Глава 6
7 июля 2022 г., 19:08
Гермиона была в растерянности. Она не понимала, что делает и как именно до этого дошло. То есть, она знала ответ на второе. Причиной, по которой она застряла в машине с Еленой Гилберт и Кэролайн Форбс, обе из которых не произносили ни слова, был Аларик Зальцман.
Она поехал в больницу, чтобы проверить Дженну, которая действительно выглядела так, будто сама напоролась на нож; по крайней мере, Гермиона не обнаружила на ней никаких следов на шее или признаков борьбы. Елена была там, когда Дженна только проснулась, пытаясь забыть о случившемся, так как ей было очень стыдно. Кэролайн была там с Еленой, а Аларик приехал, когда Дженна пыталась заставить Елену пойти домой и отдохнуть, так как она пробыла там всю ночь. Дженна и Кэролайн, казалось, были рады её видеть, но Елена и Аларик, с которым Гермиону только что познакомили, продолжали обмениваться обеспокоенными взглядами.
Аларик предложил Елене пойти в «Гриль» с Кэролайн и Гермионой и попытаться немного расслабиться, пока он останется с Дженной. Елена была не уверена, но Кэролайн ухватилась за эту идею, как за спасательный круг, и вот они уже едут в её машине в «Гриль», а она не может найти тему, чтобы прервать неловкое молчание.
Гермиона знала, что у неё плохо получается общаться. Она никогда не ладила с девушками в Хогвартсе, по крайней мере, до войны, потому что не у многих из них приоритетом номер один было «сохранить жизнь лучшему другу»; они же предпочитали слишком девчачьи вещи, такие как косметика, сплетни или проклятое прорицание, которым увлекались девочки из её спальни. И у неё никогда не было друзей за пределами их маленького круга, так что это становилось мучительно неловким. О чём именно она думала, когда снова согласилась на это?
— Итак, Гермиона, как продвигается твоё исследование? — наконец спросила Елена, и Гермиона незаметно вздохнула, увидев, как Елена закатывает глаза, глядя на Кэролайн в зеркале, которая, несомненно, пыталась разговорить её последние две минуты с тех пор, как они сели в машину.
— О, всё идёт хорошо, Елена. Джереми очень помог, но мне, вероятно, придётся поговорить с Алариком о некоторых вещах, которые мне неясны. После того, как Дженну выпишут, конечно, — ответила она, вспомнив, как Аларик, казалось, был увлечён Дженной.
— О, Джереми помог тебе? Я этого не знала, — заявила Елена, нахмурившись, и Гермиона мысленно выругалась. Должна ли она была вообще говорить ей об этом? Разве Джереми ей что-то не рассказывал? Боже, она понятия не имела о тонкостях их отношений.
— Да, я, к счастью, столкнулась с ним в библиотеке несколько дней назад. Это заняло всего один день его времени, но очень быстро продвинуло мои исследования. Надеюсь, ты не против?
— О да. Не беспокойся об этом. Я просто не знала, что он встречался с тобой, потому что он не упоминал об этом. В любом случае, ему нужно больше общаться с людьми. Завести друзей… — Елена замолчала, снова выглянув в окно, и Гермиона увидела, как Кэролайн морщится, глядя на неё в зеркало. О, значит, Джереми — неподходящая тема для разговора?
— Ладно… Итак, Кэролайн. Как твоя мама? — сказала Гермиона и вздрогнула, когда лицо Кэролайн изменилось в считанные секунды.
— На самом деле, с ней всё в порядке. Мы смогли всё уладить, никто ни на кого не злится, — в конце концов сказала Кэролайн, и по её подавленному голосу было понятно, что, вероятно, всё прошло не очень хорошо. Должно быть, это как-то связано с её вампиризмом. Или с тем несчастным случаем, о котором говорили Стефан и Мэйсон.
— Это хорошо. А как Стефан, Елена? — сказала она, подумав, что они уже должны были уладить свою ссору или что там у них было. Елена нахмурилась, и на её лице отразилась боль.
— Мы расстались, — жёстко сказала Елена, и по её тону было понятно, что она не добавила: «Не то чтобы это было твоё дело».
