A few steps away

Серебристые волосы, что ещё можно назвать белоснежными, развивал лёгкий осенний ветерок, а отросшая прядь с одной стороны неудобно лезла в лицо, как и наискосок подстриженная чёлка. Многим его причёска казалась немного странной, возможно нелепой, из-за чего он мог получать нелестные комментарии в свой адрес. С края крыши отломилось несколько камешков, выдавая собой истинный возраст здания. Не сказать, что этот район был для бедных или с плохим ремонтом квартир, просто богом забытой крыше уделяли меньше всего внимания. Его от пропасти высотой в девять этажей отделяло только низкое хлипенькое ограждение. Краска на железных перекладинах давно стёрлась, иногда осыпаясь кусками, а перепрыгнуть эту «защиту» не составило бы труда даже семилетнему ребёнку. Что уж говорить о семнадцатилетнем парне? Он сделал шаг назад, оседая на холодный пол и поджал колени под свою грудь. Руки в чёрных перчатках без пальцев неуверенно обхватили ноги. Нос вместе с лицом попытался скрыться в коленях. Светлую головушку заполнили множество мыслей, одна мрачнее другой. Возможно, именно по причине собственной задумчивости он не услышал скрип открывающейся железной двери и тихий топот чьих-то кросовок по бетонной плитке. — Спрыгнуть собрался? — раздался незнакомый голос за спиной. Тело пробило на еле заметную дрожь, а лицо, казалось, попыталось спрятаться ещё больше. Говорить с кем-то сейчас сил абсолютно нет. Настроения тем более. — Раз молчишь, значит я угадал. Почему так тянешь? — неизвестный человек безразлично хмыкнул и, если операться на слух, подошёл к перегородке. Он решил всё же поднять взгляд на новоприбывшего, судя по голосу, парня, что сейчас флегматично осматривал ночной город. С крыши открывался действительно красивый вид. — Почему тебя это так интересует? — светлая бровь выгнулась в удивлении. Вопрос прозвучал тихо, в некоторой степени слегка неуверенно. — Мне всё равно, — некто с чёрными волосами и выкрашенными в белый передними прядями на концах скривился, будто ему дали пощёчину. — Ты просто жалок. — Мне кажется, ты не в праве говорить такое человеку, которого видишь впервые. — не согласился он, хотя аргументов в противовес собеседнику не нашлось даже у себя в голове. — От этого ты лучше не становишься. – незнакомец пожал плечами. «Странный диалог получается» — подумал он, всё ещё сидя на полу. Через минуту молчания, что нельзя назвать неловким, ведь каждый думал о своём, с уст слетел тихий вздох. — Верно. Я жалок. На запланированное самоубийство смелости не хватает. Странно, наверное. — губ коснулась горькая улыбка. Ему показалось, по изученному за несколько минут знакомства характеру, что черноволосый парень непременно согласиться. — Ничуть, — ответ заставил его удивлённо захлопать жёлтыми с фиолетовым оттенком глазами. — Таких как ты много. Категория людей, которые просто слабые. Они, обычно, долго не живут. — А ты разве чем-то отличаешься? — холодная щека опустилась на до сих пор поджатые колени. Пробежался порыв ветра, заставляя развиваться белоснежные волосы с одной единственной чёрной прядью. — Не сравнивай меня с собой. Я хотя бы не такой беспомощный. — неизвестный парень перевёл агрессивный взгляд на сгорбленный комок рядом, которого сейчас человеком сложно назвать. Чем-то на кота или тигра смахивает, только несчастного. — Знаешь ли ты, что такое быть на самом дне? — Ну, я вырос в приюте. Там надо мной частенько издевались и били, но потом меня забрали приёмные родители. Они прекрасные люди, так что думаю нет. — на удивление, откровенничать с абсолютно незнакомым человеком намного легче, чем с родными. Хоть этот парень излучал какую-то злость и агрессию, но показался довольно комфортным. — Тогда ты просто глупец. — черноволосый фыркнул. — Легче не делаешь. — А разве должен? Тот кто желает смерти – заслуживает её. — незнакомец вновь пожал плечами, пряча руки в карманы тёмно-серых джинс. Серые глаза метнулись к выходу, куда сам владелец и направился через мгновение. — Если у тебя такие хорошие родители, то причина жить есть. Ты просто идиот, раз не понимаешь этого, Тигр. — Но... Погоди, Тигр? Меня Ацуши зовут, вообще-то. Накаджима Ацуши. Худая ладонь парня обхватила ручку входной двери, потянув её на себя. — Я не спрашивал твоё имя. Прежде чем Ацуши успел что-то ответить, фигура нового знакомого уже скрылась в темноте лестничной площадки.

