A few steps away

Стул заскрипел под его весом, но он не обратил на это никакого внимания. Привык уже, некоторой мебели в этом доме, по ощущениям, было больше лет чем ему. Ацуши окинул взглядом пустую чашку из-под чая на столе, где на дне осталось немного заварки. Стоило бы вынести на кухню или помыть, только сейчас голова совсем не тем забита. Рядом лежали хаотично разбросанные тетради, исписанные домашними заданиями. Накаджима тихо вздохнул, медленно поднимаясь из-за стола и бросил последний вымученный взгляд на тетради. Он перешагнул через пятую ступень, точно зная, что она заскрипит, если наступить. Этот старенький двухэтажный дом, в целом, был куда хуже их прошлой трёхкомнатной квартиры с хорошим ремонтом. Но жаловаться ему нельзя, отнюдь. В конце концов, по вине Ацуши им пришлось переехать. Их дом — фактически пристройка, рядом с которой расположилось здание напичканное квартирами. На его крыше и встретились Ацуши с Акутагавой. Хоть он и сказал, что не видел нового одноклассника у себя дома, на самом деле имелся в виду подъезд, что был прямо впритык к дому. Судя по звукам, мама что-то готовила на кухне, а папа сидел в зале с работающим телевизором. Во всяком случае, Кирако никогда не имела привычку оставлять технику включённой и могла отругать Накаджиму, если тот нарушал этакий порядок. Он аккуратно заглянул в зал. На кресле, которое можно было смело назвать антиквариатом, развалился Ясуши, смотрящий неизвестную Ацуши телепередачу. — Пап, ты не занят? — спросил Накаджима, подступая ближе. — Для тебя всегда время найдётся, — Ясуши улыбнулся и сделал звук немного тише. Мужчина поправил рукава домашнего свитера с катышками, закинув ногу на ногу. — Что тебя интересует? Ацуши ещё несколько секунд неловко потоптался на месте и сел на диван рядом. Он сразу прогнулся под весом парня, открывая вмятину от выскочившей пружины. Диван тоже новизной не блещет, хотя, на удивление, достаточно удобный. Кирако частенько могла завалиться спать на нём, под работающее радио. — Вы с мамой... когда-нибудь жалели, что взяли именно меня? Папа удивлённо уставился на приёмного сына, который закусил нижнюю губу и обеспокоено смотрел на него. — Что, прости? — Вы с мамой жалеете, что взяли меня в тот день? — повторил немного громче свой вопрос Накаджима. В комнате витал какой-то сладковатый запах выпечки. На полочках лежало несколько книг, которые играли роль больше декора, ведь Ясуши никогда не доставало времени прочитать хотя бы одну. С их переездом работы в разы прибавилось, так что он стал чаще уставать, позднее появляться дома. Сил в основном хватало только на телевизор. — Кто тебе сказал такую глупость? — Ясуши нахмурился. — Никто, просто... — Ацуши начал нервно наматывать отросшую белую прядь на палец. — Я создаю много проблем, вечно мешаю, меня дорого содержать... —Сынок, — мужчина мягко улыбнулся, взъерошив волосы Накаджимы. — Мы с мамой никогда не жалели, что взяли именно тебя. — Но... — Никаких «но», — перебил его предстоящие слова Ясуши и накинул плед на плечи сына. — Не знаю, что тебя подтолкнуло к таким мыслям, однако выкинь этот бред из головы. — От меня слишком много неприятностей. — Ацуши вздохнул. — Хватит нести чушь. — Я случайно устроил пожар в нашей прошлой квартире. — С кем не бывает? «Со всеми» — проскользнула в голове грустная мысль, но спорить он дальше не стал. Накаджима уставился на свои ноги в шерстяных колючих носках, что не были прикрыты пледом. Теперь его ошибка стала предельно ясна. Родители не скрывали от него горькую правду, они попросту сына не винили. Этот факт немного грел и заставил губы дрогнуть в печальной полуулыбке. Пусть Ясуши и Кирако не делали виноватым Ацуши, но факт оставался фактом. Возможно, ему стало совсем немного спокойнее. — Кирако там пирог готовит, пальчики оближешь. — добавил папа, усаживаясь рядом с Ацуши. Тот только шмыгнул носом и опустил голову на плечо родителя, укутываясь в клетчатый плед поплотнее. Они оба сделали вид, что попытка перевести тему на более весёлую ноту была удачной.

