. Почему Джереми интересовался, что она делала? — Я дома. Я была занята кое-какими делами — а что? — О, ничего… так в чём дело? Тебе нужна помощь с каким-нибудь исследованием? — Вообще-то, нет. Мне интересно, где Дженна? Я пыталась дозвониться до неё все утро — хотела поблагодарить её за… — Но Дженна в больнице — разве ты не знала? Что? — Что ты имеешь в виду? Никто не сказал мне. Как? Что случилось? — Она — э, она напоролась на нож. На мгновение воцарилась тишина, и Гермиона задумалась, какого чёрта Джереми лжёт ей о чём-то настолько серьёзном. — Она напоролась на нож, — она невозмутимо продолжила. — Да… — Джереми явно чувствовал себя неловко, что ещё больше доказывало, что он лжёт. — Хорошо, Джереми, пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект, солгав снова. Что на самом деле произошло? — Что ты имеешь в виду? Дженна действительно напоролась на нож. Они с Риком готовили, и нож торчал из полки, и она случайно наткнулась на него. Она пролежала в больнице два дня. Гермиона глубоко вздохнула и мысленно сосчитала до десяти. Почему Джереми так настойчиво врал об этом? Если только… если только кто-то другой не напал на Дженну? — Могу я с ней встретиться? Она не спит? — Да. Да, конечно. Елена уже там. Они с Риком по очереди дежурят у её постели. — Хорошо. Я проведаю её через час. Спасибо, Джереми. Гермиона выключила телефон, сильно нахмурившись. Она была уверена, что на Дженну напали — Джереми был очень плохим лжецом.