***

— Сынок, это ты? — послышался ласковый, немного обеспокоеный женский голос где-то из недр кухни. — Да, мам. — сразу ответил Ацуши, сбрасывая ботинки в угол. Он планировал тихонечко проскользнуть в свою комнату, но случайным образом наткнулся на Кирако — свою приёмную мать. Женщина выглянула в коридор, поправляя большие очки с красной оправой. Её тёмно-русые волосы были собраны в короткий хвост, а оливко-зелёные глаза сейчас внимательно изучали внешний вид сына. — Где ты был? На улице стемнело уже. Накаджима неловко улыбнувшись, почесал затылок и начал медленно продвигаться к своей комнате. — Просто гулял, не волнуйся так. Папа до сих пор на работе? Кирако недоверчиво покосилась на пытающегося ускользнуть мальчика, но в ответ лишь коротко кивнула, вытерая руки небольшим кухонным полотенцем жёлтого цвета. — Да, советую тебе спуститься к ужину, когда он вернётся. — Ой, прости, я не голоден... — нога аккуратно ступила на первую ступеньку. Рука, уже больше по привычке, сразу разместилась на деревянных перилах, пока Ацуши пытался не смотреть в глаза мамы. Знала бы она, что он хотел сделать на той крыше. — Даже если будет отядзукэ¹? — голос женщины явно повеселел. — Ладно, я подумаю. — Накаджима невольно улыбнулся и выдохнув с облегчением, поднялся в свою комнату. Лампочка вспыхнула ярким светом, давая глазам с гетерохромией осмотреть собственную спальню. В углу стоял письменный стол средних размеров, шкаф, односпальная кровать, а стены были завешены несколькими плакатами любимых аниме-сериалов, включая даже «Naruto». Ацуши бухнулся в тёплую (вообще, она была прохладной, но с учётом того, насколько долго он пробыл на крыше, то сейчас даже холодильник мог показаться вполне себе комфортным) постель, даже не потрудившись снять с себя уличную одежду, или принять душ. Накаджима привычно запустил руку за кровать, где между ней и стеной оставалась небольшая щель, и выудил оттуда личный дневник. То была обычная тетрадь на сотню страниц с изображением какого-то леса, но на поле для подписи красовалось каллиграфично выведенное слово «Дневник». Туда Ацуши уже не один год записывал как проходят его дни и жизнь в целом. Он потянулся за лежащей на подоконнике чёрной ручкой.

Заметка №122             

На крыше я встретил довольно интересного человека, вот только имени его не знаю, а мне бы хотелось. Раньше он в доме не появлялся, может недавно приехал? Или вообще случайно туда забрёл, но думаю это только к лучшему. Наговорил ему всякого, теперь немного стыдно. Мама говорит, что не стоит переживать из-за мнения людей, которых ты всё равно больше никогда не встретишь. Наверное, она права. Ей бы наверняка было грустно, если бы я умер.

Тонкие губы поджались, а глаза начали неприятно жечь, предвкушая подход слёз. Ацуши недовольно зашипел, агрессивно потирая глаза руками, предварительно отложив ручку обратно на подоконник, после того как дописал эту заметку. — Дурак совсем. Слабый, глупый... Я ведь обещал, что сделаю это, давно планировал. — пальцы чуть содрогнулись, когда переворачивали несколько страниц назад. Накаджима начал бегать глазами по ранее записанным дням, закусывая нижнюю губу до лёгкой ранки.