— Навсегда, — самодовольно добавила Кэролайн, но, похоже, это не произвело впечатления на Елену, потому что грустное выражение не сходило с её лица.
— Мне жаль, — искренне сказала Гермиона, осторожно припарковавшись у «Гриль».
— Это из-за Кэтрин? — с любопытством спросила она у Кэролайн, когда они вышли из машины, плечи Елены напряглись, когда она услышала это. — Стефан сказал мне, — поспешно добавила Гермиона, когда все трое вошли в «Гриль»; взгляды Гермионы и Кэролайн автоматически устремились к барной стойке.
— Кэтрин никак не связана с ним. Стефан ясно дал понять, что она его больше не интересует, — сказала Кэролайн, когда они заняли свои места за столиком в углу. — А когда ты познакомилась со Стефаном?
— Мы познакомились у Локвудов позавчера. Мы толком не пообщались, но он показался мне хорошим парнем, — ответила Гермиона, проигнорировав колкость Кэролайн. — Надеюсь, они быстро забудут об этом этапе их отношений.
— Да, это так. Но иногда нужно просто отпустить ситуацию, потому что слишком много всего мешает, — заявила Кэролайн, многозначительно глядя на Елену, которая молча смотрела на неё в ответ, не собираясь признавать её правоту.
Мысли Гермионы обратились к ней и Драко, и к тому, как недолго длились их отношения, потому что Рон не мог переступить через себя. Она посмотрела на Елену, которая всё ещё выглядела расстроенной, и решила, что пора сменить тему. Девушки всегда были одинаковы, и не должно было потребоваться много времени, чтобы отвлечь Елену.
— Это правда. Со мной тоже такое случалось — и Кэролайн права. Лучше покончить с этим, пока не начались неприятности, — сказала она небрежно, и, конечно, прошло всего две секунды, как Елена и Кэролайн заинтересованно переглянулись.
— О, прости. Это было недавно? — осторожно спросила Елена, пока Кэролайн заказывала напитки для них троих.
— Ну, это было несколько месяцев назад, но иногда бывает трудно забыть. Так что не волнуйся, Елена, с тобой тоже всё будет в порядке. Гермиона улыбнулась ей, а Кэролайн энергично кивнула Елене.
— Так кем же ты была, если говорить условно? Еленой, Стефаном или Кэтрин?» — спросила блондинка, и Гермиона улыбнулась такому сравнению. Рон был совсем не похож на Кэтрин, а Драко на Елену — она едва сдержала смех при этой мысли.
— Я была на месте Стефана. Мой бывший и нынешний парень ненавидели друг друга годами, и, честно говоря, я тоже ненавидела Малфоя годами, пока мы не пережили… всё это
— Подожди, вы ненавидели друг друга годами? Сколько вам было лет? — скептически спросила Елена, когда телефон Кэролайн внезапно зазвонил.
— Мы знали друг друга около… семи лет, прежде чем начали встречаться? Да, семь лет мы учились в одной школе, в основном ненавидели друг друга, и единственные разговоры, которые у нас были, сводились к оскорблениям друг друга, — Гермиона улыбнулась, вспомнив дни до четвёртого курса, когда их больше всего волновало, как пережить последний год и приключения. И в то же время не дать Малфою повод для хвастовства, чтобы он не начал раздражающую тираду «Мой отец…»
— Как мило, — вздохнула Кэролайн, и Гермиона вернулась в настоящее, вспомнив, как Рон и Драко огрызались друг на друга.
— Да, но нам всё равно не суждено было быть вместе. Позже он не мог смириться с тем, что я всё ещё лучшая подруга своего бывшего, и они постоянно…
— Подожди, ты была лучшей подругой? Как такое может быть? — на этот раз её перебила Елена, и Гермиона была рада, что они к чему-то пришли, даже если для этого ей пришлось раскрыть перед ними свою личную жизнь. Любой репортёр «Пророка» отдал бы всё, чтобы заполучить такую информацию.
— Мы всегда были лучшими друзьями. Мы дружили с одиннадцати лет, хотя Рон был не лучше Драко. Ему понадобилось четыре года, чтобы понять, что я девушка, потом ещё два, чтобы осознать, что я ему нравлюсь, а потом ещё год, чтобы найти в себе силы сказать об этом.
