A few steps away

Полугодие медленно близилось к своему логическому завершению, из-за чего многие школьники сейчас выглядели так, будто не спали несколько недель подряд. Хотя, фактически, так оно и было. Находились такие себе пофигисты, которые с учёбой не считались, однако те попали в меньшинство. Проходя по коридору, обязательно мелькали усталые лица учеников с впалыми щеками и приевшимися синяками под глазами. Кто-то готовился к очередным тестам прямо на подоконнике перед кабинетами, кто-то зубрил ночами, появляясь в обществе точно призраку, а кто-то увеличивал множественность занятий с репетитором. Способов было огромное множество, но везде исход один: повышенная усталость вместе с количеством суицидальных мыслей. — Тигр, ты такими темпами в овощ превратишься. — сказал Акутагава, закинув ногу на ногу. Он то и дело бросал угрожающие взгляды на Тачихару, который пытался подкатить к Гин. — Хотя по функционалу уже не сильно отличаешься. Ацуши махнул на соседа по парте рукой, в попытках запомнить очередную формулу. С учёбой проблемы у него были явные, а на репетитора денег не нашлось. Да и просить у родителей для него сравни ужасной наглости. Рюноскэ скептически фыркнув, отвернулся в сторону приближающейся к их парте Гин. Девушка поправила свой высокий хвост, белую маску, что плотно облегала половину лица и устремила проницательный взгляд на друга своего брата. — Как успехи, Ацуши? — Честно говоря, даже Оосава-сэнсэй обращается с детьми лучше, чем я это понимаю. Акутагава громко присвистнул, закинув руку на его плечо. Он вообще насчёт тестов и самостоятельных работ не волновался, так как, на удивление, учился более чем хорошо. — Это полная задница, Тигр. Тэдэо с задней парты поднял голову, с интересом наблюдая за выражениями лиц одноклассников, но потом через мгновение утратил крупицы заинтересованости и начал крутить ручку в костлявых пальцах. Близняшки Эми и Юко громко хихикая, что-то обсуждали, пока Джеймс рядом шипел различные оскорбления в их адрес, на которые девушки не обращали ни малейшего внимания. Акутагава бросил назад раздражённый взгляд, коротко цыкнув. Накаджима неловко поправил воротник рубашки, позволяя Рюноскэ приобнять себя за плечи и вымученно вздохнул. Он глянул в спину удаляющейся Акутагаве младшей, решившей всё же вернуться в компанию надоедливого Тачихары, слегка закусив нижнюю губу. Рядом с Гин ему было до сих пор немного неудобно. После их первого совместного побега, встречи происходили сами собой, диалоги завязывались с всё большим интересом, а время проводимое в компании друг друга увеличивалось с каждой неделей. Вскоре, Накаджиму Ацуши и Акутагаву Рюноскэ увидеть по раздельности стало просто огромной редкостью. Они сидели вместе на уроках, обедали, несколько раз прогуливали физкультуру в том же заброшенном парке. Акутагава честно признался, что кроме Ацуши никого в это место не приводил. Первый часто позволял себе невзначай закинуть руку на плечи, хотя тактильным с другими людьми его назвать не то что крайне сложно, а практически нереально. С первых дней перебывания Рюноскэ в школе, все поняли, что связываться с ним не стоит. На вид он, конечно, худой парень с явным недосыпом, но парочку рёбер сломать может легко и даже глазом не моргнёт. Если разозлиться только, а вывести его из себя задача совсем не сложная. Накаджиме посчастливилось занимать самые лучшие места вовремя драк Акутагавы. Потом приходилось оттаскивать его, успокаивать, гладить по голове, словно пса, а судя по разъярённому лицу такая ассоциация была очень кстати, и тащить в медпункт, чтобы хоть немного подлечить. Правда, выглядели они по началу как две сцепившиеся собаки, но потом быстро сдружились. По истечении двух недель в параллельный класс пришла новенькая красивая девушка с тёмными волосами, серыми глазами и утончённой фигурой. Акутагава сразу нашёл с ней общий язык, пропадал в её компании на переменах. Ацуши, которому стали уделять меньше внимания, недовольно наблюдал за этими голубками, вот только надолго его ангельского терпения не хватило. Он запинаясь, неловко