Заметка №119

На моё содержание уходит всё больше денег. Особенно после нашего вынужденного переезда. Я случайно устроил пожар в квартире. Папа теперь допоздна задерживается на работе, зато платят там хорошо, по словам мамы.

Заметка №93

Сегодня из-за моей неуклюжести мама упала и повредила ногу. Папа сказал, что она скоро поправится и моей вины тут нет. Я ему не верю.

Заметка №72

Кёка очень хорошая, мне жаль, что её парень ушёл из-за меня. Он увидел как мы обнимались и, вспылив, бросил её. Видимо, до этого он тоже часто видел нас вместе, так что ревновал. Кёка говорит, что я не виноват и этот парень просто идиот. «Нового себе найду, ещё получше», сказала она. Я знаю, что виноват.

Заметка №48

Родители расстраиваются, когда я получаю плохие оценки или замечания от учителей. Мне это не даётся, хотя правда стараюсь всё освоить. Только маму с папой заставляю грустить и разочаровываться. Они этого стараются не показывать, но я знаю правду.

Заметка №20

Может я правда просто неудачник? Наверное, родители жалеют, что в тот день выбрали именно меня. Мне жаль.

Заметка №1

Кирако-сан... Точнее, моя новая мама посоветовала записывать свои мысли в тетрадь, если сложно с кем-то поделиться. Недавно мне директор приюта сказал: «Лучше бы ты помер где-нибудь, а то толку никакого. Беспомощное отродье». После этих слов он отхлестал меня линейкой. Было больно, но, может, директор прав? Иначе стал бы он повторять это так часто?

На самую первую страницу упала капля воды. Ацуши даже сначала не понял, что произошло и откуда в его комната взялась вода с потолка. Потом он заметил собственные слёзы. И так ему горько на душе стало, так плохо от собственной слабости, что он готов был взвыть от безысходности. Накаджима быстро протёр влажные щёки руками и закинул дневник туда, откуда его достал. Новые заметки могли появляться крайне редко, с перерывами в несколько дней, недель, а то и месяцев. Возможно причиной служила однообразная жизнь Ацуши, а может его забывчивость. Он вёл этот дневник, чтобы скорее перечитывать свои мысли и ещё больше убеждаться в их правильности. «Ты бесполезный мусор, который не достоин жизни» — раздался в голове строгий, пропитанный холодом голос директора приюта. В воспоминаниях чётко отображались его грубоватые черты лица, кучи мозолей на коротких пальцах, от частых избиений других детей. Этот человек мог нередко приходить к мальчику в кошмарах. Так повелось ещё с малых лет, и численность подобных видений увеличилась с уходом Ацуши из приюта. На данный момент он всецело убеждён, что без него родителям жилось бы куда проще. Накаджима медленно поднялся с кровати и подошёл ближе к шкафу, шаркая домашними тапочками в виде белого тигра по полу. Невольно вспомнилась кличка, которую незнакомец дал ему на крыше. Ацуши был бы совсем не против узнать его имя, возможно даже познакомиться, если бы не его откровение. Зачем вообще чужому человеку знать о жизни в приюте и родителях? Всё же, с минутными прохожими делиться куда легче, чем с родными. Они не осудят, больше с вами не встретятся. Обычные, во всяком случае. Тот без доли сомнений высказывал насколько же Накаджима жалок, хотя в голосе не чувствовались та ненависть и призрение, с которыми ему обычно говорили такие вещи. Нет, он явно весьма красноречиво дал понять, что Ацуши входит в категорию слабых людей, но было в его словах ещё что-то. Жаль уловить не получилось. Накаджима решил сегодня обойтись без душа и, видимо, даже без ужина. Он быстренько переоделся в пижаму, после чего завалился в кровать. Накопившийся стресс опустился огромной пеленой усталости, так что Ацуши уснул практически сразу же, как коснулся щекой мягкой подушки.

