Глава 7
7 июля 2022 г., 19:56
Прошёл час, прежде чем он смог нормально воспринимать громкие звуки. Позже он понял, что все шепчутся, а ещё что он, по-видимому, был в отключке пятнадцать с лишним часов. Больше половины суток. В следующий раз, когда он её увидит, он её задушит. Неужели это был её способ завоевать доверие?
Они до сих пор не могли понять, что, чёрт возьми, она ему дала, потому что это была не вербена, так как он помнил, что нюхал её, и это был не яд, потому что эта стерва сама выпила его до него. Наверное, ему не стоило выпивать всё залпом.
Когда он рассказал об этом ожидавшей в гостиной ложно-тревожно-похоронной процессии, и вдоволь осыпал оскорблениями британку, на что блондинка рассмеялась. Рассмеялась ему в лицо, сказав, что ей на самом деле нравится эта малышка - маленькая, кудрявая, по-глупому мудрая британская штучка. Он бы рыкнул на неё или пригрозил, если бы не знал, что это вызовет у него ещё одну мучительную головную боль. Он сердито посмотрел на неё, и она ушла вместе с Еленой и Бонни, отвратительно хихикая, как пара... как пара девчонок.
Рик подождал, чтобы убедиться, что его не отравили или что-то в этом роде, как они все предполагали, прежде чем он проснулся, а затем тоже отправился в школу вместе с его младшим братом. Он проспал весь день, проклиная карлика в своих снах за ужасную головную боль, которую она ему причинила, и за то, что ему пришлось держаться за перила, прежде чем он смог нормально ходить, как минимум, два часа. Он также потратил некоторое время на то, чтобы вспомнить вчерашний разговор — менее известные факты о семье Кэтрин, тот факт, что она бежала от психопата, и то, что она была умной стервой; последнее он и так знал.
Это всё равно не объясняло, почему она была в городе — она искала Кэтрин, ей не терпелось закончить бесполезный разговор и вернуться домой, она не поддавалась внушению, хотя это можно было легко списать на вербену. Но это не объясняло её реакцию, когда она узнала, что сопротивлялась внушению, — как будто она не была уверена, что вербена действует? Потом был тот напиток — не вербена, не яд, не успокоительное, потому что в таком случае она бы отключилась раньше него. Кроме того, она не сказала бы, почему искала эту стерву. Это не сходилось. Она не сходилась.
Был вечер, когда раздался звонок в дверь. Странно — никто никогда не звонил в их дверь, все в основном просто заходили. Он был рад, что может нормально ходить, и подошёл к двери одновременно со Стефаном, который выглядел таким же растерянным, как и он.
Его брат открыл дверь и никого за дверью не обнаружил.
— Что это? — пробормотал Стефан, поднимая с земли два пакета. Деймон рискнул выйти на солнце и осмотрелся — насколько он мог судить, вокруг никого не было.
— Интересно, кто позвонил в дверь, — пробормотал Деймон, пока Стефан вертел посылку в руках.
— Вот эта с твоим именем, — сказал он и протянул ему посылку, которая была немного больше, чем у Стефана. Конечно же, его имя было написано зелёными чернилами на плотной жёлтой бумаге, и он осторожно открыл её.
— Это пергамент? — услышал он вопрос Стефана, но был слишком занят изучением содержимого.
В его руки попала маленькая фляжка — «От похмелья», гласила надпись с боку. Там была ещё одна упаковка поменьше. Он открыл её и обнаружил маленькие разноцветные шарики — похоже, это были какие-то конфеты. Он нахмурился и посмотрел на Стефана, который повторил его выражение лица. Стефан на секунду замолчал и понюхал маленькие круглые шарики, прежде чем его лицо прояснилось.
— Пахнет кровью, — констатировал он, и Деймон принюхался. Да, это была кровь. Это что, какая-то шутка? Кто-то прислал им конфеты, сделанные из крови? Насколько это странно?
Он уже собирался озвучить свои мысли, когда у Стефана зазвонил телефон, и он ответил, бросив на него многозначительный взгляд.
— Да, Кэролайн?
Блондинка тоже их получила…?
Стефан кивнул на его незаданный вопрос.
— Да, у нас они тоже есть. Почему бы тебе не приехать и не привезти Бонни? Не делай с ними ничего.
— Ладно, и не нужно говорить об этом Елене, это может быть пустяком, — добавил Стефан, и Деймон закатил глаза: его брат был таким упрямым.