бурча и нервно заламывая тонкие пальцы, подошёл к Рюноскэ уже в конце третьей недели, чтобы спросить какие отношения у него с той новенькой девушкой. Каково было удивление бедного Накаджимы, когда Акутагава безразлично ответил, что это его сестра. Как оказалось, Гин заболела прямо в начале учебного года, а потому в школу явилась не сразу. И хоть девушка не знала об этой ситуации (да и сам Рюноскэ на это внимания должного не обратил), но Ацуши немного некомфортно находиться с ней наедине. Тем более, в некоторые моменты она бывала чутка пугающей. Особенно когда подкрадывалась за спину, да так бесшумно, что ты её присутствия можешь даже не заметить. Накаджима судорожно выдохнул, страдальчески прикрывая глаза. Акутагаве наблюдать за муками друга порядком надоело, поэтому тот хлопнул его по плечу, обращая на себя внимание. — У меня идея появилась. Пойдём сегодня после школы ко мне домой. У Гин подготовительные курсы по английскому, а дядя на работу убежит. Никто мешать не будет и я смогу подтянуть тебя по учёбе. — Ты же, вроде бы, не хотел мне помогать? — распахнул удивлённые жёлто-фиолетовые глаза Ацуши и поднял голову. — Да, но мне уже осточертело лицезреть твою страдальческую рожу. Серьёзно, ты вполне мог бы лечь в морг и задержать дыхание, никто бы даже не заметил, что ты живой. Накаджима вяло улыбнулся — привык уже к подколам Рюноскэ. Он благодарно кивнул, сгребая разбросанные по парте тетради в сумку. Холодный воздух ледяными лапами обхватывал щёки и шею, заставляя кожу стремительно терять температуру и покрываться красными пятнами. Ацуши застегнул куртку поплотнее, смерив дрожащего Акутагаву придирчивым взглядом. Ноябрь в этом году совсем не щадящий. — Ты почему нормальный пуховик не надел, если так трясёшься? — спросил Накаджима и неодобрительно покосился на лёгкое пальто одноклассника, которое толком не грело. Он на подкорке сознания запечатлил тот факт, что Рюноскэ законченный мерзляк. Акутагава постоянно натягивал рукава свитера, зарывался в воротник с носом, аргументируя это неприемлемой температурой в кабинете. Никто не удивлялся его частому кашлю, ведь с такой восприимчивостью к холоду он мог болеть катастрофически часто. Акутагава шмыгнул носом, агрессивно потирая руки друг о друга и уже жалел, что забыл дома перчатки. — Заткнись, не трясусь я ничего. — Аку-желешка. — буркнул обиженно Ацуши, спрятав руки в карманы тёплой куртки. Рюноскэ подметил для себя то, как его вздёрнутый носик мило покраснел от холода и сразу покрылся лёгким румянецем от подобных мыслей. Благо, смущение скрывала за собой покрасневшая от низкой температуры кожа. Накаджима пинал по дороге целые кучи  листьев и негромко хихикал, когда они изредка шелестели под подошвами кед. Акутагава закатывал глаза, называл глупого Тигра маленьким ребёнком, пока сам неосознанно заглядывался на его светящееся личико. Было тихо, никто особо разговор не начинал, да и не сильно хотелось. Иногда просто прогуливаться в тишине и компании хорошего друга куда лучше, чем среди шумных бесед в большой группе озорных подростков. По пути встречались редкие лужицы, которые Ацуши перепрыгивал, используя руку  Акутагавы в качестве помощи, хотя он мог бы легко справиться без неё. Никто из них не видел в этом ничего такого. Накаджиме нравилось ощущать друга рядом с собой, а Рюноскэ в свою очередь нравилось тепло ладони Накаджимы. Некоторые магазинчики играли яркими неоновыми вывесками, некоторые даже додумались нацепить новогодние гирлянды на двери, крыши, или столпы. Рюноскэ закатывал глаза, говоря, что они идиоты, ведь до данного праздника почти месяц. Ацуши только пожимал плечами и рассказывал о своей любви к новому году. Угрюмые, пессимистичные комментарии Акутагавы зачастую могли нехило рассмешить Накаджиму. Например, его слова про какого-то бездомного, что выглядел как Кумагаи-сэнсэй после очередной пьянки. Бутылка в его грязной руке задержалась недолго, покатившись к набитым доверху мусорным бакам, пока тело в дырявой ветровке перевернулось на другую сторону. — Глянь, даже борода похожая. — промолвил он, кивнув