***

Школьный коридор был наполнен различными учениками и залит светом из окон. Кто-то разговаривал, играл в игры на приставке в компании друзей, а какие-то девочки неподалёку громко хохотали. Везде кипела жизнь, энергия и хорошее настроение, каковое у школьников встречалось довольно редко в этих стенах. Ацуши приветливо всем улыбался, иногда задерживался чтобы перекинуться парочкой слов со знакомыми. Несмотря на некоторую замкнутость, в школе у него было немало приятелей. Правда, среди них всех выделялась только одна особа, которую можно смело назвать другом. Кёка Изуми приветливо взмахнула рукой и улыбнулась. Её два низких хвоста колыхнулись за спиной. Накаджима с тем же энтузиазмом помахал ей и проскочил в класс. К сожалению, сейчас на беседу времени совсем не осталось, урок начнётся через несколько минут. Кумагаи-сэнсэй, упитанный учитель истории, всегда рассказывал очень занудно. Медленно, отвлекаясь на какие-то лишние вещи, размеряно. Под его голос хотелось не учиться, а спать, чем собственно и занималась половина учеников, если не все. От его плохого зрения не спасали даже очки с огромными линзами, а кучи морщин старили лицо. Старику явно на пенсию пора, вот только он, видимо, намерен до конца жизни просиживать стул в протёртых коричневых штанах. Этого учителя никто не любил, включая Ацуши. — Записали? Чудно. Что-то я забыл... — Кумагаи-сэнсэй задумчиво почесал свой подбородок с щетиной, постукивая старческой рукой по собственному колену. — А, вот. К вам сегодня новый ученик прийдёт, только его что-то завуч задерживает. Спустя несколько мгновений раздался настойчивый стук в дверь. Все присутствующие с интересом обернулись ко входу, даже Тэдэо, который до этого увлечённо ковырял отросшими ногтями изрисованную деревянную поверхность парты. — Помяни чёрта, он и появится. Входите! — поспешил добавить учитель. В выражениях перед учениками, как можно понять, он никогда не был разборчив. Новый одноклассник не заставил себя ждать и вошёл в кабинет практически во время разрешения Кумагаи. Безразличные серые глаза, тёмные джинсы, чёрные волосы с выкрашенными в белый передними прядями на концах. Ацуши удивлённо выпучив глаза, подпрыгнул на месте, из-за чего по классу прокотился смешок. Незнакомец с крыши скользнул, казалось, ошарашенным взглядом по Накаджиме, но затем снова вернул полное спокойствие. — Акутагава Рюноскэ. — коротко представился он и, получив утвердительный кивок, сел за пустующую третью парту около окна. Ацуши со своей первой было его прекрасно видно. Прежнюю сонливость как рукой смело. По спине пробежали мурашки, пока он попытался избегать взгляда серых глаз, которые сейчас, очевидно, больше заинтересовались учителем пишущем что-то на доске. Разве такие совпадения бывают? Хотя, если подумать, то всё складывается на свои места. Дом Накаджимы рядом со школой, а Акутагава там не появлялся раньше. Вполне возможно, что он перевёлся в их школу, поэтому и переехал. Легче от догадки не становилось. Теперь Ацуши крупно пожалел, что хотел знать имя бывшего незнакомца. Если всплывёт информация о его неудачной попытки самоубийства... Тревожные мысли переполняли голову до конца первого урока. Накаджима твёрдо решил переговорить с новым одноклассником и попросить никому об их недавней встрече не рассказывать. Как только прозвучал звонок, он резво закинул книги в рюкзак. Ацуши закинул его на плечо и выскочил в коридор за Акутагавой. — Привет! Слушай, можем поговорить? — Накаджима нервно заламывал тонкие пальцы, то ли дело поглядывая на Рюноскэ. — Тигр-суицидник? У