Кэролайн и Елена рассмеялись над этим, а Гермиона улыбнулась.
— Так что же произошло? — спросила Кэролайн, после того как она и Елена перестали хихикать.
— И когда ты поняла, что чувствуешь что-то к нему? — добавила Елена.
— О, я знала об этом с четвёртого курса. Рон был простодушным и совершенно бестактным, когда дело касалось девушек. Мы потратили впустую несколько лет, — медленно вспоминала Гермиона, мысленно возвращаясь к Лаванде и драме на шестом курсе. Её до сих пор бросало в дрожь при мысли о том, что случилось бы в день рождения Рона, если бы он не был в кабинете Слизнорта, когда его отравили. Телефон Кэролайн снова завибрировал, и она была вынуждена вернуться мыслями в настоящее, когда блондинка нахмурилась, глядя на свой телефон, но тут же выключила его.
— В общем, мы целовались и встречались около… месяца, прежде чем решили, что ничего не получится, — продолжила Гермиона, потягивая свой напиток и размышляя, можно ли незаметно для девочек сделать несколько глотков огненного виски.
— О, почему? Ты потеряла интерес? — спросила Елена.
— Нет. Не совсем, мы просто… хотели от жизни разного, наверное. И в итоге наши отношения стали слишком платоническими, — Гермиона пожала плечами, пока Кэролайн допивала свой напиток.
— то ж, было приятно снова тебя увидеть, Гермиона. Но, Елена, я только что получила сообщение от миссис Локвуд, мы нужны в школе, — сказала Кэролайн, и Елена надулась.
— Но у меня сегодня выходной! — заныла она, и Кэролайн покачала головой, усмехнувшись.
— Да, хорошая попытка. Если уж я ввязалась, то и ты тоже, — сказала она и встала со своего места, и Елена последовала её примеру, скорчив гримасу.
— Было приятно увидеть тебя, Гермиона. Надеюсь, мы сможем встретиться как-нибудь позже, — сказала Елена, и Гермиона улыбнулась им, а Кэролайн тоже попрощалась.
Гермиона с разочарованием наблюдала за тем, как они уходят, — в её ушах их причина звучала как оправдание. И как раз в тот момент, когда она подумала, что они тоже сближаются — как подруги. Когда они вышли из «Гриль», к ней подошёл официант с напитком.
— От джентльмена у бара, мисс, — сказал он, указывая в сторону бара, на мужчину, который стоял к ней спиной. Гермионе потребовалась минута, но она узнала Деймона по его волосам, хотя последний раз видела его около недели назад.
Она вздохнула, кивнула в знак благодарности парню и отпила принесённый им напиток, размышляя, стоит ли вообще с ним разговаривать после того, как он так долго её избегал. Но кого она обманывала — ей нужны были зацепки; конечно, она не могла упустить возможность поговорить с ним. Его брат когда-то встречался с Кэтрин, и он был лучшим вариантом, пока она не встретит Стефана. Допив напиток и поморщившись от жжения, она неохотно направилась к бару и села рядом с тёмноволосым любителем бурбона.
— Чего ты хочешь? — мрачно спросила она, поворачиваясь к нему. И снова её поразило, насколько он красив для опасного вампира.
— Ничего. Просто хотел выслушать твои жалобы на бывших парней, у которых нет яиц, на более личном уровне, — сказал он, повернувшись к ней с обезоруживающей улыбкой.
Значит, он подслушал. Гермиона помрачнела, поняв, что Деймон мог быть тем, кто написал Кэролайн.
— Да, конечно, Деймон. Потому что нам больше не о чем говорить, кроме этого. — сказала она с сарказмом, хотя в каком-то смысле это было правдой, ведь они могли только задавать друг другу вопросы и уклоняться от ответов из-за всех этих секретов.
— Настолько плохо? — спросил он, приподняв бровь и раздражающе ухмыляясь. Он, наверное, знал, как ей неловко, мерзавец, вот почему он продолжал развивать эту дурацкую тему.
— Нет, это не так. Но я не собираюсь обсуждать это с тобой. Ты избегаешь меня — я не особенно в настроении развлекать тебя. Так как насчёт того, чтобы перейти к делу? Еще раз, чего ты хочешь? — настаивала она, её тон не выражал никаких эмоций, кроме скуки.
