Любимая с запахом солёной карамели

      Автомобиль мчался по ночной трассе, почти что превышая дозволенную скорость. За то время, что я собиралась и уходила с вечеринки, успел пойти нехилый ливень, намочив меня с ног до головы. Мокрая, в непонятных песчинках и листьях, я, насупившись, сидела, глядя в окно на ночной Нью-Йорк. То и дело таксист пропускал машины, почти маневрируя между ними.       «Шумахер…» — усмехнулась про себя я, с грустью наблюдая за сменяющими друг друга пейзажами.       Я уехала, не предупредив Мёрфи. Просто взяла и сделала то, что хотела сама. Без его указов и приказов, словно вдохнув каплю свежего воздуха. Нужно ли радоваться или наоборот — бояться, забившись в углу? Я пока сама не поняла. Сейчас мне нужно лишь доехать до дома, закрыться в комнате и укутаться в одеяло. Без лишних расспросов Тома; без звонков родителей, с вопросами о моей учебе и успехах в спорте; без Хизер, переживающей за меня.       Я не знаю, что на меня нашло. Просто не представляю, как взяла и приняла решение уехать. Оно словно спонтанно появилось в моей голове, сигнализируя о правильности действий. А может, это выпитые коктейли так повлияли на забитую колкими переживаниями голову. Пути назад нет. И желания тоже.       Вновь мерзкая телефонная трель, объявляющая о новом сообщении. Я с внутренним страхом о том, что это может быть Мёрфи, перевернула смартфон экраном вверх, читая смс: /23:19/ Андреа, где ты?       Том. Конечно, он не может просто взять и отпустить меня без своей гиперопеки куда-либо.

/23:20/

Еду домой на такси. Что такое?

/23:20/ Почему ты так рано освободилась? Хизер вовсю постит истории в инсте.       Отвечать мне не хотелось. Поэтому я выключила телефон, заключая для себя: «Поговорите дома, Андреа». Конечно, Том бы на этом не остановился, спамя мне в мессенджер сообщениями и прилагая к ним стикеры. Что ж, режим «не беспокоить» все ещё существует.       Как только я осталась наедине с собой, мысли затуманили голову. Ее словно налились свинцом, превращая все вокруг в кашу, из которой мало что разберешь. Мысли же начинают беспорядочно кружиться в каком-то быстром танце, и в нем мало что можно различить. Всплывают обломки последних воспоминаний о прошлом… Потом все вдруг исчезает. И в сердце остается пустота. Такая, что ее невозможно заглушить.       Из размышлений меня вывел голос водителя, уведомляющий о том, что поездка окончена. Я расплатилась с мужчиной и направилась к дому, думая о том, что, если бы я была храброй, точно смогла бы объясниться с Томом так, что у меня не дрожали бы руки и колени в каком-то бешеном припадке. Все волнение можно было обосновать так: я не хотела, чтобы он думал о Мёрфи в плохом ключе еще больше. Кроме того, я знала, что брат обязательно найдет причину, чтобы обвинить моего парня в том, что именно из-за него в мою голову пришла мысль уехать намного раньше.       Дверь была открыта, а на пороге меня уже ждал сонный Том. Он покосился на мой прикид, словно видел его впервые, затем шагнул в сторону, освобождая проход. Я прошмыгнула в дом, внимательно посмотрела на него и бросилась в спасительное кольцо рук. Меня тут же качнуло от выпитого алкоголя, и я еще крепче сжала Тома в объятиях. Поняв, что отлегло, я отстранилась от него и вопросительно посмотрела в глаза. Том провел ладонью по моей щеке и медленно покачал головой.       — Что происходит, Андреа? — убаюкивающий голос брата лишь расслаблял, но не приносил облегчения. — Почему ты такая странная? И совсем на себя не похожа в последнее время.       — Я очень устала, Том. Что мне делать?       — Хочешь поплакать, как раньше? Выплесни все эмоции, давай, — он прижал меня к себе еще сильнее, поглаживая макушку.       — Ты не думаешь, что у тебя никчемная сестра?       — Мне тебя даже не в чем упрекнуть, милая, — спокойно ответил Том. — Ты моя родная и самая любимая сестра, ты ведь знаешь. У меня нет причин злиться на тебя или пытаться задеть. Ты сама все расскажешь, если захочешь. Но сперва я должен сообщить тебе кое-что важное. Посмотри на меня.       — Что еще такое?       — Я тебя очень люблю. Понимаю, как тебе тяжело. С этими регулярными чемпионатами ты совсем выдохлась, так еще и предстоящая сессия…       — Когда родители вернутся, и папа узнает о моих провалах в учебе и спорте, то будет недоволен. Он рассчитывает, что мы пойдем по его стопам и станем знаменитыми журналистами, а не «ничего не знающим историком» и «неумелым архитектором», — я злостно выдохнула, присаживаясь на тахту у входной двери. Том опустился на колени передо мной, перехватив мои дрожащие кисти.       — Забей на отца, Андреа. Что бы он там ни решил, у тебя есть я. Ложись спать, утром все будет проще, да и голова будет посвежее.       Я устало кивнула, соглашаясь с Томом. Действительно, вся эта колея событий за последнее время измучила меня до такой степени, что хотелось лечь и не вставать еще несколько месяцев. Пройдя в свою комнату и плотно захлопнув дверь, я повалилась на кровать, даже не снимая одежды и не смывая макияж. Я закрыла глаза и постаралась отрешиться от окружающего, собраться с мыслями и разобраться в том, что со мной происходит. Так и пролежала до рассвета, почти не сомкнув глаз.       Я проснулась рано. Ровно в 6:20, почти обгоняя будильник по скорости. Глаза слипались, а голова гудела после вчерашнего вечера, заставляя нежиться в уютной постели еще недолго. Я подошла к полураскрытому окну, вдыхая запах утреннего дождя. Он тарабанил по подоконнику, разбиваясь о решетчатый забор соседнего дома. Над мегаполисом, где-то вдалеке, проплывал редкий туман, застилающий верхушки небоскребов, словно облака, пронизанные редкими светлыми пятнами фонарей. Приятная свежесть била в нос, а вместе с ней и ощущались запах табака, зелени и мокрого асфальта.       Я закурила сигарету, глубоко затягиваясь едким дымом. Рука с зажатым в ней окурком замерла и повисла в воздухе над пепельницей. Почти незаметное движение плеча означало конец размышления, и я кивнула самой себе, переключив внимание на цветной полароид в рамке на комоде. Такие счастливые и до безумия близкие, там были мы с Томом и родителями, лет так 5 назад. Мама изобразила улыбку, прижимаясь к отцу, а мы с братом кривлялись, показывая языки и пихая друг друга. Я улыбнулась воспоминаниям, накидывая халат, и затушила сигарету о пепельницу.       С замиранием сердца я впустила утреннюю тоску в свое сердце, а после прошла на кухню, поставила чайник и задумалась, чем бы себя занять. Но сделать это оказалось непросто — мысли постоянно возвращались к отношениям с Мёрфи. Необъяснимо, но в моей душе все больше крепло желание опять увидеть его лицо. Я уже представляла себе вкус его губ, опьяняющих меня каждый раз, что касались моего тела и сломленной души. В этом, видимо, и был секрет всех человеческих отношений — скучать за любимым даже тогда, когда ты готова его ненавидеть.       Впрочем, долго над этим размышлять не пришлось — звонок в дверь возвестил о приходе гостя. Выйдя в коридор, я открыла дверь и увидела его. Объект моих грез стоял на пороге, держа наперевес букет из георгин.       — Пустишь? — спросил он тихо. — А ты одна?       — Одна. Проходи.       Парень шагнул в квартиру, передавая цветы мне в руки, виновато улыбаясь. Я неловко приняла их, потирая затылок и, даже не успев что либо сказать, оказалась в плену его поцелуя. Он притянул меня к себе, зарываясь пальцами в угольные волосы и, оторвавшись, поднял на меня глаза.       — Прости меня, Андреа, прошу. Я виноват, что вчера пренебрег тобой и оставил на попечение нашим друзьям. Я совершенно не подумал о том, чего хочешь ты, принцесса, — Мёрфи буквально взвыл, и я уловила боль в его голосе. Не физическую, нет. А ту, что испытываешь при разлуке со второй половинкой. Он действительно раскаивался, это читалось в его глазах, таких обычно тёмных, а сейчас — медово-карих. — Я до безумия тебя люблю и ни за что не отпущу.       — Значит, извиняешься? — спросила я, утрамбовывая букет в хрустальную вазу. — Сейчас? После того, как вчера забил на меня и ушел черт знает куда, Мёрф? Может, еще тогда объяснишь, какого хера ты трахаешься с Лу за моей спиной?       — Блять, Андреа! — рявкнул юноша, поправляя спавшую на лоб прядь волос. — Что за чушь! Кто тебе это сказал?       — Разве это трудно заметить самой? Ты словно скрываешь от меня все, что только можно. Я уже не знаю, есть ли правда в твоих словах, — я почти вскрикнула, ударив по столешнице кулаком, словив озадаченный взгляд Мёрфи. — Скажи мне, милый, скажи что-нибудь в свое оправдание!       — Какой бред! Клянусь, я не изменяю тебе, да даже в мыслях не было такого! Ты и сама знаешь, что лгать тебе — не в моих силах, Андреа. Пожалуйста, поверь мне…       Мёрфи прильнул ко мне, обхватывая холодными ладонями мое лицо, и спустя секунду я ощутила, как по щеке скатывается слеза. Его ладонь указала на диван, и я послушно туда пересела. Он устроился рядом и замер, вглядываясь в мои обеспокоенные и алые от нахлынувших эмоций глаза. Внезапно я почувствовала, как по моей руке заскользили его пальцы, поглаживающие белеющие костяшки. Он легонько поцеловал меня в висок, и я закрыла глаза, отдаваясь этому моменту. В ту же секунду все стало неважно — и слезы, и моя злоба. К черту все!       — Ты клянешься, что между вами с Лу ничего нет?       — Клянусь, — размеренно ответил Мёрфи, отпуская мою руку.       — Так… для чего ты приехал? Только лишь поговорить? — наконец спросила я, доставая из шкафа в прихожей худи и джинсы.       — Вообще-то извиниться и, если бы ты меня простила, отвезти в универ. Погода гадкая, не хочу, чтобы ты мокла под леденящим дождем.       — Окей, — заключила я, закидывая в небольшую сумку пару тетрадей и другие необходимые предметы. — Поехали.       Мёрфи галантно приоткрыл дверцу своего Ягуара, приглашая меня внутрь. Я запрыгнула на переднее сидение, удобно вытягивая ноги вперед. Он же устроился на водительском, поворачивая ключ зажигания, отчего машина тронулась и, проехав с десяток метров, выехала на центральное шоссе. Парень прибавил газу, разгоняя нас до невероятной скорости.       Я приоткрыла окно, впуская в салон приятный холодок, образованный сегодняшней погодой; провела рукой по влажному от мороси стеклу, прислушиваясь к шуму машин и заглядывая в лица людей, что шли под зонтами, укрываясь от холодных брызг, падающих с неба.       — У меня сегодня тренировка после пар, не смогу довезти тебя обратно, — вдруг произнес Мёрфи, оборачиваясь на меня лишь на секунду. — Доберешься сама?       — Да, без проблем, — ответила я, поворачиваясь к парню. Тот внимательно следил за дорогой, иногда поглядывая в мою сторону. — У вас надвигается матч?       — К сожалению. Долбаный тренер сказал об этом только на прошлой неделе, мы толком не успеваем подготовиться. Не уверен, что шансы на победу велики.       — Вдруг пронесет? — мы встали на светофоре, резко притормозив, отчего я на пару секунд лишилась возможности внятно что-то сказать.       Отвернувшись к окну, я обратила внимание на знакомый автомобиль, подъезжающий справа. Окно со стороны водителя открылось, и оттуда выглянул Том, облокачиваясь на оконную раму.       — Куда направляетесь? — прикрикнул он, вглядываясь в салон нашей машины.       — Том, ты совсем чокнутый?! Куда ты смылся ночью, пока я спала? — я крикнула в ответ, прикрывая лицо от мерзких капель дождя.       — Я тебе записку оставил в прихожей, ты не заметила? — брат удивился, вглядываясь в салон нашей машины. — Цербер, как неожиданно! — театрально вскинув руки, произнес наш собеседник. — Я ездил встречать наших родителей с аэропорта, а после отвез их в отель.       — Почему туда? Они не захотели оставаться дома? — я удивилась, заглядываясь на мигающий желтым светофор.       — Папа настоял. Якобы, оттуда будет удобнее добираться к главному офису его телеканала. Они зовут нас на ужин сегодня, и твой Цербер тоже приглашен, — готова поспорить, что называть Мёрфи подобным образом приносило брату лишь удовольствие, пока носитель данной клички морщился, не принимая ее. — Увидимся, Андреа.       Я лишь неловко скосила глаза на парня, набирающего скорость, и спросила:       — Ты не сможешь, верно?       — Не знаю, принцесса. Можешь скинуть мне время и адрес, я постараюсь успеть, — Мёрфи пожал плечами, даже не посмотрев в мою сторону. — Ненавижу торопиться.       — Я не заставляю, ты ведь знаешь. Отужинаю с ними и с Томом, меньше будете с ним пересекаться. Но… — я замялась, стараясь подобрать нужные слова, — он правда не плохой, просто… вы не ладите только из-за меня. А так, вам нужно лишь найти общую тему для разговора.       — Давай без этих советов, Андреа, окей? Мне сейчас не до твоего брата, — парень съязвил, выруливая к университету. — Где тебя высадить?       — Ты не пойдешь со мной?       — Мне нужно к мисс Блэк. Заберу у нее наконец забытые с прошлого года конспекты и закрою дедлайн по музейной работе.       — У главного входа, пожалуйста, — констатировала я, теребя край толстовки, как вдруг ощутила, что у меня начали гореть мочки ушей, предательски начинающие краснеть.       Машина затормозила, и Мёрфи поцеловал меня на прощание, ничего не сказав. Его поведение заставляло меня сомневаться, строить домыслы, надеяться на худшее — и в то же время мне хотелось, чтобы все то, что я себе придумала — оказалось неправдой. Выйдя из автомобиля, я вздохнула, прикрывая глаза, и сразу же ощутила чьи-то руки на своих плечах. Обернувшись, я встретилась с мягким и томным взглядом Тео, от которого на душе сразу стало тепло.       — Привет! — воскликнула я, пока парень приобнимал меня за плечи.       — Тебя Мёрф подвез? — спросил парень, пока мы шли по мощеной дорожке по территории университета.       — Да. Он поехал к другому корпусу, к Блэк. Ты давно вообще здесь?       — Не совсем. Мы с Джейсоном приехали пораньше, нужно было зайти в спортзал и расписаться о том, что мы будем присутствовать на матче. Кстати, Мёрфи давно не видно на тренировках. Почему?       — В смысле? Он ведь собирался сегодня после пар, сказал, у вас напряженка и все дела.       Тео сощурился, но промолчал. Впечатление о том, что все, кроме меня, что-то знают, угнетало еще больше, потому, не выдержав, я спросила:       — Что-то не так?       — Не то чтобы… — парень замялся, всплескивая руками ввысь. — Просто понимаешь, тренер Джонс крайне недоволен этим. Его нет на тренировках уже около двух недель, но я сам не успеваю поговорить об этом с ним. Хорошо, что он отказался от звания капитана команды, иначе был бы провал.       — Что? — я искренне удивилась, не очень понимая, о чем он говорит. — Куда он тогда может идти сегодня?       — Ну, может действительно на тренировку. Мы с Джейсоном ходим между пар, а еще есть после них, — озадаченный взгляд Тео уперся в меня, а я, как истукан, остановилась, переваривая полученную информацию. — Эй, Андреа.       — Как вчера повеселились?