***

Настенные часы издавали весьма раздражающий звук, от чего хотелось подскочить с неудобного деревянного стула и вылететь в шумный коридор, доверху набитый учениками. Их голоса также доносились из-за двери с облезлой белой краской. — Твоя успеваемость очень упала. Такими темпами мне придётся оповестить твоих родителей. — раздался сварливый голос Оосавы-сэнсэй. Эта женщина была классным руководителем Накаджимы, со сложенными вместе пухлыми пальцами, вторым подбородоком и чёрными, словно смоль, волосами с проглядывающей сединой, что зачастую она забывала мыть. Её тёмно-карие глаза выглядели, как две чёрные бусины, которые с нескрываемым отвращением наблюдали за детьми. Оосава детей просто на дух не переносила, но учителем была, откровенно говоря, неплохим. Хотя уровень преподавания быстро затмевал ужасный характер. — Я стараюсь, правда! Просто мне не даётся учёба... — Ацуши форсированно выдохнул, сжимая в пальцах ткань тонких штанов на коленях. Голова опустилась, вжалась в плечи, а глаза судорожно бегали по мебели в кабинете. Он немного побаивался этой женщины, так как от неё можно было ожидать чего угодно. Волновать приёмных родителей своими неудачами совсем не хотелось. Оосава-сэнсэй недоверчиво склонила голову на бок и прищурилась, из-за чего и без того узкие глаза стали ещё меньше. Она изогнула губы в мерзкой улыбке, смерив бедного школьника взглядом с головы до ног. — Кхм, не даётся, значит? Накаджима только неуверенно кивнул. — Вы, дорогие мои, все одинаковые. Хитрые какие, придумали самую простую отговорку и сидят без дела, — женщина хлопнула ладонью по шаткому столу, роняя на пол несколько листов с тестами. Не сильно, так — просто припугнуть. Укрепляет свой авторитет страхом среди неповинных детей. — Тебе же просто не хочется учиться. Конечно, всякие игрушки куда интереснее школьной программы. Ну ничего, вы у меня все как миленькие за ум возьмётесь. Не даётся им, пф, как же. Ацуши боязко прикрыл глаза, отсчитывая секунды у себя в голове. «Скоро это закончится и тебя отпустят...» — лелеяла одинокая мысль, не позволив парню выпустить негативные эмоции наружу. — Вот позвоню твоим родителям, они уж проследят за успеваемостью. Сейчас, сейчас... — приговаривала кикимора (именно так Оосаву называло большинство учеников) и угрожающе поднесла руку к кнопочному телефону. — Не надо родителям! Пожалуйста, я постараюсь... Только не звоните им. — Накаджима поджал губы, подняв округлившиеся от волнения жёлто-фиолетовые глаза. — Посмотрим. Буду ждать лучших результатов. — проговорила она удовлетворённо, возвращая руку в прежнее положение. Естественно, никому звонить женщина не собиралась, пока что, но припугнуть нужно было. Лучший метод воспитания — наказание и страх. Именно таким правилом Оосава руководствовалась. Может поэтому она в свои пятьдесят с лишним не имела ни мужа ни детей. Кто вообще захочет жениться на такой отвратительной дамочке? Множество школьников задавалось подобным вопросом и все как один точно знали, что никто. — Я... Я могу быть...? — Да, можешь быть свободен. Ацуши облегчённо прикрыл глаза и быстро поднялся со стула, направляясь к входной двери. Весёлый смех и разговоры приближались, потому бешено бьющееся сердце в груди начало возвращаться в нормальный тонус. Когда он потянул железную ручку двери на себя, то проронив тихое «До свидания», проскользнул в коридор. Кёка сразу выцепила друга из толпы зевак и подбежала к нему, поправляя сумку за плечом. Брелок с зайчиком у неё на телефоне начал колыхаться из стороны в сторону. Казалось, он вот-вот упадёт на пол. — Ну как прошло? Кикимора тебя сильно завалила? — Ух, не сказать, что сильно... Но я знатно испугался, честно говоря. — Накаджима улыбнулся и забрал у Изуми свою сумку, которую та согласилась любезно поднести к кабинету его классной руководительницы. — Так и прибила бы эту каргу. — зашипела Кёка, соответствующе проводя большим пальцем по своему горлу. — Ты меня