меня на тебя времени нет. — отрезал он, повернувшись в противоположную сторону. — Эй, не называй меня так! Особенно в школе. — Ацуши вовремя схватил Акутагаву за рукав джинсовки, правда, как убедить его поговорить ещё не придумал. Рюноскэ недоброжелательно дёрнулся, но потом тихо вздохнул. — Ладно, что у тебя? Давай быстрее. Накаджима радостно кивнул и потащил новоиспечённого одноклассника дальше по коридору. Они вышли со стороны чёрного входа, где рядом росло дерево сакуры. Жаль, что оно не цветёт в это время года. Неподалёку стояла лавочка с одной недостающей доской на спинке и кривыми ножками. На ней, собственно, разместились ребята. Сюда частенько приходили школьники на переменах. Кто покурить, выпить купленный в ближайшем ларьке алкоголь, а кто просто укрыться от суеты. Благо, сейчас никого встретить не довелось. — Можешь не рассказывать никому о нашей встрече на крыше, пожалуйста? — первым заговорил Ацуши, встревоженно наблюдая за несколькими муравьями под ногами. Насекомые проворно перебирали лапками, заползая под старенькую лавочку. — Не буду. Ты не настолько мне интересен, чтобы распространяться. — фыркнул Акутагава, увидев как лицо собеседника радостно загорелось. — Звучит грубо, но в любом случае спасибо. — Накаджима благодарно улыбнулся. Казалось бы, причина этой стычки уже обсудилась, так что можно прощаться, но никто не вставал. Оба продолжали молча сидеть на скамейке. — А что ты вообще делал на той крыше? Я тебя в доме до этого не видел. — осведомился Ацуши и закинул одну ногу на доску. Акутагава несколько секунд просто смотрел в одну точку, будто рассуждая, отвечать на вопрос, или нет. — Мы переехали недавно. На крышу заскочил, так как дядя сказал, что там красиво. Решил глянуть, всё равно скучно было, да и вещи уже разобрал, — наконец ответил он, ударяя носком ботинка редкую траву. Рюноскэ тихо прокашлялся, прикрыв рот. Видимо, голос охрип из-за длительного молчания. Накаджима не обратил на это внимания. — А почему ты решил свою жизнь прервать? Ацуши удивлённо округлил глаза, ибо не ожидал, что новый знакомый поинтересуется хоть чем-то, зная его характер. Акутагава, в это время, уже успел оценить какая подвижная у него мимика. — Ну... Я не достоин жизни. — повторил частые слова директора приюта Накаджима. Он грустно вздохнул, водрузив щёку на своё колено. — Разве право на жизнь нужно заслужить? — неожиданно ответил Рюноскэ и задумчиво поскрёб пальцем кору дерева. — Ты живёшь из-за естественного процесса, а то что это нужно заслужить просто бред. Этот мир – полный отстой. Его заслуживать и не нужно вовсе. — Но я только всем мешаю. Было бы куда легче умри я поскорее... — Тебе это родители сказали? — Нет, конечно нет. Директор приюта. — удивился Ацуши, всё также вглядываясь в непоколебимое лицо Акутагавы. Могло показаться, что он вообще интереса к разговору особого не испытывал. Однако если это так, то почему до сих пор здесь сидит? — Он же тебе никто, разве нет? Это в прошлом. — изрёк Рюноскэ, индифферентно пожав плечами. — Намекаешь, что я должен забыть обо всём и постараться жить настоящим? — известился Накаджима, с нескрываемым любопытством во взгляде. — Я уже говорил, — Акутагава медленно поднялся и отряхнул опилки с рук. — Тот кто желает смерти – заслуживает её, Тигр. Ацуши обречённо выдохнул. — Тебя совсем не понять. И меня зовут Накаджима Ацуши. — Я не спрашивал твоё имя. — уголки его губ чуть приподнялись в лёгкой улыбке. Пока Ацуши посещало чувство дежавю, Рюноскэ уже направился к чёрному входу, поправляя лямку рюкзака.