— Это та маленькая британская стерва Гермиона, — сказал Деймон, как только Стефан положил трубку.
— Что? Та же, что вчера угощала тебя выпивкой? Откуда ты знаешь? — спросил его брат, наливая два бокала и протягивая один ему, пока они ждали Бонни и блондинку. Он протянул Стефану маленькую бутылочку и записку, которую она прислала: «От похмелья».
— Вчера, перед тем как я выпил тот волшебный сок, который она тоже пила и который на неё не подействовал, мы говорили о Кэтрин. Она хотела узнать о 1864 годе, а я хотел узнать, как и почему она знала Кэтрин.
Стефан тщательно обдумал свой ответ, прежде чем сказать:
— Ты думаешь, она знает, кто мы, и хочет узнать, как мы превратились?
Что? Нет, постойте — ему это и в голову не приходило… И британка тоже ничего не говорила о том, что он превращается в вампира, или о чём-то подобном.
— Нет, она никогда не упоминала ни меня, ни тебя. Её интересовала только та стерва и то, что с ней случилось. О нас она даже не заикнулась, — он нахмурился, наблюдая, как его брат обдумывает услышанное.
— А почему она хотела это знать?
— Я не знаю, Стефан. Мы играли в игру на доверие, она сказала мне, что знает только то, что семью Кэтрин убил психопат, а это значит, что она от кого-то убегала. Очевидно, она хотела удовлетворить своё «академическое любопытство». — ответил он, закатывая глаза, пока Стефан переваривал эту информацию.
— Пожары в Атланте, очевидно, были ложью. Не знал, что её семья действительно пропала. Хотя в этом есть смысл, — наконец сказал Стефан, наливая себе ещё.
— Как это?
— Её поймали, потому что отец подмешал в мою кровь вербену, и с тех пор она её пьёт. Это значит, что она не повторяет ошибок. Вполне логично, что она однажды потеряла свою семью, поэтому она вообще не считала вампиров из гробницы своей семьёй. Когда она их выдала, то ни о чём не пожалела.
— Как бы то ни было. Она всё равно никогда не казалась мне похожей на семейного человека, — ответил Деймон через некоторое время, и объяснение брата показалось ему разумным. Кэтрин с матерью и отцом казалась совершенно нереальной даже в его воображении.
— Кто никогда не казался семейным человеком? — раздался голос из-за двери, и Кэролайн вошла, а за ней Бонни и Аларик.
— Привет, я решил проведать тебя и столкнулся с Кэролайн и Бонни на улице. Что это за подозрительные конфеты? — спросил Рик, останавливаясь рядом со Стефаном и наливая себе выпить.
Иногда Дэймон думал, что мужчина его ненавидит, но иногда он прикрывал его, и тогда наступали такие моменты, как этот, которые убеждали его, что Рик терпит его только из-за его щедрости в баре.
— Я думал, мы всё прояснили, что она просто напоила меня по-настоящему крепким напитком, — сказал Деймон, забирая у Рика стакан и цокая языком.
— Это может быть медленно действующий яд, — возразил Рик и налил себе ещё.
— Я на это и рассчитывала! — сказала Бон-Бон, фальшиво улыбнувшись ему и плюхнувшись на диван.
— Опять же, она сама его выпила. Какой идиот поступил бы так? — снова ответил ей Деймон, наблюдая, как ведьма изучает содержимое пакета его брата.
— А что если это была просто очень концентрированная вербена? — спросила блондинка, и он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться — сколько раз он собирался повторить эту часть?
— Кэролайн, что это? — спросил он, указывая на свой нос, и блондинка растерянно посмотрела на него.
— Это твой нос, Деймон… — неуверенно сказала она, искоса взглянув на Стефана.
— Именно. И я знаю, как им пользоваться. Так что это не может быть вербена, потому что я понюхал перед тем, как выпить. Оно ничем не пахло.
— Хорошо, я просто говорю, что если у неё есть что-то, что может вызвать — что бы ни случилось с тобой - это у вампира, мы должны знать, что это такое. Это может быть опасно.
— Это может быть несчастный случай — ты ведь сказал, что не должен был пить это сразу. Это также объясняет, почему она оставила тебя в баре. Она могла бы похитить тебя или что-то в этом роде, если бы захотела.