пугаешь. — вздохнул Ацуши, шагая с подругой по коридору. — Правда? — девушка непонимающе моргнула, но потом быстро забыла о теме разговора, переключившись на другую. — У тебя какой сейчас урок? — поинтересовалась она. Так как была на год младше, то с Накаджимой в один класс не ходила. Ацуши бросил взгляд в окно. На улице жарковато, ибо солнце во всю светило. Подоконник занял большой горшок с фикусом, что, кажется, вообще никто никогда не поливал. Некоторые умудрялись туда даже окурки закинуть, или остатки газировки вылить. Например, Тэдэо, Джиро и Кохэку были одними из таких отморозков. Первый вместе с Накаджимой учился, так что их шайка ему до боли знакома. Они устраивали драки за школой, выманивали деньги у младших, курили словно паровозы, частенько хвастаясь этим перед одноклассниками. Кохэку, лидер в компании, даже татуировку с волком на груди набил, из-за чего ходил с расстёгнутой рубашкой, демонстрируя её во всей красе. Ацуши с нескрываемым отвращением описывал их как «идиоты». — Физкультура, видимо, на улице. Интересно, Акутагава сегодня пришёл? — тихо вздохнул он, случайно процетировав собственные мысли. — Акутагава Рюноскэ? — Изуми чуть поморщила маленький носик, будто услышала что-то неприятное. — Ты поаккуратнее с ним будь, а то он мутный какой-то. — Для тебя все незнакомые люди мутные, Кёка. — легко ответил Накаджима, переключив внимание на протёртые кеды. — Пф, неправда, — девушка посмотрела в сторону машущего ей Кью и приветливо улыбнулась. — Ладно, мне пора бежать. Я тебя предупредила. — Угу, буду иметь ввиду. — бросил Ацуши вслед уходящей Кёке, затем развернулся и пошёл в раздевалку. Как и предполагалось, солнце, даже не светило, а ужасно пекло. После нескольких игр в баскетбол, в которых команда Накаджимы проиграла практически в сухую, пот стекал градом, футболка неприятно прилипала к спине, на лбу выступила испарина. Ацуши жадно опустошал бутылку с водой, сидя на выкрашенной в синий лавочке, что также нагрелась на солнце. Многие проходящие мимо ученики жаловались на жаркую погоду в сентябре. Девушки обычно любили распускать свои волосы, несмотря на ворчания некоторых учителей, однако сейчас туго связывали их резинками, не вынося таких условий. Было, правда, несколько учеников, которые с нескрываемыми самодовольными улыбками сидели на лавочке в тени, попивая водичку. Бедные школьники занимающиеся физкультурой бросали им колкие комментарии и завистливые взгляды. В таких ситуациях класс разделялся на два лагеря, ведя холодную войну. Но был также один, который не принял ни одну из сторон, хоть и занимал почётное место «везунчика на лавочке». Он, к слову, подсел к Ацуши и с интересом посмотрел на его покрасневшие от бега щёки. — Привет? — прохрипел Накаджима, поворачивая голову в сторону Акутагавы. — Ты что-то хотел? — Да нет, просто занимательно наблюдать как ты подыхаешь. — усмехнулся Рюноскэ и закинул руку на спинку скамейки. Ацуши судорожно вздохнул, совсем не понимая, что творится в голове этого парня. — Насмотрелся? — Ещё нет. Накаджима в непонятках встряхнул головой и, решив забить, продолжил наблюдать за игрой одноклассников, стараясь игнорировать взгляд Акутагавы. Вправду странный какой-то, думал он. На самом деле, в светлой головушке крутилось несколько вопросов, но озвучить их никак не решались. Первоначально, Ацуши планировал просто забыть про их встречу, некоторые откровения на крыше и вести себя как обычные, не общающиеся между собой, одноклассники. Только вот поговорить с кем-то стало необходимо, а нужного кандидата не находилось. Кёке рассказывать о своей неудачной недопопытке самоубийства совсем не хотелось, а родителям подавно. — Слушай, насчёт того, что ты говорил несколько дней назад... — начал было Накаджима, нервно заламывая тонкие пальцы. — Что именно ты тогда имел в виду? Акутагава сделал вид, что действительно задумался над поставленным вопросом, хотя оба прекрасно знали об его исключительном