***

      Размеренный голос профессора по теории архитектуры разносился на всю аудиторию, а его высокая, приятная манера изложения была заразительной. Но студенты, сидевшие на задних рядах, безучастно разглядывали носки своих ботинок. Только иногда какой-нибудь однокурсник задавал вопрос по теме, создавая вид, что вовлечен в процесс изучения будущей профессии.       Я и сама грешила тем, что абсолютно не слушала преподавателя, думая о чем-то своем, пока не обратила внимание на одного из студентов, сидящего чуть поодаль от меня, где-то внизу. Тот легонько тарабанил по парте, мелодично отбивая какой-то ритм аккуратными пальцами.       Я стала рассматривать знакомый силуэт: темно-каштановые волосы с виднеющейся белоснежной прядкой выделялись среди общей массы людей. На нем была зеленая в клетку рубашка, делающая образ еще ярче и заметнее. Правильные, запоминающиеся черты лица сразу бросились в глаза, навевая в памяти воспоминание о прошлой ночи. Тот незнакомец, с кем я пересеклась взглядом на вечеринке, судя по всему, ощутил на себе чей-то взгляд и обернулся, прожигая серыми глазами всю меня. Я ощутила, как мои щеки начали пылать огнем, потому резко отвернулась, переводя взгляд на доску. Готова поспорить, парень наверняка посмеялся с моей реакции, да и скорее всего даже не помнит меня.       Резкий звон пробудил меня от внезапно образовавшихся мыслей, уведомляя о завершении пары, которую я благополучно проспала и просрала. Я проморгала слипающимися ото сна глазами, нахмурилась и, спускаясь по лестнице вниз, точно в кого-то врезалась.       — Извините! — послышался совсем близко приятный мужской голос. — Я вас не сильно задел?       Я опешила, растерянно поднимая глаза на причину столкновения. Все тот же парень, с которым я пересекаюсь уже третий раз. Его серые глаза с интересом поглядывали на меня, а на лице задержалась улыбка, выражающая не то смущение, не то насмешку.       — Все в норме. Я сама не заметила, как неуклюже шла. Забудем об этом инциденте, — промямлила я, стараясь скорее смыться с места происшествия, как вдруг зазвонил мой мобильник, в поиске которого я начала рыться в карманах.       — Хизер… — произнес парень, заглядывая в экран смартфона, — кажется, это твой. Они с моим так идентичны, только чехольчик помилее, — он покрутил его в руках, разглядывая чехол с Леви Аккерманом из «Атаки Титанов».       — Спасибо, мне пора… — ответила я, почти что отбирая телефон из рук настойчивого незнакомца. Тот даже не успел ничего сказать, проводив меня взглядом.       Я скорее ответила на звонок, яростно шепча: «Встретимся на нашем месте». Сменяя ускоренный шаг на бег, я быстро оказалась в университетском дворике, где заняла привычный деревянный столик под дубом, откуда была видна вся территория кампуса. Ждать пришлось недолго — едва я успела осмотреть желтеющие от надвигающихся холодов кусты и деревья, как моя Хизер появилась из-за угла.       — Что за конспирация, Андреа?       — Просто стыд! Ну вот почему! — завопила я, оборачиваясь к подруге. — Я опозорена.       — Объясни внятно, что происходит. Что ты снова натворила?       — Вчера на вечеринке я пересеклась с одним парнем, сегодня я увидела его на нашей кафедре, а после окончания пары, я взяла и врезалась в него, — переводя дух, ответила я, расхаживая вокруг стола. — Потом я вообще сбежала к тебе. Он точно меня счел за идиотку.       Хизер вдруг залилась смехом, не скрывая добрый и насмешливый взгляд. Я вопросительно подняла одну бровь, а девушка лишь улыбнулась, прикрывая ладонью рот.       — Извини, но я не смогла сдержаться. Ты переживаешь из-за того, что в кого-то врезалась? Что это за парень вообще?       — Я не знаю его имени. Видимо, мы с одного факультета…       — Не тяни резину, опиши хотя бы внешне, — Хизер сложила руки на груди, ожидая моего ответа. — Или ты в порыве своего стыда даже не обратила внимание, как он выглядит?       — Высокий брюнет с невероятными серыми глазами… А, еще с белой прядкой у лба.       Девушка нахмурилась, прокручивая в памяти всех парней, подходящих под мое описание. С минуту она напряженно думала, не смотря в мою сторону. Затем повернулась, отрицательно кивая головой.       — Нет, я не помню таких. Если, конечно, увижу его, скажу точно. А что, он понравился тебе? — кошачья ухмылка украсила ее губы, когда глаза игриво заглядывали в мое лицо, разыскивая в них ответ.       — Что за вздор… — я развела руками, привычно ударяясь обо все, что вижу. На этот раз — ствол близстоящего дерева. — Блять!       — Так что, какие планы на вечер, куколка?       — Ужин с родителями. Они вернулись сегодня утром, приглашают меня и Мёрфи в ресторан, — я заметила, как Хизер хотела что-то сказать, потому осекла ее, оставляя все вопросы на потом. — Поговорим об этом позже, ладно?       Остальная часть дня прошла как в тумане. Я отвечала на некоторых парах, где-то почти засыпала, а на следующем занятии опять была на ногах. Между делом успевала проклинать наш университет за расписание, в котором три пары стояли с раннего субботнего утра, молясь на то, что успею собраться на встречу.       Дома меня ждала черная прямоугольная коробка, аккуратно лежащая посередине кровати и завернутая в красную длинную ленту. От презента пахло чем-то сладким, навевавшим воспоминания о детстве… Смесь корицы и яблок — так пахли мамины духи, которые я не спутаю ни с чем. За последнее время мы совсем не общались, лишь иногда обменивались сообщениями в соцсетях.

      Глория Кэмпбелл любит своих детей, но не настолько, чтобы променять свою работу на них.

      С максимальной осторожностью, я развязала ленту, раскрывая коробку. Передо мной красовалось черное атласное платье на бретельках, кое-где украшенное драгоценными камнями. Оно открывало шею, заканчивающуюся тонкой серебряной цепочкой с большим бриллиантом. Блеск наряда манил и явно бы привлек не один десяток взглядов.       Я приблизилась к зеркалу, рассматривая себя. Хотелось чувствовать себя роскошной, роковой девушкой, что могла разбить сердце любого парня одним лишь взглядом. Я провела пальцами по ключицам, талии, очерчивая фигуру незамысловатыми движениями, создавая иллюзию собственной легкости и сексуальности. Недостаточно хороша…

***

      Вызванное отцом такси привезло меня к элитному ресторану, где мне предстояло провести весь вечер в компании родителей, корящих меня за выбранную профессию, вид спорта, парня, и много чего еще, заставляя меня ежиться и бояться под их суровыми взглядами. Не то, чтобы они были слишком строги, скорее, оттачивали на нас с Томом свои несбыточные желания.       Отец хотел быть историком, рассказывать миру собственную историю и то, как люди жили в прошлом. Мама мечтала быть архитектором, создающим невероятной красоты шедевры, которыми бы восхищался любой прохожий. Но это переняли мы с Томом. Мы, которые смогли это воплотить в жизнь, а теперь отдуваемся.       