— Да, нет, — усмехнулся он. — Ты видела её? Я думаю, ей ещё нет и восемнадцати. Она крошка, Бон-Бон, может, даже меньше тебя.
— Ладно, хорошо. Так что же не так с этими конфетами? Или с чем-то ещё? — спросила она, разглядывая бутылку, которая была в его посылке.
— Они сделаны из крови. Тот, кто его прислал, знает о нас, и это вполне может быть угрозой, — ответила блондинка, подходя к Бонни и хмурясь. — Эй, здесь написано «От похмелья». Почему ты его ещё не выпил?
— Из-за того, что в прошлый раз, когда я выпил то, что она мне дала, я отключился на полдня? — ответил он, снова закатывая глаза. Почему она продолжает задавать такие очевидные вопросы?
— Значит, это тоже от неё? — спросила она, когда Рик, нахмурившись, подошёл к ней. Он откупорил маленькую фляжку — в ней едва ли было больше глотка — и осторожно понюхал.
— Кто она? Британка, которая чуть не отравила Деймона? — сказала Бонни, и он громко вздохнул, удивляясь, почему все продолжают говорить очевидные вещи.
Хотя это означало, что ведьма, по-видимому, ещё не встречалась с ней. Кэролайн встретила её в лесу в те дни, когда её мать была в подвале, и они выпили у неё дома; Стефан встретил её у Локвудов; а Аларика представили ей вчера, после чего он намеренно предложил ей пойти в «Гриль» и сразу же написал ему, чтобы у него была возможность поговорить с ней. Бонни, с другой стороны, ещё не была удостоена такой чести.
— Именно так. Вчера она отчаянно искала ответы и твердила, что мы должны ей доверять. Возможно, это жалкая попытка сделать это, — сказал он и задумался, если это так, то почему она отправила эти вещи в такой угрожающей манере? Почему она сама не пришла? Она знала, где находится дом, она подвозила Джереми на днях.
— Думаю, ты её переоцениваешь. Она не кажется мне такой уж опасной. Насколько я понимаю, она просто хочет быть с нами в дружеских отношениях, — сказала Бонни, возвращая Рику пакеты, и тот нахмурился.
— Как ты это поняла?
— Что ж, похоже, она напоила Деймона, а потом прислала ему что-то, что поможет с похмельем, и подумала, что тебе будет приятно иметь что-то взамен пакетов с кровью — звучит неплохо, — самодовольно объяснила ведьма, поднимая сумку и собираясь уходить, но Деймон встал перед ней прежде, чем она успела сделать ещё шаг.
— Да, я так не думаю. Я думаю, что она не совсем человек и намеренно морочит нам голову, и она точно что-то скрывает, — ответил он, улыбаясь разъярённой Бонни, которая перестала пытаться обойти его и снова села на диван.
— Хорошо, почему ты думаешь, что она не человек? — спросил его брат, садясь напротив Бонни с выпивкой.
— Ну, во-первых, я не мог заставить её вчера…
— Она может быть на вербене.
— Да, я думал об этом, Рик, но — как бы это сказать? Ты знаешь, что Бонни пахнет для нас по-другому? — спросил он, повернувшись к Стефану и Кэролайн, которые неуверенно кивнули, бросая неуверенные взгляды в сторону ведьмы, которая выглядела слегка встревоженной.
— Что? Как — чем именно я пахну? — спросила она, выглядя очень напуганной этим фактом, и он обнаружил, что ухмыляется ей.
— Как кровь, смешанная с натуральной травой, если тебе так интересно, Бон-Бон, — сказал он, и она с отвращением вздрогнула, на что он ухмыльнулся. — В общем, в первый день, когда я встретил её, мы разговаривали, и я случайно понюхал её кровь, которая оказалась довольно… неаппетитной.
— Что ты имеешь в виду? Я никогда не замечала этого, — сказала блондинка, напряжённо размышляя, вероятно, пытаясь вспомнить, не чувствовала ли она запах её крови.
— Она пахла как какое-то полуживотное… как барсук или что-то вроде того, — сказал он, глядя на Стефана: — Ты, наверное, сможешь угадать правильно — ты же эксперт по крови животных.
— Подожди, ты думаешь, что она полуживотное или что-то вроде того? Она ведь не оборотень? — сказал Рик, явно встревоженный этой мыслью.
— Нет, у оборотней очень специфический запах, по которому мы их легко отличаем, — сказал Стефан, глубоко задумавшись.