в сторону мирно спящего мужчины. При виде широкой улыбки Ацуши, на лице самого Рюноскэ она тоже незамедлительно появлялась. Всё-таки радость у Накаджимы очень заразительная. Ацуши запаниковал перед квартирой Акутагавы, сказав ему, мол просто испугался, что забыл предупредить родителей. Вот только парень позвонил им ещё в школе. Если так подумать, они никогда не ходили в гости друг друга, хотя дружат больше двух месяцев. Общение ограничивалось либо совместными прогулками после учебного дня, либо частыми переписками и разговорами по телефону. Ходить в гости как-то надобности не возникало, никто про это даже не задумывался. Накаджима несколько раз за последние три минуты беспокойно заправил отросшую чёлку за ухо и неуверенно поднимал и опускал взгляд на входную дверь. Акутагава дёрнул ручку, обнаружив, что квартира открыта, а значит дядя ещё дома. Переступив порог, в нос ударил лёгкий запах одеколона и крепкого кофе. — О, ты уже вернулся? — из-за угла появился высокий шатен с забинтованным телом. — Ацуши-кун, ты тоже тут? — Дазай-сэнсэй? — Накаджима изумлённо уставился на весело улыбающегося завуча и метнулся взглядом к однокласснику — Ладушки, вы тут занимайтесь, а я побежал. Директор попросил помочь с организацией очередного праздника к новому году. Ну, вы понимаете. — Осаму подмигнув, накинул плащ на плечи, после чего выскочил из квартиры. — Ты не говорил, что твой дядя — наш завуч. — отозвался Ацуши, глядя вслед учителю. — Мы не распространяемся. Да и ты не спрашивал. — он пожал плечами, повесив пальто на крючок. Накаджима немного помрачнел, понимая, что об Акутагаве знает ровным счётом ничего. Тот в основном слушает, молчит, может дать совет, но о себе не говорит вообще, в то время как о жизни Ацуши прекрасно осведомлён. На любые вопросы отвечает односложно, иногда от темы увиливает, а зачастую просто пожимает плечами. Накаджима думал, может жизнь у него скучная, или о себе говорить не любит. Такое же бывает? Но желание узнать этого человека получше стало ещё более явным.  Комната Рюноскэ напоминала ему некоторый блошиный рынок. Оконную раму прикрывали плотные тёмные шторы, потолок оккупировала достаточно громоздкая люстра. На деревянном рабочем столе расположился антикварный подсвечник, тёмный дубовый шкаф стоял в углу с какими-то плакатами из пожелтевшей бумаги, а на полу, рядом с односпальной кроватью, накрытой чёрным пледом, разместился большой ворсистый ковёр. Над кроватью полочка с несколькими книгами. Интерьер этой комнаты значительно отличался от общего впечатления светлой, небольшой квартирки с высокими потолками и современными светильниками. — Воу, а тут… интересно. — подытожил Ацуши, переступая через порог. В голове на секунду всплыла картинка, как Рюноскэ спотыкается об него ночью, с целью выйти на кухню за водой. Зная неуклюжесть этого вечно мёрзнущего такое непременно случалось, причём несколько раз. — А? Да, я люблю антиквариат и подобную атмосферу былых времён. Девяностых годов, к примеру. — Акутагава улыбнулся уголками губ и уселся на кровать, закидывая сумку на стул. — Так, с чего начнём? — Накаджима присел рядышком, зацепившись взглядом за какие-то старые журналы и диски на полке. — Думаю, сначала математика. Погоди, может хочешь чаю? — Угу, если можно. Рюноскэ согласно кивнул и уже через несколько минут вернулся с двумя чашками чая. Над ними вздымался лёгкий пар, из-за чего Ацуши уже заведомо почувствовал тепло в груди. Он отпил немного жидкости, с удивлением смотря на спокойного друга. — Чай с инжиром? Правда? — А ты не любишь? — Да нет, просто не знал, что такое вообще продают. — ответил Накаджима и попробовал напиток ещё раз. — Пф, ты много чего не знаешь, Тигр. — Акутагава усмехнулся. Следующие несколько часов прошли в жалких попытках Рюноскэ объяснить этому, как он сам выражался, умственно отсталому Тигру новую тему по алгебре. За это время они умудрились выпить по три чашки чая. Последнюю Ацуши пришлось готовить самому, так как его ткнули ногой в бок со словами «Я уже замотался бегать туда-сюда». Из Акутагавы вышел даже относительно