— Хорошо, если ты так торопишься, я перейду к делу. Откуда ты знаешь Кэтрин? — он серьёзно повернулся к ней, на его лице не было и намёка на ухмылку. Если бы она не знала лучше, то сказала бы, что он выглядит расстроенным, но, возможно, это просто её мозг снова всё преувеличивает.
И подождите, но, возможно, это просто её мозг снова всё преувеличивает.
— Я… я вообще-то не знаю Кэтрин. Я как раз хотела спросить, что ты знаешь о ней, — она сказала это осторожно, наблюдая, как он нахмурится.
— Но ты упомянула её при Стефане, — сказал он, указывая на неё стаканом, и она коротко, скептически рассмеялась. О чём, во имя Мерлина, он говорит?
— Да, я упоминала её. Я никогда не говорила, что знаю её. Я сама ищу информацию.
— Какого рода информацию?
— Я хочу знать, что произошло в 1864 году, — сказала она и наблюдала, как внезапно изменилось его лицо, и он отвёл взгляд.
Гермиона была, мягко говоря, в замешательстве. Мгновение назад ей казалось, что они к чему-то пришли — он хотел узнать о Кэтрин, она хотела узнать о Кэтрин. Они обменялись бы информацией и разошлись бы каждый своей дорогой — это было бы беспроигрышным вариантом.
И вот так, при упоминании 1864 года, они вернулись к исходной точке. Это доказывало, что что-то произошло — что-то, о чём он знал. Но, очевидно, не собирался рассказывать ей об этом.
— Ну, ты что-нибудь знаешь, или я зря трачу время? — снова спросила она, надеясь, что это не окажется пустой тратой времени — как, похоже, и каждый разговор с ним.
— Зачем тебе это знать? — спросил он, снова нахмурившись. Гермиона мысленно застонала — почему он просто не сказал ей? Почему этот идиот такой параноик?
— Я — из научного любопытства, — ответила она, и Деймон фыркнул.
— Да, это быстро надоедает.
Прежде чем она успела понять, что он имел в виду, он придвинулся ближе, оказавшись прямо перед ней и пристально глядя ей в глаза.
— Почему ты хочешь так много знать о Кэтрин? Что ты делаешь в этом городе? — осторожно произнёс он, и Гермиона тут же почувствовала, как её ментальные щиты напряглись. Его голос зазвенел в её мозгу, и она уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг поняла, что происходит, и голос пропал. Она дважды моргнула, но Деймон всё ещё смотрел на неё с ожиданием.
Не успела она это осознать, как разразилась хохотом. Она безудержно хихикала, понимая, что он пытался внушить ей, но не смог, потому что она слишком хорошо знала теорию легилименции и окклюменции. Ощущение преодоления принуждения было похоже на прохождение теста, особенно такого, в котором, как ожидал Деймон, она должна была потерпеть сокрушительное поражение.
Когда она снова посмотрела на него, он уставился на неё в полном замешательстве.
— Хорошая попытка, — вздохнула она, сделала глоток своего напитка и успокоилась.
— Тебе нельзя внушить, — угрюмо сказал Деймон, залпом допивая свой напиток. В этот момент до неё дошло, что произошло на самом деле. Деймон пытался заставить её рассказать, что она делала в городе и почему хотела узнать о Кэтрин, вместо того, чтобы просто вежливо спросить. Или сказать правду и просто поделиться информацией.
Она поморщилась, осознав, что доверие будет её единственным другом в общении с этими людьми. С другой стороны, это подтверждало теорию о том, что он был вампиром. Что ж, по крайней мере, теперь в этом не было сомнений.
— Мне, честно говоря, обидно, что ты не мог просто спросить. Я бы не отказалась тебе рассказать, — сказала она наконец, пытаясь мрачно улыбнуться ему и вставая с кресла. Он растерянно посмотрел на неё, когда она собралась уходить
— Ты куда?
— Домой, — сказала она так, будто ответ был очевиден, что и было правдой, и Деймон на секунду нахмурился, глядя на неё, а затем опустил взгляд и поморщился.