— Да, это так, но ещё и тот факт, что если бы она действительно хотела просто притворяться хорошей, то пришла бы сама. И я не знаю, заметил ли ты, но она не очень-то хочет выходить из дома, — Деймон закончил, глядя на Стефана. — Теперь ты понимаешь, почему нам нужно поговорить с ней прямо сейчас? Она определённо не человек. Или просто человек. И она что-то скрывает
Стефан кивнул, признавая его правоту, но всё ещё выглядел неуверенным.
— Тогда ладно. Мы поговорим с ней, но вежливо. Без угроз и прочего.
— Это не поможет, брат. Я уже дважды так пробовал. Я предлагаю пойти к ней домой, заставить её пригласить нас, а потом попытаться напугать её, показав белые жемчужные клыки, и надеяться, что она заговорит.
— Но не кусаться! — сказала Кэролайн, выглядя такой же неуверенной, как и Стефан, и он вспомнил, как она вчера сблизилась с девушкой в «Гриле», и ему пришлось дважды написать ей, чтобы она убралась оттуда.
— И это мой повод уйти, — сказала Бонни, вставая и беря свою сумку, но Деймон нахмурился и поймал её за руку, прежде чем она успела уйти.
— О нет. Ты поможешь Бон-Бон. Ты войдёшь в дом и убедишь их впустить нас.
— Да, чёрт возьми. Я не собираюсь помогать тебе пытать невинную девушку только потому, что она тебя разозлила, — ответила она, глядя на него своим обычным ведьминским взглядом, который грозил разорвать ему кровеносные сосуды, если он не отпустит её.
— Потому что она меня разозлила?! Ты что, не слушала?! — он резко отпрянул, когда она обожгла ему руку, и уже собирался схватить её за шею, когда Рик заговорил у него за спиной.
— Эй, эй! Отпусти её, я человек, я могу войти и сделать всё это, — сказал Рик, подходя к нему и хлопая по плечу.
— И всё же небольшая помощь ведьмы была бы не лишней, — сказал он, пристально глядя на Бонни, которая отвечала ему таким же ненавидящим взглядом. Почему эти ведьмы такие чертовски упрямые?
— Просто отпусти ее, Деймон. Меня тоже пригласили, я уверена, что мы справимся без Бонни. Я выманю ее, и ты сможешь допросить ее снаружи, — сказала Кэролайн, неуверенно переглянувшись с его братом, который пожал плечами. Потому что Святой Стефан знал, что он был прав, обратившись за помощью к Бонни, но нет, глупая ведьма была слишком упряма, чтобы понять это.
— Хорошо. Но если кто-то пострадает, это будет на твоей совести, Бонни, — сказал он наконец, и ведьма ушла, напоследок усмехнувшись в его сторону. Он вернулся к своему бару и налил себе последний стакан перед тем, как они отправились в дом британки.
***
Полчаса спустя они стояли у большого особняка, который по размеру мог соперничать с домом Локвудов. Большие чёрные ворота были открыты. Если всё пойдёт по плану, это будет чертовски просто, потому что кем бы ни была эта британка, у них есть её данные. Рик и Стефан стояли по обе стороны от него, а блондинка все еще неуверенно смотрела на ворота. — Ты ведь не причинишь ей вреда, Деймон? — тихо спросила она, повернувшись к нему с обеспокоенным видом. — Ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль? — нетерпеливо спросил он, закатывая глаза, когда блондинка отвернулась. Она была такой чрезмерно эмоциональной по любому поводу. — Ладно, просто она моя подруга… — сказала она, снова повернувшись к воротам. — Да. Я знаю. Продолжай, — рявкнул он, и она кивнула, сделав ещё один глубокий вдох, прежде чем шагнуть вперёд. Она подошла к воротам и уже собиралась открыть их, но снова остановилась. Серьёзно, о чём они только думали, когда взяли её с собой? Она была такой чертовски эмоциональной. — Ты собираешься это сделать или мне придётся свернуть тебе шею? — начал он, подходя к ней, но Стефан остановил его. — Подожди, Кэролайн, что не так? — спросил Стефан, хмуро глядя на спину блондинки. Она убрала руку и попыталась снова, но та остановилась на том же месте, что и раньше. — Я не могу... Я не могу пройти, — она повернулась к ним, нахмурившись, и попыталась снова, на этот раз с большей силой, но она снова остановилась на том же месте. — Но ты сказала, что тебя пригласили войти, — сказал Стефан и