безразличии. — Думаю, лишь то, что сказал? — Из всего этого я понял только часть о моей слабости. — Значит, суть всё-таки уловил. — Рюноскэ пожал плечами, раздражённо фыркнув. — Я не понимаю. Ты пытаешься мне помочь, или оскорбить? — промолвил Ацуши и закинул пустую бутылку в ближайший мусорный бак. Она ударилась о бортик, после чего благополучно упала в урну. — Помогать тебе? С чего ты решил, что я буду заниматься подобными глупостями? — Акутагава агрессивно сжал кулаки, но через мгновение заставил себя успокоиться. — Ты просто глупый, вот и всё. Идиот, который эгоистично решил, что всем только мешает, а потом даже не смог на суицид решиться. У тебя есть близкие люди. Они тебя любят и принимают таким какой ты есть, даже придурком. Всё что ты можешь сделать — это ценить, быть благодарным и отплатить им за доброту. Накаджима изумлённо посмотрел на собеседника, запустив пятерню в влажные волосы. — Почему ты всё это мне говоришь, если помогать считаешь унизительным? Рюноскэ невесело хихикнул и переместил скучающий взгляд на играющих в баскетбол. — Потому что если ты так глупо помрёшь, то я окончательно разочаруюсь в людях. Акутагава и сам толком не понимал к чему такой повышенный интерес. Накаджима Ацуши был совершенно обычным, напрягающим типом, которых он пытался обходить десятой дорогой. Слабый бесхарактерный мальчик с явными проблемами с самооценкой. Рюноскэ презирал таких как он. Но было в нём что-то интересное. Эта простота, чистая доброта привлекали к себе, заставляя знакомиться поближе. Люди злы, эгоистичны и жестоки, скрывают намерения за милой улыбочкой, пока бесшумно достают нож, только и выжидая, когда ты повернёшься к ним спиной. Акутагава понял такую простую истину уже давно. Но сколько бы он не искал подвоха в Ацуши — ничего не мог увидеть. Такие светлые особы как он стали буквально вымирающим видом. Не только животных стоило записывать в красную книгу, а и добрых людей. Их на всей планете действительно осталось катастрофически мало. Накаджима затих, видимо, задумался. Неподалёку раздался громкий выкрик, за ним последовал град смешков. Кен зарядил мячом Тэдэо прямо в голову. Второй сразу бросил на ботаника взгляд, который означал, что жить ему осталось недолго. Ацуши не смог сдержать короткий смех, Акутагава просто безразлично отвернулся. Некоторые девушки специально выпячивали грудь и демонстративно-медленно приседали, довольно ловя на себе пристальные взгляды парней. Накаджиме такой тип девушек совсем не нравился. — Не хочешь сбежать с урока? — неожиданно спросил Рюноскэ, поднимаясь с лавочки. — Ты серьёзно? — Ацуши ошарашенно распахнул глаза. — Я два раза не повторяю. — У меня вещи с формой в раздевалке... — отговорился Накаджима. — Так заберём их. — ответил Акутагава. С минуту помолчав, будто пытаясь проверить шутка это или нет, Ацуши наконец-то ответил. — Это безумие. — Да, совершенно верно. Ну так ты идёшь? — Рюноскэ нетерпеливо скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на нерешительного одноклассника. Ацуши никогда не прогуливал занятия, старался учиться и гулял после школы только с разрешением родителей. Но сейчас он, крепко сжимая ремешок сумки, шёл по улице на пару с Акутагавой, хотя должен быть на физкультуре. За сегодня он совершил целых две ошибки. Во-первых, согласился сбежать с Рюноскэ. Во-вторых, пролез в школьную раздевалку за своими вещами, тоже по идее одноклассника. Она находилась на первом этаже, так что влезть через окно совсем труда не составило. Тем более, если учитывать, что его оставляют открытым. За каких-то пятьдесят минут урока всё равно никто не ворвётся, да и красть там нечего толком. К этому всему добавляется охрана. — Ну и куда мы идём? — спросил Ацуши, пиная по пути какую-то пустую банку из-под газировки. — Для начала, я есть хочу, так что чего-нибудь перекусим. У нас всё равно после физры большая перемена на обед. Ещё к пятому уроку успеем с головой. Накаджима уже хотел