— Прости, что я не смог прийти к тебе домой в тот первый день, — сказал он довольно тихо, не глядя ей в глаза. Нахмурившись, он смотрел куда угодно, только не на неё.
— Я прощу тебя, если ты расскажешь, во что ты вляпался, — она ответила честно, слегка улыбнувшись, села обратно и заказала ещё содовой.
Деймон поднял на неё брови, но она пожала плечами — отвечать должен был он.
— Ладно, мы со Стефаном… поссорились с шерифом и Мейсоном Локвудом, — заявил он, и мозг Гермионы заработал в ускоренном режиме, когда она ещё раз всё обдумала. Её рука стала искать в куртке маленькую фляжку с огненным виски, которую она всегда держала при себе, и тут её осенило понимание. Так вот почему Деймон хотел убить Мейсона. Или это была месть Мейсона за то, что он пытался убить его? Ну, это не имело значения, потому что очевидно…
— Мейсон недолго прожил после той стычки, не так ли? — спросила Гермиона, наконец, доставая флягу и наливая два глотка в свой стакан, наполовину наполненный содовой. Она повернулась к Деймону, когда он не ответил, и увидела, что он с любопытством смотрит на её напиток, приподняв бровь, когда она надёжно спрятала фляжку обратно в карман.
— Мейсон… уехал из города, — сказал он наконец, и Гермиона вздрогнула.
— Он мёртв, не так ли? — сказала она, и Деймон неловко посмотрел на неё, вероятно, ему не понравилась её реакция.
— Вроде того, — признал он.
Гермиона сразу помрачнела, но кивнула — по крайней мере, теперь в городе не было оборотня, если только она не выяснит, кем был Тайлер Локвуд. Она сосредоточилась на своём напитке, а Деймон, вероятно, смотрел на неё, потому что она чувствовала его взгляд — в животе у нее неприятно скрутило, и ей вдруг захотелось вздрогнуть.
— Итак, мисс Грейнджер, Вы собираетесь рассказать мне, почему Вы хотите знать о Кэтрин? — сказал Деймон через некоторое время, повернувшись к ней с ухмылкой, которая осветила его глаза, тон стал неожиданно приторно-сладким и флиртующим, как в первый раз.
— Я бы с удовольствием рассказала Вам, мистер Сальваторе, но, к сожалению, не могу. С другой стороны, вы, вероятно, можете рассказать мне о ней больше? — ответила она, голос был сладким, но Деймон покачал головой.
— Ага. Вероятно, могу. Но доверие работает в обе стороны, мисс Грейнджер, — он сказал это с милой улыбкой, и Гермиона на секунду замерла, моргнув, когда её мысли внезапно остановились на том, как улыбка сделала его глаза немного светлее. Это было несправедливо — то, что он мог сделать с помощью простой улыбки.
— Ладно, — сказала она, отвернувшись, добавила в свой напиток еще виски и медленно сделала глоток, успокаивая горло. — Спроси меня о чём-нибудь, кроме этих двух вопросов.
— Хм. Ладно, а что ты знаешь о Кэтрин? — наконец спросил Деймон, и она поджала губы — это было не так уж сложно.
— Я почти ничего о ней не знаю, кроме очевидного, — сказала она, бросив на него многозначительный взгляд, и он кивнул в ответ. — Так что это, а ещё тот факт, что всю её семью убил психопат. А ещё то, что она, вероятно, очень умна и хорошо умеет прятаться, если она ещё жива.
Она наблюдала за Деймоном, пока он переваривал эту информацию, быстро моргая.
— Я… не знал этого, — сказал он медленно.
— Понятно. Выпьем? — сказала она, протягивая ему свой бокал, на который он с подозрением посмотрел, прежде чем взять. Он принюхался, прежде чем залпом выпить, и Гермиона цокнула языком, когда его глаза комично распахнулись, и он слегка закашлялся.
— Что это за дрянь? — скептически спросил Деймон, поставив стакан перед ней и слегка потирая грудь, а Гермиона тихо засмеялась над его реакцией.
— Не стоило пить все сразу, милый, — хихикнула она, когда он закатил на неё глаза, но быстро протрезвела, зная, что теперь он очень скоро будет пьян. — Ну что, теперь твоя очередь? — спросила она, и Деймон дразняще улыбнулся ей.
