Маленький принц

      Глубокий вдох.       Тихий рваный выдох.       Антон вскидывает подбородок и пристально вглядывается в чужие глаза. Алёна в ответ не смотрит, взглядом по Илье скользит и кривится, отворачиваясь и заламывая пальцы. Алёна знает, за кем пришла, но её невыносимо назад тянет. Она хочет Арсения вернуть, но понимает, что это невозможно, поэтому сейчас здесь и стоит.       То, что дорого Попову, становится дорого ей автоматически, хоть от этого и так отвратительно на душе.       Алёна переводит на Антона взгляд и вглядывается в дорожки слёз на его щеках. Смотрит в его глаза, такие же зелёные, как у неё, но и неизменно другие. Совершенно не те, что в зеркале отражаются, когда она на себя смотрит.       В эти глаза Арсений безвозвратно влюбился. Эти глаза он полюбил. В эти глаза он смотрел и смотрит так, как в её не смотрел никогда.       — Какая же ты... — шепчет Шастун и опускает голову.       А Алёне больно. Хочется нестерпимо закричать: «Я же здесь, чтобы спасти тебя, дурень!», но язык во рту ворочаться отказывается. И боль внутри такая тягучая, что с ума сводит от желания сейчас же уйти и позволить случиться тому, чего хочет отец.       Но она снова и снова вспоминает Арсения в день их расставания. В день, когда всё было кончено.       Я полюбил его как никого и никогда.       Отпусти меня.       Алёна отпустила.       — Мы уходим, Антон, — небрежно бросает она, и Макаров хмурится.       — Что?       — Поднимайся.       Антон сглатывает и медленно на ноги встаёт, и Алёна видит, как те его едва держат, и губу закусывает.       — Ты понимаешь, что творишь?! — шипит на неё Илья. — Твой отец...       — Мой отец подставил тебя! — срывается она.       Макаров хмурит брови, глазами хлопает, не понимая.       — Думаешь, Арсений тебя после такого просто так оставит? Ты труп!       Илья смеётся.       — Сильно сомневаюсь, — говорит он. — Он не будет ему нужен после такого...       — Он всегда будет ему нужен, — закатывает глаза Алёна.       Антон рвано дышит, и Алёна снова бросает на него взгляд, подзывая к себе, и, когда тот подходит, быстро хватает его за руку, и выталкивает из квартиры, снова обращаясь к Илье, впихивая ему в ладонь билет на самолёт:       — Уезжай, — просит она. — Ты не знаешь, во что ввязался. Арсений уничтожит тебя, когда узнает. Ты стал игрушкой в руках моего отца, Макар. Уезжай.       Макаров ответить не успевает: перед его носом уже хлопает входная дверь.       Алёна выходит в подъезд и тянет Антона за собой, на улице буквально запихивая податливое тело в машину. Антон смотрит на неё с непониманием и, когда они выезжают из двора, спрашивает:       — Зачем ты?.. — практически шепчет он. — Если ты думаешь, что он выберет тебя после...       — Не выберет, — отрезает Алёна, бросая на него быстрый взгляд.       Антон рассеянно кивает.       — Куда ты меня везёшь?       — К нему.       Антон кивает снова. И ему даже не требуется имя: он знает, о ком говорит девушка. И у Антона нет сил противиться, просить развернуть машину и уехать в другом направлении, подальше от него, как можно дальше.       Антон просто устал.       Антон выдохся.       Антон хочет к нему. Очень хочет.       Алёна кусает щёку до крови и заворачивает в знакомый двор, так и не ставший родным.

* * *

      Арсений отрывает красные глаза от экрана ноутбука и обещает набрать Павлу позже, отключаясь. Лениво поднимается с дивана и бредёт в коридор, не чувствуя реальность кожей. Всё как будто не то, бездушное. В этой квартире его душит даже сухой воздух, и открытое окно не спасает.       В этой квартире всё не так и всё не то.       Арсений открывает дверь, не спрашивая о том, кто за ней стоит. Не готовя себя к встрече с ним.       — Антон? — почти неверующе. Почти просяще.       Шастун стоит на месте пару секунд, а после в одно мгновение впечатывается в тело Попова своим.       Арсений дышит тяжело и только спустя долгие секунды до конца осознаёт происходящее, тут же обвивая Антона своими руками, прижимая его к себе как можно ближе. Гладит спину, шею, зарывается пальцами в волосы и касается губами виска, скулы, макушки. Антон пахнет счастьем и домом, и квартира вмиг перестаёт душить, снова становясь живой и такой комфортной, словно и не было этого удушающего чувства совсем.       Антон глубоко Арсением дышит в ответ и надышаться не может.       Плевать, кто ты. Какой ты, понимает он.       Я научусь любить тебя любым.       Антон немного отстраняется, и его тут же чмокают в нос, заставляя зажмуриться.       У меня уже получается.       Алёна стучит костяшками пальцев по косяку, и Антон отстраняется окончательно, шепча:       — Я хочу смыть с себя его касания, — и исчезает за дверью ванной.       Арсений провожает его вмиг ставшим хмурым взглядом и, когда тот пропадает в комнате, переводит его на девушку:       — Что случилось?       Алёна выдыхает.       — Мой отец всё никак не успокоится, — поясняет она и медленно рассказывает о подкупе Макарова, просит Руслану тоже не доверять, хотя Арсений и отбивается мрачным «Скоро похороны Виктора», на что девушка лишь грустно усмехается. Она почти умоляет Илью отпустить, дать ему сбежать, позволить жить, но Арсений её не слушает, печатая Сергею приказ мужчину в аэропорту задержать.       Попов обещает, что тот будет жить спустя некоторое время уговоров, делая правку в сообщениях Матвиенко оставить Макарова в конце в живых.       Алёна кивает и легко улыбается, когда собирается уйти. Арсений хватает её за предплечье, останавливая:       — Спасибо тебе, — благодарит он и тянет её на себя резко, заключая в объятия. Алёна тяжело дышит, едва сдерживая слёзы, и просит:       — Обещай, что это всё не зря. Обещай, что сохранишь его.       Арсений кивает.       — Я люблю его, — напоминает он.       — Обещай! — требует она. — Я не хочу жертвовать всем напрасно.       — Обещаю.       Алёна выпутывается из его объятий.       — Будь осторожен. Ничего ещё не кончено, но я помогу.       — Спасибо.       Алёна оборачивается, чтобы уйти.       — Мы ещё увидимся? — добивает Попов. Куприянова качает головой.       — Нет. Больше нет. Это был последний раз.       — Алёна...       — Нет, Арсений. Нет.       Мужчина глухо усмехается, будто ему действительно больно это слышать, пока девушка отчаянно смахивает с щёк слёзы.       — Алён.       Алёна зажмуривается, сжимая ладони в кулачки.       Не заставляй меня обернуться, молит она.       Иначе я уже не смогу уйти.       — Нет, — повторяет Куприянова.       Арсений делает шаг к ней, задерживая руку над чужим плечом, но в конце концов так и не касается.       — Прости меня за всё.       — Давно простила.       Алёна делает глубокий вдох и, так и не обернувшись, быстро уходит, хлопая входной дверью.       Это был последний раз отдаётся болью в груди. Арсений кусает губы и продолжает смотреть на дверь, словно Алёна может вернуться. Но она ушла. Навсегда.       Алёна ушла, и теперь она уже никогда не узнает, что Арсений её действительно любил. Но не так, как ей бы того хотелось.