подошел, чтобы встать рядом с ней. Он попытался дотронуться до ворот, но его рука остановилась на том же расстоянии, что и её. Что, чёрт возьми, происходило? — Рик, попробуй ты, — сказал Деймон, и Аларик попытался, но результат был тот же. Он не мог пробиться. Он не мог пройти. После того, как они все попробовали ещё раз, они молча побродили вокруг, пробуя другие части ворот, но их было невозможно коснуться. Стефан попробовал запрыгнуть на стену, но столкнулся с тем, что выглядело, или не выглядело, как невидимый барьер. Они попробовали сделать то же самое по всему периметру, но ни в одной части дома не было бреши. Даже Аларик не мог коснуться ворот, стены или чего-либо ещё. — Я не понимаю. Если тебя пригласили войти, то это не должно быть проблемой, — сказал Стефан, хмуро глядя на Кэролайн. — Может быть, она передала право собственности на дом или что-то в этом роде? — предположил Деймон, мысленно пробежавшись по минувшим дням и осознав, что она почти не выходила из дома. По крайней мере, он почти не видел её в городе. А теперь этот барьер — она определённо что-то прятала в доме. — Я все равно должен быть в состоянии войти, я же человек, — сказал Рик, хмуро глядя на ворота. — В тот день, когда я вошла в дом, я помню, как проходила здесь, было странное ощущение, когда я проходила через ворота. Тогда я отмахнулась от него, решив, что у меня просто паранойя, но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что это было какое-то силовое поле, — медленно произнесла Кэролайн, всё ещё пытаясь коснуться ворот. Она водила руками по воздуху, словно по стене, но это не имело смысла. — Что-то вроде электрического силового поля? — спросил он, пытаясь понять её слова, но не смог. За последнее столетие он не сталкивался ни с чем подобным, и, судя по выражению лица Стефана, он тоже. — Я не знаю. Но она дома. Её машина в гараже, — сказала блондинка, прищурившись и глядя через ворота. Он подошёл к ней и увидел чёрный внедорожник, припаркованный в довольно маленьком сарае, и эти странные рисунки, заметные даже издалека. — Может быть, это как-то связано с этим? С её возвращением домой? — сказал Деймон, и Кэролайн нахмурилась, покачав головой. — Она была в последний раз, когда я приехала. Этого не может быть. — Тем не менее, проверить не помешает, — сказал Рик, доставая телефон и отходя от них. — Что он делает? — спросила Кэролайн, но Деймон её не слышал — он разговаривал с Дженной. — Он проверяет Дженну, — сказал Стефан, глядя на спину Аларика, — у меня есть идея. Как насчёт того, чтобы завтра выманить её из дома, вернуться и попробовать снова? Один из нас может остаться с ней, а остальные могут попробовать проникнуть в дом. Даже если мы ничего от неё не добьемся, мы сможем обыскать её дом в поисках информации. Она определённо что-то здесь скрывает. Рик вернулся к ним, отключил телефон и кивнул Стефану. — Именно. Она не навестила Дженну сегодня. Значит, она поедет завтра. Это наш шанс. — А что, если мы всё равно не сможем попасть в дом? — Деймон всё ещё хмуро смотрел на машину — в этих рисунках было что-то странное. Он вспомнил, что видел её машину у Локвудов — на одной из сторон была цитата на латыни, но он не мог вспомнить, что это было. И кто в наши дни использует латынь? Кроме как для ужасных пословиц и намёков. — Что ж, тогда мы позаботимся о том, чтобы загнать её в угол снаружи. Она ведь ещё не встречалась с Бонни, верно? — сказал Стефан, повернувшись к Кэролайн, которая покачала головой. — Хорошо. Тогда, Рик, проследи, чтобы Бонни навестила Дженну завтра. Если мы не сможем попасть внутрь, мы отправимся в больницу и посмотрим, что произойдёт. — И если мы войдём, ты отвлечёшь её, чтобы мы могли немного осмотреться, — сказал Деймон Рику, отворачиваясь от машины, когда наконец вспомнил цитату. «Никогда не щекочи спящего дракона» — почему эта фраза вдруг показалась им такой зловещей в их ситуации?***