— Нет. Прости. Я всё ещё не доверяю тебе, — усмехнулся он, и она снова поморщилась, покачав головой. Она должна была догадаться, что это произойдёт — в конце концов, он был хитрым ублюдком.
— Но ты можешь мне доверять, ты же знаешь. Я не знаю, как заставить тебя понять это, — заметила она, вставая и задумчиво глядя на него. Что она могла сделать, чтобы убедиться в этом? Что она ещё не пробовала — кроме как рассказать ему все свои секреты, за которые её казнит проклятое Министерство?
— Это заслуженно, маленькая британка, заслуженно, — тихо он проговорил, повернувшись к ней, и она увидела, как его глаза на секунду расфокусировались, прежде чем он снова моргнул.
Точно. Он был пьян. Огневиски только ускорило работу. Она смотрела, как он повернулся к бару — зная, что он может потерять сознание в любую секунду. Она должна была позаботиться о том, чтобы его нашли нужные люди, но сейчас ей было всё равно. Он вёл себя грубо — он это заслужил.
Гермиона развернулась и быстро вышла на улицу, вздыхая. У неё был последний шанс избежать, несомненно, неловкого разговора с тремя вампирами в своей гостиной. Убедившись, что пакеты лежат на заднем сиденье машины, она в отчаянии поехала в сторону почты, всё ещё думая об упрямом и подозрительном пьяном вампире, которого оставила в баре.
***
…возможно, Вы гордитесь тем, что являетесь невыносимым всезнайкой… …есть более важные вещи. Дружба и храбрость… …С Рождеством, Гермиона!.. …ЧТО ЕЩЁ ВЫ ВЗЯЛИ ИЗ ХРАНИЛИЩА… …ты, грязнокровка… …десять баллов с Гриффиндора за всезнайство… …Гермиона, ты вернулась!.. …Я понял. Ты выбрала его… …ЧТО ЕЩЁ? ОТВЕТЬ МНЕ! КРУЦИО! Гермиона проснулась, задыхаясь, её тело и простыни под ней были мокрыми от пота, а сердце билось так, словно она пробежала марафон. В левом предплечье пульсировала боль, а в ушах стучало. Или это стучало её сердце? Перед её глазами мелькали образы, она не видела спальню, потому что глубоко дышала, пытаясь справиться с непреодолимым страхом, что в любую секунду её может поразить Круцио. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла ясно видеть окружающее и различить богато украшенный потолок своей спальни, который пугающе напоминал потолок в поместье Малфоев, и избавиться от мучительных мыслей. Она попыталась перевернуться, но боль пронзила руку — она осторожно задрала рукав, боясь увидеть доказательство того, что, как она была почти уверена, произошло. И точно, шрам на руке болел, по краям был слабый красный оттенок, похожий на свежую рану, готовую кровоточить. — Отлично, — хрипло пробормотала она и попыталась закрыть глаза и разум от неприятных воспоминаний, которые вызывала эта ужасная метка. Она неохотно снова открыла глаза, когда поняла, что это невозможно, и встала с кровати, оглядывая тёмную спальню. Медленно подойдя к большим окнам, она отодвинула занавеску и увидела, что уже рассвело. Отлично, теперь она точно не сможет уснуть. Гермиона лениво потянулась и зевнула, и шрам снова болезненно заныл. Она с отвращением посмотрела на то, что уродовало её руку, и даже лучшие целители Святого Мунго не могли объяснить, почему он такой. Рон как-то заметил, что он почти такой же, как шрам Гарри, и она вспомнила, как отвратительно себя чувствовала из-за этого, а потом поняла, что Гарри чувствовал себя так большую часть своей жизни. Предполагалось, что он исчезнет после смерти этой сучки, но нет, как видно, судьба распорядилась иначе. Вместо этого, когда ей снился особенно страшный кошмар, особенно о ней, он разрывался и начинал кровоточить. Гермиона позаботилась о том, чтобы запастись мазью, которая быстро заживляла его, и, хотя она избегала кошмаров больше года с помощью специального лечения в больнице Святого Мунго, они постепенно возвращались с тех пор, как она поговорила с Кэролайн. Немного дрожа, Гермиона отогнала эти мысли и спустилась по лестнице на кухню в поисках мази. Впереди её ждал долгий день — вчера