Я быстро показала код брони, высланный мне заранее, и прошла в зал. Свет лился отовсюду, затмевая застланные ночной темнотой окна. Массивные люстры свисали свои хрустальные гроздья, создавая атмосферу роскоши и богатства. Малахитовые столы были уставлены яствами и напитками, зажженными свечами и пепельницами. У одного из столиков встала женщина, облаченная в алое платье по фигуре, подчеркивающее стать и женственность хозяйки. Мама.       — Мы тебя уже заждались, Андреа, — произнесла она, аккуратно обхватив мои пальцы. — Ты без спутника?       — Он подойдет позже, мама. Все в сборе?       — Да. Отец обсуждает с Томом его выбор касательно профессии. Ты и сама знаешь, как он любит эту тему, — ее голос дрогнул, и она прокашлялась. — Поговорим за ужином.       Мама подвела меня к столу, доверху набитому разными блюдами: тут и лобстеры с гарниром, и брускетты с икрой, уже поглощаемые в пищу Томом. Я кивнула отцу, присаживаясь на изумрудное, обитое тканью, кресло. Еда располагалась на специальных позолоченных подносах, и мне сразу же подали бокал с игристым. Я пригубила напиток под привычный строгий взгляд отца.       — Ты даже не поздороваешься со мной, Андреа? — папа держал в руках сигару, выдыхая едкий дым прямо на нас.       — Здравствуй, отец, — кратко и нехотя произнесла я, прожигая взглядом сидевшего напротив мужчину. — Как всегда предпочитаешь купаться в великолепии?       — А ты как всегда остра на язык. Почему одна? — мужчина отпил из бокала вино, оглядывая всю меня. — Или твой парень решил не снисходить до простолюдинов? Помнится мне, он о себе много воображал…       — Прекрати, — на тон выше произнес Том, сжимая вилку все сильнее. — Почему ты не можешь с нами нормально пообщаться? Ты даже маме слова сказать не дал, она только встретила нас.       — Не груби, Том… — встряла в разговор миссис Кэмпбелл, нежно положив ладонь на руку сына. — У нас целый вечер, я еще успею с вами поговорить. Андреа, как у тебя с баскетболом?       Я уперла взгляд в скатерть на столе, борясь с ощущением собственных слабости и страха. Откусила небольшую дольку ананаса, поднимая глаза на родных. Я знаю, что он меня осудит при любом моем слове. Скажет, что я недостойна нашей фамилии. Таков Билл Кэмпбелл — расчетливый и суровый мужчина, поставивший с десяток лет назад карьеру превыше семьи.       — Близится чемпионат. Я вся в тренировках и не нахожу времени даже на то, чтобы лишний раз выйти на улицу.       — Тогда, может, повременишь со спортом? — спросила мама, попивая шампанское. — Будешь ходить в зал, иногда заниматься баскетболом. Не хочу, чтобы ты перегружалась.       — Нет, я так не могу, мама. Я занимаюсь им уже девять лет, мне что, забыть обо всех своих достижениях и просто уйти? Это ведь ты отдала меня в секцию, поверила в мои силы.       — И что тебе это дало? — в разговор встрял отец, глядя на меня со смесью жалости и раздражения. — Если ты не можешь найти время на себя и учебу. Уверен, там не самые утешительные оценки.       — Ты не прав. Мои оценки, я уверена, намного лучше твоих в университетские годы. Закончу с красным дипломом и пойду работать по специальности, архитектором, — я устало облокотилась на стол, сложив руки на груди, и отсчитывая от 10 до 1, чтобы успокоиться.       Отец замолчал, испепеляя меня зелеными глазами. Я смогла задеть его за живое, за что позже точно расплачусь. На его лице не отразилось ничего, кроме набежавшей морщинки на лбу. Прошло столько лет, а он до сих пор не смирился с тем, что мы с Томом самостоятельные люди, готовые вершить своей судьбой как хотим. Чем больше проходило времени, тем сильнее я с ужасом понимала, что больше похожа на отца, нежели на мать. Во мне был его стержень; его упрямство, граничившее с глупостью; его озабоченность важными вопросами. Все во мне было от него и лишь та капля сострадания ко всему живому от мамы, воспитавшей во мне чувство любви и заботы.       