Дженна спала, когда Гермиона пришла в больницу на следующее утро с домашним печеньем для неё. Ну, печенье испекла миссис Уизли, но им не нужно было об этом знать. В тот день в палате Дженны было необычно многолюдно, Аларик был там и разговаривал по телефону, а Елена разговаривала со смуглой девушкой, когда вошла Гермиона. — Привет, Гермиона. Как дела? — сказала Елена, и Гермиона заметила, что в её улыбке, когда она посмотрела на неё, было что-то напряжённое. И тогда она поняла. Деймон, скорее всего, рассказал ей об их неудачных попытках проникнуть в дом вчера. Гермиона была внутри, работала над оружием в подвале, когда поздно вечером почувствовала, как затрещали защитные чары. Это был вампир, и ей потребовалось некоторое время и пара удлиняющихся ушей от Джорджа, чтобы понять, что это Кэролайн пытается проникнуть внутрь. Вскоре она услышала, что там также находятся Стефан и Деймон, а также Аларик, и думала над тем, чтобы ослабить чары. Но тогда ей пришлось бы пригласить их в дом и отвечать на вопросы о заклинаниях, не говоря уже о том, что в тот момент от неё пахло вербеной, что было невозможно объяснить, не вызвав враждебную реакцию, которой она старалась избегать любой ценой. Затем она услышала об их плане выманить её, чтобы они могли осмотреть дом. Это показалось ей хорошей идеей, и сегодня утром, перед отъездом, она убедилась, что дверь в подвал хорошо спрятана, картины не двигаются и что все следы чего-либо волшебного в доме исчезли. Кроме Живоглота, с которым она ничего не могла поделать, разве что надеяться, что он не выцарапает кому-нибудь глаза, потому что они ему не понравятся. Она также слышала, как они упоминали Бонни, которая, должно быть, и была той смуглой девушкой, которая сейчас улыбается ей. — Я в порядке, Елена. Я принесла печенье для Дженны, — она улыбнулась обеим девушкам, и Бонни встала, чтобы освободить место для неё. — Гермиона, это моя лучшая подруга Бонни. Бонни, это Гермиона. Вы ведь раньше не встречались? — спросила Елена, и Гермиона улыбнулась и покачала головой, присаживаясь рядом с Бонни, которая ей улыбнулась. — Привет, — Гермиона немного настороженно ответила на улыбку темноволосой девушки, когда они втроём сидели, прижавшись друг к другу, на диване. Прошло несколько секунд, прежде чем Аларик, похоже, понял намёк Елены и встал со стула со словами: «О, прости!» — Печенье пахнет вкусно, Гермиона, — Аларик улыбнулся ей в знак приветствия, взял коробку со стороны Дженны и с любопытством откусил кусочек. — На вкус оно ещё лучше! — простонал он с набитым ртом, широко улыбаясь ей, взял ещё одно печенье и передал коробку Елене и Бонни. Елена и Бонни с интересом попробовали по одному, а Гермиона наблюдала, как миссис Уизли делает половину своей работы, пока девочки довольно причмокивали. — Спасибо, Гермиона, хотя я думаю, что они не продержатся до пробуждения Дженны. Девочки, я буду снаружи, — сказал Аларик, неловко улыбнулся и вышел, держа телефон в одной руке и прихватывая по пути ещё одну штуку из коробки. — Гермиона, они просто великолепны. Они напоминают мне те, что готовила бабушка Бонни, — радостно сказала Елена, прежде чем поймать взгляд Бонни. Её улыбка, казалось, застыла на лице, но она довольно быстро пришла в себя. — Да, на самом деле, напоминают. Даже странно, если подумать, — пошутила Бонни, хотя Гермиона услышала в её голосе лёгкую хрипотцу. Она не знала об этом маленьком факте, но он заставил её задуматься, была ли смерть естественной. — Мне жаль, Бонни. Я не знала, — сказала она, виновато глядя на Бонни, и её зелёные глаза вдруг стали слишком яркими. Её глаза были почти такого же оттенка, как у Гарри, — разве что чуть темнее. Это никак не помогало Гермионе успокоиться. Елена погладила Бонни по руке и попыталась ободряюще улыбнуться, когда Бонни вытерла глаза с полуулыбкой. Это была такая похожая на Гарри попытка быть храбрым, что Гермиона внезапно почувствовала острую тоску по своему лучшему другу. — Нет, всё в порядке, Гермиона. Ты не знала, — наконец сказала Бонни, снова пытаясь улыбнуться. — В любом случае, ты сама их приготовила? Потому что на вкус они действительно как бабушкины... — сказала она, медленно откусывая