неплохой учитель, если брать во внимание врождённый ужасный нрав. Накаджима капризно бухтел, толкал непреклонного одноклассника плечом, однако информацию впитывал словно губка. Рюноскэ даже удавалось вызвать вспышку интереса в жёлто-фиолетовых глазах, чему он был несказанно рад. Вообще, ему глаза Ацуши сразу приглянулись. Необычный цвет с гетерохромией, на которую было очень сложно не обращать внимания. Ещё в них легко распознать эмоции Накаджимы. Если опираться на выражение «Глаза — зеркало души», то его душа совершенно точно красивая. Акутагава перевернул страницу учебника и записал новую тему на листочке бумаги в исписанной тетраде. За окном начало темнеть, так что пришлось включить свет. Они совсем потеряли счёт времени. — Площадь криволинейной трапеции.  Определен интеграл. Интеграл и его применение. Ацуши вымученно простонал, уткнувшись носом в книгу.  — Давай сделаем перерыв? Я уже не могу, Рю. Мозг закипает… — Ну, я не уверен в его изначальном наличии… — начал было Рюноскэ, но под злой взгляд Накаджимы провёл пальцами по губам, имитируя замок. — Ладно, на сегодня, думаю, хватит. Можем перекусить чего-нибудь и фильм посмотреть? Если Дазай-сан всё не съел, то в холодильнике должен был остаться жаренный тофу и пачка чипсов. Ацуши тут же оживился, Акутагава поплёлся на кухню за закусками. Первый собрал все учебники с тетрадями в сумку и уселся на кровать в позу лотоса. Взгляд ещё раз пришёлся по небольшой комнате. Особенно его заинтересовали какие-то старые книги с потёртыми корешками и выцветшими страничками. Там же обнаружился, по виду, альбом, очевидно лежащий уже лет тридцать, если не больше. На стене, прямо в нескольких сантиметрах от него, висел плакат какого-то музыкального исполнителя с пышной причёской и выразительными бровями в чёрно-белом цвете. Когда Рюноскэ вернулся с тарелкой и пачкой чипсов в руках, то приземлился рядом с Накаджимой, расставляя еду. Он потянулся за ноутбуком, занявшись поисками фильма, пока Ацуши уже успел скушать кусочек тофу в панировке. Матрас прогнулся под весом двух парней, кровать тихо заскрипела. Накаджима откинулся спиной на холодную стену и задержал взгляд на сосредоточенном лице одноклассника. — Не хочешь какую-нибудь комедию глянуть? Насколько помню, ты любишь детектив, комедию, мелодраму и приключения. Ацуши мягко улыбнулся, коротко кивнув. От этой улыбки в груди начало разливаться необъяснимое тепло, только уже не от горячего чая. Акутагава тихо сглотнул, поймав себя на разглядывании друга и, хлопнув руками по щекам, включил запланированный фильм. Накаджима на это только безразлично хмыкнул, заостряя внимание на экране ноутбука. Сюжет был слабоват, но вот юмор заставлял смеяться в голос. Ну как, Ацуши давал волю эмоциям, громко смеялся, вытирая уголки глаз, на которых проступили едва заметные слёзы, а Акутагава закрывал рот кулаком или рукой, тихо хихикая, фыркая от смеха. В один, довольно скучный в фильме, момент Накаджима просто неотрывно наблюдал за Рюноскэ. Его выражением лица, жутко бледной кожей, спадающими на лоб чёрными прядями волос и за серыми глазами с нескрываемыми смешинками. Худощавые запястья, длинные пальцы, что прикрывали тонкие губы, примерно телесного цвета. Ничто не могло укрыться от заинтересованного взгляда Ацуши. Сам Акутагава спустя несколько минут также заметил то, как одноклассник на него пялиться. Он удивлённо вздохнул, не проронив ни слова. — А, прости… Я просто… Ну, это… — мямлил Накаджима, смущённо отводя взгляд в сторону. Щёки стремительно залились краской. — Хах, ты милый когда краснеешь. — Рюноскэ коротко хихикнул, нагло рассматривая покрасневшего Ацуши. Лицо приблизилось, пока губы дрогнули в ухмылке. — Рюноскэ? — Накаджима неуверенно обнял руками чужую шею, заметив, как уже Акутагава смотрит на его губы. Они тяжело выдохнули и одновременно, как по команде, немного сократили дистанцию. Рюноскэ истерично хихикнул, медленно накрывая губы Ацуши своими. Розоватые, немного пухлые, с еле ощутимым привкусом инжирного чая. Яркий экран потух. Включились титры, оповестив об окончании фильма.