сказать, что совсем не голоден, но не вовремя забурчавший живот выдал его. Ацуши стыдливо поджал губы и согласно кивнул. — Любишь имагаваяки²? — спросил Акутагава, утирая тыльной стороной ладони влажный лоб. За словами последовал лёгкий кашель. Чёрные пиджаки школьной формы они запихали в свои сумки, так как с такой жарой в них было просто невыносимо. — Я не привередлив в еде. — коротко ответил Накаджима и с интересом начал оглядываться вокруг. Серые здания были завешены различными вывесками, иногда встречались ларьки с едой, а тротуарная плитка по краям от дороги украшена горшками с цветами. Акутагава выглядел самоуверенным, наверное, знал куда идти. Ацуши же просто изучал незнакомую улицу, доверяя своему новоиспечённому путеводителю. Вскоре, Рюноскэ остановился около киоска с имагаваяки и взял им по два лакомства с пастой из красных бобов. Накаджима блаженно прикрыл глаза, откусывая кусочек пирожка. Акутагава успел удивиться тому, насколько быстро этот хрупкий парнишка справляется с едой. Они проскользнули в какой-то переулок и вышли к, на вид, старому парку. — Заброшенный парк? Серьёзно? — светлая бровь изогнулась в удивлении, пока Ацуши вытирал жирные пальцы влажной салфеткой. Асфальтные потрескавшиеся дорожки заросли травой. Детская площадка оставляла желать лучшего: сломанная качель покрытая ржавчиной горка, облупленная краска, лавочки с частыми недостающими досками. Вокруг возвышались деревья, укрывая школьников от столь нещадящей погоды. Накаджима с наслаждением прогуливался под тенью, то и дело поглядывая на Акутагаву и поправляя отросшую чёлку. Он не совсем понимал зачем знакомый его сюда привёл, но безлюдность, тишина и тень парка были просто спасательным кругом после тяжёлого школьного дня. — Я нашёл это место, когда сбегал с уроков в прошлой школе. — пояснил Рюноскэ. Под подошвой ботинок зашелестели листья, а закатанный рукав рубашки сполз обратно. Акутагава поднял голову на небольшой домик на площадке, который держался на железных колонах. К нему вела не менее старая лестница. В некоторых местах не доставало нескольких перекладин. Рюноскэ уверенно взобрался в домик и высунул голову, ожидая действий от Ацуши. — Ты хочешь, чтобы я лез к тебе? — Накаджима недоверчиво покосился на шаткую лесенку, проводя по пыльной трубе пальцем. — Не капризничай. Или наш Тигр такой чистоплотный, что грязи боится? — Акутагава насмешливо фыркнув, вытянул руку к однокласснику. — Угх, ладно. Вот залезу и тебе конец! — Ацуши предупреждающе клацнул зубами, имитируя пальцами когти. Рюноскэ издал иронический смешок, подметив, что не зря выбрал для Накаджимы прозвище «Тигр». В попытках сделать что-нибудь грозное Ацуши только казался милашкой. Он тихо вздохнул и ступил на железную перекладину, которая немного прогнулась под его весом. Накаджима начал более уверенно продвигаться к Рюноскэ, но в последний момент чуть не сорвался с лестницы. Второй вовремя среагировав, обхватил рукой его талию и подтянул к себе в домик. — Пф, дёрганый ты какой-то. — Замолчи, сам же сказал, что тут безопасно. — Ацуши неловко опустил взгляд на, находившейся на собственной талии, руку Акутагавы. Щёки покрылись еле заметным румянцем. — Я же не думал, что ты такой дурак. — сказал Рюноскэ, убирая руку на свои согнутые колени. Накаджима недовольно выдохнул, но спорить не стал. В домике была крыша с дырками по краям и отверстиями в виде окон в деревянных стенках. Им вдвоём места, в принципе, хватало, но ещё один подросток сюда бы точно не поместился. — Тут даже уютно. — Ага, дремать ещё довольно удобно, если сумку под голову подложить. — кивнул Акутагава, уставившись в импровизированное окно. Ветка, которая перекрывала вид на что-либо, покачивалась с помощью лёгкого ветерка. Он то в эту жарень просто благословение свыше. — Будь аккуратнее, Тигр. Ацуши уже открыл рот, чтобы возразить против глупой клички, но смирился и, надув щёчки, буркнул негромкое: «Буду». Акутагава улыбнулся.