вечером она наконец-то разобралась, как сделать бомбу из вербены, и закончила две новые книги Луны. Они были… довольно интересными, если не сказать больше. Поскольку легенды о викингах были правдой, истории о других бессмертных существах, таких как Сайлас, Кетсия, Кюр, Братство Пяти и т. д., тоже должны были быть правдой. Она была так рада возможности просмотреть остальные книги Луны и разобрать вещи Джорджа, что почти забыла о том, что сделала вчера. Она напоила Деймона Сальваторе и, скорее всего, упустила единственный шанс цивилизованно поговорить с вампирами. В любом случае, она не особо сожалела о своих поступках — она бы всё отдала, чтобы увидеть их лица, когда они поймут, что она им отправила.***
Деймон был… сбит с толку. Да, «сбит с толку» было бы правильным словом, если только его гордость не позволяла ему использовать «сбит с толку маленькой британкой». Где-то над ним раздался громкий шум — Стефан. Он что-то говорил, наверное, о спасении мира. Что-то могло случиться с Еленой, проклятием их нормальной вампирской жизни, и теперь Стефан, вероятно, по уши в дерьме. Рядом с ним раздался громкий хлопок, и он тут же застонал и попытался перевернуться, чтобы уйти от этого звука, так как он больно отдавался в его черепе, словно это был грёбаный бумбокс, но затем обнаружил, что летит на пол, запутавшись в простынях. Он моргнул, когда солнечный свет внезапно опалил его глазные яблоки, и подумал, не истёк ли срок годности его кольца. — ДЭЙМОН! — раздался раздражающий голос его брата; он болезненно поморщился, когда его мозг словно охватило пламя, и прижал руки к ушам, пытаясь заглушить его. Он быстро заморгал, когда что-то сдвинулось, и солнце снова ударило ему в лицо, пытаясь выжечь ему глаза. — А? — Что опять случилось? Ему казалось, что его язык распух вдвое — и почему его мозг так медленно работает? И не мог бы кто-нибудь уже наконец задёрнуть эти чёртовы шторы? Он решил встать и одним быстрым движением задёрнуть шторы, но это была плохая идея. Потому что как только он перестал двигаться, все вокруг него завертелось с ужасающей скоростью. Он уже готов был упасть на землю — или на стену? — когда Стефан вдруг оказался под ним, поддерживая его с одной стороны. Откуда-то раздалось несколько громких криков его имени, и все они больно ударили по ушам. Проклятый дурацкий обострённый слух. С огромным усилием он наконец поднёс палец к губам и прижал его; брат, кажется, кивнул в знак понимания, но он не был уверен. Стефан и еще один человек с его стороны поддержали его на кровати, надеюсь, его собственной, и он осторожно сел, оглядывая комнату — вокруг его кровати стояло несколько человек. Он мог различить двух брюнеток контрастного размера — скорее всего, Бонни и Елену, а светловолосое пятно было Кэролайн. Рик был по другую сторону от него, а Стефан стоял над ним. — Я умираю? — наконец спросил он, и его голос резанул ему по ушам — он звучал слишком хрипло, как бензопила, и он подумал, понимают ли они, что он говорит. То, что вокруг его кровати толпилось так много людей, могло означать только то, что он, вероятно, скоро умрёт. Блондинка не могла прийти к нему по-другому поводу. — Что? Аларик нашел тебя в отключке на барной стойке — что, чёрт возьми, ты пил? — его брат сказал откуда-то сверху — он всё ещё не мог нормально видеть — и он пытался вспомнить, что именно произошло. — Ах… эта маленькая сучка, — он застонал, вспомнив, что произошло. Эта маленькая британка так невинно предложила ему выпить, и он из любопытства выпил бог знает что — и это было последнее, что он помнил. Она что-то бормотала о доверии или что-то в этом роде. — Кто? Кто-то напоил тебя вербеной или что-то в этом роде? — смущённо сказал Рик, и снова нахмурился, вспомнив, что он понюхал бы его, прежде чем выпить сразу, как чёртов идиот. — Братишка, принеси воды. Впервые за всю мою посмертную жизнь я чувствую себя по-настоящему пьяным.