Мы просидели в оглушающей тишине по меньшей мере полчаса. Я извинилась перед родителями и откланялась в уборную. Посмотрелась в огромное зеркало над раковиной, освежая макияж и поправляя тугой конский хвост. Прикусила губу, раздумывая над пренеприятным разговором с отцом, как вдруг оказалась в кольце рук, ненароком перепугавшись.       — Как дела, принцесса?       — Мёрфи! — я вскрикнула, ударив парня в грудь. — Думала, ты не придешь.       — Ну конечно, оставил бы я тебя? — он ухмыльнулся, надвигаясь на меня. — К тому же, знал бы я, что ты будешь сегодня так превосходно одета… подготовился бы получше.       — А ты не теряешь привычной наглости, — я отшатнулась, оказавшись сидящей на раковине.       — Хочешь узнать, как именно? — раздался голос, от которого у меня захватило дух.       Мёрфи потянулся ко мне, обхватывая талию, а я почувствовала, как начинают пылать мои щеки. Воздух между нами стал будто гуще, сделался до невозможности горячим. Не поднимая взгляда, я очень медленно провела ладонью по его груди, очерчивая края рубашки. Мёрфи не пошевелился, и тогда я подняла глаза. Открытый и ровный взгляд его карих глаз придавал мне уверенности. По телу разлилось приятное тепло, подкрепляемое жаром в груди и хриплым дыханием. Было заметно, что Мёрфи всеми силами старается сдержаться, не поддаться искушению, но он так и не отвел от меня взгляда. На его лице появилось странное выражение — смесь желания и замешательства.       Парень целовал грубо, страстно, и я, не сдерживая себя, отвечала ему с таким же пылом. Его пальцы скользили по моей оголенной спине, оставляя за собой десятки мурашек. Мёрфи оставлял на моих ключицах быстрые и влажные поцелуи, охлаждающие мою кожу. Я закрыла глаза и только глубоко дышала, осознавая, что если кто-нибудь увидит нас в этой ситуации — нам несдобровать. И, словно прочитав мои мысли, Мёрфи отстранился, отступая на шаг назад.       — Что такое? — удивленно протянула я, поправляя платье.       — Не здесь, Андреа. Хочешь, я отвезу тебя домой? — он потер затылок, скосив глаза на выход.       — Я позвоню Тому.       Прохладный ночной ветер холодил кожу, освежал разгоряченное лицо, ерошил волосы. Брат вышел с моим клатчем спустя 10 минут после моего звонка, и лицо его не выражало ничего хорошего.       — Будь осторожна, милая, — произнес Том, с особой нежностью накидывая на меня свой пиджак. — Встретимся дома.       Сев в автомобиль, мы с Мёрфи некоторое время сидели молча. Он не смотрел на меня и курил, пуская густые кольца дыма в потолок салона. Только тогда, когда машина выехала на шоссе, парень повернулся ко мне и сказал:       — Ты не сердишься?       — А есть за что? — я почти прошептала это, заглядываясь на проплывающие мимо окна зеленые пятна светофора.       — За произошедшее в туалете. Правда, я не думал, что так далеко зайдет.       — Забей, Мёрф. Я просто хочу скорее домой… — сказала я, не оборачиваясь на собеседника. Желания говорить не было, слово из меня высосали все силы. Разговор с отцом, странности с Мёрфи и еще не менее странная встреча с парнем с вечеринки…       Я и сама не заметила как уснула, ощущая на себе сильные мужские руки, что поднимали меня по лестнице в квартиру. Я не сопротивлялась, зачарованно наблюдая за счастливыми снами, пророчащими мне все самое лучшее…