ещё кусочек. — Вообще-то, это сделала мама моих друзей. У неё талант к такого рода вещам, — ответила Гермиона, но её мысли были заняты другим: она знала рецепт миссис Уизли как свои пять пальцев, и в нём определённо было по меньшей мере три волшебных ингредиента, о которых она никому не рассказывала — кроме себя и Джинни, конечно. Может ли быть так, что бабушка Бонни была... — Ну, эти на вкус точно такие же, как у неё, думаю, я бы хотела познакомиться с мамой твоих друзей, — сказала Елена, и Бонни хихикнула рядом с ней. — Бонни, чем занималась твоя бабушка? — спросила Гермиона, наблюдая, как они снова перестают смеяться. Елена, казалось, была готова испепелить её взглядом, но Бонни выглядела... растерянной. — Она преподавала оккультизм в университете. Уитмор, это примерно в двух часах езды отсюда, — сказала Бонни немного странным голосом, обменявшись многозначительным взглядом с Еленой. Гермионе было всё равно, что они что-то подозревают — Уитмор вызывал у неё больше подозрений из-за его роли в Обществе Августина и их незаконных экспериментах. Насколько она помнила, в этом было замешано не так много сотрудников. — Это так? Как ее звали? — снова спросила она, и в голосе Бонни прозвучало определенное опасение, когда она ответила. — Шейла Беннет. А что? Ты знала её? Беннет — ключ к снятию всех проклятий в истории викингов. Бонни была Беннет. Гермиона хотела рассмеяться от иронии — это было так абсурдно. В Мистик Фоллс была чёртова ведьма Беннет. Все в этом городе были в полном дерьме. — О, э-э, наверное, нет, — ответила она девочкам, которые смотрели на неё с лёгким испугом. Бонни не узнала её — значит ли это, что она не знала о волшебном мире, или она притворялась? Гермиона оглянулась на них и отбросила вторую возможность — Бонни выглядела очень растерянной. Беннетты, скорее всего, бежали из Салема во время суда над ведьмами. Если бабушка Бонни преподавала в университете, это означало, что они были одной из немногих семей, которые после суда над ведьмами стали магглами. Вполне логично, что Бонни училась на дому и вообще ничего не знала о волшебном мире. Ведьма, темноволосая ведьма Беннет, совершенно не подозревающая о том, кем она была и где на самом деле находилась, смотрела на неё с совершенно растерянным выражением лица. Это напомнило ей Гарри на первом курсе, когда она встретила его в поезде — нового, невинного и ничего не подозревающего. — Я пойду выпью воды. Увидимся позже, — сказала Гермиона и быстро вышла из комнаты, прежде чем девочки успели ответить. Это откровение также напомнило ей о другой проблеме, с которой она столкнулась. Бонни была ведьмой. Вампир, оборотень, ведьма и лунный камень. Не хватало только двойника. Теперь, если бы она только могла заметить, как кто-то бегает в двух экземплярах. Или нашла где-нибудь фотографию Кэтрин. Тогда она бы знала, что искать. Если бы двойник Кэтрин был на свободе, она бы точно об этом услышала, верно? Это была бы сенсация в мире сверхъестественного… Если только они не знали об этом. Но Стефан встречался с Кэтрин, так что он должен был знать — верно? Но он также встречался с Еленой — это был такой бардак! Когда Гермиона шла по больнице в поисках воды, она почувствовала толчок. Верно. Значит, Аларик, вероятно, сказал Деймону и компании, что она здесь. Она сделала вдох и опустила защиту ровно настолько, чтобы они могли пройти. Это заняло около полуминуты, Деймон, Стефан и Кэролайн, похоже, проверяли её — чтобы убедиться, что они могут входить и выходить, когда им вздумается. Через минуту всё закончилось, и она почувствовала, как они наконец входят в ворота. Что ж, дело сделано. Кэролайн не заметит ничего подозрительного, так что, если она сможет как-то объяснить чары, то, возможно, они начнут ей доверять. А даже если и нет, то рядом с ней будет Бонни. Она понятия не имела, что девочка знает или не знает о себе, своей истории, своей значимости, но ей нужно было рассказать обо всём этом, и Гермиона чувствовала, что именно ей придётся взорвать эту бомбу под носом у Бонни Беннет.
